Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вердикт (= Сбежавшее жюри)

ModernLib.Net / Детективы / Гришем Джон / Вердикт (= Сбежавшее жюри) - Чтение (стр. 24)
Автор: Гришем Джон
Жанр: Детективы

 

 


      - Вы ведь оба живете под вымышленными именами, не так ли? - спросил Фитч.
      - Нет. Это наши настоящие имена. Больше никаких вопросов о нас, Фитч. Все это не важно. Времени мало, а работы много.
      - Может, начнем с того, что вы расскажете мне, насколько далеко зашли в своих отношениях с противной стороной? Что известно Рору?
      - Ничего ему не известно. Мы крутились возле него и наводили тень на плетень, но впрямую с ним не связывались.
      - Вы бы порвали с Рором, если бы я об этом попросил?
      - Да. Мне нужны деньги, Фитч. Николас вошел в жюри потому, что мы так спланировали. Мы очень много поработали, чтобы достичь этого. И мы дойдем до победного конца, потому что все участники игры продажны: вы, ваш клиент, мой партнер и я. Продажны, но ловки. Мы загрязняем среду, но так, что засечь нас невозможно.
      - A Pop? У него возникнут подозрения, если он проиграет процесс. Он будет подозревать, что вы заключили сделку с табачными компаниями.
      - Pop меня не знает. Мы никогда с ним не встречались.
      - Да бросьте.
      - Клянусь, Фитч. Я просто хотела, чтобы вы думали, будто я встречалась с ним, но на самом деле этого не было. Это могло бы случиться, если бы вы отказались пойти на переговоры.
      - Вы знали, что я охотно пойду на них.
      - Конечно. Мы знали, что вам более чем желательно купить вердикт.
      О, у него было столько еще вопросов! Как они узнали о его существовании? Как добыли его телефонные номера? Почему не сомневались, что Николас окажется среди кандидатов в присяжные? Как сделали так, что он попал в жюри? И откуда, черт возьми, они узнали о Фонде?
      Когда-нибудь, когда все будет позади и спадет напряжение, он задаст их. Он с удовольствием поболтал бы с Марли и Николасом за долгим обедом, чтобы получить все интересующие его ответы. Восхищение Фитча ими росло день ото дня.
      - Пообещайте, что не вычистите Лонни Шейвера из жюри, - попросил он.
      - Пообещаю, если вы скажете, почему так держитесь за него.
      - Он - наш.
      - Откуда вы знаете?
      - У нас есть свои способы получать информацию.
      - Послушайте, Фитч, если мы работаем вместе, почему бы нам не быть откровенными друг с другом?
      - Вы совершенно правы. Почему вы избавились от Херреры?
      - Я вам уже говорила. Он осел. Он не любил Николаса, и Николас не любил его. Кроме того, Николас и Хенри By - приятели, так что мы ничего не потеряли.
      - А почему вы выгнали Стеллу Хьюлик?
      - Просто чтобы удалить ее из комнаты присяжных. Она была невыносима и раздражала всех.
      - Кто следующий?
      - Не знаю. Остался кто-нибудь один. От кого нам избавиться?
      - Не от Лонни.
      - Тогда скажите мне - почему?
      - Ну, скажем, Лонни куплен, ему заплатили. Его наниматель к нам прислушивается.
      - Кого еще вы купили?
      - Больше никого.
      - Да будет вам, Фитч. Вы хотите выиграть или нет?
      - Конечно, хочу.
      - Тогда выкладывайте все начистоту. Через меня вам легче всего добиться нужного вердикта.
      - И дороже всего.
      - Но не думали же вы, что я стою дешево? Что вам даст вытягивание информации из меня?
      - А что мне даст передача информации вам?
      - Ну это как раз очевидно. Вы сообщаете ее мне. Я - Николасу, а он лучше ориентируется, как действовать, на что стоит тратить время. Что там с Глэдис Кард?
      - Она - стадное животное. У нас на нее ничего нет. А что думает Николас?
      - То же самое. А Энджел Уиз?
