Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Красные шатры (№1) - Рассвет рыцаря

ModernLib.Net / Фэнтези / Хантер Ким / Рассвет рыцаря - Чтение (стр. 6)
Автор: Хантер Ким
Жанр: Фэнтези
Серия: Красные шатры

 

 


Волки знают, кто я, — печально промолвил он, обращаясь к самому себе, — но я не могу понять, что они говорят.

— Я тоже не могу распознать, какое слово они воют, иначе я бы тебе сказала.

— Утеллена? — встрепенулся Солдат. — Ты не спишь?

Подойдя к нему, молодая женщина улеглась рядом. Солдат ощутил запах ее волос, вымытых какими-то лесными травами и издающих сладостный аромат, что, признаться, сильно воздействовал на его решимость хранить верность жене. И все же Солдат повернулся к Утеллене спиной.

Где-то неподалеку насмешливо крикнул филин.

— Ты находишь меня отталкивающей? — спросила Утеллена. — Я для тебя только женщина из сточной трубы?

Солдат уселся на земле. Филин продолжал издеваться над ним.

— Утеллена, я считаю тебя очень привлекательной. Именно поэтому я отвернулся. Ты же знаешь, я женат…

— Твоя жена тебя не любит, — разочарованно произнесла Утеллена. — Она тебя прогнала. И твой брак еще не осуществлен.

— И все же я не могу. Понимаю, это глупо. Большинство мужчин расстались бы с правой рукой за одну ночь с такой женщиной, как ты. И всего неделю назад я был бы одним из них, Но сейчас боги скрепили союзом двух человек, и один из них — я. Это часть того, какой я есть. Я не могу все отбросить. И еще — я должен любить женщину для того, чтобы разделить с ней ложе, в противном случае это действие для меня ничего не значит. Извини.

Прижавшись к нему, Утеллена крепко обвила его руками.

— А меня ты не любишь? — спросила она, не выпуская его из своих объятий. — Ты меня ненавидишь?

— Нет, не ненавижу. Ты мне очень нравишься — я буду тебе братом, но не возлюбленным.

Филин крикнул особенно громко, и Солдат стиснул зубы. Ему действительно очень нравилась Утеллена, и он мог бы полюбить ее, если бы не появилась другая женщина. Но эта женщина появилась, и теперь Солдата от всех остальных женщин на свете отделяла стальная дверь.

Солдат чувствовал себя отвратительно. Выйдя из шалаша он уселся на корень могучего дерева. Лес был залит серебристым лунным светом. Вдруг со всех сторон налетели лесные феи размером меньше дрот. Они буквально облепили Солдата: прозрачные крылья пронзительно жужжали, крошечные глазки горели огнем, горячие пальчики больно щипали острыми ногтями. Убедившись, что он стойко терпит их проказы, феи принялись покусывать его тело, возбуждая в нем вожделение. Чем старательнее Солдат стряхивал их с себя, тем больше они ему досаждали. В конце концов он сдался. Распаленный страстью, он вернулся в шатер и попытался заснуть, но его не оставляли живые картины: они с Утелленой катаются по ковру мягкого мха среди корней гигантского граба, слившись в пылких объятиях любви.

Солдат заснул лишь под утро, так и не нарушив обет воздержания. Он сохранил верность даме своего сердца, и эта мысль стала для него источником утешения.

Утеллена проснулась раньше мальчика.

— Ты меня прости, — сказала она. — Я не должна была приставать к тебе ночью. Я перед тобой очень виновата. На меня… на меня что-то нашло. Наверное, это отголоски влияния отца мальчика. Время от времени оставшиеся во мне его частицы толкают меня на самые необъяснимые поступки.

— По-моему, это совершенно естественно — стремиться к любви, — ответил Солдат. — Но меня очень интересует отец твоего сына. ОммулуммО до сих пор скрывается где-то в Гутруме?

Утеллена кивнула.

— Здесь или в одной из соседних стран.

— В таком случае, как же ты… как же ты забеременела от него? — спросил Солдат. — Вы встречались еще до того, как колдун был изгнан из Зэмерканда?

