Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Семь лет в Тибете

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Харрер Генри / Семь лет в Тибете - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Харрер Генри
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


Цапаранг оказался очень любопытным местом. Из книг, прочитанных в лагере, я знал, что первая в Тибете католическая миссия была основана именно здесь в 1624 году. Португальский иезуит Анто-нио де Андраде создал тут католическую общину и, как говорили, построил церковь. Мы обследовали округу в поисках каких-либо останков этого храма, но не нашли ничего. На собственном опыте мы позже убедились, чего стоило отцу Антонио основать здесь миссию.

На следующий день мы отправились в Тулинг, чтобы изложить свое дело монаху. Там мы встретили Ауфшнайтера и Трейпеля, которые шли другой дорогой. Мы посетили настоятеля монастыря, оказавшегося именно тем представителем власти, который был нам нужен. Но он остался глух к нашим мольбам разрешить продолжить свой путь на восток. Монах согласился продать нам продукты только в обмен на обещание вернуться в Шангце, находившийся на пути в Индию. Мы вынужденно согласились, ибо у нас полностью закончились продукты.

В Тулинге находился также и мирской голова, но он оказался еще менее приветливым: сердито отверг все наши попытки поговорить с ним и даже настроил местное население против нас. В итоге нам пришлось заплатить непомерно высокую цену за прогорклое масло и червивое мясо. Несколько вязанок хвороста обошлись нам в рупию. Единственное приятное воспоминание оставил у нас расположенный в Тулинге террасовый монастырь с остроконечной золотой крышей, искрившейся на солнце и отражавшейся в водах протекавшего рядом Сатледжа. Это самый большой монастырь в Западном Тибете, однако тогда он был почти заброшен. В нем, как нам сказали, проживало только 20 из 260 монахов.

Когда наконец мы пообещали вернуться в Шан-гце, нам предоставили четырех мулов для перевозки багажа. Сперва мы удивились, что нам позволяют уйти без охраны, в сопровождении лишь погонщика мулов, но скоро убедились: в Тибете действует самый простой метод надзора — запрет на продажу продовольствия иностранцам, не имеющим пропуска.

Присутствие мулов не добавило радости нашему путешествию. Из-за их упрямства нам потребовался целый час для переправы через Сатледж. Пришлось постоянно погонять их, чтобы заночевать в следующей деревне до темноты. Село называлось Фиванг. Там проживало лишь несколько человек, но на склоне горы, как и в Цапаранге, виднелись сотни пещер.

В них мы провели ночь. Нам предстоял целый день ходьбы до Шангце. По пути туда величественные виды Гималаев в некоторой степени сгладили наше впечатление от пустынной местности, по которой мы гнали своих мулов. Мы повстречали кианга, дикого осла, обитающего в Центральной Азии и радующего путешественников грациозностью своих движений. Кианг — животное размером с мула. Оно часто проявляет любопытство и подходит поглазеть на людей, затем поворачивается и весьма элегантно трусит прочь. Кианг питается травой, и местные жители его не трогают. Единственный враг кианга — волк. С нашей первой встречи очаровательный дикий ослик стал для меня символом свободы.

Шангце оказался деревушкой с полудюжиной хижин, слепленных из исхлестанных ветром кирпичей и торфяных кубиков. Отношение к нам его жителей отличалось меньшей враждебностью, чем в других местах. Нас встретил неприветливый чиновник из Цапаранга, приехавший сюда в свою летнюю резиденцию. Он ни под каким видом не разрешил нам двигаться в глубь Тибета, однако позволил выбрать путь в Индию либо через Цапаранг, либо через перевал Шипки.

Мы выбрали путь через Шипки. Во-первых, там находилась еще незнакомая нам местность, во-вторых, мы все-таки надеялись найти какой-нибудь выход. А пока нам разрешили купить сколько необходимо масла, мяса и муки.

