Глава 1

Я ждала долгие годы, прежде чем вампир переступил порог бара.

С тех пор, как четыре года назад вампиры восстали из гроба (это они сами так шутят), я надеялась, что хоть один да забредет в Бон Темпс. В нашем городке есть все виды меньшинств — почему бы не появиться и такой новинке, как признанные законом бессмертные? Но, видно, сельская северная Луизиана не слишком привлекала вампиров. С другой стороны, Нью-Орлеан поистине был их местом — вспомнить только Энн Райс.

От Бон Темпс до Нью-Орлеана не так уж далеко, и все посетители бара сходились на том, что их там столько — плюнуть некуда, чтобы не попасть в вампира. Так что, наверное, лучше не стоит и пытаться.

Но я-то ждала своего вампира.

Можно сказать, я не особо стараюсь выделиться. И вовсе не из-за того, что не хороша собой. Я очень даже симпатичная: голубоглазая блондинка двадцати пяти лет, ноги длинные, грудь крепкая, талия осиная. И я неплохо смотрюсь в летней форме официантки, которую подобрал для нас Сэм: черные шорты, белая футболка, белые носки, черные кроссовки.

Но есть у меня один физический недостаток. По крайней мере, я стараюсь думать о нем именно так. А вот наши постоянные клиенты считают меня просто сумасшедшей. Как бы то ни было, но я почти не бегаю на свидания. Так что для меня много значат маленькие радости.

И вот он сел за один из моих столиков — вампир.

Я сразу поняла, кто он. И удивилась, что никто больше не обернулся поглазеть на него. Они просто не смогли узнать его! А по мне так его кожа слегка светилась. Я сразу все поняла.

Впору было плясать от радости, и я в самом деле слегка отбила чечетку прямо у стойки. Сэм Мерлотт, мой босс, глянул на меня сквозь коктейль, который смешивал, и чуть улыбнулся. Я схватила поднос и блокнот и отправилась к столику вампира. Меня не покидала надежда, что помада еще не смазалась, а хвостик не растрепался. Я была напряжена и чувствовала, что улыбка рывками приподнимает уголки рта.

Он был погружен в свои мысли, так что у меня была возможность хорошенько его рассмотреть. Думаю, росту в нем было чуть меньше шести футов. Волосы густые, каштановые, зачесаны назад и достигают воротника, а длинные бакенбарды казались удивительно старомодными. Конечно, он был бледен; да ведь он же мертвец, если верить старым сказкам. Политически корректная версия, та, на которую теперь ссылаются сами вампиры, гласит, что вот этот парень пал жертвой вируса, который заставил его пару дней пролежать, словно мертвого, а потом сделал аллергиком на солнечный свет, серебро и чеснок. Детали зависят от того, какую газету читать. Все они нынче переполнены всякой ерундой о вампирах.

У него были красивые, резко очерченные губы и темные изогнутые брови. Прямо из точки схождения бровей начинался нос, словно у принца с византийской мозаики. Когда он наконец поднял голову, я увидела, что его глаза темнее волос, а белки невероятно белы.

— Чего желаете? — спросила я, безмерно счастливая.

Он приподнял брови.

— Найдется у вас бутылочка синтетической крови?

— Простите, нет. Сэм только что заказал. Будет на следующей неделе.

— Тогда, пожалуйста, красного вина, — сказал он, и голос его был холоден и чист, словно поток, проносящийся по отполированным камням. Я громко рассмеялась. Это было слишком хорошо.

— Вы, мистер, не обращайте внимания. Сьюки — она сумасшедшая, — прозвучал знакомый голос из кабинки у стены. Радость из меня словно выкачали, но я все еще ощущала, как на губах пляшет улыбка. Вампир уставился на меня, глядя, как мое лицо меняет выражение.

— Я сейчас принесу вино, — ответила я и удалилась, даже не взглянув на самодовольную физиономию Мака Раттрея. Он бывал здесь почти каждый вечер, он и его жена Дэнис. Я называла их Парой Крыс. Они всячески старались унизить меня с тех пор, как переехали в арендованный трейлер на Углу Четырех Дорог. Я надеялась, что когда-нибудь они покинут Бон Темпс так же внезапно, как и появились здесь.

Когда они впервые появились у Мерлотта, я лишь чуть-чуть послушала их мысли — знаю, очень глупо с моей стороны. Но я устаю, как и любой другой, и хотя большую часть времени стараюсь ставить блок против чужих мыслей, которые всплывают у меня в уме, иногда я просто сдаюсь. Так я узнала о Раттреях кое-что, чего, возможно, не знали остальные. Например, что они сидели в тюрьме, хотя я и не знала, за что. А еще я прочла противные мыслишки Мака о себе. А из мыслей Дэнис я узнала, что пару лет назад она отказалась от ребенка, который был не от Мака.

А еще они никогда не давали чаевых.

Сэм налил стакан красного домашнего вина и бросил взгляд на столик вампира, подавая мне поднос.

Когда он снова посмотрел на меня, я поняла, что он тоже знает, что наш покупатель относится к бессмертным. Глаза у Сэма голубые, как у Пола Ньюмена, не то что мои — мутного серо-голубого цвета. Его тоже можно назвать блондином, но его волосы вьются, а цвет их скорее огненно-рыжий. Он всегда выглядит слегка загорелым, и каким бы хрупким он ни выглядел в одежде, я видела, как он разгружает грузовики, скинув рубашку, и скажу, что силы в нем достаточно. Я никогда не читала мысли Сэма. Он мой босс. А мне уже приходилось бросать работу после того, как я узнавала такое, чего мне вовсе не хотелось знать о своем начальстве.

Но Сэм не стал комментировать, он просто передал мне вино. Я проверила, был ли стакан безупречно чист, и отправилась к столику вампира.

— Ваше вино, сэр, — церемонно произнесла я и осторожно поставила стакан на стол прямо перед ним. Он вновь посмотрел на меня, а я, раз уж представилась возможность, уставилась в его прекрасные глаза.

— Прошу вас, — гордо произнесла я. За мной раздался крик Мака Раттрея:

— Эй, Сьюки! Еще кувшинчик пива сюда!

Я вздохнула и повернулась, чтобы забрать у Крыс пустой кувшин. Я заметила, что сегодня Дэнис выглядела хорошо, на ней был сетчатый топ и короткие шорты, а копна каштановых волос была уложена модными завитками. Дэнис не была хорошенькой, но держалась так броско и самоуверенно, что это было непросто заметить.

Чуть погодя, к моему потрясению, я увидела, что Раттреи перебрались за столик вампира. Они разговорились. Я не сказала бы, чтобы он охотно отвечал им, но все же и не уходил.

— Посмотри-ка! — с отвращением сказала я Арлене, моей сослуживице-официантке. Арлена рыжая, веснушчатая, на десять лет старше меня и была замужем четыре раза. У нее двое детей, но временами мне кажется, что она принимает меня за третьего.

— А, тот парень? — ответила она без особого интереса. Сейчас Арлена встречается с Рене Леньером, в котором я ничего интересного не вижу, но она кажется довольной. Думаю, Рене был ее вторым мужем.

— Эй, да он же вампир! — заявила я, потому что не могла не поделиться хоть с кем-нибудь своей радостью.

— Правда? Здесь? Подумать только! — откликнулась она, улыбаясь, чтобы показать, что понимает мое настроение. — Не слишком-то он умен, раз сидит с Крысами. С другой стороны, Дэнис, конечно, устроит ему шоу.

Я подумала об этом только после замечания Арлены. Она куда лучше замечает сексуальные ситуации, потому что у нее куда больше опыта по этой части.

Вампир был голоден. Я слышала, что синтетическая кровь, которую изобрели японцы, была достаточно питательна, чтобы поддерживать вампиров в норме, однако по-настоящему она не могла утолить их голод. Поэтому время от времени и происходили «несчастные случаи». (Так они сами называли кровавые убийства людей). И вот вам Дэнис Раттрей — постукивает по шее, поворачивает голову туда-сюда… вот стерва.

В это время в бар заявился мой братец Джейсон и подошел, чтобы обнять меня. Он прекрасно знает, что женщины ценят мужчин, хорошо относящихся к своей семье и к инвалидам, а обнимая меня, он убивал обоих зайцев. Не то чтобы ему нужны были дополнительные плюсы. Он красавчик. Он может быть и злобным, но большинство женщин предпочитает этого не замечать.

— Привет, сестричка! Как там бабуля?

— Нормально, все так же. Заходи проведать.

— Зайду. Кто свободен вечерком?

— Сам смотри. — Я обратила внимание, что стоило Джейсону повести взглядом, как рой женских рук взлетел оправлять волосы, блузки, губы.

— О, да я вижу ДиАнну. Она одна?

— Она с дальнобойщиком из Хаммонда. Он сейчас в уборной. Увидишь.

Джейсон ухмыльнулся мне, а я подивилась, как женщины не замечают в его улыбке самодовольства. Даже Арлена одернула футболку, когда зашел Джейсон, хотя уж она-то могла бы разбираться в мужчинах после четырех браков. Дон, еще одна официантка, с которой я работаю, встряхнула гривой и распрямила спину, чтобы выставить свои титьки. Джейсон помахал ей в знак приветствия. Она попыталась изобразить пренебрежение. Она иногда встречается с Джейсоном и все же хочет, чтобы он замечал ее.

Я была сильно занята. В субботний вечер каждый приходит к Мерлотту, чтобы посидеть. Так что на время я выпустила из виду своего вампира. Когда я в следующий раз улучила минутку посмотреть на него, он болтал с Дэнис. Мак смотрел на него с таким алчным видом, что я взволновалась. Я подошла к их столику и посмотрела на Мака. Сняла наконец защитные блоки и стала слушать.

Мак и Дэнис сидели в тюрьме за выкачивание крови из вампиров.

Я очень расстроилась, но все же на автомате донесла кувшин пива и несколько стаканов к столику на четверых. Кровь вампиров считалась средством, приносящим исцеление от болезней и повышающим сексуальные способности, что-то вроде преднизона и виагры в одном флаконе, так что существовал черный рынок с огромным спросом на чистую неразбавленную кровь вампиров. А где есть спрос — находится и предложение. Вот такими подонками оказалась и Пара Крыс. Они заманивали вампира в ловушку, выкачивали из него кровь, а потом продавали ее маленькими флакончиками за пару сотен баксов каждый. Последнюю пару лет кровь считается наркотиком. Иные покупатели сходят с ума, отведав чистой крови вампиров, но это никак не влияет на рынок.

Вампиры, из которых выкачана кровь, как правило, долго не живут. Те, кто занимался таким промыслом, обычно просто бросали вампиров где попало. Когда всходило солнце, для них все было кончено. Хотя время от времени можно было прочесть о сорванных гешефтах — когда вампирам удавалось спастись. Но тогда находили мертвыми добытчиков.

И вот сейчас мой вампир вставал и уходил с Крысами. Мы встретились взглядами с Маком, и я поняла, что он испугался моего выражения лица. Он отвернулся, отстранив меня, как поступал практически любой другой.

Это меня взбесило. Совершенно.

Но что было делать? Пока я боролась с собой, они вышли за дверь. Поверит ли мне вампир, если я побегу за ним и расскажу, что узнала? Никто другой не верил. Или если вдруг и верил, то боялся и ненавидел меня за то, что я могу читать мысли, спрятанные в человеческом мозгу. Арлена просила меня как-то ночью прочитать, что думает ее четвертый муж. Она была уверена, что он собирается бросить ее с детьми. Но я отказалась, потому что хотела сохранить единственного друга. Да даже Арлена не могла попросить меня напрямую, ведь это означало бы признание моего дара, моего проклятья. Люди не в состоянии принять такое. Им проще думать, что я сумасшедшая. Да порой почти что так и есть!

Так я и колебалась в смущении, гневе и страхе, пока не поняла, что мне просто необходимо действовать. Меня пришпорил этот взгляд Мака — словно я была неприкасаемой. Я проскользнула в бар к Джейсону. Он поглаживал ДиАнну по ноге. Общее мнение гласило, что она такого не одобряла. Дальнобойщик из Хаммонда хмурился с другой стороны от нее.

— Джейсон, — требовательно произнесла я. Он обернулся и посмотрел на меня предостерегающе. — Слушай, а та цепь все еще в кузове пикапа?

— Никогда не выхожу без нее из дома, — лениво ответил он, рассматривая мое лицо. — Собираешься подраться, Сьюки?

Я улыбнулась ему, так привыкнув к этой маске, что улыбка не составила мне труда.

— Надеюсь, нет, — бодро отрапортовала я.

— Может, помочь? — В конце концов, он все-таки был мне братом.

— Да нет, спасибо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Потом подошла к Арлене.

— Слушай, мне надо убежать чуть пораньше. За моими столами почти пусто, прикроешь? — Не думаю, что я когда-нибудь раньше просила об этом Арлену, хотя сама частенько помогала ей. Да и она предлагала свою помощь.

— Отлично, — сказала я. — Если смогу — вернусь. Ты приберешься в моей части, а я помогу тебе с трейлером.