— Нет. ОммулуммО вселил свое вожделение в одного юношу, и тот сумел меня соблазнить. Колдуны способны удовлетворять свои похоти, общаясь с женщиной посредством подставного мужчины. Как только наша пылкая встреча закончилась, несчастный юноша рухнул без сил и мгновенно увял. С ним произошло то же самое, что бывает с высохшим грибом-дождевиком: от него осталась одна оболочка, а внутри только пыль.

— И ты забеременела?

— Колдуны обладают огромной силой… Отец мальчика хочет сжить его со свету. Большинство детей, рождающихся от этих порочных союзов, погибают от рук своих отцов-колдунов, не дожив и до семи лет. Молодые и чистые духом, они представляют собой угрозу родителям. Их разум еще не испорчен честолюбием, жаждой власти и другими мирскими желаниями.

— Но двум-трем малышам все же удается дожить до отрочества? — спросил Солдат.

— Разумеется, именно так распорядилась сверхъестественная природа, в противном случае новые колдуны больше никогда бы не появлялись. Как в обычной природе из пятидесяти вылупившихся на свет черепашек лишь двум-трем удается добраться до моря, прорвавшись сквозь заслон чаек и других птиц, так и из потомства колдунов только двое-трое доживают до семи лет. Опять же, из оставшихся трех черепашек одного выводка в лучшем случае одной удается достичь половой зрелости, не попав в желудок акулы или другого морского хищника.

Солдат задумался над услышанным.

— Значит, тебе удалось сохранить жизнь сыну, несмотря на то что за ним охотятся… Да, кстати, а кто именно за ним охотится?

— Подручные его отца: крысы, пауки, жуки и прочие мелкие твари, обитающие в мрачных местах.

В этот момент проснулся мальчик. Выбравшись из шалаша, он принялся собирать хворост и сухие листья, чтобы развести костер. Вскоре из тлеющих углей снова вспыхнуло пламя. На укрытой от ветра поляне стало тепло. Срезав с лианы похожий на тыкву плод, мальчик с помощью ножа Солдата вычистил его изнутри. Наполнив получившийся сосуд водой из ручья, он поместил его среди горячих камней, не подставляя пламени костра. Вода довольно быстро стала теплой.

— Замечательный мальчуган, — одобрительно произнес Солдат. — Только проснулся и сразу же принялся за работу, не дожидаясь, когда его попросят.

— Он мой сын, — с гордостью заявила Утеллена. Заметив на щиколотках мальчика следы, похожие на ожоги от раскаленных пальцев, Солдат спросил Утеллену, что это такое.

— Это отпечатки рук ведьмы, принимавшей роды. На теле тоже есть ожоги от ее рук — на бедрах и животе. И, упреждая твой следующий вопрос, я обратилась к ведьме, а не к обыкновенной акушерке, потому что знала: мне предстоит дать жизнь сыну колдуна. Роды такого ребенка происходят очень трудно. Он всегда находится в чреве в неудобном положении, как бы в боевой позе, готовый отразить нападение. Ведьме пришлось переломать малышу кости, чтобы вытащить его. Вот почему у мальчика такие странные руки и ноги. Когда он станет взрослым, то сможет выправить их с помощью магии.

— Переломала все кости? — в ужасе воскликнул Солдат.

— Такое случается и во время обычных родов, когда ребенок выходит боком.

— Я не знал. А как ты поняла, что у тебя будет мальчик? Могла ведь оказаться и девочка.

— У колдунов не бывает дочерей — только сыновья.

Позднее, делая себе лук и стрелы, Солдат спросил у мальчика:

— На тебя когда-нибудь нападали крысы или пауки?

— Да, крысы нападали. Однажды приползла змея — пещерный удав.

— И что они делали?

— Пытались перегрызть мне горло, чтобы я задохнулся или умер от потери крови.

Солдат удивленно поднял брови.

— Однако ты остался жив.

— Я их убил, — ответил мальчик, злобно сверкнув глазами. — Когда я был еще совсем маленький и лежал в колыбели, я одну крысу задушил, а другой откусил голову.

