Современная электронная библиотека ModernLib.Net

В прериях Техаса

ModernLib.Net / Вестерны / Грей Зейн / В прериях Техаса - Чтение (стр. 8)
Автор: Грей Зейн
Жанр: Вестерны

 

 


В связи со всем этим Том не был склонен к терпимости, особенно ввиду той алчности и того эгоизма, которые были обнаружены некоторыми охотниками.

Костров громче, чем всегда, выражал свое мнение.

— К черту индейцев, — сказал он. — Я буду по-прежнему охотиться на бизонов. Какое мне дело до тех, кто погонится за дикарями.

— Косгров, вы то там не нужны, это наверное, — заметил Том.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил тот, и красное, одутловатое лицо его исказилось. Он вызывающе посмотрел на Тома. Присутствующие были или заняты своими мыслями или равнодушны.

— Я хочу сказать, что нам не нужны такие парни, как вы, — ответил Том.

— А почему нет! Разве Пилчэк не звал меня сюда?

— Конечно. Он созвал сюда около ста человек, но многие из них, как и вы, испугались!

— Что? — яростно крикнул Косгров.

— Мы обойдемся без таких трусов, как вы, — ответил Том, осторожно поднявшись, готовый ринуться вперед.

— Вы — лжец! — завопил Косгров, отчаянно ругаясь, встал на колени и схватился за ружье; все отхлынули в стороны — все, кроме Пилчэка, который вышиб наведенное ружье из рук Косгрова и далеко отбросил его.

— Эй, вы, — сурово крикнул разведчик. — Это рискованно — хвататься так за ружье. Советую вам успокоиться.

— Зачем же? — звучным голосом заявил Том. — Пусть берет свое ружье.

Пилчэк обернулся и увидел, что Том стоит, выпрямившись, с ружьем в руке.

— Ты, молодой петух! — удивленно и недовольно крикнул Пилчэк. — Оставь ружье и отправляйся живей в лагерь.

Так, дикая, жестокая атмосфера охоты на бизонов наложила, в конце концов, печать на Тома Доона.

Инцидент этот имел печальные последствия, хотя на Тома Доона он не произвел большого впечатления.

Один из ближайших помощников Пилчэка был техасец по имени Харкэуэй, человек опасный в ссоре. Он присутствовал, когда Том сшиб с ног молодого Косгрова, и затем счел себя обиженным словами некоего человека по имени Хэрд, который принадлежал к тому же отряду, что и Косгров. Узнали об этом только на следующий день. Хэрд высказался против похода, предложенного Пилчэком, что вызвало резкую отповедь Харкэуэя. Присутствующие разняли их, но затем оба они встретились опять в лагере Старуэлла. Хэрд был пьян, и Харкэуэй не уклонялся от ссоры. Хэрд снова заговорил о плане Пилчэка и грубо издевался над ним. На это Харкэуэй ответил, во-первых, пламенным обвинением тех охотников, которые готовы возложить на отряд Пилчэка всю тяжесть борьбы с индейцами, а, во-вторых, краткими, резкими, презрительными словами, обращенными к самому Хэрду. Тогда тот, как рассказывали, выстрелил в Харкэуэя из-за кучки присутствующих. Затем последовала свалка, во время которой техасец убил Хэрда и ранил одного из его друзей. Эти столкновения, слух о которых распространился по всем лагерям, сильно обострили вопрос и разделили охотников этой местности на две партии. Оказалось, что большинство на стороне таких людей, как Хэрд и Косгров. В поход с Пилчэком решили отправиться около пятидесяти человек, и почти столько же осталось для охраны лагерей и шкур. Эти люди должны были продолжать охоту на бизонов, но только на определенном расстоянии от лагерей и всегда на виду у разведчиков, разъезжающих по прерии и зорко наблюдающих, чтобы не произошло какой-нибудь неожиданности. Около двадцати отрядов, численностью приблизительно в семьдесят пять человек, которые не решились ни выступить против индейцев, ни остаться в своих лагерях, уехали в форт Эллиот и в Спрэг, чтобы выждать там, пока прекратятся набеги индейцев.