Арлена с энтузиазмом тряхнула рыжей гривой.

Затем я показала боссу на дверь, на себя, и сделала движение пальцами, чтобы показать, что я ухожу. Сэм кивнул. Он явно не был в восторге.

Так что я вышла из задней двери, стараясь ступать по гравию бесшумно. Служебная стоянка располагалась позади бара, за дверями в кладовку. Там стояли машины повара, Арлены, Дон и моя. Справа от меня, к востоку, перед трейлером стоял пикап Сэма.

Я прошла по гравийной служебной стоянке на асфальтовое покрытие большой стоянки для машин посетителей к западу от бара. Пространство, на котором стояло заведение Мерлотта, окружал лес, и по краям парковка была в основном гравийной. Сэм позаботился о хорошем освещении, и заливавший окрестности сюрреалистический свет высоких фонарей заставлял все выглядеть более чем странно. Я увидела помятую спортивную красную машину Пары Крыс, так что они были где-то рядом.

Наконец я отыскала и фургончик Джейсона. Он был черным с розовыми и голубыми брызгами по бокам. Несомненно, ему нравилось, когда на него обращали внимание. Я открыла багажник и пошарила в поисках толстой цепи, которую он всегда носил с собой на случай драки. Обнаружив, я прижала ее к себе, чтобы не звякала.

Секунду пришлось потратить на размышление. Единственным более или менее уединенным уголком поблизости, куда Раттреи могли заманить вампира, был дальний край стоянки, где ветви деревьев нависали прямо над машинами. В этом направлении я и двинулась, стараясь перемещаться быстро и незаметно. Каждые несколько секунд я останавливалась и прислушивалась. Вскоре стали слышны стон и голоса. Я проскользнула между машинами и увидела их именно там, где и предполагала. Вампир навзничь лежал на земле, лицо его искажала мучительная гримаса, а на запястьях поблескивала цепь, спускаясь к щиколоткам. Серебро. На земле близ Дэнис уже стояло два маленьких флакона, и она крепила к игле новый шприц. Резинка над локтем жестоко впилась в его руку.

Они стояли ко мне спинами, и вампир тоже пока меня не видел. Я опустила свернутую цепь так, что теперь свободно свисало добрых три фута. Кого атаковать первым? Оба «крыса» были маленькими и злобными. Я вспомнила, как презрительно отвернулся Мак и то, что он никогда не давал чаевых. Мак будет первым.

На самом деле я никогда раньше не дралась. Но почему-то смотрела на предстоящее дело с оптимизмом.

Я выпрыгнула из-за пикапа и взмахнула цепью. Удар пришелся по спине Мака, стоявшего на коленях рядом с жертвой. Он вскрикнул и подпрыгнул. Взглянув на меня, Дэнис продолжила наполнять третий шприц. Рука Мака нырнула к ботинку и вернулась с чем-то поблескивающим. Я сглотнула. В его руке был нож.

— О-о, — сказала я и изобразила улыбку.

— Скотина бешеная! — заорал он. Похоже было, что он с нетерпением ждет момента пустить свой нож в дело. Я была слишком занята, чтобы поставить умственную защиту, и ясно увидела, что Мак собирается со мной сделать. Это окончательно вывело меня из себя. Я двинулась к нему с намерением причинить столько боли, сколько смогу. Но он был уже готов и прыгнул, выставив вперед нож, пока я взмахивала цепью. Он попытался полоснуть меня по руке и лишь чуть-чуть промазал. Цепь сорвалась и обвилась вокруг его тощей шеи, словно любовница. Маков крик триумфа превратился в бульканье. Раттрей уронил нож и обеими руками вцепился в звенья цепи. Задыхаясь, он упал на колени, сорвав цепь с моей руки.

Ну вот, пропала Джейсонова цепь. Я нагнулась и схватила нож Мака, держа его, словно имела какое-то представление о том, как им пользуются. Дэнис бросилась вперед, словно ведьма, в перекрестьях света и тени огней парковки.

И остановилась, увидев, что я держу Маков нож. Она ругалась, проклинала и говорила что-то ужасное. Я дождалась, пока она иссякнет.

— Убирайтесь. Немедленно. Живо.

Если бы взглядом можно было проделать дыру, моя голова уподобилась бы дуршлагу. Она попыталась схватить флаконы с кровью, но я прошипела, чтобы их оставили на месте. Тогда она подняла Мака на ноги. Он все еще издавал бульканье и цеплялся за цепь. Дэнис почти поволокла его к машине и швырнула на пассажирское сиденье. Выдрав из кармана ключи, она бросилась на место водителя.

Услышав, как заработал мотор, я внезапно поняла, что теперь у Крыс есть еще одно оружие. Двигаясь быстрее, чем когда-либо, я подбежала к голове вампира, выдохнула «Толкайся ногами», подхватила его под руки и поволокла со всей силы. Он понял и попытался опираться и отталкиваться. Мы оказались в лесу как раз в тот момент, когда красная машина с грохотом приблизилась к нам. Дэнис промахнулась всего на ярд, и то лишь потому, что ей пришлось резко выворачивать — иначе она въехала бы в сосну. Потом я услышала, как шум мощного мотора «крысиной» машины утих вдали.

— Ой-ей, — выдохнула я и опустилась рядом с вампиром, потому что колени отказывались держать меня дальше. С минуту я тяжело дышала, пытаясь собраться. Вампир слегка шевельнулся, и я посмотрела на него. К своему ужасу, я увидела, что с его запястий в тех местах, где их коснулось серебро, срываются струйки дыма.

— Ах ты, бедняжка, — пробормотала я, злясь на себя, что сразу не занялась им. Все еще пытаясь отдышаться, я начала распутывать тонкую серебряную цепь, которая оказалась очень длинной.

— Бедный малыш, — шептала я, не задумываясь до поры, насколько нелепо это звучит. Пальцы у меня ловкие, так что его руки я распутала довольно быстро. Интересно, чем Крысы могли отвлечь его, чтобы суметь так замотать. Представив это, я покраснела.

Вампир прижал руки к груди, пока я разбиралась с серебром на ногах. Со щиколотками дело обстояло лучше, поскольку Пара Крыс не позаботилась задрать штанины, чтобы серебро касалось кожи.

— Прости, не смогла появиться здесь раньше, — сказала я виновато. — Сейчас тебе станет лучше, да? Мне уйти?

— Нет.

Я чувствовала себя почти счастливой, пока он не добавил:

— Они могут вернуться, а я пока не в состоянии драться. — Его холодный голос был неровен, но мне не показалось, что он задыхается.

Я сделала кислое выражение лица и, пока он приходил в себя, приняла несколько мер предосторожности. Для начала — повернулась к нему спиной, признавая его право на уединение. По себе знаю — неприятно, когда на тебя пялятся, меж тем как ты пытаешься справиться с болью. Потом присела на корточки и стала наблюдать за машинами на парковке. Несколько машин уехало, другие заняли их место, но ни одна не подъехала к нашему краю стоянки. По тому, как шевельнулся воздух, я поняла, что вампир сел.

Он не стал ничего говорить. Я повернула голову влево, чтобы посмотреть на него. Он оказался ближе, чем мне казалось. Его большие темные глаза смотрели прямо в мои; клыки были втянуты, что меня слегка разочаровало.

— Спасибо, — сухо сказал он. Стало быть, не пришел в восторг от того, что его спасла девушка. Типичный мужик. Зато, раз он был столь неблагодарен, я почувствовала, что тоже имею право на некую грубость, и полностью открыла свой мозг.

И услышала… и ничего не услышала.

— Ой! — выскочило у меня, и я ощутила удивление в собственном голосе, едва ли осознавая, что я говорю. — Я тебя не слышу.

— Спасибо, — повторил вампир, преувеличенно шевеля губами.

— Да нет, я слышу, что ты говоришь, но… — И в возбуждении я сделала то, чего никогда бы себе не позволила в обычном состоянии, поскольку это было назойливо, излишне интимно, и вдобавок открывало, насколько я больна. Я полностью повернулась к нему, положила ладони по сторонам его белого лица и пристально посмотрела на него. Я собрала всю свою энергию. Ничего. Это было как если бы меня постоянно оглушало радио — станции, которых я не выбирала, — а затем внезапно произошло переключение на такую волну, которую приемник не ловит.

Райское наслаждение!

Его глаза расширились и потемнели, хотя держался он совершенно спокойно.

— Ой, простите, — сказала я, внезапно смутившись. Я спрятала руки и продолжила смотреть на парковку. Я начала нести что-то про Мака и Дэнис, думая все время о том, как здорово было бы иметь приятеля, которого не слышишь, пока он сам не заговорит вслух. Как прекрасна была его тишина!

— Так что я решила, что лучше схожу и посмотрю, что с вами, — заключила я, совершенно не представляя, что говорила до того.

— Вы пришли спасти меня. Это отважно, — сказал он таким обольстительным голосом, что будь на моем месте ДиАнна, она бы выпрыгнула из своих красных нейлоновых трусиков.

— Бросьте, — сказала я ехидно, с глухим шорохом усаживаясь прямо на землю. Целую секунду он выглядел изумленным, прежде чем его лицо вновь приобрело гладкую белизну.

— А вы не боитесь быть наедине с голодным вампиром? — спросил он, и в словах его проскользнуло нечто лукавое, но вместе с тем и опасное.

— Нет.

— Вы считаете себя в безопасности, поскольку пришли меня спасти? Полагаете, что у меня сохранилась хоть капля сентиментальности за все эти годы? Вампиры часто предают тех, кто доверяет им. Мы, знаете ли, не признаем человеческих ценностей.

— Множество людей предают тех, кто доверяет им, — сообщила я. Мы тоже умеем быть прагматиками. — Я не совсем идиотка. — В качестве иллюстрации я вытянула руку и повернула голову. Пока он приходил в себя, мне вздумалось намотать цепь Крыс себе на шею и руки.

Он заметно вздрогнул.

— Зато у тебя в паху есть такая сочная артерия, — произнес он, после паузы изменив тактику. Теперь его голос был скользким, словно змея.

— Не говорите гадостей, — велела я. — И слушать не стану.

Мы снова в молчании посмотрели друг на друга. Я боялась, что никогда больше его не увижу. В конце концов, его первое посещение Мерлотта трудно было назвать удачным. Так что я постаралась запомнить каждую деталь, чтобы сохранить память об этой встрече как сокровище — надолго-надолго. Это была такая редкость, такая награда. Хотелось снова прикоснуться к его коже. Я не могла вспомнить, какой ощутила ее. Но это уже переходило границы приличия и могло бы спровоцировать его вновь начать соблазнять меня.

— Хочешь выпить кровь, которую они собрали? — неожиданно спросил он. — Это в некотором роде отразит мою благодарность. — Он указал на лежащие на асфальте флаконы. — Считается, что моя кровь улучшит твою сексуальную жизнь и здоровье.

— Я здорова как лошадь, — честно призналась я. — А о моей сексуальной жизни говорить не приходится. Так что делайте с ней что хотите.

— Но ты можешь ее продать, — предложил он, хотя мне показалось, что ему просто интересно, что я отвечу.

— Я к ней не притронусь, — оскорбленно ответила я.

— Ты другая, — сказал он. — Кто ты? — Похоже, он прокручивал в голове различные варианты, судя по тому, как смотрел на меня. К счастью, я не могла ничего услышать.

— Ну, я Сьюки Стакхаус, официантка, — произнесла я. — А как вас зовут? — Я решила, что уж об этом можно спросить, не считая себя навязчивой.

— Билл, — ответил он.

Прежде чем попробовать сдержаться, я уже рухнула от смеха.

— Вампир Билл! — простонала я. — Я-то думала, что будет Антуан, Бэзил или Лэнгфорд! Билл! — Давненько я так не смеялась. — Ладно, Билл, увидимся. Мне пора возвращаться на работу. — Я почувствовала, как напряженная гримаса скользнула на место, стоило мне подумать о Мерлотте. Я положила руку Биллу на плечо и поднялась. Оно было словно каменным, и я вскочила на ноги так быстро, что чуть не упала снова. Я проверила, были ли отвороты носок строго на одном уровне, осмотрела одежду, проверив, не порвалось ли что во время драки с Крысами. Я отряхнула седалище, поскольку сидела прямо на грязном асфальте, и, помахав Биллу на прощание, двинулась через парковку.

Очень бодрый вышел вечерок, дал много пищи для размышлений. Я почувствовала себя почти столь же жизнерадостной, как моя улыбка.

Только вот Джейсон будет в ярости из-за цепи.

Вечером после работы я поехала домой — это всего лишь в четырех милях к югу от бара. Когда я вернулась к месту службы, Джейсон уже ушел (как и ДиАнна), что тоже было хорошо. По дороге к дому бабушки, месту моего обитания, я обдумывала события ушедшего вечера. Мы живем прямо перед кладбищем Высокие Сосны, что близ узкой двуполосной окружной дороги. Дом начал возводить мой пра-пра-прадед, а у него были свои представления об уединении, поэтому чтобы добраться до нашего семейного гнезда, нужно свернуть с окружной дороги, проехать через лес, а там посреди расчищенного пространства уже и стоит дом.