Нас совсем не вдохновляла возможность снова оказаться за колючей проволокой в Индии. Только Трейпель, которому Тибет совершенно не понравился, уже готов был сдаться и вернуться в лагерь. А я предпочитал любой риск перспективе вновь попасть в заключение. Ауфшнайтер придерживался такого же мнения.

Следующий день мы провели предаваясь обжорству. Я сам наелся до отвала и дал отдохнуть своим ногам, натертым до мозолей в длительных ночных переходах. На следующее утро мы узнали, каков был на самом деле характер местного правителя. Мы сварили мясо в медном котле. Ауфшнайтер, похоже, слегка отравился и чувствовал себя довольно плохо. Когда я попросил у губернатора разрешить нам немного задержаться, он категорически отказался. Я начал с ним яростно спорить, и в конце концов он согласился дать Ауфшнайтеру лошадь, а также двух яков для перевозки нашей поклажи.

Так состоялось мое первое знакомство с яком, типично тибетским животным, способным жить только на высокогорье. Этих длинношерстных быков надо долго тренировать, чтобы использовать потом в качестве рабочей силы. Самки яка значительно меньше самцов и дают прекрасное молоко.

Сопровождавший нас от Шангце солдат имел при себе письмо, разрешавшее нам свободный проход, покупку всех необходимых продуктов, а также бесплатную замену яков на каждой остановке.

Днем погода радовала нас теплом, но по ночам сильно холодало. Мы миновали несколько деревень и обитаемых пещер, однако люди, казалось, нас не замечали. Наш погонщик мулов, родом из Лхасы, оказался хорошим и приветливым парнем, которому нравилось посещать деревни и расхаживать там с важным видом. Местное население относилось к нам дружелюбнее, чем прежде. Несомненно, этому способствовало сопровождавшее нас письмо. Когда мы шли по району Ронгчунг, наш путь несколько дней совпадал с маршрутом Свена Хедина. Я очень почитал этого исследователя, и яркие зарисовки, сделанные им, некоторое время возбуждали мое воображение. Местность повсюду характеризовалась удручающим однообразием. Мы пересекали плато, спускались в глубокие ущелья, с трудом карабкались вверх, на противоположные склоны. Часто встречались настолько узкие, что через них можно было бы перекрикиваться, но на пересечение таких долин уходили долгие часы. Постоянные спуски и подъемы удлиняли наш путь и действовали на нервы. Люди шли молча, думая каждый о своем. И все же мы продвигались вперед и могли не беспокоиться о провианте. В одном месте даже решили обогатить наше меню и отправились на рыбалку. Потерпев неудачу с крючком, мы разделись и вошли в чистый горный ручей, пытаясь поймать рыбу руками. Однако похоже, у рыбы имелись более приятные планы, чем закончить свой жизненный путь на сковороде.

Итак, мы постепенно приближались к Гималайской гряде и, к сожалению, к индийской границе. Чем ниже мы спускались, тем становилось теплее. Наконец дошли до места, где река Сатледж прорывается сквозь Гималаи. Деревни там выглядят словно маленькие оазисы. Вокруг домов расположены фруктовые сады и огороды.

Через одиннадцать дней после выхода из Шангце, 9 июня, наш отряд добрался до пограничной деревушки Шипки. Мы путешествовали по Тибету уже более трех недель, много видели и с горечью убедились: жить здесь без разрешения невозможно.

Мы провели еще одну ночь в Тибете, романтично расположившись под абрикосовыми деревьями, плоды которых, к сожалению, еще не созрели. Мне удалось купить осла за восемьдесят рупий под предлогом того, что в Индии мне понадобится животное для перевозки поклажи. Сделать такую покупку внутри страны я никогда бы не смог, но здесь, на границе, сумел. А для реализации моих планов осел мог пригодиться.

Погонщик мулов покинул нас и ушел вместе со своими животными. «Может быть, мы еще встретимся в Лхасе», — сказал он с улыбкой. Парень с удовольствием рассказывал нам о вкусном пиве и красивых девочках, имеющихся в столице.