Глава XI

Отряд Пилчэка состоял из пятидесяти двух человек, большинство которых было вооружено обычными охотничьими ружьями. У каждого было по крайней мере по двести патронов. Четыре повозки со съестными припасами, палатками, овсом для лошадей и необходимыми санитарными средствами были поручены заботам четырех лучших возниц.

Отряд этот разделился на три группы — одну в двадцать человек под командой Пилчэка и две по шестнадцать человек в каждой под командой старых, опытных охотников. Так удобнее было располагаться лагерем, и получились три готовые боевые единицы.

Том Доон был в группе Пилчэка вместе со Стронгхэрлом, Бэрном Хэдноллом, Ори Тэском, Старуэллом, Харкэуэем и индейцем по имени Медвежий Коготь, Робертсом и другими, знакомыми Тому охотниками, которых было человек десять, угрюмых, молчаливых, опытных, страшных в бою.

Пилчэк, Медвежий Коготь, Старуэлл и Том составляли авангард, ехавший на две мили впереди остальных всадников. У обоих разведчиков и у Старуэлла были мощные подзорные трубы. Арьергард составляли три отборных охотника под командой Харкэуэя. Они держали путь прямо на Стэкед Плэнс и делали по пятидесяти миль в день. На ночь выставляли сильный караул.

На четвертый день экспедиция достигла восточной части Стэкед Плэнс, и разведчик-мексиканец прямо повел ее к тому месту, где недавно была обширная стоянка команчей. Они снялись только несколько дней тому назад, несомненно, проведав о походе против них. Тут же были найдены следы повозки Хэднолла. Так как было уже поздно, то здесь и устроили стоянку для всех трех групп. Когда стемнело, поужинали, привязали лошадей, выставили караул, и Пилчэк стал совещаться с обоими разведчиками и с наиболее опытными охотниками. Было решено остаться в этом лагере и назавтра и выслать несколько человек на разведку с целью найти местопребывание команчей.

На следующий день разведчик-мексиканец вернулся с известием, что он нашел главную стоянку команчей. Он был на разведке один. Медвежий Коготь и Пилчэк, которые пытались проехать по следам повозки Хэднолла, потеряли их совершенно из виду. По сообщению мексиканца, большой отряд индейцев расположился лагерем в тростниках, и лазутчики их, несомненно, заметили его.

На другой день, после основательной рекогносцировки, это подтвердилось. Индейцы в таком большом числе, что у них было около ста лошадей, поспешно снялись со своей стоянки в тростниках, поднялись на равнину и рассыпались в различных направлениях. Следы на равнине прерывались в нескольких местах, но Медвежий Коготь не обращал на них никакого внимания. Мексиканец ехал рядом с ним, и они внимательно всматривались в еле видные следы на не заросшей травой почве. Наутро охотники перенесли свой лагерь на десять миль к западу, в пустынное место, недалеко оттуда, где Медвежий Коготь прекратил поиски следов накануне ночью. В этот день индеец потерял след команчей, ибо след этот, на всем своем протяжении еле видный, наконец, исчез совершенно. Три дня поисков на большом расстоянии от лагеря не привели ни к чему, и лагерь пришлось перенести снова, на этот раз, по указанию индейца, в дикую, скалистую местность.

— Думаю, что нам следует больше положиться на наши подзорные трубы, чтобы увидеть их раньше, чем они заметят нас, — сказал Пилчэк.

Когда на следующее утро солнце только что поднялось и сумрак рассеялся, Пилчэк уже стоял с обоими разведчиками и несколькими охотниками на вершине голой скалы.

Далеко во все стороны поднимались извилистые ряды серых скал, как огромное взбаламученное море, пустынное, однообразное. То тут, то там виднелась чахлая верхушка кедра, но большею частью никакой зелени не было среди этой сплошь оголенной местности. Белые невооруженным глазом могли только видеть волнующую красоту этого пейзажа, но не могли разобраться в расстоянии, в размерах и в окраске. Пилчэк долго глядел в свою подзорную трубу.