Несомненно, он не является памятником старины, раз уж за долгие годы все самые старые части дома были разобраны или перестроены. Конечно, в нем есть и электричество, и водопровод, и канализация, и теплоизоляция — словом, все чудные современные штучки. А еще у него по-прежнему есть жестяная крыша, которая ослепительно блестит в солнечные дни. Когда крыша прохудилась, я собиралась заменить жесть обычной черепицей, но бабушка сказала «нет». Хотя платила я, но дом-то бабушкин, так что вот вам жестяная крыша.

Имеет здание историческую ценность или нет, только я жила в нем примерно с семи лет, а до этого часто гостила, так что я его любила. Для меня это был просто большой старый семейный дом. Как мне казалось, слишком большой для меня и бабушки. Широкий фасад украшала затененная веранда, а покрашен он был в белый цвет, ибо бабушка во всем придерживалась традиций. Я прошла через просторную гостиную, заставленную потрепанной мебелью, которая нас вполне устраивала, затем через холл в первую спальню слева, самую большую.

Адель Хейл Стакхаус, моя бабушка, сидела в своей высокой кровати, и целый миллион подушечек был подложен под ее худые плечи. На ней была хлопковая ночная рубашка с длинными рукавами, несмотря на то, что весенняя ночь была теплой, и лампа возле кровати все еще была включена. На коленях у нее лежала книжка.

— Привет, — сказала я.

— Привет, дорогая!

Моя бабушка очень миниатюрная и очень старая, но волосы у нее по-прежнему густые и настолько белоснежные, что в них чудится слабый оттенок зеленого. Она закалывает их днем, а на ночь распускает или заплетает в косу. Я посмотрела на обложку книги.

— Снова читаешь Даниэллу Стил?

— Ну, она же хорошая рассказчица! — Основные развлечения моей бабушки — чтение Даниэллы Стил, просмотр ее мыльных опер (которые она называла ее «историями») и посещение собраний доброго миллиона клубов, в которые она вступила за свою жизнь. Но особо почитались «Потомки доблестно погибших» и Общество садоводов Бон Темпс.

— Угадай, что случилось сегодня вечером?

— Что? У тебя было свидание?

— Нет, — ответила я, пытаясь сохранить на лице улыбку. — В бар пришел вампир.

— Ой, и с клыками?

Я видела, как они сверкнули в огнях автомобильной стоянки, когда Крысы пытались выкачать из него кровь, но не стоило описывать это бабушке.

— Несомненно, только они были втянуты.

— Вампир, и прямо здесь, в Бон Темпс! — Бабушка засветилась от удовольствия. — И что, он укусил кого-нибудь в баре?

— Ну что ты, бабуля, конечно, нет! Он просто сидел со стаканом красного вина. То есть он его заказал, но не пил. Думаю, что ему просто захотелось побыть в обществе.

— Интересно, где он обитает?

— Едва ли он кому-нибудь об этом расскажет.

— Нет, — сказала бабушка, минутку подумав. — Думаю, не расскажет. Он тебе понравился?

Непростой вопрос. Я подумала и осторожно сказала:

— Не знаю. Он вправду интересный.

— Я так хотела бы с ним встретиться! — Меня не удивили бабушкины слова. Она любила все новенькое почти так же, как и я. Бабуля была не из тех твердолобых, которые заявляют, что все эти летучие мыши должны быть прокляты. — Ну а сейчас я лучше посплю. Я только хотела дождаться тебя, прежде чем погасить свет.

Я наклонилась поцеловать бабушку и сказать ей «Спокойной ночи».

Прикрыв дверь, я услышала, как щелкнул выключатель лампы. Тина, моя кошка, возникла из какого-то своего укромного уголка для сна, чтобы потереться о мои ноги. Я взяла ее на руки и приласкала, прежде чем выпустить на ночь. Бросив взгляд на часы, я обнаружила, что уже два часа ночи. Постелька меня заждалась.

Моя комната была с другой стороны от холла. Когда я после смерти родителей только начала жить здесь, бабушка перевезла мебель из моей спальни в родительском доме, чтобы мне было поуютнее. Так она и стояла — деревянная односпальная кровать, окрашенная белой краской, и небольшой комод.

Я включила у себя свет, закрыла дверь и разделась. У меня пар пять черных шорт и множество белых футболок, ведь они так быстро пачкаются. Не стоит и говорить, сколько пар белых носков лежит в комоде. Так что на ночь можно не заниматься стиркой. Я слишком устала даже для душа. Почистила зубы, сняла макияж, нанесла крем, распустила волосы.

Я заползла в кровать в своей любимой спальной футболке с Микки Маусом, которая доходила мне почти до колен. Как обычно, я повернулась на бок и с удовольствием ощутила тишину комнаты. Почти у всех ум отключается в короткие ночные часы, вибрации исчезают, и нет нужды защищаться от непрошеных вторжений. Купаясь в покое, я успела только подумать о темных глазах вампира и провалилась в пучины сна.

К обеду следующего дня я сидела в алюминиевом складном кресле на переднем дворике и с каждой секундой становилась все более бронзовой. На мне был любимый раздельный купальник без лямок, и с прошлого лета он стал чуть просторнее, так что я была довольна.

Тут я услышала шум приближающегося автомобиля, и вот черный фургон Джейсона со всеми розовыми и голубыми загогулинами остановился в ярде от моих ног.

Джейсон спустился — упомянула ли я, что его грузовичок ездит на высоченных колесах? — и шагнул ко мне. На нем была обычная рабочая одежда, рубашка цвета хаки и штаны, а к поясу был приторочен нож в ножнах, как и у большинства дорожных рабочих. По его походке я поняла, что он злится. Я надела темные очки.

— Почему ты мне не сказала, что прошлой ночью избила Раттреев? — Брат уселся на алюминиевый стул рядом со мной. — Где бабушка? — запоздало спросил он.

— Развешивает белье, — ответила я. В крайнем случае бабушка использовала сушилку, но предпочитала развешивать мокрое белье на солнышке. Бельевые веревки, конечно, были на заднем дворе, где им и следует быть. — Она сделала на обед отбивные по-деревенски со сладким картофелем и зелеными бобами, которые вырастила прошлым летом, — добавила я, зная, что это слегка отвлечет Джейсона. Я надеялась, что бабушка пока не появится — не хотелось, чтобы она слышала этот разговор. — Говори потише, — напомнила я ему.

— Рене Леньер этим утром едва дождался, когда я появлюсь на работе, чтобы рассказать мне. Он подъезжал к трейлеру Раттреев вечерком, чтобы купить у них какого-то зелья, а Дэнис вела машину, словно собиралась кого-нибудь убить. Когда Рене сказал, что она его едва не угробила, баба чуть с ума не сошла. Им вместе пришлось втащить Мака в трейлер, а потом свезти его в больницу в Монро. — Джейсон обвиняюще взглянул на меня.

— А Рене рассказал тебе, что Мак набросился на меня с ножом? — спросила я, решив, что нападение — лучший способ защиты. Наверняка Джейсон досадовал в основном из-за того, что услышал обо всем от кого-то чужого.

— Если Дэнис и говорила об этом Рене, то он мне даже не заикнулся, — медленно произнес Джейсон, и я увидела, как его миловидное лицо потемнело от ярости. — Он напал на тебя с ножом?

— Так что мне пришлось защищаться, — сказала я, словно о само собой разумеющемся. — А он утащил твою цепь. — Это было правдой, пусть слегка подкорректированной. — Я вернулась в бар, чтобы рассказать тебе, — продолжила я, — но к этому времени ты уже удалился с ДиАнной. Ну а раз со мной все было в порядке, я не стала тратить время на то, чтобы отыскать тебя. Я так и подумала: Джейсон почувствует себя обязанным отомстить за то, что Мак напал на меня с ножом, — дипломатично добавила я. И в этом была немалая доля правды, ибо подраться братик любил.

— И какого черта ты там делала? — спросил он, но уже расслабленно, приняв мою версию.

— А ты знаешь, что Крысы не только продают наркотики, а еще и выкачивают кровь из вампиров?

Джейсон выглядел совершенно обалдевшим.

— Нет, а что?

— Видишь ли, один из моих вчерашних клиентов оказался вампиром, а они начали выкачивать из него кровь прямо на парковке у Мерлотта. Ну а мне это пришлось не по нраву.

— Здесь, в Бон Темпс, появился вампир?

— Ага. Даже если вампиры и не входят в число твоих лучших друзей, не стоит позволять подонкам вроде Крыс выкачивать их кровь. Это иное, чем скачать бензин из машины. Они бы бросили его в лесу умирать. — Хотя Крысы и не говорили мне о своих намерениях, готова была за это поручиться. Даже если бы они его прикрыли чем-нибудь, чтобы он пережил дневное время, вампиру понадобилось бы лет двадцать, чтобы полностью восстановиться. По крайней мере, так говорил один из них в «Опра». И то если бы за ним ухаживал другой вампир.

— Вампир был в баре, когда я приехал? — удивленно спросил Джейсон.

— Угу. Шатен, который сидел с Крысами.

Джейсон ухмыльнулся на мое определение Раттреев. Но он еще не закончил разбираться с предыдущей ночью.

— А откуда ты узнала, что он вампир? — спросил он, но едва посмотрев на меня, пожалел, насколько я поняла, что не прикусил язычок.

— Просто знала, — сказала я самым спокойным голосом.

— Ясно. — Без слов мы провели целую беседу. — В Гомулке вампира нет, — задумчиво сказал Джейсон. Он подставил лицо солнцу, и я поняла, что мы сошли с опасной почвы.

— Нет, — согласилась я. Гомулка — городок, который Бон Темпс предпочитал ненавидеть. Мы были соперниками в футболе, баскетболе и в вопросах исторической значимости.

— Да и в Родейле нет, — произнесла бабушка за нашими спинами, так что мы с Джейсоном подпрыгнули. Отдаю должное Джейсону: он вскакивает и обнимает бабушку каждый раз, когда видит.

— Бабуль, а у тебя в печке хватит еды на меня?

— На тебя и еще на двоих, — сказала бабушка, улыбнувшись Джейсону. Она видела его недостатки (да и мои тоже), но любила его. — Мне только что позвонила Эверли Мэсон. Она сказала, что ты опять болтался прошлой ночью с ДиАнной.

— О Боже, ничего не сделать в этом городишке, чтобы оно не стало сразу всем известно, — вздохнул Джейсон , но по-настоящему не разозлился.

— Эта ДиАнна, — предостерегающе сказала бабушка, когда мы направились в дом, — раз уже оказалась беременной. Так что смотри, как бы в следующий раз это не случилось из-за тебя, не то всю жизнь будешь платить. Хотя, возможно, это единственный шанс для меня обзавестись правнуками.

Тарелки уже стояли на столе, так что как только Джейсон повесил шляпу, мы сразу сели и прочли молитву. Потом бабушка с Джейсоном начали сплетничать (сами они называли это «рассуждать») обо всех жителях городка и общины. Мой братец работал на государственной службе, он руководил дорожными рабочими. Мне все время казалось, что жизнь Джейсона состоит в том, что он весь день мотается по дорогам в служебном пикапе, отмечаясь на работе, а потом еще и всю ночь точно так же мотается, но уже в собственном пикапе. Рене работал в одной из дорожных бригад, которая была в ведении Джейсона, и некогда они вместе учились. Оба много времени проводили с Хойтом Фортенберри.

— Сьюки, мне нужно заменить в доме водогрей, — внезапно сказал Джейсон. Он живет в старом доме наших родителей, где мы обитали, пока они не погибли при наводнении. После мы жили у бабушки, но когда Джейсон два года проучился в колледже, а потом нашел себе работу под крылышком у государства, он перебрался обратно в этот дом, который по документам был наполовину и моим.

— Тебе нужны деньги?

— Нет, я уже купил.

Мы оба получали зарплату, но помимо того у нас был небольшой доход со сбережений, возникших, когда на землях моих родителей возникла нефтяная скважина. Нефть была исчерпана за несколько лет, но мои родители, а затем и бабушка позаботились о вложении этих денег. Позже эти сбережения сохранили нам с Джейсоном немало сил. Не знаю, как бы смогла бабуля поднять нас на ноги, не будь их. Она не собиралась продавать землю, но ее собственный доход составляла лишь социальная пенсия. Это одна из причин, по которой я не снимаю отдельного жилья. Ей кажется, что если я живу с ней и покупаю продукты, это нормально. А вот если я покупаю их и оставляю ей, а потом ухожу в свой дом — это милостыня, и это ее раздражает.

— И какой же?

Джейсону не терпелось поделиться. Как истинный фанат, он хотел рассказать мне о процессе выбора и покупки водогрея все в мельчайших деталях. Я слушала, стараясь изобразить на лице максимум внимания. Потом он внезапно сбился.

— Слушай-ка, Сьюк, а ты помнишь Маудет Пикенс?

— Конечно, — удивленно ответила я. — Мы же вместе закончили школу.

— Кто-то убил Маудет у нее дома прошлой ночью!