Наша дорога, петляя, уходила вверх, пока мы не достигли границы. В этом месте не было никаких пограничных столбов, индийских или тибетских, ничего, кроме обычных груд камней, молитвенных флагов и первого знака цивилизации в виде столба с указанием: «Симла — 200 миль».

Мы снова оказались в Индии, но ни у одного из нас не было намерения надолго задерживаться здесь, где нас ждал обнесенный колючей проволокой лагерь.

Глава 3. ПУТЬ В ТИБЕТ

Я планировал воспользоваться первой же возможностью и вернуться назад в Тибет. По нашему общему мнению, мелкие чиновники, с которыми мы встречались до сих пор, просто не имели полномочий разрешить нам остаться в стране. На сей раз мы предполагали добраться до более высокого начальства. Для этого необходимо было попасть в Гарток, столицу Западного Тибета, где находился правитель всего района.

Итак, мы прошли несколько миль вниз по широкой наезженной торговой дороге и попали в индийскую деревню Намджия. Здесь мы могли остановиться, не вызывая подозрений, поскольку пришли из Тибета, а не с равнин Индии. Выдавая себя за американских солдат, мы закупили провиант и переночевали на постоялом дворе, а затем расстались. Ауфшнайтер и Трейпель направились вниз по торговой дороге, проходившей вдоль Сатледжа, а я и Копп погнали нашего ослика в долину, которая уходила на север к перевалу, ведущему в Тибет. Судя по картам, сперва нам предстояло пройти по густонаселенной долине Спити. Я радовался, что Копп присоединился ко мне. Он был толковым, практичным и жизнерадостным спутником с неиссякающим запасом берлинского юмора.

Два дня мы поднимались вверх по берегу реки Спити, затем свернули в одну из прилегающих долин, которая наверняка должна была привести нас в Гималаи. Этот район не совсем четко изображался на наших картах, но от местных жителей мы узнали, что уже пересекли границу, когда перешли через некий мост под названием Санг-сам. На этом участке пути справа от нас всегда находился Риво-Фарджул, великолепный гималайский горный пик высотой более 22 000 футов. Мы вошли в Тибет через один из немногих его районов, прилегающих к Гималаям. Естественно, нас волновало, насколько далеко нам удастся проникнуть в страну на этот раз. К счастью, здешние люди не знали, кто мы, и никакой грозный чиновник не настраивал их против двух чужестранцев. Если нас спрашивали, мы говорили, что мы паломники, направляющиеся к святой горе Кайлас.

Первая тибетская деревня, встретившаяся нам, называлась Кыорик. Она состояла всего из двух домов. Следующая, Доцо, была значительно больше. Здесь мы увидели более сотни монахов, заготавливающих стволы тополя, которые они намеревались перенести через перевал в Трашиганг для строительства одного из зданий монастыря — самого большого монастыря в провинции Цурубин. Его настоятель одновременно являлся и главным мирским чиновником. Когда мы встретились с этим сановником, то испугались, что наше путешествие может преждевременно закончиться. Однако мы сообщили ему, будто являемся авангардом крупных европейских сил, разрешение на прохождение которых через Тибет получено от центрального правительства в Лхасе. Похоже, он поверил нам, и мы с большим облегчением продолжили свой путь. Нас ждал утомительный подъем по перевалу, который тибетцы называют Буд-Буд-Ла. Он находится на высоте более 18 000 футов. Воздух там сильно разрежен, и языки льда из соседних ледников нависают над дорогой.

По пути мы встретили нескольких бхутия, тоже направлявшихся в глубь страны. Они оказались приятными и приветливыми людьми, пригласили нас присесть к их костру и выпить чашку прогорклого масляного чая. Мы разбили лагерь рядом с ними, а вечером получили от них угощение — плошку вкусного блюда из крапивы и шпината.