— Я уверен, что все эти извилистые проходы ведут туда, вниз, к большой дороге в тростниках, — сказал он ближайшему соседу.

Том долго смотрел на это великолепное дикое нагромождение скал, и жуткий трепет охватил его.

Рядом с Томом стоял индеец Медвежий Коготь, и так неподвижна, так напряженна была его поза, когда он смотрел своими темными, пронизывающими глазами вдаль, что Том с изумлением и страхом почувствовал, как надвигается какое-то важное, потрясающее событие. Пилчэк тоже заметил это, ибо, стоя за индейцем, он не сводил с него глаз.

Медвежий Коготь ростом был шести футов, гибкий, худой, стройный и было в нем что-то орлиное. На его бронзовом, бесстрастном лице были следы красок. Вокруг шеи висело ожерелье из медвежьих когтей, откуда и произошло его прозвище. В закрученный клок волос на макушке он воткнул перья из хвоста какой-то птицы. На руках его блестели стальные браслеты. Он был весь обнажен, и только бедра были обмотаны куском материи, украшенной бусами.

— Мне! — хрипло пробормотал он, протягивая руку к трубе Пилчэка, не отрывая глаз от того, что привлекало его внимание. Обеими руками поднес он трубу к глазам.

— У-у! — тотчас воскликнул он.

В этот момент напряженное возбуждение наблюдающих достигло высшего предела. Пилчэк сдержал нетерпеливою Старуэлла. Том почувствовал, как холодная дрожь пробежала по его телу, а затем, когда индеец проговорил: «Команчи!» — его бросило в жар. Он подумал о Милли Фэйр.

Медвежий Коготь крепко держал трубу и, отодвинувшись от стекла, указал Пилчэку, на какое место стать. Он старался не сдвинуть трубы, чтобы было видно как раз то, что привлекло его внимание.

Пилчэк впился глазами в трубу, которая слегка дрожала, а затем постепенно замерла неподвижно в его руке. Наблюдавшим это, очевидно, казалось вечностью. Наконец, он сказал:

— Клянусь, он прав. Я различаю… Индейцы там, среди тростников… Старуэлл, посмотрите… Направьте сюда, на этот ближайший обломок скалы; он на одной линии с тем высоким красноватым утесом; ищите у самой подошвы его.

Теперь и остальные взялись за подзорные трубы, и многим охотникам удалось заметить команчей раньше, чем они скрылись.

Тут же устроили совещание. Расстояние равнялось приблизительно десяти милям, и казалось невероятным, что индеец мог различить что-то, что заставило его взять трубу и проверить поразительную остроту своего зрения. Разведчик-мексиканец знал топографию этой дикой скалистой местности и обещал к раннему утру следующего дня провести отряд Пилчэка близко к тому месту, где находились команчи. После этого охотники спустились с вершины и вернулись в лагерь. Пилчэк взял с собою разведчиков отыскать хорошо скрытое место среди тростников, где можно было бы оставить повозки и лошадей под небольшой охраной. Такое место они очень удачно нашли в нескольких милях по направлению к стоянке индейцев.

В предрассветных сумерках сорок человек выехало из лагеря, следуя за мексиканцем и Пилчэком. Все молчали. Топот лошадей звучал глухо, и был неслышен даже на небольшом расстоянии. Ехали они то шагом, то рысью, в зависимости от свойства почвы. Спешившись среди густых кустарников, где можно было привязать лошадей, Пилчэк оставил двух человек на страже, а остальных повел пешком следом за мексиканцем.