Мы с бабушкой устремили на него взгляды.

— Когда? — спросила она, удивляясь, что не узнала про такое событие прежде.

— Ее обнаружили этим утром в собственной спальне. Ее начальник пытался прозвониться ей, чтобы узнать, почему она не появилась на работе ни вчера, ни сегодня, но ему никто не отвечал. Тогда он решил туда поехать, разбудил домовладельца, и они вместе открыли дверь. Знаете же, она снимала жилье напротив ДиАнны. — В Бон Темпс есть только один приличный блок квартир для найма: двухэтажные здания, поставленные в виде буквы U, так что мы вполне понимали, что он имеет в виду.

— Ее там и убили? — Мне стало не по себе. Я прекрасно помнила Маудет. У нее была тяжелая нижняя челюсть, квадратная грудь, густые черные волосы и широкие плечи. Маудет была работягой без особых способностей и честолюбия. Я припомнила, что она работала в «Граббит Квик», автозаправке с магазинчиком полуфабрикатов.

— Да, думаю, она проработала там не меньше года, — подтвердил Джейсон.

— Как же это произошло? — У бабушки был несчастный взгляд, говорящий «выкладывай-уж-быстрей», с которым добрые люди спрашивают о плохих новостях.

— На ней было несколько укусов вампира, э-э-э, на внутренних сторонах бедер, — сказал Джейсон, глядя в тарелку. — Но убило ее не это. Она была задушена. ДиАнна рассказывала мне, что Маудет нравилось бывать в этом вампирском баре в Шривпорте, когда ей выпадала пара дней отдыха. Так что, может, там ее и покусали. Вовсе не факт, что это был вампир Сьюки.

— Маудет была клыком-кулаком? — Меня замутило, когда я представила себе медлительную коренастую Маудет, окутанную экзотическими черными покровами, которые носили клыки-кулаки.

— А кто это? — спросила бабушка. Наверное, к ней не пришел тот номер «Салли-Джесси», в котором рассматривали это явление.

— Мужчины и женщины, которые держатся поближе к вампирам, потому что им нравится, когда их кусают. Фанаты вампиров. Обычно они долго не живут. Наверное, из-за того, что им хочется, чтобы их кусали все больше, и рано или поздно наступает перебор.

— Но ведь Маудет убили не укусы. — Бабушка решила убедиться, что поняла все правильно.

— Нет, удушение, — Джейсон заканчивал обед.

— Но ты же всегда заправляешься в «Граббит»? — спросила я.

— Да. Но это делает еще множество людей.

— И ты же как-то ошивался вокруг Маудет? — уточнила бабушка.

— Ну, некоторым образом, — осторожно подтвердил Джейсон.

Я поняла это так, что он спал с Маудет, когда не находил никого другого.

— Надеюсь, шериф не собирается беседовать с тобой, — сказала бабушка, покачивая головой, словно это подчеркнутое «нет» делало предположение менее вероятным.

— Что? — Джейсон покраснел и начал защищаться.

— Ты постоянно виделся с Маудет на заправке, ты некоторым образом встречался с ней, и вдруг ее находят мертвой в квартире, с которой ты вполне знаком, — подытожила я. Не слишком-то много, но кое-что, а в Бон Темпс случалось так мало загадочных убийств, что я была уверена: при расследовании перевернут каждый камешек.

— Не я один подхожу под такое определение. Множество парней заправляется там, и все они знают Маудет.

— Да, но в каком смысле? — прямо спросила бабушка. — Она ведь не была проституткой? Так что она рассказывала о тех, с кем встречалась.

— Ей нравилось весело проводить время, а профи она не была. — Со стороны Джейсона было благородно защищать Маудет, особенно учитывая то, что я знала о его эгоистическом характере. Я даже стала думать о старшем братике чуть лучше. — Наверное, ей просто было одиноко, — добавил он.

Джейсон посмотрел на нас и заметил, что мы обе удивлены и тронуты.

— А если уж говорить о проститутках, — поспешно добавил он, — то в Монро есть одна, которая специализируется на вампирах. Она пьет искусственную кровь, чтобы поддерживать в себе достаточный ее уровень.

Это было очевидной сменой темы разговора, так что мы с бабушкой задумались, какой вопрос можно было бы задать достаточно невинно.

— Интересно, сколько она зарабатывает, — рискнула я, а когда Джейсон назвал слышанную им цифру, мы обе сглотнули.

Когда мы оставили разговор об убийстве Маудет, обед продолжился как обычно, и Джейсон посмотрел на часы и сказал, что должен бежать, именно в тот момент, когда пришла пора убирать со стола.

Однако выяснилось, что бабушкины мысли все еще витали вокруг вампиров. Позже она зашла ко мне в комнату. Я делала макияж, чтобы пойти на работу.

— А сколько лет вампиру, которого ты повстречала?

— Не представляю, бабуля. — Я в этот момент накладывала тушь и сидела с широко открытыми глазами, стараясь не шевелиться, чтобы не ткнуть себя в глаз. В результате мой голос звучал странно, словно я пыталась озвучивать фильм ужасов.

— Как ты думаешь, может он помнить Войну?

Мне не нужно было переспрашивать, о какой войне речь. В конце концов, бабушка была членом-основателем «Потомков доблестно павших».

— Может быть, — ответила я, поворачивая лицо, чтобы убедиться, что румяна легли ровно.

— А не мог бы он прийти и рассказать нам об этом? Мы бы созвали специальное заседание.

— Ночью, — напомнила я.

— Ой. Ну да, конечно. — Потомки обычно собирались в библиотеке в полдень, принося с собой обеды.

Я подумала об этой идее. Было бы явной грубостью просить вампира выступить перед бабушкиным клубом лишь из-за того, что я спасла его. Может, он сам предложит, если намекнуть. Мне бы не хотелось этого, но ради бабушки я готова была пойти и на такое.

— Спрошу его, когда он появится в следующий раз, — пообещала я.

— По крайней мере, он мог бы прийти и поговорить со мной. А я бы записала его воспоминания, — предложила бабушка. Я почти ощущала, как кипит ее ум при мысли о том, каким удачным ходом может оказаться эта идея. — Это будет интересно и остальным членам клуба, — набожно промолвила она. Я подавила смешок.

— Я ему передам, — сказала я. — Посмотрим.

Когда я уходила из дома, бабушка уже явно оценивала перспективы.

Я не думала о Рене Леньере, когда шла к Сэму с рассказом о битве на парковке. Рене был всегда в делах. Добравшись в тот день до работы, я решила, что возбуждение, царившее в атмосфере, связано с убийством Маудет. Однако все оказалось иначе.

Как только я вошла, Сэм втащил меня в кладовку. Он кипел от гнева и готов был продырявить меня насквозь. Сэм никогда не был так зол на меня, так что вскоре я едва сдерживала слезы.

— Если тебе кажется, что кому-то из клиентов угрожает опасность, ты просто сообщаешь об этом мне, и с этим разбираюсь я, а не ты, — повторил он в шестой раз, прежде чем я поняла, что Сэм испугался за меня.

Я ощутила, как это чувство исходит из него, и сразу захлопнула свой мозг, чтобы не «слышать» Сэма. Прослушивание своего начальства приводит только к неприятностям.

— А если ты считаешь, что на нашей парковке что-то происходит, то правильным действием является звонок в полицию, а вовсе не разыгрывание из себя дружинника, — кипел Сэм. Его красивое лицо, обычно румяное, было краснее, чем всегда, а густые золотистые волосы выглядели так, словно он их не расчесал.

— Ладно, — сказала я, стараясь говорить спокойно и держать глаза широко открытыми, чтобы из них не полились слезы. — Ты собираешься меня уволить?

— Нет! — воскликнул он, разозлившись еще больше. — Я не собираюсь терять тебя! — Он схватил меня за плечи и слегка тряхнул. И стоял, глядя на меня своими огромными сверкающими синими глазами. Я почувствовала волны жара, исходящие от него. Прикосновение усиливает мою неполноценность, и я невольно всегда слышу того, кто прикасается ко мне. Я уставилась прямо ему в глаза, потом опомнилась и отпрыгнула в тот момент, когда он опустил руки.

Голова у меня пошла кругом, и я выскочила из кладовки, словно увидев призрак.

Я уловила парочку странностей. Сэм хотел меня, а я не слышала его мыслей столь же отчетливо, как у других людей. На меня накатили волны его эмоций, но не мыслей. Скорее похоже на ношение колечка, меняющего цвет в зависимости от настроения, чем на получение факса.

Ну и что же мне было делать с этой информацией? Ничего.

По множеству причин я никогда раньше не смотрела на Сэма как на мужчину, которого можно затащить в постель, — по крайней мере, которого я бы могла затащить в постель. Очевиднейшей из причин было то, что я вообще ни на кого так не смотрела. И вовсе не из-за недостатка гормонов — ох, этого у меня предостаточно. Но я их старательно подавляю, поскольку для меня секс — просто бедствие. Представьте-ка, каково знать все, что думает партнер! Вот-вот. «О Господи, бородавка!.. задница великовата… подвинулась бы вправо… намека она явно не поняла…» Вы поняли, о чем я? Поверьте, это остудит любой пыл. А во время секса нет никакой возможности поддерживать умственную защиту.

А еще одной причиной было то, что Сэм нравился мне в качестве начальника. Я люблю свою работу. Она помогает мне всегда быть в тонусе. А еще дает возможность зарабатывать. И наконец, я не становлюсь затворницей, чего опасается моя бабушка. Мне было бы тяжело работать в конторе, а колледж просто невозможен из-за необходимости постоянной суровой сосредоточенности. Это бы меня просто иссушило.

Так что теперь мне оставалось только поразмышлять о чужом желании, которое я ощутила. В нем не было ничего общего со словесным предложением или с изнасилованием. Я почувствовала его, но могла проигнорировать — по собственному выбору. Я оценила деликатность шефа. Интересно, прикоснулся ли Сэм ко мне намеренно, зная о том, что я собой представляю?

Я решила больше не оставаться с ним наедине. Но следует признать, что этим вечером я была совершенно потрясена.

Следующие две ночи прошли лучше. Мы вернулись к нашим прежним спокойным отношениям. Я была этому рада. Я была разочарована. А еще я падала с ног от усталости, так как убийство Маудет вызвало громадный наплыв у Мерлотта. По Бон Темпс циркулировали самые разные слухи, а команда новостей из Шривпорта сделала репортаж об ужасающей смерти Маудет Пикенс. Я не пошла на похороны, но там побывала бабушка, которая сказала, что церковь была набита битком. Бедная толстушка Маудет со своими искусанными бедрами после смерти оказалась куда интереснее, чем была при жизни.

У меня намечалась пара выходных, и я стала переживать, что пропущу своего вампира, Билла. Я должна была передать бабушкину просьбу. Он больше не приходил в бар, и я засомневалась, что он вообще появится.

Мак и Дэнис тоже не показывались у Мерлотта, но Рене Леньер и Хойт Фортенберри уведомили меня, что те адресовали мне страшные угрозы. Не могу сказать, что я всерьез испугалась. Криминальное отребье вроде Крыс в изрядном количестве бродило по дорогам и среди трейлерных стоянок Америки, но у всех них не хватало то ли ума, то ли нравственных правил, чтобы перейти к оседлой жизни. Они не оставляли в мире ни одной позитивной отметины, по крайней мере, на мой взгляд. Я проигнорировала предупреждения Рене.

Однако ему нравилось передавать их мне. Рене Леньер был невысок, как и Сэм, но в отличие от моего румяного и светловолосого шефа смугл и с густой копной черных волос, подернутых сединой, шапкой покрывающих голову. Рене частенько появлялся в баре, чтобы выпить пива и повстречаться с Арленой, поскольку она (как он любил повторять всем посетителям) была его любимой бывшей женой. Их у него было три. Хойт Фортенберри был более незаметным, чем Рене. Он не был ни брюнетом, ни блондином, ни большим, ни маленьким. Зато всегда казался жизнерадостным и давал приличные чаевые. Он восхищался моим братом Джейсоном куда больше, чем тот, на мой взгляд, заслуживал.

Я порадовалась, что в ночь, когда вампир вернулся, в баре не было ни Рене, ни Хойта.

Он сел за прежний столик. Когда вампир оказался передо мной, я ощутила смущение. И поняла, что почти забыла о неприметном сиянии его кожи. Зато преувеличила его рост и красоту линии рта.

— Что для вас? — спросила я.

Он посмотрел на меня. Я забыла и о глубине его глаз. Он не улыбался и не моргал — был совершенно неподвижен. Я опустила защиту и почувствовала, как расслабилось мое лицо. Это было почти столь же приятно, как и сеанс массажа (мне кажется именно так).

— Кто ты? — спросил он. Уже во второй раз.

— Официантка, — ответила я, снова преднамеренно не поняв его. Улыбка сползла с моего лица. Покой был нарушен.

— Красного вина, — заказал он, огорчившись, что я не поняла его.

— Хорошо, — сказала я. — Искусственная кровь должна прибыть завтра. Простите, смогу ли я поговорить с вами после работы? Я хочу попросить вас об одолжении.