— Легко могу в это поверить, — сказал Солдат, оглядывая мальчишку. У него по спине пробежал неприятный холодок. — Слушай, я собираюсь пойти на охоту. Поброжу по лесу с часок, а потом ты меня окликнешь. Сможешь? Не думаю, что заблужусь, но на всякий случай я хочу иметь возможность найти поляну, идя на твой голос.

— Хорошо, — сказал мальчик, снова превращаясь в послушного ребенка, готового выполнить просьбу взрослого. — Я буду кричать сорокой.

Солдата охватило сомнение.

— А что, если где-нибудь в лесу будет надрываться настоящая сорока? Тогда я не узнаю, в каком направлении идти.

— В этот лес сороки не залетают. Вообще здесь нет никаких птиц, кроме сов и филинов.

— Как скажешь.

Солдат тронулся в путь с луком и копьем, сделанным из палки с привязанным каменным наконечником. Заметив, с какой стороны стволы деревьев покрыты мхом, он двигался в одном направлении, осторожно пробираясь через подлесок. Пару раз Солдат пробовал убить мелких зверей — хорька, древесную куницу, — но оба раза промахнулся. Проворные животные попадались в его хитроумные силки, сделанные из гибких веток, но охотничьего мастерства у Солдата явно не хватало. С луком он почти не умел обращаться, особенно если учесть, что у стрел не было оперения. В конце концов Солдат решил возвращаться в лагерь с пустыми руками. Он стал ждать криков мальчишки, которые сообщили бы ему направление на поляну.

Наконец послышался крик сороки — несколько раньше, чем ждал Солдат. Он донесся издалека. Солдат понял, что отошел от лагеря гораздо дальше, чем думал, ибо крик прозвучал еле слышно. Он попытался крикнуть в ответ. Однако мальчик правильно выбрал тембр своего голоса, и его было хорошо слышно; в то же время низкий, глухой крик Солдата заблудился в густых зарослях уже через несколько ярдов. По лесной чаще мог разноситься только высокий, пронзительный звук. Оставив попытки ответить мальчику, Солдат поспешил в направлении криков.

Проходя по поляне, залитой солнечным светом, осветившим крошечные красные цветки, Солдат вдруг почувствовал, что за ним следят. Быстро обернувшись, он огляделся по сторонам, но увидел лишь уходящие вверх колонны сосен, смыкающиеся над головой кроны и подлесок внизу. Солдат внимательно вслушался в тишину, стараясь уловить треск ломающихся веток или топот копыт по твердой земле.


Ничего.

Ни звука, ни запаха, ни следа преследователя.


И все же Солдат не сомневался, что за ним охотятся. Он вышел из лагеря на охоту, но теперь сам стал добычей. Кто может преследовать человека средь бела дня? Только не волки. Они могут напасть ночью на одинокого усталого или больного путника, но днем, на здорового воина — никогда. Медведь? Маловероятно. Медведи предпочитают сторониться людей. Солдату приходил на ум только один враг, способный охотиться на него, — Гарнаш, огромный вепрь. Ни одно другое живое существо, исключая человека, не станет преследовать охотника.

Солдат осмотрел свое оружие. Если действительно за ним следит вепрь, он попал в беду. У него есть только лук и самодельное копье.

— Но если я убью Гарнаша, — произнес вслух Солдат, пытаясь себя подбодрить, — можно будет больше не беспокоиться о Каффе и ему подобных. Я стану победителем волшебных зверей. Все будут говорить: «Остерегайтесь этого бесстрашного охотника, расправившегося с Гарнашем!»

Срезав несколько лиан, Солдат соединил их вместе и сделал петлю, а свободный конец привязал к толстой ветви, нависшей футах в тридцати над землей. Когда Гарнаш почувствует, как что-то обвилось вокруг его ноги или шеи, он инстинктивно понесется сломя голову, не разбирая направлений, пытаясь освободиться: такова природа всех диких зверей. Тем самым вепрь лишь туже затянет петлю из лианы и попадется в ловушку. Солдат собирался просидеть на дереве до тех пор, пока Гарнаш не выдохнется, бегая по лесу. Тогда Солдату останется только слезть с дерева и поразить огромного зверя ударом копья в сердце, а затем добить его кинжалом. Если же что-то пойдет не так, ему все равно нечего бояться, так как он будет сидеть высоко на дереве.