Не прошли они и четверти мили, как мексиканец шепнул что-то и опустился на колени и на руки. Пилчэк и остальные, по двое, по трое в ряд, следовали вплотную за ним. То, что мексиканец полз очень медленно и не производил абсолютно никакого шума, заставило и остальных продвигаться неслышно. Нервы у всех напряглись. Никогда Том Доон не испытывал такого напряжения. Прямо перед ним расстилалась неведомая земля, которую ни он, ни его белые товарищи никогда не видели, и она, неизвестно где, таила в себе опасность, с которой придется встретиться лицом к лицу.

Том, считая, что слишком шуршит травой и скребет твердую землю, старался напрягать и зрение, и мускулы, чтобы ползти неслышно. Он весь был погружен в это, как вдруг Пилчэк шепнул: «Тсс!.. » — и все остановились.

Том с изумлением увидел перед собой пологий спуск в какой-то овраг протяжением в несколько акров, заросший травой. Посередине оврага протекал ручей, и его тихое журчание было единственным звуком, нарушавшим тишину утра. Сотни индейских малорослых лошадей паслись, стояли или лежали на этом своеобразном лугу. Ни одного индейца не было видно. Но так как свет был еще серый и тусклый, то никакой уверенности в этом не могло быть. Пилчэк приподнялся, выглянул из-за скалы и осмотрел расположение лагеря, узкие тропинки среди тростников и подступы к спуску со своей стороны. Затем он снова опустился на землю и обратился к своему отряду, который полз за ним.

— Если мы останемся здесь, наверху, то будем в наилучшем положении для боя, — внушительно прошептал он. — Старуэлл, возьмите человек десять и отползите немного назад, затем поверните вниз к тому месту, куда выходит этот тростник. Харкэуэй, возьмите тоже десять человек и спуститесь тем же путем. Идите медленно. Без всякого шума. Не вставайте. Тогда нам видны будут позиции друг друга, и мы сможем наблюдать за всей местностью, кроме отдаленной части этого тростника. Это большой лагерь — здесь человек двести индейцев, а, может быть, и больше, если они с семьями. А я думаю, что это так. Индейцы при таких условиях сражаются ожесточеннее. Нам предстоит адский бой. Но старайтесь щадить женщин и детей. Вот и все.

Еле слышно, глубоко затаив дыхание, оба отряда под командой Старуэлла и Харкэуэя поползли обратно между камнями и скрылись из виду. Затем снова воцарилась абсолютная тишина.

— Уу! — глухо прохрипел Медвежий Коготь. Мускулистой рукой ухватил он Тома за плечо.

Том приподнял голову на несколько дюймов и увидел высокого индейца, который стоял и смотрел на восток, где бледные розовые полосы возвещали о восходе солнца. Том почувствовал, как все тело его вздрогнуло и кровь закипела. Этот индеец, может быть, один из убийц Хэднолла или, возможно, один из напавших на лагерь Джэтта, откуда исчезла Милли Фэйр.

Затем появился другой индеец, потом еще один, затем несколько женщин, и в довольно короткое время весь лагерь ожил. Струи синего дыма лениво поднялись в тихом воздухе. Лошади задвигались кругом. Бесконечным казалось Тому время, пока Харкэуэй и Старуэлл занимали свои позиции. Том удивлялся, почему Пилчэк ждет так долго. В висках у него стучало; горло пересохло, и в глазах ежеминутно темнело.

— Уу! — воскликнул Медвежий Коготь и на этот раз тронул Пилчэка, повернув его лицом к определенному месту лагеря.

В это мгновение раздался необычайный, пронзительный, неожиданный и страшный вой, потрясающий и дикий.

— Боевой клич команчей! — шепнул Пилчэк. — Кто-то из них заметил наших. Подождем! Пусть начнут стрелять. Тогда, может быть, индейцы бросятся туда.

Едва смолк быстрый шепот разведчика, как раскатилось гулкое эхо ружейного выстрела. Он донесся снизу, из отряда Старуэлла. В одно мгновение в индейском лагере началась невообразимая суматоха, поднялись оглушительные крики, и одновременно раздались резкие, частые выстрелы. Ружейный залп из отряда Старуэлла послужил сигналом открыть стрельбу и для Харкэуэя. Струйки белого дыма указывали на местопребывание обоих отрядов. Залп из винчестеров доказал, как поспешно взялись за оружие и индейцы.