Двигаясь по совершенно пустынной местности, за последующие восемь дней мы повстречали лишь один маленький караван. У меня остались живые воспоминания об одном человеке, с которым мне довелось встретиться на этом отрезке пути. Это был молодой кочевник в длинном овчинном тулупе с косичкой на голове — ее носят все тибетские мужчины, кроме монахов. Парень привел нас к своему черному чуму, сделанному из шерсти яков, где его ждала жена. Она оказалась веселым, постоянно смеющимся созданием. Внутри чума мы обнаружили сокровище — большой кусок оленины. У нас потекли слюнки. Хозяин с удовольствием продал нам кусок мяса по удивительно низкой цене. Он просил никому не рассказывать о случившемся, иначе у него могут быть неприятности. Убийство человека или животного (например, оленя) противоречит канонам буддизма, поэтому охота в этих местах запрещена. В Тибете действует феодальная система правления, при которой люди, звери и земля принадлежат далай-ламе, чьи приказы имеют силу закона.

Я понял, что могу объясняться с тибецами, и весьма порадовался расширению моих знаний языка. Мы договорились с новым приятелем сходить на охоту вместе на следующий день, а пока удобно расположились в чуме этой молодой пары. Кочевник и его жена оказались первыми улыбчивыми и дружелюбными тибетцами, которых мы встретили, и я никогда их не забуду. Кульминация гостеприимства нашего хозяина настала тогда, когда он предложил нам деревянную бутылку с ячменным пивом. Эта мутная, молочного цвета жидкость не имела ничего общего с тем, что мы привыкли называть пивом, однако обладала аналогичными свойствами.

На следующее утро мы втроем отправились на охоту. У нашего молодого друга имелось допотопное, заряжаемое с дула ружье, а в наплечной сумке — свинцовые пули, порох и запальный фитиль. Когда мы заметили первое стадо диких баранов, парень аккуратно разжег фитиль с помощью кремня. Нас с Коппом интересовал вопрос, как поведет себя этот музейный образец ружья в деле. Тут же последовал громоподобный ответ, и, когда дым вокруг рассеялся, от горных баранов не осталось и следа. Секундой позже на большом расстоянии от нас мы увидели этих животных, несущихся галопом, спасаясь от смерти. Прежде чем скрыться за скалистым выступом, некоторые из них останавливались, бросая последний насмешливый взгляд на горе-охотников. Нам оставалось лишь посмеяться над собственной неудачей и, чтобы не возвращаться с пустыми руками, по дороге мы собирали дикий лук, который растет повсюду на склонах и очень вкусен с олениной.

По— видимому, жена нашего друга уже свыклась с охотничьими неудачами мужа. Когда она завидела нас, возвращающихся без добычи, то разразилась громким смехом, от которого ее узенькие глазки стали вообще незаметными. Она старательно приготовила еду из мяса, добытого ее мужем несколько дней назад, и теперь с энтузиазмом колдовала над ней у огня. Мы наблюдали за действиями девушки и испытали некоторый шок, когда она без тени смущения сбросила верхнюю часть своей огромной меховой шубы и обнажилась до пояса. Тяжелая шуба стесняла ее движения, поэтому женщина просто освободилась от нее и радостно продолжила свою работу. Поз же нам часто приходилось сталкиваться с такими примерами естественной простоты.

С большим сожалением мы расставались с дружелюбными молодоженами, когда, отдохнув и набив животы свежим мясом, снова отправились в путь. Во время путешествия мы часто замечали темные силуэты диких яков, пощипывавших траву на далеких склонах. Их вид пробудил в нашем осле тягу к независимости. Он рванул через бурный поток и сбросил нашу поклажу со своей спины. Злые и потные, мы погнались за ним и в конце концов настигли. Потом, когда мы сушили свои вещи на другой стороне ручья, внезапно появились два человека. Питера Ауфшнай-тера мы узнали сразу же по его мерной и медленной поступи скалолаза. Вторым был наемный носильщик. Такая встреча в столь отдаленном месте выглядит нереальной, но секрет прост: мы и Питер всегда выбирали среди многочисленных горных троп самые удобные.