Пока Солдат обдумывал этот план и осуществлял необходимые приготовления, до него доносились крики из лагеря, но перед тем как вернуться к Утеллене и мальчику, он должен убить Гарнаша. То-то они будут удивлены!.. Солдат гадал, достаточно ли длинное лезвие у его ножа для того, чтобы отрезать, вепрю голову и принести ее с собой в качестве доказательства своей победы. Впрочем, об этом можно побеспокоиться позже.

Взобравшись на дерево, Солдат уселся в разветвлении ствола, держа в руке лиану. Сверху ему была хорошо видна куча листьев, которой он прикрыл петлю.

Он ждал.

Ждал.

Начало смеркаться.

Наконец внизу послышалось фырканье и пыхтение, не слишком громкое. Определенно это была какая-то дикая свинья, кабан, но разобрать, Гарнаш это или кто-то другой, пока что было нельзя. Вдруг ветви кустарника раздвинулись, и на покрытую сумерками поляну выбежало огромное животное, бесшумно скользящее большой тенью, — громадный черный вепрь.

Когда Солдат увидел это чудовище, его сердце пропустило удар. Действительно, настоящий гигант — огромный живот, покрытый щетиной, почти касался земли. Здоровенная голова была размером с присевшего взрослого человека, а на затылке и плечах висели толстые складки кожи. Солдату со своего места были хорошо видны полчища дохлых мух, запутавшихся и раздавленных в них. В плоском рыле чернели двумя пещерами ноздри. Нижнюю челюсть зверя окаймляла полоска черных жестких волос, напоминающая человеческую бороду, а над ней торчали два длинных желтых клыка. Над приплюснутым пятаком сверкали умные, но совершенно беспощадные глазки. Это злобное создание готово было без сожаления расправиться с любым живым существом.

Чудовище подалось вперед, принюхиваясь, и вдруг, к ужасу Солдата, поднялось на задние ноги.

Солдат завороженно застыл от страха. Громадный зверь стоял, показывая розовое брюхо с застывшим в готовности членом, и внимательно оглядывал поляну, В нем было не меньше двенадцати футов роста. Вепрь всматривался в заросли холодными злобными глазками, выискивая добычу. Трясясь от ужаса на верхушке дерева, Солдат недоумевал, как ему могло взбрести в голову сразиться с таким могучим противником.

Шаг, два шага, три шага… Зверь неуклюже шел вперед, поворачивая в стороны гигантскую куполообразную голову, всматриваясь и принюхиваясь. Из приоткрытого рта, в котором виднелись два ряда почерневших зубов, пенясь, вытекала слюна.

Гарнаш снова принюхался.

Вдруг зверь поднял взгляд вверх, к разветвлению дерева, где притаился Солдат, и через несколько мгновений его челюсти скривились в выражение, которое можно было бы назвать усмешкой, если бы только речь не шла о свином рыле. Гарнаш увидел свою добычу, спрятавшуюся высоко на дереве, и это его, похоже, нисколько не смутило.

Огромное чудовище снова опустилось на все четыре ноги. Отбежав на противоположный край поляны, оно бросилось вперед и со всего размаху налетело лбом на дерево. Череп в дюйм толщиной, за которым находилась целая тонна живого веса, с громким стуком врезался в ствол. Казалось, сама земля содрогнулась, и отголоски этого сотрясения раскатились по всему миру. Солдат что есть силы вцепился в ветку. Дерево, на котором он сидел — могучий дуб, старый, развесистый, — закачалось словно осина, получившая удар каменной глыбой. Несколько гнилых ветвей обломилось, желуди дождем пролились на поляну, корни затрещали. Просто чудо,

Солдату удалось удержаться наверху. Его положение было таким же уязвимым, как у птичьего гнезда, свитого на тонкой ветке,

В это мгновение Солдат увидел, что вепрь наступил задней ногой на кучу листьев, прикрывавшую петлю. Он быстро дернул за лиану. На бедре чудовища затянулся аркан. Жутко вскрикнув от ярости, Гарнаш бросился в кусты.