      - Она курит, и она чернокожая. Здесь - как ляжет карта. Энджел тоже пойдет за тем, кто ее поведет. А что думает Николас?
      - Она пойдет за Лорин Дьюк.
      - А за кем пойдет Лорин Дьюк?
      - За Николасом.
      - Сколько у него сейчас последователей? Сколько членов в его маленькой секте?
      - Для начала Джерри. А поскольку Джерри спит с Сильвией, можно и ее включить. Затем Лорин с Энджел.
      Затаив дыхание, Фитч быстро считал:
      - Пять. И это все?
      - С Хенри By - шесть. Шесть уже в копилке. Считайте дальше, Фитч. Что у вас на Сейвелла?
      Фитч заглянул в свои записи, делая вид, что хочет освежить память. На самом деле все, что он принес с собой в чемоданчике, было прочитано и перечитано сотни раз и почти выучено наизусть.
      - Ничего. Больно уж он чудаковатый, - печально заключил Фитч, делая вид, что ужасно расстроен провалом всех своих попыток добыть повод для шантажирования Сейвелла.
      - Какой-нибудь компромат на Хермана имеется?
      - Нет. А что думает о нем Николас?
      - К тому, что скажет Херман, будут прислушиваться, но не обязательно последуют за ним. У него не много друзей, но и неприязни к нему никто не испытывает. Вероятно, он останется в одиночестве.
      - И на чьей же стороне?
      - Он - единственный человек в жюри, которого трудно раскусить, потому что он свято соблюдает указание судьи и ни с кем не обсуждает дело.
      - Ну и выдержка!
      - У Николаса будет девять голосов еще до начала заключительных дебатов, а может, и больше. Ему нужно лишь несколько дополнительных рычагов, чтобы воздействовать на некоторых своих коллег.
      - На кого, например?
      - Рикки Коулмен.
      Не глядя на стакан, Фитч отпил из него, поставил на стол и рукой промокнул усы. Она наблюдала за каждым его движением.
      - Ну здесь можно кое-что поискать, - сказал он.
      - Фитч, ну почему вы все время играете со мной? Либо у вас что-то есть на нее - либо нет. Либо вы мне сообщите свою информацию, чтобы я могла, в свою очередь, сообщить ее Николасу и помочь ему добыть ее голос, либо сидите тут на своих материалах и ждите, прыгнет Рикки к вам в лодку или нет.
      - Ну, скажем, это темная личная тайна, которую она очень хотела бы скрыть от своего мужа.
      - Ну а от меня, Фитч, зачем вам ее скрывать? - сердито сказала Марли. - Разве мы не вместе работаем?
      - Да, но я не уверен, что мне следует прямо сейчас открывать вам ее.
      - Прекрасно, Фитч. Это что-то в ее прошлом, да? Роман? Аборт? Наркотики?
      - Я подумаю.
      - Ну подумайте. Давайте играйте дальше, и я поиграю Что насчет Милли?
      Фитч дрогнул, но старался поддерживать видимость полного хладнокровия. Насколько много он может ей сообщить? Интуиция подсказывала ему, что нужно сохранять осторожность. Они снова встретятся завтра, и послезавтра, и, если он решит, что это возможно, он расскажет ей и о Рикки, и о Милли, и, быть может, о Лонни. Не спеши, сказал он себе.
      - На Милли ничего, - ответил он, думая о том, что в этот самый момент бедняга Хоппи томится в большом черном лимузине с тремя "агентами ФБР" и, вероятно, уже рыдает.
      - Это точно, Фитч?
      Неделю тому назад Николас встретил Хоппи в коридоре мотеля возле своей комнаты, когда тот с букетом цветов и конфетами направлялся к жене. Они немного поболтали. На следующий день Николас заметил Хоппи в зале суда, у Хоппи было совсем другое выражение лица - заинтересованное. Почему это он вдруг на четвертой неделе процесса так заинтересовался им?