После дружеских приветствий Ауфшнайтер стал рассказывать, что с ним произошло за это время. 17 июня он расстался с Трейпелем, отправившимся в Индию верхом на лошади, намереваясь выдать себя за англичанина. Он купил лошадь на свои последние деньги. Сам Ауфшнайтер приболел, а когда поправился, последовал за нами. По дороге он слышал некоторые новости о ходе войны, очень нас интересовавшие, хотя сейчас мы и находились совсем в другом мире.

Сперва Ауфшнайтер не хотел идти с нами в Гарток, где, по его мнению, нас снова выдворят из страны. Благоразумнее, считал Питер, следовать непосредственно в Центральный Тибет и присоединиться там к кочевникам. Но в результате мы продолжили свой путь все вместе, и в течение многих последующих лет я больше с Ауфшнайтером не расставался. Мы знали, если все пойдет гладко, то примерно через пять дней мы окажемся в Гартоке. Нам предстояло пересечь еще один высокогорный перевал, Бонгру-Ла. Привалы в те дни не приносили нам облегчения, на высоте 17 000 футов было слишком холодно.

Небольшие приключения вносили разнообразие в нашу жизнь. Однажды мы наблюдали за сражением диких ослов. Два самца бились, по-видимому, за первенство в стаде. Земля вздрагивала под ударами их копыт, куски торфа летели в разные стороны. Дуэлянты настолько увлеклись схваткой, что не обращали никакого внимания на нас, зрителей. Остальное стадо, падкое до зрелищ, гарцевало вокруг; арена битвы иногда скрывалась в облаках пыли.

Через два перевала Гималаи остались позади нас, чему я очень обрадовался: внизу было гораздо теплее. Спустившись в долину Инда, мы часто стали встречать караваны запряженных яков, перевозивших шерсть в Индию. Сила и размеры этих животных просто потрясали нас. Их погоняли крепкие молодые люди, раздетые по пояс, несмотря на пронизывающий холод. Как мужчины, так и женщины носили шубы, вывернутые мехом внутрь, и не вдевали руки в рукава, стеснявшие их движения. Чтобы стронуть яков с места и заставить двигаться дальше, погонщики постоянно кидали в животных камни. На нас никто не обращал никакого внимания, и мы беспрепятственно продолжали свой путь.

Мы шли пять дней подряд вдоль Инда, пока не прибыли в Гарток. Вид был незабываемый. Таких восхитительных красок, расположенных столь гармонично, я не видел ни у одного художника. На фоне сверкающих снежных вершин над чистыми водами Инда располагались светло-желтые поля с зелеными вкраплениями весенней растительности (весна в этих краях наступает только в июне).

Первая деревня, встретившаяся нам в этой дальней части Гималаев, называлась Трашиганг и состояла всего из нескольких хижин, сгрудившихся вокруг похожего на крепость монастыря, окруженного рвом с водой. Местное население отнеслось к нам довольно безразлично и не причинило неприятностей. Мы прибыли в то время, когда индийские торговцы стекаются в эти края для закупки шерсти. Нам без труда удалось приобрести у них необходимое продовольствие. Ауфшнай-тер безуспешно пытался обменять свой золотой браслет на наличные деньги. Если бы ему это удалось, он смог бы проследовать напрямую в Центральный Тибет, минуя Гарток. На протяжении всего пути нас часто останавливали респектабельные тибетцы верхом на лошадях, интересовавшиеся, нет ли у нас чего-нибудь на продажу. Поскольку мы не имели слуг и погоняли одного-единственного навьюченного осла, нас принимали за торговцев. Сами мы убедились: каждый тибетец, богатый или бедный, — прирожденный торговец, получающий истинное удовольствие от обмена или бартера.