Секунду-другую Солдату казалось, что его замысел удался. Но это чувство бесследно исчезло, как только зверь отбежал достаточно далеко и натянул лиану. Гарнаш побежал дальше. Дерево его не остановило. Оно начало гнуться. Корни вырывались из земли. В конце концов разъяренный вепрь выдернул могучее дерево. Солдат отчаянно цеплялся за ветви, но когда дуб наклонился слишком сильно, он сорвался вниз. Солдат свалился как камень прямо на твердый хребет Гарнаша. Пытаясь удержаться, он ухватил пучок жесткой щетины, напоминающей длинные иголки, и вырвал волосы с корнем. Гарнаш издал пронзительный вопль.

Перепуганный до смерти Солдат побежал куда глаза глядят.

Гарнаш бросился за ним. Лиана, привязанная к дереву, натянулась. Огромный вепрь, ревя от ярости, напрягся изо всех сил. В конце концов, когда дуб наконец рухнул на землю, лиана лопнула, и Гарнаш неуклюже засеменил за своей добычей. Но Солдат успел намного его опередить. Он улепетывал, подгоняемый страхом, ломился напрямую сквозь кусты, перепрыгивал через ручьи, обегал стволы деревьев. Солдат бежал до тех пор, пока не разглядел в покрытой сумерками зелени огонька костра. Наконец он, задыхаясь, выскочил на поляну.

— Скорее, — переведя дыхание, крикнул Солдат. — Залезайте на дерево — за мной гонится Гарнаш!

Мальчик и Утеллена, не двинувшись с места, изумленно глядели на него. Солдат тоже посмотрел на себя, ожидая увидеть, что у него не хватает ноги или по крайней мере руки. Но нет, с ним все было в порядке, если не считать того, что он был с ног до головы перепачкан красной грязью.

— Разве вы не слышали, что я сказал? — крикнул он, испуганный их бездействием. — Вепрь гонится за мной по пятам! Смотрите, — Солдат протянул длинные волоски, вырванные из щетины на затылке зверя, — вот доказательство того, что я говорю правду. Ну же, быстрее, быстрее!

Молодая женщина и ребенок сидели неподвижно, и наконец мальчик произнес:

— Гарнаш сюда не придет.

— Почему? Откуда такая уверенность?

— Из-за костра, — пояснила Утеллена. — Гарнаш, как и большинство диких зверей, боится огня.

Утеллена говорит правду. Вряд ли гигантский зверь рискнет приблизиться к самому страшному оружию человека. Одного запаха дыма достаточно для того, чтобы обратить обыкновенное животное в бегство. Но Гарнаш не обыкновенное животное. А что, если огонь для него значит не больше, чем для человека?

— Ты уверена? — выпалил Солдат, обращаясь к Утеллене.

— А как ты думаешь, в противном случае я бы стояла спокойно здесь?

Все еще охваченный дрожью, Солдат подсел к костру. Бегство от разъяренного чудовища отняло у него последние силы. Откинувшись на спину, он уронил голову на дерн и заснул. Солдат смутно помнил, что через какое-то время его разбудили и накормили бульоном из зайчатины. Затем его оставили в покое и дали возможность спать до самого утра.

Солдата разбудили доносившиеся издалека звуки труб и барабанная дробь.

— В Зэмерканде что-то случилось, — сказала Утеллена. — В городе оживление.

— Нам слышно на таком расстоянии? — спросил Солдат.

— Ветер дует с юга и доносит звуки с равнины.

— Что за шум?

Мальчишка, которого происходящее, похоже, заинтересовало гораздо больше, чем его мать, сказал:

— Война. Это военные трубы.

Усевшись на земле, Солдат тряхнул головой, затем направился к ручью. У него в ушах по-прежнему стоял далекий гул фанфар. Умывшись, он вернулся к костру, где уже была разогрета скудная трапеза, и поел, запивая зайчатину холодной водой. Утолив голод, Солдат повернулся к мальчику и снова заговорил о трубах:

— Значит, война?