      Зная, что Фитч участвует в игре, Николас и Марли предполагали, что каждый присяжный является потенциальным объектом его влияния. Поэтому Николас наблюдал за всеми. Иногда, когда в мотель прибывали посетители или когда они разъезжались, нарочно околачивался в коридоре. Постоянно подслушивал разговоры в комнате присяжных, а во время былых послеобеденных прогулок по городу мог одновременно слушать три разговора Он делал заметки по поводу всех, кто был причастен к суду, у него даже имелись для каждого прозвища и кодовые имена.
      То, что Фитч пытался воздействовать на Милли через Хоппи, было лишь догадкой. Они представляли собой такую милую, дружную и наивную пару, что Фитч вполне мог устроить им западню с помощью одного из своих хитрых приемов.
      - Разумеется, точно. На Милли - ничего.
      - Она странно ведет себя, - соврала Марли. Замечательно, подумал Фитч, значит, она попалась на заброшенный им крючок.
      - Что думает Николас о Ройсе, о последнем запасном?
      - Белая шваль. Совершенно тупой. Им управлять нетрудно. Этому типу дать пять кусков - и он наш. Еще и поэтому Николас хочет устранить Сейвелла. С Рейсом будет легче справиться.
      Обыденность ее рассуждений о взятках грела сердце Фитча. Сколько раз во время предыдущих процессов он мечтал о таком ангеле, как Марли, маленьком спасителе, который, работая на него, прибрал бы к своим недрогнувшим рукам все жюри! Это было просто невероятно!
      - А кто еще мог бы взять взятку? - нетерпеливо спросил он.
      - Джерри в стесненных обстоятельствах, у него масса игорных долгов плюс на носу развод с финансовыми осложнениями. Ему нужно тысяч двадцать. Николас с ним еще не договорился, но к концу недели договорится.
      - Это грозит большими расходами, - сказал Фитч, стараясь выглядеть серьезным.
      Марли громко рассмеялась и смеялась до тех пор, пока Фитч не выдавил из себя хилую улыбку по поводу собственной шутки. Он только что пообещал ей десять миллионов и уже истратил на защиту около двух, но его клиент в общей сложности стоил более одиннадцати миллиардов.
      Некоторое время они сидели, не обращая внимания друг друга Наконец Марли посмотрела на часы и сказала:
      - Пишите, Фитч: сейчас половина четвертого по восточному времени. Деньги вы переведете не в Сингапур; я хочу, чтобы десять миллионов были помещены в "Хэнва-банк" на Нидерландских Антилах и чтобы это было сделано немедленно.
      - "Хэнва-банк"?
      - Да. Это корейский банк. Деньги пойдут не на мой счет, на ваш. - У меня нет там счета.
      - Вы откроете его по телеграфу - Она достала из сумки сложенные вчетверо листы бумаги и бросила их ему через стол - Вот формы и инструкции.
      - Сегодня уже поздно, - сказал он, разворачивая бумаги, - а завтра суббота.
      - Заткнитесь, Фитч. Прочтите инструкции. Все пройдет как по маслу, если вы точно выполните их. Для привилегированных клиентов "Хэнва" открыт всегда. Я хочу, чтобы деньги к концу недели были там, на вашем счету.
      - Как вы узнаете, что они туда дошли?
      - Вы покажете мне подтверждение, которое получите Деньги для отвода глаз полежат на вашем счету недолго, пока жюри не уйдет на совещание, а потом перейдут из "Хэнва" на мои счет. Это должно произойти в понедельник утром.
      - А что, если жюри вынесет вердикт раньше?
      - Фитч, поверьте, пока деньги не попадут на мой счет, никакого вердикта не будет. Обещаю вам. А если по какой-либо причине вы попытаетесь нас надуть, обещаю вам, что вердикт будет в пользу обвинения. Суровый вердикт.
      - Давайте не будем об этом.
      - Давайте. Все тщательно продумано, Фитч. Не мешайте нам. Просто делайте то, что вам велят. Начинайте переводить деньги немедленно.