— Несомненно. Я в долгу перед вами. — Счастья в его голосе при этом не прозвучало.

— Об одолжении не для себя. — Я почувствовала себя задетой. — Для моей бабушки. Если вы еще не ложитесь — думаю, еще нет — в час тридцать, когда я заканчиваю работу, не затруднило бы вас подождать меня у служебного входа, позади бара? — Я кивнула в ту сторону, и мой хвост метнулся по плечам. Он следил за движением моих волос.

— Почту за честь.

Так и не поняла, было ли то проявлением галантности, что являлась, по бабушкиным рассказам, нормой поведения в прежние времена, или же он просто издевался надо мной. Я удержалась от искушения показать ему язык или сделать нос. Вместо этого повернулась и отправилась к стойке. Я принесла ему вино, он дал мне двадцать процентов чаевых. А вскоре, взглянув на его столик, я обнаружила, что он исчез. Интересно, сдержит ли он обещание?

Арлена и Дон ушли прежде, чем я была готова. Главной причиной было то, что все салфетницы на моих столах оказались полупустыми. Я забрала свою сумочку из запертого кабинета в конторе Сэма, где обычно оставляю ее на время работы, и попрощалась с шефом. Я слышала, что он в мужском туалете, скорее всего, пытается починить текущий унитаз. Я на секунду зашла в женский, чтобы проверить прическу и макияж.

Когда я вышла из бара, то заметила, что Сэм уже выключил свет на стоянке для посетителей. Служебную парковку освещал только сигнальный огонек на мачте перед его трейлером. К радости Арлены и Дон, Сэм оставил кусочек земли и посадил перед своим трейлером самшит, так что они постоянно отпускали насмешки в адрес его аккуратной живой изгороди.

Мне же всегда казалось, что это очень красиво. Как всегда, Сэм поставил свой грузовик перед трейлером, так что моя машина осталась на стоянке единственной.

Потянувшись, я посмотрела по сторонам. Билла не было. Я сама удивилась своему разочарованию. Или я действительно ожидала от него галантности, пусть даже к ней не лежало его сердце (да и имелось ли оно?)

«А может, — улыбнувшись, подумала я, — он сейчас выскочит из-за дерева или возникнет передо мной со звуком „Пуфф!“, окутанный черной с красными полосами накидкой с капюшоном». Но ничего не случилось. И я поплелась к своей машине.

Я ждала сюрприза, но вовсе не такого.

Из-за моей машины выскочил Мак Раттрей и в один прыжок оказался достаточно близко, чтобы ударить меня по скуле. Удар был силен, так что я рухнула наземь, словно мешок с песком. Я закричала, пока падала, однако удар выбил из меня весь воздух и содрал часть кожи, так что я оказалась тихой, бездыханной и беззащитной. Затем я увидела вздымающийся ботинок Дэнис — как раз вовремя, чтобы свернуться в клубок, прежде чем они начали бить меня ногами.

Боль возникла моментально, сильная и неослабевающая. Я инстинктивно закрыла лицо руками, принимая удары предплечьями, ногами и спиной.

Кажется, сперва я была уверена, что они остановятся после нескольких первых ударов, пошипят и осыпят меня проклятьями, а потом уйдут. И помню момент, когда вдруг осознала, что они собираются меня убить.

Я могла не сопротивляясь лежать и принимать удары, но вот погибать просто так — нет. В следующий раз, когда нога подлетала ко мне, я извернулась и вцепилась в нее изо всех сил. Я пыталась кусаться, хотя бы оставить отметину на одном из них. Я даже не понимала, чья это нога.

Затем откуда-то сзади я услышала вой. «О боже, они еще и собаку приволокли», — подумала я. Вой был явно враждебным. Если бы во мне остались хоть какие-то эмоции, волосы на голове наверняка встали бы дыбом. Я получила еще один удар в спину, а затем избиение прекратилось.

Результат последнего удара оказался ужасающим. Я слышала собственное хриплое дыхание, странный булькающий звук вырывался словно прямо из легких.

— Что за дьявольщина? — спросил Мак Раттрей. Голос его дрожал от ужаса.

Я снова услышала вой, ближе, прямо у себя за спиной. И еще откуда-то. Что-то вроде рычания. Дэнис начала скулить, а Мак — ругаться. Дэнис вырвала ногу из моих рук, которые внезапно очень ослабли. Они упали наземь и, казалось, совершенно утратили над собой контроль. Хотя взор мой затуманился, я видела, что правая рука сломана. Лицо было мокрым. Я побоялась продолжать думать над перечнем своих повреждений.

Мак закричал, затем Дэнис. Вокруг меня что-то происходило, а я не могла пошевелиться. Я видела только свою сломанную руку, разбитые коленки да темноту под своей машиной.

Немного спустя наступила тишина. За моей спиной скулила собака. В ухо сперва ткнулся холодный нос, потом его облизал теплый язык. Я попыталась поднять руку, чтобы погладить собаку, которая несомненно спасла мне жизнь, но не смогла. Услышала собственный вздох. Казалось, он долетел издалека.

— Я умираю, — произнесла я, поглядев в лицо фактам. Это становилось все более очевидным. Обычно немолчно звучащих в ночи лягушек и кузнечиков испугал шум на парковке, так что мой слабый голос прозвучал отчетливо, прежде чем растворился во тьме. Как ни странно, сразу после я услышала два голоса.

Затем в поле моего зрения появились колени, обтянутые окровавленными джинсами. Надо мной склонился вампир Билл, и я смогла посмотреть в его лицо. От него пахло кровью, клыки торчали наружу, посверкивая белым над нижней губой. Я попыталась улыбнуться ему, но лицо отказалось повиноваться.

— Я собираюсь перенести тебя, — сказал Билл мягко.

— Я умру, если ты это сделаешь, — прошептала я.

Он внимательно осмотрел меня и констатировал:

— Еще не теперь.

Как ни странно, после этого заявления я почувствовала себя лучше. Ведь он на своем веку повидал невесть сколько травм.

— Будет больно, — предупредил он. Трудно было бы ожидать чего-нибудь безболезненного. Его руки скользнули под меня раньше, чем я успела испугаться. Я вскрикнула, но без особого результата.

— Быстро, — настойчиво произнес голос.

— Мы вернемся в лес, пока никто не увидел, — сказал Билл, держа меня, словно мое тело ничего не весило. Не собирался ли он закопать меня там, где никто не увидит? Сразу после того, как спас от Крыс? Мне было почти неважно.

Когда он уложил меня на ковер из сосновых иголок во тьме леса, мне полегчало — совсем немного. В отдалении я видела сияние огней на стоянке. Я чувствовала, как по волосам сочится кровь, как болит сломанная рука и ноют синяки, но больше всего меня испугало то, чего я не чувствовала.

А не чувствовала я своих ног.

Брюшная полость казалась отяжелевшей, переполненной. В мозгу всплыл термин «внутреннее кровоизлияние».

— Ты умрешь, если не сделаешь того, что я скажу, — сказал мне Билл.

— Прости, но я не собираюсь становиться вампиром, — ответила я слабым голосом.

— Ты и не станешь, — мягче произнес он. — Ты выздоровеешь. И быстро. У меня есть снадобье. Но тебе надо захотеть.

— Тогда давай свое зелье, пока не поздно… — прошептала я. Все вокруг заволакивала серая пелена.

Той маленькой частью мозга, которая еще реагировала на сигналы внешнего мира, я услышала стон Билла, словно он поранился. Затем что-то прижалось к моим губам.

— Пей, — велел он.

Я попыталась высунуть язык, и мне это удалось. Он истекал кровью, стараясь направить поток из своего запястья мне в рот. Я поперхнулась. Но мне хотелось жить. И я заставила себя сделать глоток. И еще.

Внезапно кровь показалась мне приятной на вкус — солоноватой, животворящей. Той рукой, что не была сломана, я прижала кисть вампира ко рту. С каждым глотком мне становилось все лучше. Спустя минуту я провалилась в сон.

Проснувшись, я все еще была в лесу и лежала на земле. Кто-то вытянулся рядом со мной. Это был вампир. Я видела его сияние и ощущала, как его язык движется по моей голове. Он зализывал мою рану. Я ему не завидовала.

— А что, я на вкус не такая, как остальные? — спросила я.

— Да, — ответил он хриплым голосом. — Кто ты?

Он спрашивал в третий раз. А третий раз — волшебный, так всегда говорила бабушка.

— Ну, я не мертвая, — сказала я. И внезапно решила, что лучше это проверить. Я пошевелила рукой — той, что была сломана. Она была слабой, но больше не болталась. Я ощутила и свои ноги, и ими тоже пошевелила. Затем вдохнула и выдохнула в порядке эксперимента и была вполне удовлетворена слабой болью. Попыталась сесть. Пришлось приложить немало усилий, но это оказалось возможным. Похоже было на первый день без температуры, когда я еще маленькой болела пневмонией. Слабость и блаженство. Я и тогда осознавала, что пережила нечто жуткое.

Прежде чем я закончила выпрямляться, он обнял меня и привлек к себе. Он сидел, прислонившись к дереву, и мне было ужасно уютно сидеть у него на коленях, прислонив голову к груди.

— Я телепат, — сказала я. — Слышу, что думают люди.

— Даже я? — спросил он с любопытством.

— Нет. Поэтому ты мне так и нравишься, — сказала я, погружаясь в мир розового восторга. Мне и в голову не пришло скрывать свои мысли.

Я почувствовала, как колышется от смеха его грудь. Смех у него был хрипловатый.

— Я тебя совершенно не слышу, — продолжала я мечтательно. — Ты не представляешь, как это успокаивает. После, того, как всю жизнь слушаешь бла-бла-бла… не слышать ничего.

— И как же ты управляешься с мужчинами? С мужчинами твоего возраста, которые наверняка только и думают, как бы затащить тебя в постель?

— А я с ними и не управляюсь. По правде говоря, мне кажется, что у них в любом возрасте единственная цель — затащить женщину в постель. Я ни с кем не встречаюсь. Знаешь, все думают, что я ненормальная, а я не могу сказать им правду. А правда состоит в том, что я схожу с ума от всех этих мыслей в каждой из этих голов. У меня было несколько свиданий, когда я только начала работать в баре, с парнями, которые ничего обо мне не знали. Но это ничего не меняло. Невозможно чувствовать себя хорошо, невозможно ни расслабиться, ни возбудиться, когда слышишь, как они думают, красишь ли ты волосы, или что задница у тебя не такая, как у кого-то там, или представляют, какие у тебя сиськи.

Внезапно я встревожилась, поняв, насколько открылась этому существу.

— Прости, — произнесла я. — Не хотела сваливать на тебя свои проблемы. Спасибо, что спас меня от Крыс.

— Они получили возможность напасть на тебя по моей вине, — ответил он. В его голосе мне почудилась затаенная ярость. — Если бы я был пунктуален, ничего бы не случилось. Так что я отдал тебе немного своей крови, поскольку был обязан сделать хотя бы это.

— Они мертвы? — К моему смущению, голос прозвучал визгливо.

— О да!

Я сглотнула. Во мне не было огорчения по поводу того, что мир избавился от Крыс. Но следовало посмотреть правде в глаза. Невозможно было не осознать, что я сижу на коленях убийцы. И все же я была счастлива сидеть вот так, в его объятиях.

— Следовало бы взволноваться, но у меня не получается, — призналась я, прежде чем сама поняла, что собираюсь сказать. И снова ощутила его хрипловатый смех.

— Сьюки, а о чем ты хотела поговорить со мной?

Тут мне пришлось крепко призадуматься. Хотя физически я чудесно исцелилась, сознание было еще затуманено.

— Моя бабушка очень хочет знать, сколько тебе лет, — с сомнением промолвила я. Не представляю, насколько нескромен такой вопрос в отношении вампира. Но этот вампир лишь погладил меня по спине, словно успокаивая котенка.

— Я стал вампиром в тысяча восемьсот семидесятом, когда мне было тридцать лет.

Я посмотрела на него. На светящемся лице не было никакого выражения, а глаза казались двумя черными безднами средь тьмы леса.

— Но ты участвовал в Войне?

— Да.

— Наверное, ты разозлишься. Но она и ее клуб были бы счастливы, если бы ты смог рассказать им немножко о Войне, о том, как это было на самом деле.

— Клуб?

— «Потомки доблестно павших».

— Доблестно павшие… — Невозможно было определить интонацию, но радости в его голосе явно не было.

— Слушай, тебе же не нужно будет рассказывать им о вшах, инфекциях и голоде, — сказала я. — У них есть собственное представление о Войне, они не дураки, да и пережили другие войны, но им было бы интересно узнать о том, как тогда жили люди, каково было обмундирование, как перемещались войска.

— Чистенько.

— Ну… да.

— Сделав это, я доставлю тебе удовольствие?

— Какая разница? Это доставит удовольствие моей бабушке, ну и раз уж ты поселился в Бон Темпс и, похоже, собираешься здесь остаться, тебе будет полезно завязать отношения с людьми.

— Это доставит удовольствие тебе ?