— Вероятно, с людьми-зверями, а может быть, с ханнаками или датичеттами, — ответил мальчик. — Но скорее всего наша армия выступает в поход на людей-лошадей или людей-диких собак. Люди с головами зверей живут на севере, в стране Фальюм. В последнее время они спускаются с горных перевалов, угрожая собраться большими силами и напасть на город. Если им удастся уладить внутренние распри и объединиться, они станут грозным врагом. К счастью для Гутрума, кланы Фальюма постоянно ссорятся между собой. Помимо своей воли, они делают для нас доброе дело, служа буфером между нами и чужеземцами.

— А чем страшны чужеземцы? Я сам прибыл издалека.

Мальчик пожал плечами.

— Такими они созданы.

— А люди-лошади и люди-собаки? — спросил Солдат. — Они варвары?

— Можно сказать и так. Один из них виновен в том, что уничтожил красоту принцессы Лайаны, сестры королевы, твоей жены. Ее изуродовал человек-дикий пес Вау. Эти страшные шрамы, что ты видел у нее на лице, оставлены зубами Вау.

Внезапно в душе Солдата вскипела ярость.

— Ее кто-то покусал? А я думал, виной всему пожар. Как это произошло?

— Принцесса Лайана выехала на любимой пегой кобыле охотиться с ястребом. Ее немногочисленная свита случайно наткнулась на отряд грабителей. Один из людей-собак прыгнул на принцессу и вонзил зубы в правую половину ее лица. Для того чтобы освободить Лайану, челюсти Вау пришлось разжимать мечом. Свита была настолько озабочена состоянием принцессы, что Вау, несмотря на серьезные раны, удалось бежать. А твоя жена так и не смогла полностью оправиться от нападения. Это наложилось на ее безумие, порожденное другой причиной.

Распаленный рассказом, Солдат вскочил на ноги.

— Я должен принять участие в этом походе! — воскликнул он, и в его голосе прозвучал праведный гнев. — Я обязан отыскать человека-пса Вау и убить его. Наконец происходящее у вас в стране стало и моим делом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В то время как Солдат произносил торжественную клятву перед немногочисленной аудиторией из двух потрясенных слушателей, принцесса Лайана встала с кровати.

Ее спальня находилась под самым куполом Зеленой башни, сделанным в виде бутона тюльпана. На крепостных стенах, которые принцессе было хорошо видно из четырех окон, забранных белыми чугунными решетками, чтобы она в припадке безумия не выпрыгнула вниз и не разбилась, трубачи и барабанщики исполняли военные марши. В перерывах между ревом труб и грохотом барабанов в спальню Лайаны доносилось воркование голубей на крышах дворца. Эти звуки были несовместимыми: символы войны и мира, бок о бок, спорящие между собой и требующие внимания.

Спальня Лайаны, подобно спальне ее сестры во Дворце Птиц, была обита мягким материалом. Дверь всегда запирали снаружи слуги. Все это также было вызвано безумием принцессы. Она не могла покидать свою опочивальню и бродить по замку ночью, когда стражники и горничные не так внимательны, как днем.

Но сегодня Лайана была в здравом уме, и этот период должен был продлиться не меньше двух-трех недель, поскольку она только что оправилась от страшного приступа, затмившего ее рассудок. Припадки безумия всегда чередовались с непродолжительными передышками. Это было очень жестоко по отношению к принцессе, поскольку промежутки просветления вселяли в нее ложные надежды. Чем дольше они продолжались, тем больше крепла уверенность принцессы, что сумасшествие отступило навсегда. Но рано или поздно болезнь возвращалась, набрасываясь на ее разум и душу. Припадки истощали Лайану физически и духовно; ей становилось страшно при мысли о том, что она сделала или могла бы сделать, находясь в буйном помешательстве.

Принцесса в шифоновой ночной рубашке подошла к окну. На подоконнике устроилась стайка белых голубей с пышными хвостами. Увидев девушку, птицы взмыли в воздух. Лайана обрадовалась этому — однообразное воркование ей надоело.