Из книг мы знали, что Гарток является столицей Западного Тибета и резиденцией вице-короля. Судя по географическим справочникам, Гарток — самый высокогорный город мира. Однако, увидев его собственными глазами, мы не могли сдержать смех. Сперва перед нашим взором предстали чумы кочевников, разбросанные по огромной равнине. За ними виднелось несколько глинобитных хижин. Это и был Гарток. Вокруг не наблюдалось ни души, за исключением бродячих собак. Мы разбили нашу небольшую палатку на берегу Гартанг-Чу, притока Инда. Спустя некоторое время появились местные жители. От них мы узнали, что из начальства в городе сейчас находится только представитель «второго вице-короля». Мы решили незамедлительно подать ему свое прошение. Вход в его жилище представлял собой обыкновенную дыру, занавешенную грязным покрывалом. Низко наклонив головы, мы вошли в сумрачную комнату с окнами, затянутыми бумагой. Когда наши глаза свыклись с темнотой, мы рассмотрели человека, с умным и внушительным видом сидевшего перед нами в позе Будды. С его левого уха свисала серьга не менее шести дюймов длиной — знак высокого общественного положения. В помещении присутствовала также жена чиновника. За нашей спиной толпились многочисленные дети и слуги, желавшие поглазеть на иностранцев вблизи.

Нам вежливо предложили сесть и угостили сушеным мясом, сыром, маслом и чаем. Довольно сердечная атмосфера размягчила наши сердца. Беседа шла довольно свободно с помощью англо-тибетского словаря и некоторых жестов. У нас возникли надежды на успех, но мы не стали излагать наши просьбы при первой встрече. Мы сказались беглыми немцами, ищущими убежища в нейтральном Тибете.

На следующий день в качестве подарка я принес чиновнику некоторые лекарства. Он очень обрадовался и спросил, как их применять. Свои рекомендации я записал на бумаге, после чего мы рискнули обратиться к нему за разрешением на проезд через страну. Тибетец не отказал нам напрямую, но попросил подождать возвращения его начальника: тот отправился в паломничество на гору Кайлас и собирался вернуться через несколько дней.

Между тем мы подружились с нашим чиновником. Я подарил ему очень полезную в условиях Тибета вещь — увеличительное стекло — и объяснил, как с его помощью добывать огонь. Ответный дар не заставил себя долго ждать. Однажды после полудня несколько носильщиков доставили нам множество продуктов — масла, мяса и муки. А вскоре появился и сам чиновник. Когда он увидел, как мы живем в наших палатках, то не мог сдержать удивления по поводу того, какой простой жизнью живут европейцы.

Однако приближался момент возвращения начальства, и дружелюбие чиновника угасало. Он стал не только избегать нашего общества, но даже отказался продавать нам продовольствие. К счастью, вокруг хватало индийских торговцев, готовых поставлять продукты по нормальной цене.

Однажды утром вдали послышался звон колокольчиков. К деревне приближался огромный караван запряженных мулов. Впереди шествовали солдаты. За ними следовали многочисленные слуги, мужчины и женщины. За ними — тибетская знать. Мы видели подобное впервые. Приехал старший из двух вице-королей, которого в Тибете называли гарпон. Он сам и его жена были одеты в красивые шелковые одежды, за поясами виднелись пистолеты. Посмотреть на торжество собралась вся деревня. Сразу же после возвращения гарпон с торжественной процессией направился в монастырь воздать хвалу богам за свое благополучное возвращение.

Ауфшнайтер сочинил короткое обращение с просьбой принять нас. Не получив никакого ответа, мы сами вечером отправились с визитом к гарпону. Его дом не сильно отличался от дома его помощника, но внутри было чище и богаче. Высокопоставленному лицу, гарпону, на весь срок его назначения присваивается титул четвертого ранга в иерархии знати. Он отвечает за пять районов, управляемых знатными людьми пятого, шестого и седьмого рангов. Гарпон обязан носить золотой амулет в высокой прическе, но только тогда, когда выполняет свои обязанности в Гартоке. В Лхасе же он имеет только пятый ранг. Вся знать Тибета подразделена на семь классов, к первому из которых относится один далай-лама. Все мирские чиновники носят высокие прически, а простой люд — косички, монахи бреют головы.