От вопросов этого парня было не просто избавиться.

— Да, пожалуй.

— Тогда я это сделаю.

— Бабушка звала тебя поужинать перед этим, — добавила я.

Снова громыхающий смех, на сей раз более глубокий.

— Теперь я с нетерпением жду знакомства с ней. Можно ли встретиться с тобой как-нибудь вечером?

— Да, конечно. Завтра у меня последняя ночная смена, а потом два выходных, так что можно вечером в четверг. — Я подняла руку, чтобы посмотреть на часы. Они шли, хотя стекло было покрыто засохшей кровью. — Вот ведь! — воскликнула я, потерев циферблат пальцем, смоченным слюной. Я включила подсветку и увидела, сколько времени.

— О боже! Мне пора домой. Надеюсь, бабушка уже легла.

— Должно быть, она волнуется, что ты возвращаешься в одиночестве так поздно, — отметил Билл. В его голосе прозвучал укор. Может, он вспомнил про Маудет? На секунду я почувствовала печаль, задумавшись о том, знал ли ее Билл, приглашал ли к себе домой. Потом отбросила эту мысль, поскольку упорно избегала мыслей о странной, жуткой смерти и жизни Маудет. Мне не хотелось, чтобы тень этого кошмара пала на мой маленький кусочек счастья.

— Это часть моей работы, — сухо ответила я. — Ничего не поделаешь. И потом, я не всегда работаю по ночам. Но когда можно — работаю.

— Почему? — Вампир помог мне встать на ноги и легко поднялся сам.

— Больше чаевых. Больше работы. Нет времени думать.

— Но ночью опаснее, — неодобрительно сказал он.

— Сейчас ты говоришь точно как моя бабушка, — мягко упрекнула я его. Пусть знает. Мы почти дошли до стоянки.

— Я старше, чем твоя бабушка, — напомнил он. На этом разговор прервался.

Выйдя из лесу, я застыла в удивлении. Парковка выглядела тихой и чистой, как будто ничего и не случилось. Словно не здесь меня едва не избили до смерти меньше часа назад, словно не здесь Крысы встретили свою кровавую смерть.

Огни на парковке и в трейлере Сэма были погашены. Гравий — мокрый, но не окровавленный. Моя сумочка лежала на машине.

— А собака? — спросила я.

И обернулась к своему спасителю.

Но его не было.

Глава 2

На следующее утро я встала очень поздно, что было неудивительно. Бабушка уже спала, когда я вернулась. К великому облегчению, мне удалось забраться в кровать, не разбудив ее.

Я пила кофе за кухонным столом, а бабушка убирала кладовую, когда зазвонил телефон. Бабуля заняла обычную позицию для разговора, водрузив себя на табурет у стойки, и сняла трубку.

— Ал-ло, — произнесла она. Почему-то ее голос всегда звучал так, словно телефонный звонок был самым нежеланным происшествием. Но я-то знала, что это далеко от истины.

— Привет, Эвелин! Нет, сижу, болтаю со Сьюки, она только что встала. Нет, никаких новостей я сегодня не слышала. Нет, никто еще не звонил. Что? Как торнадо? Ночь была такой тихой. Угол Четырех Дорог? Торнадо? Быть не может! Правда? Обоих? Хм-хм. А что сказал Майк Спенсер?

Майк Спенсер — наш окружной коронер. У меня по коже побежали мурашки. Я допила кофе и налила себе еще чашку, решив, что это мне пригодится. Минуту спустя бабушка повесила трубку.

— Сьюки, ты не поверишь, что случилось!

Я могла поставить что угодно на то, что я поверю.

— А что? — спросила я, стараясь не казаться виноватой.

— Прошлая ночь вроде была совершенно тихой, а вот на Угол Четырех Дорог налетел торнадо! Он опрокинул трейлер, который там стоял. И в нем жила парочка. Так вот, они оба погибли, оказались как-то под трейлером, и их смяло в лепешку. Майк говорит, что никогда такого не видел.

— Он собирается послать тела на вскрытие?

— Наверное, это необходимо, хотя Стелла говорит, что причина смерти вполне очевидна. Трейлер опрокинулся набок, их машина рухнула на него, на дворе повалены деревья.

— О господи! — прошептала я, думая о том, какая сила нужна, чтобы инсценировать такое.

— Дорогая, а ты так и не сказала мне, что тебе вчера ответил твой дружок-вампир.

Я виновато вскинулась, не поняв сразу, что бабушка просто решила поменять тему разговора. Она каждый день спрашивала меня, видела ли я Билла, и вот наконец я могла сказать ей «да», но не с чистым сердцем.

Как и ожидалось, бабуля взволновалась. Она заметалась по кухне, словно к нам собирался зайти в гости принц Чарльз.

— Завтра вечером! А во сколько он придет? — спросила она.

— Как стемнеет. Это самый точный ответ, который я смогла получить.

— Так, значит, довольно поздно, — прикинула бабушка. — Хорошо, мы успеем поужинать и убрать со стола. А весь завтрашний день можно посвятить уборке. Я не чистила уличный коврик уже целый год.

— Бабуля, мы говорим о парне, который весь день спит под землей, — напомнила я. — Не думаю, что он обратит внимание на коврик.

— Знаешь, я собираюсь сделать это если не для него, то для себя, чтобы чувствовать себя достойно, — непререкаемо произнесла она. — Кроме того, откуда это вы, молодая леди, знаете, где он спит?

— Хороший вопрос, бабуля. Я не знаю. Но он должен избегать света и находиться в безопасности, вот я и подумала…

Ничто не могло удержать бабушку от домохозяйственного неистовства. Пока я собиралась на работу, она сходила в бакалейную лавку и одолжила агрегат для чистки ковров, с которым и приступила к уборке.

По пути к Мерлотту я сделала крюк к северу и подъехала к Углу Четырех Дорог. Этот был перекресток столь же старый, как и человеческое поселение. Ныне он оснащен дорожными знаками и тротуаром, а путеводители сообщали о нем как о пересечении двух старых охотничьих троп. Я подозревала, что рано или поздно здесь появятся дома типа ранчо и полоса торговых центров, окаймляющая дорогу, но пока тут все еще был лес, и можно было неплохо поохотиться, если верить Джейсону.

Ничто меня не удерживало, и я проехала по разбитой дороге, ведущей к расчистке, где стоял трейлер Раттреев. Я остановила машину и в ужасе уставилась в окошко. Старый маленький трейлер валялся футах в десяти от того места, где стоял изначально. Помятая машина Раттреев все еще лежала на боку этого изуродованного домика на колесах. Вокруг были разбросаны кусты и обломки, а по лесу вокруг явно прошлась некая неведомая сила. Ветви были снесены, вершина одной из сосен болталась на полоске коры. На деревьях кое-где виднелись обрывки одежды и сковорода.

Я медленно вышла из машины и осмотрелась. Разгром был невероятным — ведь мне-то было ведомо, что к торнадо все это не имело никакого отношения. Вампир Билл изобразил погром, чтобы создать видимость гибели Раттреев от естественных причин.

По колее дороги пробрался старенький джип и остановился близ меня.

— А, Сьюки Стакхаус! — окликнул Майк Спенсер. — Что ты здесь делаешь, девочка? Разве ты не собиралась ехать на работу?

— Да, сэр. Я знала Кр… Раттреев. Это ужасно. — Я решила, что выразилась достаточно туманно. Только сейчас я заметила с Майком шерифа.

— Да, ужасно. Но я слышал, — сказал шериф Бад Диаборн, вылезая из джипа, — что ты на прошлой неделе повстречалась с Маком и Дэнис на стоянке у Мерлотта.

Я почувствовала холодок где-то в районе печенки, когда эти двое выстроились передо мной.

Майк Спенсер был хозяином одного из двух похоронных бюро Бон Темпс. Майк всегда живо и охотно подчеркивал, что любой желающий может быть похоронен «Погребальным бюро Спенсер и Сыновья». Но почему-то такое желание изъявляли только белые. Цветные, напротив, предпочитали быть похороненными «Чудесным отдыхом». Сам Майк был плотным мужчиной средних лет с усами и волосами цвета спитого чая, предпочитающим ковбойские башмаки и плетеные галстуки, которые не мог себе позволить в качестве представителя фирмы «Спенсер и Сыновья». Но сейчас он был в них.

Шериф Диаборн, обладатель репутации хорошего человека, был чуть старше Майка, но оставался крепким и подтянутым — от густых седых волос до прочных ботинок. У него были острые карие глаза. И он был хорошим другом моего отца.

— Да, сэр, у нас вышло разногласие, — призналась я самым смиренным голосом.

— Не хочешь ли ты рассказать нам об этом? — Шериф вытащил сигарету «Мальборо» и прикурил ее от гладкой металлической зажигалки.

И тут я совершила ошибку. Мне нужно было пойти им навстречу. Меня считают ненормальной, некоторые думают, что я простушка. Но я не видела никаких причин объясняться с Бадом Диаборном. Никаких, кроме хороших отношений.

— Зачем? — спросила я.

Его небольшие карие глаза внезапно стали колючими, а добродушный вид пропал.

— Сьюки, — сказал он, вложив в это слово все свое разочарование. Я не сразу смогла в это поверить.

— Я этого не делала, — сказала я, указав рукой на разрушения.

— Нет, конечно, — согласился он. — И все же — они погибли через неделю после драки. Поэтому я обязан задать некоторые вопросы.

Я передумала осаживать его. Это было бы приятно, но такое чувство не показалось мне достойным основанием. Мне подумалось, что репутация простушки может пойти мне на пользу. Возможно, я необразованна и немногословна, но при этом неглупа и начитанна.

— Ну, они накинулись на моего приятеля, — призналась я, повесив голову и разглядывая кончики туфель.

— Это не тот ли вампир, что поселился в старом дома Комптонов? — Майк Спенсер и Бад Диаборн переглянулись.

— Да, сэр. — Я подивилась, узнав, где живет Билл, но они этого не заметили. За годы, когда я умышленно не реагировала на то, что слышала, но не хотела знать, я научилась владеть лицом. Старый дом Комптонов стоял от нас неподалеку, на той же стороне дороги. Между домами располагались только лес да кладбище. «Как это мило со стороны Билла», — подумала я и улыбнулась.

— Сьюки Стакхаус, а твоя бабушка позволяет тебе поддерживать отношения с вампиром?

— Можете поговорить с ней об этом сами, — огрызнулась я. Хотела бы я посмотреть, как кто-нибудь заявит бабушке, что она плохо присматривает за мной. — Знаете, Раттреи пытались выкачать из Билла кровь.

— Значит, из вампира выкачивали кровь? А ты их остановила? — перебил меня шериф.

— Ну да, — ответила я, пытаясь выглядеть решительно.

— Выкачивание крови из вампиров противозаконно, — произнес он.

— Разве нельзя счесть убийством лишение жизни вампира, который на тебя не нападал? — спросила я.

Кажется, я немного перебрала с наивностью.

— Ты весьма неплохо знаешь, что это так, хотя я и не согласился бы с этим законом. Но это закон, и я буду отстаивать его, — сухо произнес шериф.

— И вампир просто позволил им удалиться, не угрожая местью? Не пожелав им сдохнуть? — задал дурацкий вопрос Майк Спенсер.

— Совершенно справедливо. — Я улыбнулась им обоим и посмотрела на часы. И вспомнила кровь на циферблате, мою кровь, которую пролили Раттреи. Мне пришлось смотреть сквозь нее, чтобы увидеть время. — Простите, мне пора на работу, — сказала я. — До свидания, мистер Спенсер, шериф.

— До свидания, Сьюки, — ответил шериф Диаборн. Он хотел спросить меня еще о чем-то, но не знал, как это сделать. Нельзя сказать, чтобы он был счастлив при виде окружающей картины. Видимо, ни один радар не отобразил никакого торнадо. И тем не менее — вот трейлер, вот машина, вот деревья, а подо всем этим — мертвые Раттреи. Кто скажет, что они погибли не из-за торнадо? Наверное, тела послали на вскрытие. Интересно, что оно сможет показать в данном случае?

Человеческий мозг — удивительная вещь! Шериф Диаборн наверняка знал, что вампиры очень сильны. Но он просто не мог себе представить, чтобы настолько — перевернуть трейлер и сокрушить его. Даже мне непросто было постичь такое, хотя я-то знала наверняка, что никакого торнадо на Четырех Углах и в помине не было.

Весь бар гудел от известий о новых смертях. Даже гибель Маудет отошла на второй план. Заметив, как Сэм пару раз взглянул на меня, я задумалась о прошлой ночи и о том, насколько он осведомлен. Но спросить побоялась — а вдруг он ничего не видел. То, что случилось вчера, я сама для себя поняла не до конца, однако была настолько счастлива остаться в живых, что перестала задумываться о случившемся.

Никогда я столько не улыбалась, пока разносила напитки, не отсчитывала сдачу так быстро, не выполняла заказы так точно. Даже лохматый старина Рене не остановил меня, хотя и пытался втянуть в бесконечный разговор каждый раз, как я подходила к столику, за которым он сидел вместе с Хойтом и парой других завсегдатаев.