— Какое прекрасное утро, — промолвила девушка, глядя на прозрачное голубое небо. — Пусть так продолжается вечно.

Но тут снова затрубили фанфары, загремели барабаны, к ним прибавился грохот трещоток.

Вдруг Лайана вспомнила, что теперь она замужем за совершенно незнакомым мужчиной.

Что ею двигало? Сострадание? Или же она испытывает какое-то чувство к Солдату? Принцесса находилась в смятении. Проще всего было бы сказать, что она не знала, что у нее на уме. На самом деле большую часть времени собственный ум ей не принадлежал. Однако в прошлом Лайана не позволяла своим чувствам диктовать ей, как себя вести. Ее предыдущие два супруга — да обретут их души покой — были выбраны не по любви, а за твердый характер. Лайана надеялась, что у них хватит сил сдерживать ее дикие вспышки безумной ярости. Как она ошибалась! Но Солдат совсем другой.

Что бы ни считали Кафф, королева и другие, впервые принцесса встретила его не на улице, сидя в носилках. Первый раз она увидела Солдата, охотясь верхом среди лесистых холмов на юге.

В промежутках между припадками сумасшествия и исключительно в светлое время суток Лайане предоставлялась относительная свобода передвижения в пределах городских стен. Королева надеялась, что, если с ее сестрой в это время случится приступ, рядом окажутся рабы, стражники, слуги, которые доставят принцессу во Дворец Диких Цветов. Однако тайком от старшей сестры, пугая и огорчая слуг, не выдававших этого секрета королеве, Лайана время от времени ускользала от своих опекунов.

В этих случаях она направлялась к кузнецу по имени Бутро-батан, с которым подружилась еще в детстве, когда он подковывал ее любимую пегую кобылу.

Бутро-батан был огромный, нескладный великан с громадными руками и массивной головой, сидевшей прямо на широких плечах; когда кузнецу требовалось посмотреть в сторону, он поворачивался всем телом. Кожу на его лице и плечах испещряли крохотные оспинки от ожогов, оставленных раскаленными искрами. Бутро-батан отличался недюжинной силой и крутым нравом, и его побаивались, хотя никто не мог припомнить, чтобы он когда-либо обращал свои кулаки против другого человека. При этом кузнец, подковывая могучих тягловых лошадей, обращался с ними нежно, словно с котятами. Принцессе Лайане, впервые приведшей свою лошадь к Бутро-батану, было столько же лет, сколько его дочери, когда та погибла от рук объятой ужасом толпы.

Дочь кузнеца была убита на рынке, когда у нее на губах выступила пена. Перепуганная толпа забила девочку камнями, решив, что в нее вселился демон. На самом деле эти приступы были вызваны тем, что ребенок в детстве постоянно играл в раскаленной кузнице. Однажды такой приступ случился, когда девочка пошла одна на рынок, и находившихся рядом людей охватила паника. Кузнец горько переживал гибель дочери и, разумеется, винил во всем себя. На его запястье темнели следы от ожогов: он прикладывал к ним раскаленное докрасна железо, наказывая себя за недосмотр.

Бутро-батан был всегда готов услужить принцессе. В конюшне за кузницей он держал пегую кобылу и охотничьего ястреба, а также оружие и одежду. Еще кузнец начал ковать для принцессы легкие красивые доспехи, поскольку Лайана выразила желание отъезжать еще дальше от Зэмерканда, а он хотел по возможности защитить ее от опасностей. Бутро-батан прекрасно понимал: если королева прознает о том, что он помогает ее младшей сестре на время сбрасывать оковы, налагаемые королевским происхождением и болезнью, его предадут страшной смерти. Впрочем, он уже не беспокоился о таких неизбежных вещах, как смерть.

И вот случилось так, что принцесса Лайана в один из своих тайных выездов на охоту, укутанная в синюю холстину, скрывающую ее изящные формы, наткнулась на рыцаря. У нее на глазах он поднялся с земли, словно очнувшись от глубокого сна, и недоуменно огляделся по сторонам. Поговорив с самим собой, рыцарь направился к девушке, оборванный, окровавленный, все еще не пришедший в себя, с болтающимися на поясе пустыми ножнами.