Несмотря на запрещение Пилчэка, некоторые из его отряда начали стрелять.

— Ну что же, если вы не в состоянии ждать. Но стреляйте метко! — крикнул он.

Двадцать выстрелов грянуло разом с этого скалистого спуска. Все охотники заряжали и стреляли, и Тома окружал треск и грохот. Но над всем этим поднимался чудовищный, пронзительный, боевой клич команчей. Через несколько мгновений оглушительный ружейный треск и вон прекратились, и грохот и шум стали тише. В лагере внизу царил переполох, но индейцы, по-видимому, прибегли к хитрости. Уже передняя линия палаток была объята пламенем, и оттуда поднимались клубы дыма. Сквозь него было неясно видно, как женщины и дети бежали к противоположному подъему. Несколько испуганных лошадей носились с горящими гривами и хвостами, но большая часть была собрана индейцами в одном месте и находилась под их наблюдением. Вскоре сквозь дым можно было различить, как несколько индейцев с женщинами и детьми тащили свои узлы и вели лошадей по противоположному подъему.

Команчи оправдали свою репутацию самых смелых и замечательных наездников прерии. Под огнем охотников некоторые из них, полуобнаженные, с криком, держа в руке ружье, поскакали на неоседланных лошадях, неустрашимые и стремительные, прямо к тропинке в тростниках.

Том видел, как индейцы стремглав падали на землю, видел, как лошади оступались и далеко сбрасывали своих всадников. И он видел также, как индейцы вихрем проносились под залпами с подъема и исчезали в тростниках.

Затем Том увидел сквозь густой дым пламя внизу, в лагере, белые струйки порохового дыма и за камнями, за деревьями, всюду, где можно спрятаться, притаившиеся, ничком лежащие фигуры индейцев. Пули просвистели над головой Тома и ударились в скалу по обе стороны его. Стреляли команчи, в большом количестве оставшиеся в лагере.

— Ребята, — заявил Пилчэк, — нам нужно выбираться отсюда и подняться наверх. Рассыпайтесь по сторонам, ползите на животе и старайтесь укрываться за камнями.

И началось отступление, связанное с большим риском. Пули из винчестеров ударялись о скалы, и белая пыль носилась в воздухе.

Том старался не отставать от Медвежьего Когтя, но это было невозможно. Индеец полз, извиваясь, как змея. Пилчэк тоже скользил по земле замечательно ловко при его крупном телосложении. Остальные ползли быстро или медленно, в зависимости от своих способностей. И отряд, до того державшийся вместе, постепенно распылился. От позиции, оставленной охотниками, до вершины подъема было около двухсот ярдов. Тому это отступление ползком казалось бесконечным и невыносимым. Однако он понимал, насколько это было необходимо. Кто-то полз за Томом с большими усилиями, тяжело дыша. Это был Ори Тэск. Он был жирный и толстый, и потому напряжение это было ему почти не под силу, и он подвергался большой опасности. Тому приходилось думать о себе самом, однако, он задавался вопросом, не помочь ли ему Ори. Робертс полз немного слева от Тома, и тоже медленно. Справа от Пилчэка место занял старый седой охотник по имени Кэлкинс. Остальные находились выше и быстро исчезали из виду. Из-за камня рядом с Томом вылетела пуля и прожужжала в воздухе. Другая ударилась в землю прямо перед ним, осыпав ему лицо пылью и песком. Пули со свистом проносились низко, прямо перед камнями. Кэлкинс шепотом передал находившимся сзади распоряжение Пилчэка поторопиться и ползти скорее.

Том полз, прижавшись к земле, таща за собою тяжелое ружье, и не мог двигаться быстрее. Он был весь покрыт горячим потом, но ледяной холод пронизывал его, и треск винчестеров производил на него впечатление какого-то чудовищного кошмара.