      Уэндел Pop орал на доктора Гантера целый час, и когда он закончил, в зале не было человека, у которого не были бы взвинчены нервы. Сам Pop, похоже, оставался самым спокойным среди присутствующих, потому что травля, которую он устроил, самого его не волновала ни в малейшей степени. Остальным же все до смерти надоело. Пятница, почти пять часов, еще одна неделя прошла, и впереди маячили выходные в ненавистной "Сиесте".
      Судью Харкина беспокоило жюри. Присяжные совершенно очевидно устали и были раздражены. Им наскучило сидеть взаперти и выслушивать речи, которые их больше не трогали. Адвокатов они тоже беспокоили, потому что не реагировали на выступления свидетелей так, как требовалось. Нельзя сказать, что присяжные нервничали, они просто словно бы отсутствовали, либо сидели с ничего не выражающими лицами, либо щипали себя, чтобы не уснуть.
      А вот Николаса состояние его коллег вполне устраивало. Ему было на руку, чтобы они вконец вымотались и оказались на грани взрыва. Взвинченной толпе нужен лидер. Вo время позднего дневного перерыва он подготовил письмо судье Харкину, в котором просил не прерывать заседаний в субботу. Этот вопрос они обсудили за обедом, на что потребовалось всего несколько минут, так как Николас все заранее обдумал и все ответы у него были готовы. Зачем им сидеть по своим норам в мотеле, если можно вместо этого сидеть в ложе присяжных - по крайней мере так этот марафон поскорее закончится.
      Остальные двенадцать с готовностью поставили свои подписи под письмом, так что у судьи Харкина не было выхода. По субботам суд заседал редко, но такие случаи бывали, особенно когда жюри подвергалось изоляции.
      Его честь спросил у Кейбла, что тот планирует на завтра, и Кейбл уверенно предсказал, что завтра защита закончит допрос своих свидетелей. Pop заверил, что обвинение не станет представлять контр доказательств. О том, чтобы работать еще и в воскресенье, не могло быть и речи.
      - В понедельник после обеда судебные заседания должны быть завершены, - обнадежил присяжных Харкин. - Защита закончит завтра, в понедельник утром адвокаты выступят с заключительными речами, я ожидаю, что еще до полудня в понедельник вы получите дело. Это все, что от меня зависит, друзья.
      В ложе присяжных все вдруг заулыбались. Раз показался свет в конце тоннеля, они готовы потерпеть друг друга еще два выходных.
      Ужин был заказан в известном своими свиными ребрышками на вертелах ресторане на берегу залива, и в предстоящие три дня каждый вечер разрешались четырехчасовые персональные визиты: сегодня, завтра и в воскресенье. Судья отпустил присяжных с извинениями.
      После того как жюри удалилось, судья Харкин снова собрал адвокатов и два часа обсуждал с ними около дюжины разных проблем.
      Глава 33
      Он пришел с опозданием, без цветов и конфет, без шампанского и поцелуев - он принес лишь свою измученную душу. Взяв жену, открывшую ему дверь, за руку, он подвел ее к кровати, усадил, сел на краешек рядом с ней и попытался выдавить из себя какие-то слова, но слезы душили его и не давали говорить. Он закрыл лицо руками.
      - Хоппи, что случилось?! - воскликнула она в панике, уже зная, что ей предстоит услышать нечто ужасное.
      В последнее время Хоппи был сам не свой. Она придвинулась поближе к нему, погладила по колену и приготовилась слушать. Он начал со всхлипов по поводу того, что оказался таким глупцом, несколько раз повторил, что она наверняка не поверит, что он мог это сделать, потом снова начал сокрушаться по поводу своей глупости, пока наконец она строго не спросила:
      - Что ты натворил?
      Он вдруг рассердился - рассердился на самого себя за все это дурацкое бормотание, стиснул зубы, вытянул губы трубочкой, нахмурил брови и очертя голову бросился вперед. Он рассказал о Тодде Рингволде и группе "KLX", о плане развития зоны залива и Джимми Хале Моуке. Но все это было лишь началом. Он занимался своим делом, не искал забот на свою голову, посредничал при купле-продаже маленьких домиков, стараясь просто помочь молодоженам приобрести симпатичное скромное для начала жилье. И тут явился этот парень из Вегаса, в прекрасном костюме, с толстой папкой архитектурных проектов. Когда он развернул их на столе у Хоппи в кабинете, они показались ему обещанием золотых приисков.