— Парень, — спросил он, — здесь произошло сражение?

— Какое сражение? — удивилась принцесса.

Незнакомец действительно выглядел так, словно недавно принимал участие в битве. На это указывал не только его внешний вид, но и сильнейшая усталость. Голубые глаза рыцаря очаровали принцессу. Она до сих пор не могла решить, не было ли в них колдовства. Что с ней случилось — она подпала под действие заклинания или же наконец ее терзают муки любви? Девушка не верила в то, что последнее возможно. Окружающие постоянно твердили принцессе Лайане, что у нее холодное сердце, что она никогда не сможет любить никого, кроме себя. Со временем девушка начала сама в это верить.

— Ты пошла в отца, — говаривала ей нянька, уже давно умершая. — У тебя ледяное сердце. Держи его всегда замороженным, малышка, тогда тебя никто и никогда не обидит.

Лайана верила старой няне. Она не сомневалась, что ее отец был человек холодный. Ходили слухи о том, что мать Лайаны всю жизнь металась от одной безумной любовной связи к другой, пытаясь найти тепло и ласку, которых ей недоставало в браке. Капитан гвардии, простой стражник, музыкант, поэт, священнослужитель, писец — королеве было все равно, она тащила в свою кровать всех. Озлобленный принц-консорт, считая себя жертвой похотливой жены, полностью отвернулся от женщин.

И как будто этого было недостаточно, Лайану изуродовал человек-пес Вау. Теперь, холодная, помешанная и уродливая, она была недостойна любви.

Лайана не сомневалась, что Солдат найдет утешение в объятиях других женщин.

— Он не сохранит верность ведьме, — пожаловалась Лайана своей горничной и наперснице Дриссиле сразу же после свадьбы, — даже, несмотря на то что она принцесса, а он нищий. Поэтому я ни за что не допущу его сюда. Отвергнув его, я сохраню свою честь и его жизнь, ибо весьма вероятно, что в припадке безумия я попытаюсь убить своего супруга.

Темноволосая Дриссила слушала госпожу, расчесывая ей волосы рогатой ракушкой, преподнесенной Солдатом в качестве одного из свадебных даров. Служанка стояла за спиной принцессы, сидевшей в резном деревянном кресле. Отражение Дриссилы в серебряном зеркале помахало Лайане этой расческой, сотворенной природой.

— По-моему, мысль неплохая. Он красивый мужчина, но от его глаз меня мороз по коже пробирает. Они такие странные, голубые. Наверняка этот человек способен совершить убийство! Быть может, именно вы не проснетесь утром после первой брачной ночи.

— Ты полагаешь, он похож на убийцу? А я считаю, напротив, он ангел.

— Это потому, моя госпожа, что он одурманил вас своим беззаботным отношением к жизни. О, он очень обходительный головорез, но есть в нем что-то еще. Что-то очень-очень опасное, если хотите знать мое мнение. Он вас ослепил, и вы не видите его истинную сущность. — При этих словах Дриссила фыркнула. — Если вы меня спросите, моя госпожа, я вам скажу вот что: выбросьте его на свалку к тем двоим, пока он не перерезал нас всех во сне.

— А по-моему, он совершенно беззащитный. Тебе он действительно кажется опасным?

В этом Дриссила была непреклонна. Свое мнение она высказала уверенно и решительно. Перестав причесывать госпожу, служанка обошла ее и посмотрела ей прямо в глаза.

— В нем есть что-то жуткое. Он производит впечатление человека беззащитного и простодушного, но я чувствую, что в нем есть что-то очень страшное. Госпожа, этому солдату-изгнаннику пришлось пережить нечто ужасное, вынудившее его искать счастья в незнакомом мире, где он чужой. Бесшабашных авантюристов подталкивает сзади прошлое и тянет вперед настоящее. Солдат совершил в прошлом ужасный поступок. И способен совершить что-то ужасное в будущем. Нам лучше держаться от него подальше.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20