— Доон, — вдруг окликнул его Робертс, — парень сзади вас ранен.

Том оглянулся. Ори Тэск лежал, уткнувшись лицом в землю. Жирное тело его вздрагивало.

— Ори! Ори! Вы ранены? — шепнул Том.

— Это пустяки, — простонал тот, поднимая бледное лицо. Он был все в той же широкополой шляпе, и клок волос торчал из дыры на макушке. — Ничего.

— Робертс, помогите мне, — позвал Том и пополз назад к Ори. Робертс сделал то же, и они одновременно доползли до раненого.

— Очень вам благодарен, — признательно произнес Ори, когда они взяли его под руки с обеих сторон.

До этого момента Том был весь во власти совершенно нового для него ощущения. Он был близок к паническому страху, и ему трудно было удержаться и не броситься бежать. Но несчастье, случившееся с Ори, внезапно и круто изменило его настроение. Он овладел собой, и страх его под влиянием сочувствия к товарищу исчез.

— Потащим его, он сам не справится, — шепнул Робертс.

Тогда началось самое мучительное для Тома испытание. Им пришлось ползти и тащить за собой раненого Ори. Том, поддерживая левой рукой Ори, а в правой волоча за собой ружье, продвигался вперед толчками. Пули стали теперь свистеть и ударяться с другой стороны, и это означало, что команчи и справа заметили ползущих охотников. Вдруг над Томом грянул выстрел из тяжелого охотничьего ружья — затем последовали один за другим еще два выстрела.

— Отлично! Давно… пора… — тяжело дыша, сказал Робертс.

Том почувствовал, что страх оставил его окончательно. Бой был теперь в самом разгаре. Пилчэк, Медвежий Коготь, мексиканец и несколько старых охотников добрались до вершины и открыли огонь по команчам. Это поощрило Тома если не к большим усилиям, что было невозможно, то к большему терпению; Робертс сопел и пыхтел, и худое лицо его было покрыто потом. Ори Тэск мужественно старался сам продвигаться вперед, хотя было очевидно, что он испытывал страшные мучения.

Подъем стал менее крут и гуще усеян обломками скал. Том уже не слышал свиста пуль со стороны лагеря. Они летели теперь с обеих сторон, и резкие залпы винчестеров смешивались с выстрелами из тяжелых охотничьих ружей. Вдали неизменно, хотя и не часто, слышалась стрельба отрядов Старуэлла и Харкэуэя.

Том и Робертс как раз вовремя втащили Тэска на вершину подъема к большим обломкам скал, из-за которых отстреливались Пилчэк с охотниками. Ибо уже в последний момент Том услышал, как свинец глухо ударился о человеческое тело. Левая рука Робертса, при помощи которой он карабкался вверх, подвернулась под ним, — он упал ничком.

— Они… задели… меня… — быстро заявил он, затем оставил Тэска и пополз на скалу.

Том нечеловеческим усилием потащил Ори дальше за длинный низкий выступ, из-за которого стрелял один из охотников. И тут он лишился чувств. Но успел еще услышать, как Ори прочувственно сказал:

— Очень вам благодарен, Том.

Несколько мгновений Том не слышал и не видел боя. Затем грудь его стала вздыматься, и переутомленное сердце забилось сильнее. Ему казалось, что он уже долго лежит распростертый, совершенно не в состоянии приподнять голову или руку. Но это постепенно прошло. К нему подполз Пилчэк, от которого пахло потом, пылью и порохом.

— Том, вы ранены? — спросил он и потряс его.

— Нет… только… выбился из сил… — тяжело дыша, прошептал Том. — Нам пришлось… тащить Ори… сюда. Он ранен. И Робертс тоже.

— Я посмотрю, что с ними, — сказал разведчик. — Здесь позиция для нас лучше. Думаю, что нам удастся отбросить краснокожих. К счастью, Старуэлл и Харкэуэй в тылу у них с обеих сторон. Мы как будто в осаде… Пули летят с запада и с востока. Будьте осторожны и зорко следите за индейцами. Не стреляйте наугад.