      О, как он мог оказаться таким глупцом! Хоппи не выдержал и стал всхлипывать.
      Когда он дошел до того места, где к ним в дом явились два агента ФБР, не выдержала уже Милли:
      - К нам в дом?!
      - Да, да!
      - О Господи! Где были дети?
      Хоппи рассказал ей все как есть: как он ловко увел агентов Ничмена и Нейпаера из дома к себе в контору, где они предъявили ему... пленку!
      Это было ужасно. Он с трудом продолжал свой рассказ.
      Милли тоже начала плакать, и Хоппи стало легче. Может, она не так уж сильно будет ругать его? Но и это еще не все.
      Он перешел к той части, где в город приезжает мистер Кристано и они встречаются с ним на яхте. Множество людей, хороших людей, в Вашингтоне обеспокоены исходом нынешнего процесса. Республиканцы и все такое прочее. Там что-то связано с преступностью. Словом, они заключили сделку.
      Милли вытерла щеки тыльной стороной ладони, внезапно перестала плакать и словно оцепенела.
      - Но я не уверена, что хочу голосовать за табачную компанию, - сказала она наконец.
      Хоппи тоже быстро перестал плакать.
      - Ну что ж, прекрасно, Милли. Отправь меня в тюрьму на пять лет только потому, что не можешь проголосовать против своей совести. Проснись же ты!
      - Это несправедливо, - сказала она, рассматривая себя в зеркале, висевшем на стене возле платяного шкафа. Она выглядела ошеломленной.
      - Конечно, несправедливо. Так же несправедливо будет, когда банк лишит нас права выкупа дома потому, что я нахожусь в заключении. А дети, Милли! Ты подумала о детях? У нас двое учатся в колледже и трое - в школе. Конечно, и унижения с них будет достаточно, но кто оплатит их образование?
      У Хоппи, конечно, было преимущество, он потратил часы на то, чтобы отрепетировать свою речь. Бедная же Милли чувствовала себя так, словно ее только что сбил автобус. Она не могла быстро сообразить, что сказать. При других обстоятельствах Хоппи пожалел бы ее.
      - Я просто не могу во все это поверить, - произнесла она наконец.
      - Прости, Милли. Мне так жаль. Я сделал ужасную вещь, и это несправедливо по отношению к тебе. - Он медленно склонился, упершись локтями в колени, и голова его безнадежно поникла.
      - Это несправедливо по отношению к людям, связанным с этим процессом.
      Люди, связанные с этим процессом, волновали Хоппи меньше всего, но он прикусил язык.
      - Знаю, дорогая. Знаю. Я кругом виноват.
      Она нащупала его руку и сжала ее. Хоппи решил нанести последний удар.
      - Я не сказал тебе, Милли, но когда эти люди из ФБР появились у нас в доме, я подумал о том, чтобы раздобыть пистолет и покончить со всем одним разом.
      - Убить их?
      - Нет, себя. Вышибить себе свои дурацкие мозги.
      - О Хоппи!
      - Я серьезно. Эта мысль часто приходит мне в голову в последнюю неделю. Я скорее спущу курок, чем опозорю свою семью.
      - Не будь дураком, - сказала она и снова заплакала.
      Поначалу у Фитча была мысль подделать телеграфное подтверждение, но, дважды поговорив со своими фальсификаторами в Вашингтоне и получив от них два факса, он усомнился, что это безопасно. Похоже, она знала абсолютно все, что касается банковских операций, и он понятия не имел, какие у нее связи в банке на Нидерландских Антилах. С ее осторожностью она, вполне вероятно, имеет там своего человека, который ждет перевода. Зачем так рисковать?