Наконец нас представили гарпону. Мы рассказали ему о наших проблемах во всех деталях. Он выслушал нас с дружелюбным терпением, но часто не мог сдержать улыбки, вызванной нашим корявым тибетским. А приближенные властителя — те смеялись в открытую. Это веселье скрасило наш разговор и помогло созданию дружеской обстановки. Гарпон пообещал тщательно обдумать нашу просьбу и обсудить ее с представителем своего коллеги. В завершение аудиенции нам любезно предложили чай, сделанный по-европейски. После гарпон несколько раз посылал нам подарки, и мы начали надеяться на положительное решение своего вопроса.

Наша следующая встреча прошла в более официальной, но все же сердечной обстановке. Гарпон сидел на каком-то подобии трона, а рядом с ним, но на более низком стуле сидел помощник его коллеги. На столике рядом лежала стопка писем, написанных на тибетской бумаге. Гарпон сообщил, что может предоставить нам пропуск и транспорт только до провинции Нгари, без права посещать внутренние провинции Тибета. Быстро посовещавшись, мы попросили выдать нам пропуск до границы Непала. После некоторой заминки тибетец пообещал связаться с правительством Лхасы, но предостерег, что ответ, возможно, придет только через несколько месяцев. Нас не очень радовала перспектива провести столько времени в Гартоке. Мы все еще не расстались с идеей продолжить свой путь на восток как можно скорее. А Непал являлся нейтральной страной, расположенной поблизости от тех мест, куда мы собирались. Однако в целом мы чувствовали удовлетворение от результатов переговоров.

Тогда гарпон любезно предложил нам задержаться на несколько дней в качестве его гостей, пока он не подберет нам вьючных животных и проводника. Через три дня нам принесли пропуск. В нем говорилось, что наш путь будет проходить через следующие пункты: Нгакхью, Серсок, Монце, Барга, Токчен, Лхолунг, Шамцаиг, Труксум и Джабнак. Мы также имели право реквизировать двух яков. Пропуск обязывал жителей продавать нам продукты по местным ценам, а также предоставлять топливо и слуг на время привалов.

Получив подобные права, мы очень обрадовались. Гарпон пригласил нас на прощальный обед, в ходе которого мне удалось продать ему свои часы. В заключение он попросил нас дать честное слово, что мы не направимся в Лхасу с его территории.

Наконец 13 июля мы распрощались с Гартоком и двинулись в путь. Теперь наш маленький караван выглядел довольно прилично и состоял из двух яков с погонщиком и моего маленького ослика, хорошо отдохнувшего и нагруженного всего лишь чайником. Впереди ехал на лошади наш проводник, молодой тибетец по имени Нор-бу, а мы, три европейца, скромно плелись пешком в хвосте каравана.

И снова нас ожидали недели пути. За весь следующий месяц мы не встретили ни одного населенного пункта. Нам попадались только стоянки кочевников и одинокие хижины тасамов, являвшихся караван-сараями, где можно было остановиться и сменить яков.

В одном из таких тасамов мне удалось обменять своего осла на яка. Я вначале очень гордился сделкой, однако вскоре пожалел о ней. Як оказался скотиной настолько упрямой, что мне порой хотелось просто прибить его. Впоследствии мне удалось обменять это животное на более молодое и меньшее по размеру. Новый як тоже доставлял мне немало хлопот, пока ему в нос не вставили кольцо из можжевельника. Привязав к нему веревку, я мог теперь спокойно вести своего быка, прозванного Армином, по дороге.