Рене временами изображал безумного каюна, хотя его акцент был фальшивым. Его предки позволили исчезнуть наследию своего племени. Женщины, на которых женился Рене, вели тяжелую и дикую жизнь. Его краткий союз с Арленой случился, пока она была молода и бездетна. Она рассказывала мне, что тогда вытворяла штуки, от которых теперь у нее волосы встают дыбом. С тех пор она повзрослела, а Рене — нет. И все же, к моему удивлению, Арлене он нравился.

Все посетители бара той ночью были взволнованы необычными происшествиями в Бон Темпс. Убита женщина, и это осталось загадкой. Обычно в Бон Темпс убийства раскрывались быстро. А вот и еще пара, погибшая от каприза природы. Именно случившимся ночью я и объясняла общее возбуждение. У нас бар для местных, немногие чужаки — и те появляются здесь регулярно, так что у меня никогда не было проблем с излишним вниманием. Но этим вечером один из посетителей, сидевший за соседним с Рене и Хойтом столиком, полный блондин с широким красным лицом, позволил своей руке скользнуть по моей ноге ниже шортов, когда я принесла их пиво.

У Мерлотта такие штуки не проходят.

Я хотела было опустить поднос ему на голову, когда рука внезапно исчезла. Ощутив, что кто-то стоит у меня за спиной, я повернула голову и увидела Рене, который незаметно встал со своего места. Его кисть сжимала руку блондина. Красное лицо покрылось пятнами.

— Эй, парень, отпусти! — потребовал блондин. — Я не имел в виду ничего дурного.

— Ты не прикасаешься ни к кому, кто здесь работает. Таково правило. — Может, Рене и был невысок и худощав, но никто не поставил бы и ломаного гроша на его более плотного противника.

— Хорошо, хорошо.

— Извинись перед леди.

— Перед сумасшедшей Сьюки? — Его голос стал недоверчивым. Должно быть, он бывал здесь раньше. Но, наверное, рука Рене сжалась еще сильнее, и я заметила слезы на глазах блондина.

— Прости, Сьюки, ладно?

Я кивнула настолько царственно, насколько смогла. Рене резко выпустил руку блондина и сделал жест, предлагавший ему убраться. Тот не стал терять времени и бросился за дверь вместе со своим спутником.

— Рене, я могла все уладить сама, — тихо сказала я, когда клиенты возобновили беседу. Мы дали повод для сплетен на ближайшую пару дней. — Но спасибо, что вступился за меня.

— Не хочу, чтобы кто-то приставал к подруге Арлены, — сказал Рене как нечто само собой разумеющееся. — У Мерлотта славное местечко, и нам всем хотелось бы, чтобы оно таким и оставалось. А еще… Знаешь, ты напоминаешь мне Синди.

Синди была сестрой Рене. Она перебралась в Батон Руж год или два назад. Синди была голубоглазой блондинкой. На мой взгляд, наше сходство этим исчерпывалось. Но мне показалось невежливым говорить об этом.

— Ты часто видишься с Синди? — спросила я. Хойт и его соседи по столу обсуждали счет и положение «Капитанов Шривпорта».

— Время от времени, — ответил Рене и покачал головой в знак того, что хотел бы видеться с ней почаще. — Она работает в кафе при больнице.

Я хлопнула его по плечу.

— Мне надо работать.

Когда я подошла к стойке за следующим заказом, Сэм, глядя на меня, приподнял брови. Я расширила глаза, изображая, насколько меня самое удивило вмешательство Рене. Сэм слегка передернул плечом, говоря о необъяснимости людского поведения.

Но зайдя за стойку, чтобы взять салфетки, я заметила, что он достал бейсбольную биту, которую держал для критических ситуаций.

Бабушка находила для меня занятия весь следующий день. Она протирала пыль, пылесосила, мыла, а я чистила ванные комнаты. «Интересно, пользуются ли вампиры ванными?» — думала я, драя ванну ершом. Бабушка заставила меня пропылесосить диван, чтобы избавиться от кошачьей шерсти. Я выбросила весь мусор, отполировала все столы, а для общего блеска протерла еще и стиральную машину с сушилкой.

Когда бабуля велела мне пойти в душ и переодеться, я осознала, что она расценивает Билла как моего дружка. Это вызвало во мне странные чувства. Во-первых, бабушка настолько отчаялась устроить мою жизнь, что рассматривает даже вампира в качестве подходящей кандидатуры. Во-вторых, нечто во мне давало подтверждение такому отношению. В-третьих, Билл легко мог все это подметить. В-четвертых, могут ли вампиры заниматься этим , как люди?

Я приняла душ, сделала макияж и надела платье, поскольку знала, что бабушка расстроится, если я этого не сделаю. Оно было из голубого хлопчатобумажного трикотажа с крошечными маргаритками по всему полю. Оно было более облегающим, чем нравилось бабушке, и более коротким, чем Джейсон считал приличествующим для своей сестры. Все эти комментарии я выслушала, когда надела его в первый раз. Я вдела маленькие желтые серьги, высоко зачесала волосы и туго заколола их желтой заколкой-бананом.

Бабуля кинула на меня столь странный взгляд, что я не смогла истолковать его. Мне ничего не стоило понять, подслушав ее мысли, но в отношении людей, с которыми живешь, такого себе лучше не позволять, и я соблюдала осторожность. Сама она надела юбку и блузу, которые часто носила на собрания «Потомков доблестно павших». Они были недостаточно хороши для церкви и недостаточно скромны для повседневной носки.

Когда он появился, я подметала крыльцо, о котором мы забыли. Он вошел как вампир: только что его не было — и вот он уже здесь, стоит внизу ступенек и смотрит на меня. Я улыбнулась.

— Ты меня вовсе не испугал, — сказала я.

Он слегка смутился.

— Появляться вот так — всего лишь привычка, — признался он. — Я не люблю производить много шума.

Я распахнула дверь.

— Входи, — пригласила я, и он взошел по ступенькам и огляделся.

— Я помню это место, — произнес он. — Хотя раньше оно не было таким большим.

— Ты помнишь наш дом? Бабуле это понравится! — Я провела его в гостиную, на ходу зовя бабушку.

Она с достоинством вошла, и я впервые осознала, сколько усилий требовало от нее поддержание в должном порядке густых белоснежных волос, теперь гладких и аккуратных, уложенных затейливым венцом вокруг головы. На губах у нее была помада.

Билл оказался таким же приверженцем хорошего тона, как и бабушка. Они поздоровались, поблагодарили друг друга, наговорили комплиментов. Наконец Билл уселся на кушетку, а бабушка, принеся поднос с тремя стаканами персикового чая, устроилась в плетеном кресле. Очевидно, предполагалось, что я усядусь рядом с Биллом. Из такого положения трудно выбраться, не подчеркнув его, так что я села рядом с ним. Правда, примостилась на самый краешек, словно в готовности в любую секунду вскочить, чтобы долить чая в его стакан.

Он вежливо прикоснулся губами к краю стакана и отставил его. Мы с бабушкой нервно глотнули из своих. Бабуля не очень удачно выбрала тему для начала легкой застольной беседы, спросив:

— Думаю, вы слышали о странном торнадо.

— Расскажите, — сказал Билл. Его невозмутимый голос был гладок, словно шелк. Не осмеливаясь взглянуть на него, я скрестила руки и уставилась на них.

Бабушке пришлось рассказывать о странном торнадо и о гибели Крыс. Она считала, что все это ужасно, но тут уж ничего не поделаешь. При этом мне показалось, что Билл немного расслабился.

— Я заехала туда вчера по пути на работу, — сказала я, не подымая глаз. — К трейлеру.

— И он выглядел так, как ты себе представляла? — спросил Билл, и в голосе его прозвучало только любопытство.

— Нет, — ответила я. — Такого я и представить не могла. Я была… потрясена.

— Сьюки, но ты же видела раньше, что бывает после торнадо, — удивилась бабушка.

Я сменила тему разговора.

— Билл, откуда у тебя такая красивая рубашка? — На нем были докеры цвета хаки, рубашка-гольф в зеленую и коричневую полоску, начищенные до блеска штиблеты и тонкие коричневые носки.

— От Диларда, — ответил он. Я попыталась представить его в торговом центре Монро, где люди, возможно, оборачивались, чтобы посмотреть на столь необыкновенное создание с сияющей кожей и прекрасными глазами. Где он брал деньги? Как он стирал одежду? Забирался ли он в свой гроб в ней? Была ли у него машина или он просто перемещался туда, куда хотел?

Бабушке явно понравился такой подход Билла к покупкам. Меня укололо то, насколько она была рада видеть в своей гостиной моего предполагаемого друга, пусть даже он (согласно научно-популярной литературе) и был жертвой вируса, который заставлял его выглядеть мертвым.

Бабуля засыпала Билла вопросами. Он отвечал любезно и охотно. Что ж, он был вежливым мертвецом.

— А вы родом отсюда? — осведомилась бабушка.

— По отцу я из Комптонов, по матери — из Лаудермилксов, — с готовностью ответил Билл. Он больше не казался скованным.

— Осталось множество Лаудермилксов, — радостно сказала бабушка. — Но, боюсь, старый мистер Джесси Комптон в прошлом году скончался.

— Я знаю, — спокойно ответил Билл. — Поэтому я и здесь. Земля вернулась ко мне, а поскольку отношение к людям моего положения изменилось, я решил предъявить права на нее.

— Вы знавали Стакхаусов? Сьюки говорит, что ваша жизнь была долгой. — По-моему, бабуля очень красиво это преподнесла.

— Я помню Иону Стакхауса, — сказал Билл, к удовольствию бабушки. — Мои предки появились здесь, когда Бон Темпс был еще дырой посреди дороги, на краю фронтира. Иона Стакхаус перебрался сюда с женой и четырьмя детьми, когда мне было всего шестнадцать. Ведь он построил этот дом, по крайней мере, отчасти?

Я заметила, что когда Билл говорил о прошлом, его голос приобретал другую модуляцию, и словарный состав его речи видоизменялся. Интересно, сколько перемен произошло за последний век в жаргоне и тонах английского языка?

Конечно, бабуля оказалась на седьмом небе от разговора о генеалогии. Она хотела разузнать все про Иону, пра-пра-пра-прадедушку ее мужа.

— А у него были рабы? — спросила она.

— Мэм, если я правильно запомнил, у него были домашний и дворовой рабы. Дома работала рабыня средних лет, а на дворе — очень крупный молодой человек, весьма сильный, звали его Минас. Но в основном Стакхаусы работали на своих полях сами, как, впрочем, и мои предки.

— О, именно это и хотела бы услышать моя небольшая компания! Говорила ли вам Сьюки… — Билл и бабушка, долго расшаркиваясь, наконец сошлись на дате выступления Билла перед собранием «Потомков».

— А теперь вы, надеюсь, нас простите, если мы со Сьюки пойдем прогуляться? Чудесная ночь. — Медленно, чтобы я видела его приближение, он подошел ко мне, взял за руку и поднял меня на ноги. Его рука была холодной, твердой и гладкой. Не то чтобы Билл спрашивал у бабушки разрешения, но и не то чтобы совсем не спрашивал.

— Да, ступайте, — ответила бабушка, дрожа от радости. — У меня еще множество дел. Вам придется напомнить мне все имена местных жителей, когда вы… — бабуля замолчала, побоявшись сказать что-нибудь не то.

— Жили в Бон Темпс, — завершила я.

— Несомненно, — сказал вампир, и по сжатым губам я заметила, что он сдерживает улыбку.

Мы как-то оказались у двери, и я поняла, что Билл поднял меня и быстро перенес туда. Я искренне улыбнулась. Мне нравится все неожиданное.

— Мы скоро вернемся, — сказала я бабушке. Не думаю, что она заметила мое странное перемещение, будучи занятой уборкой со стола стаканов из-под чая.

— Да вы не торопитесь из-за меня, — сказала она. — Все в порядке.

Снаружи раздавалась традиционная ночная опера жаб, лягушек и насекомых. Когда мы вышли во двор, напоенный запахом свежескошенной травы и почек, Билл по-прежнему держал мою руку. Из тени появилась моя кошка Тина и приласкалась. Я нагнулась и погладила ее по голове. К моему удивлению, кошка потерлась о ноги Билла, чему он не стал препятствовать.

— Тебе нравится это животное? — спросил он безучастно.

— Это моя кошка, — ответила я. — Ее зовут Тина, и я ее очень люблю.

Билл стоял молча, не комментируя, пока Тина не удалилась по своим делам прочь из круга света на крыльце.

— Посидим на качалке или в креслах на лужайке? А может, тебе хочется погулять? — спросила я на правах хозяйки.

— Давай пройдемся. Хочется размять ноги.

Это заявление чем-то обеспокоило меня, но я двинулась по проезду к двухрядной окружной дороге, что шла перед нашими домами.

— Тебя расстроил трейлер?

Я попыталась сформулировать свои мысли.

— Я чувствую себя… м-м-м… хрупкой. Когда думаю о трейлере.

— Ты знала, что я силен.

Я покачала головой.