      Сделав целую серию звонков, он нашел в округе Колумбия бывшего чиновника министерства финансов, у которого теперь была своя консультация. Этот человек знал все о быстром перемещении денег. Фитч сообщил ему минимум необходимых сведений, нанял его по факсу для выполнения определенной работы и послал инструкцию Марли Она определенно знает, что делает, ответил специалист и заверил Фитча, что деньги останутся в сохранности, по крайней мере на первом этапе. Новый счет будет принадлежать Фитчу, она к нему доступа не получит. Поскольку Марли требовала предъявить ей подтверждение о поступлении денег, он предупредил Фитча ни под каким видом не показывать ей номера ни того счета, с которого деньги будут сняты, ни счета в карибском "Хэнва-банке".
      Когда Фитч заключил сделку с Марли, на балансе Фонда находилось шесть с половиной миллионов. В течение пятницы он обзвонил всех исполнительных директоров Большой четверки и велел каждому из них немедленно перевести туда еще по два миллиона. На вопросы сейчас отвечать некогда, он все объяснит потом.
      В пять пятнадцать в пятницу деньги были сняты с безымянного счета Фонда в нью-йоркском банке и через несколько секунд поступили на счет в "Хэнва-банке", где их уже ожидали. Новый счет, у которого имелся лишь номер, был открыт до востребования, и подтверждение о получении денег немедленно пошло по факсу в банк, откуда они поступили.
      Марли позвонила в половине седьмого. Фитча не удивило то, что она уже знала о переводе. Она велела Фитчу замазать белилами номер счета в полученном подтверждении, что он и сам собирался сделать, и переслать документ на факс администратора "Сиесты" ровно в семь ноль пять.
      - Немного рискованно, не думаете? - спросил Фитч.
      - Делайте то, что вам говорят, Фитч. Николас будет стоять у факса точно в это время.
      В семь пятнадцать Марли перезвонила, сообщила, что Николас получил подтверждение, что, похоже, оно подлинное, и велела Фитчу быть у нее в офисе в десять утра. Фитч с радостью согласился.
      Хотя никаких денег никому пока фактически передано не было, Фитч находился в приподнятом настроении. Он вызвал Хосе и отправился с ним на прогулку, что делал крайне редко. Воздух стал свежим и бодрящим. Прохожих почти не было.
      Вот сейчас изолированный в "Сиесте" присяжный держит в руках бумагу, в которой дважды пропечатана цифра 10 000 000 долларов. Этот присяжный и это жюри принадлежат теперь Фитчу. Процесс закончен. Конечно, пока вердикт не оглашен, он будет плохо спать и исходить потом, но фактически процесс завершен. Фитч снова выиграл. Он опять сумел вырвать победу, находясь почти на грани поражения. Цена на сей раз, правда, гораздо выше, но ведь и ставки были соответственными. Ему пришлось выслушать поток ругательств от Дженкла и других по поводу дороговизны проведенной операции, но это формальность. Они обязаны сволочиться из-за затрат - ведь они исполнительные чиновники.
      Истинная цена - та, о которой они не упоминали, и она, разумеется, намного превышает сумму в десять миллионов. Это не поддающаяся определению стоимость бесчисленных будущих процессов.
      Фитч заслужил этот редкий момент наслаждения, но работа далеко еще не закончена. Он не успокоится, пока не узнает, кто же эта Марли на самом деле, откуда взялась, исходя из каких побуждений действует, как и зачем затеяла это дело. Было нечто в ее прошлом, что Фитч должен знать, неизвестность безмерно пугала его. Только когда он узнает о Марли все, тогда ему будут ясны ответы и на остальные вопросы. А пока этот бесценный вердикт все же был еще под угрозой.
      За четыре квартала до конторы Фитч снова превратился в сердитого, надутого, раздраженного Фитча, каким его знали все, кто имел с ним дело.
      Деррик подошел к главному вестибюлю и просунул голову в открытую дверь, но здесь какая-то молодая женщина вежливо спросила, что ему угодно. Она держала в руках стопку папок и, видимо, спешила. Было почти восемь часов вечера, пятница, но служебные помещения адвокатской конторы все еще кишели народом.