Мы двигались по довольно красивой местности. Широкие равнины перемежались сопками, прорезанными низкими проходами. Нам часто приходилось переправляться через быстрые и холодные ручьи. В Гартоке нас несколько раз поливал дождь, здесь же стояла в основном хорошая и теплая погода. Все мы отрастили густые бороды, предохранявшие лица от солнца. Прошло много времени с тех пор, когда мы в последний раз видели ледник, но на подходе к тасаму в Барке вновь повстречали целую череду сверкающих ледников. Над всем ландшафтом доминировал пик Гурла-Мандхата высотой в 25 000 футов. Впечатляла также священная гора Кайлас. Будучи на 3000 футов ниже, она высится в божественном уединении — вне Гималайской гряды. Когда мы впервые увидели Кайлас, наши тибетцы бросились ниц и стали молиться. Буддисты и индусы считают эту гору домом великих богов, и самая большая мечта всех верующих — совершить на нее паломничество хоть раз в жизни. Они часто тратят годы, проходя тысячи миль, чтобы добраться до Кайласа. В дороге паломники живут подаянием в надежде, что в награду следующая реинкарнация сделает их более пристойными людьми. На подходах к Кайласу повсюду можно встретить огромные груды камней. С годами они увеличиваются: каждый паломник, следуя древним традициям, добавляет в эти груды новые камни. Мы тоже хотели пройти мимо священной горы, но недружелюбный хозяин караван-сарая в Барке запретил нам изменить предписанный маршрут, пригрозив лишить в будущем транспортных услуг.

Целых два дня мы имели возможность наблюдать за ледниками. Нас, альпинистов, больше, чем Кайлас, привлекала величественная Гурла-Мандхата, отражавшаяся в водах озера Манасаровар. Мы разбили палатки на берегу озера и не могли оторвать глаз от неописуемо красивой картины огромной горы. Казалось, она выросла из озера. Само озеро считается священным. Возле него расположено немало монастырей, где паломники останавливаются и совершают религиозные обряды. Многие верующие ползают вокруг озера на четвереньках и уносят домой кувшины со святой водой. Каждый паломник считает своим долгом окунуться в ледяные воды Манасаровара. Мы тоже искупались в нем. Здесь со мной чуть не произошло несчастье. Отплыв недалеко от берега, я попал в трясину, откуда мне удалось выбраться только путем неимоверных усилий. Мои друзья так ничего и не заметили.

Поскольку наше путешествие не совпадало по времени с периодом паломничества, по дороге нам встречались в основном торговцы. Мы также видели много подозрительных типов: район считается своеобразным Эльдорадо для грабителей, не способных устоять перед соблазном напасть на торговцев, часто посещающих окрестные рынки. Самый крупный местный рынок расположен в Джанийме, представляя собой огромный лагерь из сотен палаток. Легкие палатки индусов сделаны из дешевого хлопкового материала, а юрты тибетцев, изготовленные из шерсти яков, настолько тяжелы, что для их перевозки требуется як, а то и два.

Несколько часов мы брели в восточном направлении вдоль озера. Казалось, мы идем по берегу моря. Удовольствие портили только комары, которые отстали от нас лишь тогда, когда мы отошли подальше от воды.

По дороге в Токчен мы повстречали довольно внушительный караван: новый губернатор района Цапаранг направлялся к месту своей службы из Лхасы. Мы остановились на обочине дороги, и наш проводник приветствовал вельможу глубоким почтительным поклоном, всячески выражая свое верноподданство. Он объяснил охране причину нашего присутствия здесь, направленное на нас оружие убрали, а нам предложили сухофрукты и орехи.

В нашем облике не осталось и следа европейского лоска. Мы жили как кочевники, в последние три месяца спали главным образом на свежем воздухе — с меньшим комфортом, чем даже местные жители. Мы разбивали лагерь, разводили огонь и готовили еду под открытым небом в любую погоду. И выглядели мы довольно потрепанными. Но наши мозги от испытаний отнюдь не отупели. Очень мало европейцев посещали эти места, и мы знали: все виденное нами может оказаться весьма ценным впоследствии. В то время мы думали, что скоро вернемся домой. Общие тяготы и опасности сплотили нас, каждый знал все положительные стороны и недостатки другого, поэтому мы могли помочь друг другу в минуту депрессии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4