— Да, но я не осознавала твоей силы в полной мере, — сказала я. — И твоей фантазии.

— За долгие годы обретаешь умение скрывать то, что ты сделал.

— Ах, вот как. Видно, ты убил целую толпу людей.

— В какой-то мере. — Его голос намекал, что он имел отношение к тому, о чем говорит. Я спрятала руки за спину.

— Ты был более голодным, когда только что стал вампиром? Как это произошло?

Этого он не ожидал. Несмотря на темноту, я чувствовала на себе его взгляд. Нас окружал лес. По гравию шуршали только наши ноги.

— Что до того, как я стал вампиром — это слишком долгая история, — сказал он. — Да, я несколько раз убивал случайно, когда был моложе. Понимаешь, я не мог быть уверен, смогу ли снова поесть и когда. На нас всегда охотились, а такой штуки, как искусственная кровь, еще и в помине не было. Да и людей тогда было не так много. Но будучи живым, я был хорошим человеком — я имею в виду, перед тем, как заразиться вирусом. Так что старался вести себя цивилизованно, выбирая в качестве жертв плохих людей, и никогда не питался за счет детей. По крайней мере, никогда не убивал ребенка. Теперь все не так. Я могу зайти в дежурную больницу в любом городе и добыть синтетической крови, хотя она и отвратительна на вкус. Или же могу заплатить шлюхе и получить достаточно крови, чтобы хватило на пару дней. Или могу очаровать кого-нибудь, так что мне позволят укусить себя из любви, а потом позабудут об этом. Да мне и не нужно теперь так много, как раньше.

— Или встретишь девушку с разбитой головой, — сказала я.

— Ну, ты была только десертом. Едой были Раттреи.

Вот и пообщались.

— Ох, — произнесла я, задыхаясь. — Дай минутку передохнуть.

И он действительно позволил. Ни один человек из миллиона не дал бы мне провести столько времени в молчании. Я открыла свой ум, полностью сняв стражу, и расслабилась. Его тишина омывала меня. Я стояла, закрыв глаза, дыша с облегчением, которое было слишком велико для слов.

— Теперь ты счастлива? — спросил он, словно поняв это.

— Да, — выдохнула я. В тот момент у меня было чувство, что совершенно не важно, что сотворило это создание, но покой был бесценен после того, как во мне всю жизнь звучали чужие голоса.

— Мне тоже хорошо с тобой, — признался он, удивив меня.

— Почему так? — спросила я сонно и медленно.

— Нет страха, нет спешки, нет осуждения. Мне не нужно очаровывать тебя, чтобы ты вела себя спокойно и с тобой можно было говорить.

— Очаровывать?

— Вроде гипноза, — объяснил он. — Все вампиры в той или иной мере это используют. Потому что для получения пищи, пока не была изобретена синтетическая кровь, нам приходилось убеждать людей, что мы безвредны… или что они нас не видели… или что видели нечто другое.

— Со мной это тоже работает?

— Конечно, — удивленно сказал он.

— Ладно, попробуй!

— Смотри на меня.

— Но ведь темно.

— Неважно. Смотри мне в лицо. — Он выпрямился и стал смотреть на меня, руки слегка касались моих плеч. Я видела слабый блеск его кожи и глаз и глядела на него, ожидая, начну ли кричать как цыпленок или стаскивать с себя одежду. Но ничего не произошло. Я ощутила только почти наркотическую расслабленность от того, что он был рядом.

— Ты чувствуешь мое влияние? — спросил он, слегка задыхаясь.

— Нет, прости, — смиренно ответила я. — Я только вижу твое свечение.

— Ты его видишь? — Я снова его удивила.

— Ну да. А разве не все это видят?

— Нет. Странно, Сьюки.

— Ну, раз ты так говоришь… А можно посмотреть, как ты левитируешь?

— Прямо здесь? — Я позабавила Билла.

— Почему бы и нет? Или есть причина?

— Нет, никакой. — Он отпустил мою руку и стал подниматься.

Я испустила вздох чистого восторга. Он поднимался во тьме, сияя в лунном свете, точно глыба белого мрамора. Поднявшись фута на два над землей, он начал парить. Мне почудилось, что он улыбается.

— И вы все способны на такое?

— Ты можешь петь?

— Нет, совершенно не умею.

— Вот так и мы не можем делать одно и то же. — Билл медленно опустился и встал на землю без толчка. — Большинство людей брезгливо относятся к вампирам. Похоже, ты не из большинства.

Я пожала плечами. Кто я такая, чтобы брезговать теми, кто чем-то отличается от общего уровня? Похоже, он понял, потому что после паузы, когда мы возобновили прогулку, Билл сказал:

— Тебе всегда приходилось нелегко?

— Да, всегда. — Я не могла сказать иначе, хотя и не собиралась жаловаться. — Когда я была совсем маленькой, было хуже всего, потому что я не знала, как ставить защиту, и слышала то, что не должна была слышать. А потом повторяла услышанное, как и всякий ребенок. Родители не знали, что со мной поделать. Особенно это смущало моего отца. Наконец мать отвела меня к детскому психологу, которая точно знала, что я собой представляю. Однако она не решилась это признать и морочила голову моим родителям утешениями, что я читаю язык их тел, что я очень наблюдательна, а потому думаю, что читаю мысли окружающих. Конечно, она не могла признать, что я буквально слышу людские мысли , поскольку это не совпадало с ее представлениями о мире. Я плохо училась в школе, поскольку мне трудно было сосредоточиться, когда все остальные этого не делают. Но когда проходили тестирования, я показывала хорошие результаты, поскольку остальные пытались сосредоточиться на ответах… и давали мне возможность наверстать упущенное. Иногда моим казалось, что я ленива и не делаю уроки. Иногда учителям казалось, что я просто не в состоянии учиться… Ой, да ты не поверишь, сколько было мнений. Мне приходилось проверять глаза и уши каждую пару месяцев, а еще сканирования мозга… Тьфу. Моим пришлось еще и оплачивать все это. Но они никогда не могли признать простой истины. По крайней мере, внешне.

— Но внутри они знали.

— Да. Однажды отец пытался решить, стоит ли доверять человеку, который собирался открыть магазин автозапчастей. Он попросил меня посидеть с ним, когда тот придет. Когда этот тип ушел, отец вывел меня из дому, посмотрел в сторону и спросил: «Сьюки, этот человек говорил правду?» Это было очень странно.

— Сколько тебе было лет?

— Наверное, меньше семи, потому что они умерли, когда я была во втором классе.

— Как это произошло?

— Наводнение. Они оказались на мосту к западу отсюда.

Билл промолчал. Конечно, он-то повидал множество смертей.

— А тот человек лгал? — спросил он спустя несколько секунд.

— Ну да, он собирался взять у отца деньги и сбежать.

— Да у тебя дар.

— Дар. Конечно. — Я почувствовала, как опустились уголки моего рта.

— Он отличает тебя от прочих людей.

— Рассказывай. — Минуту мы шли молча. — Так ты совершенно не считаешь себя человеком?

— Очень долго не считал.

— Ты веришь, что утратил душу? — Так проповедовала о вампирах католическая церковь.

— Откуда мне знать? — ответил Билл почти небрежно. Очевидно, он так долго копил это в себе, что теперь оно стало привычной мыслью. — Сам я так не думаю. Во мне есть нечто, далекое от жестокости, от убийств — несмотря на все эти годы. Хотя бывает по-всякому.

— Не твоя вина, что ты подцепил этот вирус.

Билл хмыкнул, умудрившись даже это проделать элегантно.

— Сколько существуют вампиры, столько существуют и различные теории. Возможно, эта и правильна. — Он казался огорченным, что сказал так. — Если вампирами становятся из-за вируса, — продолжал он более легко, — то это весьма разборчивый вирус.

— Как становятся вампирами? — я прочитала гору макулатуры на эту тему, но тут информация шла из первых рук.

— Из тебя выкачивается кровь, в один присест или за два-три дня, так что ты оказываешься на грани смерти. Затем ты получаешь мою кровь. Пролежишь трупом около сорока восьми часов, а иногда и трое суток, потом встанешь и начнешь бродить по ночам. И будешь очень голодной.

То, как он произнес слово «голодной», заставило меня вздрогнуть.

— Иначе никак?

— Другие вампиры рассказывали мне, что люди, которых они частенько, день ото дня покусывали, иногда совершенно неожиданно становились вампирами. Но для этого необходимо последовательное основательное кормление. Другие в тех же условиях становятся просто анемичными. Бывает и так, что люди оказываются на грани смерти по каким-то другим причинам — автомобильная катастрофа, передозировка наркотиков… Но дело может пойти… не так.

Меня бросило в дрожь.

— Пора сменить тему разговора. Что ты собираешься делать с землями Комптонов?

— Я собираюсь жить здесь, сколько смогу. Мне надоело кочевать из города в город. Я вырос в деревне. Теперь у меня есть законное право на жизнь, я могу отправиться в Монро, Шривпорт, или Новый Орлеан за синтетической кровью или за проституткой, которая специализируется на нашем племени. Я хочу остаться здесь. По крайней мере, посмотреть, что из этого получится. Я странствовал десятилетиями.

— В каком состоянии твой дом?

— В очень плохом, — признал он. — Я пытался расчистить его. Этим я могу заниматься только по ночам. Но мне нужны рабочие для кое-какого ремонта. Я неплохой плотник, но ничего не смыслю в электричестве.

Ну еще бы.

— Мне кажется, что в доме пора поменять проводку, — продолжал Билл, и это прозвучало точно так же, как и в устах любого озабоченного домовладельца.

— У тебя есть телефон?

— Конечно, — удивленно ответил он.

— Так в чем же проблема с рабочими?

— Ночью довольно трудно найти рабочих, трудно заставить их встретиться со мной, чтобы я мог объяснить, что нужно сделать. Они боятся или думают, что это шутка. — В голосе Билла явно прозвучала безысходность, хотя он отвернулся. Я рассмеялась.

— Хочешь, я позвоню им, — предложила я. — Они меня знают. Хотя все и считают меня чокнутой, но знают, что я честная.

— Ты сделаешь мне огромное одолжение, — сказал Билл после некоторого колебания. — Они могут работать днем, после того, как я встречусь с ними, и мы обсудим работу и ее стоимость.

— Как неудобно быть не в состоянии появляться днем, — задумчиво сказала я. Никогда раньше об этом не задумывалась всерьез. Голос Билла был сух.

— Несомненно.

— Да еще необходимость скрывать место, где пребываешь днем, — продолжала я.

Лишь ощутив его молчание, я извинилась.

— Прости, — сказала я. Если бы не было так темно, он бы заметил, что я покраснела.

— Место, где днем прячется вампир, является строжайшим секретом, — холодно сказал Билл.

— Извини.

— Я принимаю твои извинения, — сказал он, помедлив. Подойдя к дороге, мы осмотрелись, словно поджидая такси. Мы вышли из тени деревьев, и теперь я отчетливо видела его в лунном свете. Он тоже увидел меня и окинул взглядом с ног до головы.

— Платье того же цвета, что и твои глаза.

— Спасибо. — Я-то не могла видеть его так же ясно.

— Пожалуй, не за что.

— Что?

— Мне трудно привыкнуть к столь мало одетым молодым леди, — сказал Билл.

— У тебя было несколько десятков лет, чтобы привыкнуть, — ехидно ответила я. — Короткие платья носят уже лет сорок!

— Мне нравились длинные юбки, — ностальгически произнес он. — Мне нравилось нижнее белье, которое носили женщины. И нижние юбки.

Я фыркнула.

— У тебя была когда-нибудь нижняя юбка? — спросил он.

— У меня есть очень миленькая бежевая комбинация с кружевами, — возмущенно отозвалась я. — Будь ты человеком, я бы решила, что ты провоцируешь меня на разговор о моем нижнем белье!

Он рассмеялся своим глубоким необычным смехом, который так сильно на меня действовал.

— Эта комбинация сейчас на тебе, Сьюки?

Я показала ему язык, потому что он видел меня. А потом приподняла юбку, открывая кружево комбинации и еще несколько дюймов своего загорелого тела.

— Доволен? — спросила я.

— У тебя очень красивые ноги, но мне все равно больше нравятся длинные платья.

— Вот упрямец! — заявила я.

— Моя жена всегда говорила то же самое.

— Ты был женат…

— Да, я стал вампиром, когда мне было тридцать. У меня была жена и пятеро детей. С нами жила и моя сестра Сара. Она была не замужем. Ее молодой человек погиб на войне.

— На Гражданской войне?

— Да. А я вернулся. Мне повезло. Во всяком случае, тогда мне так казалось.

— Ты сражался за Конфедерацию, — изумленно произнесла я. — Вот если бы у тебя сохранилась форма, и ты пришел бы в ней на собрание, все наши леди в обморок попадали бы от восторга!

— К концу войны от формы у меня ничего не осталось, — мрачно сказал он. — Мы ходили в отрепьях и голодали. — Он словно опомнился. — Но это стало неважным после того, как я превратился в вампира, — проговорил он, и его голос снова был холодным и далеким.