      Что ему угодно? Ему угодно встретиться с адвокатом, одним из тех, которых он видел в суде и который представлял бы табачную компанию. Ему угодно поговорить с ним без посторонних ушей. Он выполнил домашнее задание и выучил имена Дурвуда Кейбла и некоторых его партнеров. Он нашел контору, он битых два часа сидел перед ней в машине, репетируя свою речь, пытаясь успокоиться и набираясь храбрости, чтобы выйти из машины и войти в дом.
      Кроме него, черных лиц здесь видно не было.
      Разве не все адвокаты мошенники? Он решил: раз Pop предложил ему наличные, значит, можно предположить, что и другие адвокаты, вовлеченные в этот процесс, тоже заплатят наличными. У него есть что продать, а покупатели здесь богатые. Это был его золотой шанс.
      Но когда секретарша остановилась, посмотрела на него, а потом стала озираться, словно в поисках подмоги, все нужные слова вылетели у него из головы. Клив не раз повторил, что все это страшно незаконно, что, если он будет жадничать, его поймают, и страх вдруг поразил его - словно кирпич упал ему на голову.
      - Э-э, мистер Кейбл здесь? - очень нерешительно спросил Деррик.
      - Мистер Кейбл? - Секретарша удивленно подняла брови.
      - Да.
      - Мистера Кейбла здесь нет. А вы кто?
      Несколько белых без пиджаков медленно прошли у нее за спиной, смерив его взглядами, недвусмысленно дававшими понять, что ему здесь не место. Ничего другого Деррик сказать не мог. Он точно знал, что не ошибся контора та, но имя он, наверное, назвал неправильно, и вообще в опасную игру ввязался, а попадать в тюрьму у него не было ни малейшего желания.
      - Вероятно, я ошибся, - сказал он, и она улыбнулась заученной секретарской улыбкой. Ну конечно, ошиблись, а теперь, пожалуйста, покиньте помещение. Перед тем как выйти, он остановился и взял с маленькой бронзовой полочки пять визитных карточек. Он покажет их Кливу в доказательство того, что был здесь.
      Поблагодарив секретаршу, он поспешно удалился. Его ждала Энджел.
      Милли плакала, швыряла вещи, срывала простыни с кровати до полуночи. Потом встала, переоделась в свой любимый, весьма заношенный красный спортивный костюм огромного размера - рождественский подарок, сделанный несколько лет назад одним из детей, - и осторожно открыла дверь. Чак, охранник, стоявший в дальнем конце коридора, тихо окликнул ее. Ей просто захотелось что-нибудь пожевать, объяснила она и по слабо освещенному коридору прошмыгнула в "бальную залу", откуда доносились приглушенные звуки. Там на диване сидел Николас, он жевал кукурузные хлопья, запивал их содовой водой и смотрел по телевизору матч по регби, который транслировали из Австралии. Установленный Харкином "комендантский час" для посещения "бальной залы" был давно забыт.
      - Почему вы так поздно не спите? - спросил он, приглушая звук телевизора с помощью дистанционного пульта. Милли села на стул спиной к двери. Глаза у нее были красные и опухшие, седые коротко остриженные волосы спутались, но Милли было все равно. Ее дом всегда был полон подростков, они приходили, уходили, оставались, ночевали, ели, смотрели телевизор, опустошали холодильник и всегда видели ее в этом красном спортивном костюме. По-другому она себе своей жизни не представляла. Милли была "всехней мамой".
      - Не спится, - ответила она. - А вы почему не в постели?
      - Здесь трудно спать. Хотите хлопьев?
      - Нет, спасибо.
      - Хоппи заезжал?
      - Да.
      - Он мне кажется славным человеком. Милли помолчала и сказала:
      - Такой он и есть.
      Последовала более долгая пауза, во время которой каждый из двоих думал, что бы еще сказать.
      - Хотите посмотреть кино? - наконец спросил Николас.
      - Нет. Можно мне кое о чем вас спросить? - Вид у нее был очень серьезный, и Николас выключил телевизор. Теперь в комнате горела лишь затененная абажуром настольная лампа.
      - Конечно. Вы чем-то озабочены?
      - Да. Это юридический вопрос.
      - Постараюсь ответить.
      - Хорошо. - Она глубоко вздохнула и стиснула руки. - Что, если присяжный не может оставаться справедливым и беспристрастным? Что ему делать?
      Николас посмотрел на стену, потом на потолок, отпил немного воды и медленно произнес:
      - Думаю, это зависит от причины, по которой это произошло.
      - Я вас не понимаю, Николас. - Он такой милый мальчик и к тому же умница. Ее младший сын мечтал стать юристом, и она поймала себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы он был таким же толковым, как Николас.
      - Для того чтобы вам проще было понять, давайте сделаем гипотетическое предположение, - сказал он. - Допустим, этот присяжный - вы, хорошо?
      - Хорошо.
      - Значит, уже после того, как начался процесс, произошло нечто, что лишило вас возможности оставаться справедливой и беспристрастной?
      - Да, - с трудом выговорила она Он задумался, потом сказал:
      - Думаю, все зависит от того, было ли это нечто, услышанное в суде, или нечто, случившееся за пределами суда. Предполагается, что как присяжные мы по мере приближения процесса к завершению должны становиться пристрастными, именно так мы приходим к решению о том или ином вердикте. В этом нет ничего страшного. Это часть процесса выработки решения.
      Она потерла глаза и нерешительно спросила:
      - А если это не то? Если это нечто, случившееся вне суда? Он изобразил крайнее удивление:
      - Ну и ну! Это гораздо серьезнее.
      - Насколько?
      Для драматического эффекта Николас встал, взял стул, пододвинул его к стулу, на котором сидела Милли, так, что их ноги почти соприкасались.
      - Что случилось, Милли? - участливо спросил он.
      - Мне нужна помощь, а обратиться не к кому. Я сижу в этом ужасном месте, как в западне, отрезанная от семьи, от друзей, и некуда бежать. Вы можете мне помочь, Николас?
      - Попытаюсь.
      Ее глаза вот уже в который раз за этот вечер наполнились слезами.
      - Вы такой милый молодой человек. Вы знаете законы, а это дело юридическое, и я больше ни с кем не могу о нем поговорить. - Она уже открыто плакала, и он, взяв со стола салфетку, подал ей.
      Она рассказала ему все.
      Ни с того ни с сего проснувшись в два часа ночи, Лу Дэлл предприняла инспекционный рейд по коридору в хлопковом домашнем халате. В "бальной зале" телевизор не работал, но она нашла там Николаса и Милли, увлеченных разговором, между ними стоял пакет с кукурузными хлопьями. Николас очень вежливо объяснил Лу, что им не спится и они болтают о семьях, все в порядке. Качая головой, Лу Дэлл удалилась.
      Выслушав рассказ Милли, Николас сразу заподозрил подвох, но ничего не сказал. Когда она перестала плакать, он вытянул из нее все детали и кое-что взял на заметку. Она пообещала ему ничего не предпринимать, пока он не встретится с ней вновь, после чего они пожелали друг другу спокойной ночи.
      Николас пошел к себе в комнату, набрал номер Марли и, услышав ее сонное "алло", тут же повесил трубку. Подождав две ми-нуты, он набрал номер снова. Шесть гудков - и он опять повесил трубку. Еще через две минуты он набрал номер ее тайного сотового телефона. Она говорила с ним, спрятавшись в платяном шкафу.
      Николас изложил историю Хоппи, и со сном было покончено: предстояла работа, и немедленно.
      Они решили начать с выяснения, кто такие Ничмен, Нейпаер и Кристано.
      Глава 34
      В субботу суд выглядел точно так же, как и в любой другой день, - те же судейские чиновники, в тех же костюмах, выполняющие ту же бумажную работу.
      И мантия судьи Харкина была такой же черной. И охранники выглядели такими же усталыми, может, даже еще более усталыми, чем обычно. Через минуту после того, как жюри расселось по местам и судья закончил задавать свои традиционные вопросы, в зале воцарилась та же скука, что господствовала там с понедельника по пятницу.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30