Том отполз немного влево и осторожно поместился за длинным плоским камнем, откуда он мог выглядывать. Пока он следил, не следует ли ему стрелять, он слышал, как Пилчэк хлопочет около раненых, и узнал, что у Робертса прострелена рука, кость не задета, а у Ори Тэска пробито бедро. Том понял, насколько серьезна такая рана здесь, в пустыне.

— Я был бы очень благодарен вам, если бы дали мне глоток воды, — были единственные слова Ори, которые услышал Том. Пилчэк уполз и не возвращался. Ори Тэск и Робертс лежали у подножия невысокого выступа, это пока была достаточная защита от пуль. Но лежали они на солнце, на самом припеке. Повернув голову, Том увидел восемь или десять охотников из отряда Пилчэка — некоторые из-за обломков скал выглядывали на восток, другие за запад. Том услышал ругательства и шутки. Ни мексиканца, ни индейца не было видно.

Затем Том выглянул из-за своего прикрытия. На этот раз его быстрый взгляд уловил какое-то движение, как будто кролик проскочил в кустарник. Тотчас же над этим местом мелькнуло что-то красное, и поднялось тонкое синевато-белое облачко дыма. Пуля задела угол скалы и прожужжала дальше. Том от неожиданности отпрянул в ужасе назад. Зоркий глаз индейца заметил его. Том отполз к другому концу длинного обломка скалы. За ближайшей скалой лежал старый седой охотник, с непокрытой головой, с грязным от пота и табака морщинистым лицом.

— Успокойтесь, не волнуйтесь, — сочувственно посоветовал он Тому. — Команчи не могут выдержать долгого боя. Они — наездники, и все, что нужно, — это терпение. В пешем бою мы их одолеем.

Эта уверенность и равнодушие старого охотника казались неправдоподобными, но сильно ободрили Тома. Он нашел позицию, откуда мог видеть определенный участок скалистой местности без всякого риска для себя. Он как бы смотрел в дырочку, слишком маленькую для того, чтобы неприятель мог заметить его на расстоянии. С этого удобного пункта Том улавливал мелькавшие перед ним оттенки красок, серые, бронзовые, иногда и красные. Но они исчезали, прежде чем он успевал выстрелить.

— Если только увидите, как что-нибудь шевельнется, стреляйте скорей, — сказал старый охотник. — В кого ни попадете, это все равно.

И Том принялся стрелять то как будто в птицу, пролетавшую невдалеке, то в блеснувшее где-то перо, то в ответ на ружейный выстрел. Но ни разу не видел он, попал ли он в индейца или нет. Однако было странно, что эти быстро мелькавшие движения никогда не повторялись в том же самом месте. У Тома создалась уверенность, что это мелькали перед ним увертливые команчи. Это в соединении с треском винчестеров и свистом пуль породило в нем почти такое же настроение, как у старого охотника. Это был, несомненно, бой, и он принимал в нем участие. Здесь была жизнь, а на дюйм дальше — смерть.

Время шло быстро для сражающихся. Еще один раненый присоединился к Робертсу и Ори Тэску, и страдания их, вероятно, были ужасны. Том забыл о них, как и все остальные защитники этой позиции. Солнце ярко пылало, камни и ружья были раскалены, кругом ни ветерка. А бой продолжался, благоприятный для охотников ввиду занятой ими позиции и в то же время неблагоприятный потому, что он слишком затягивался. Всех их мучила жажда. Случайно или по недосмотру, фляжки остались в седлах и казались им такой же драгоценностью, как порох. Старый охотник проклинал Стэкед Плэнс. У Тома рот был совершенно сухой, он сосал камешки, пока не почувствовал тошноту от них.

Миновал полдень, и солнце, еще более раскаленное, стало склоняться к западу. А бой продолжался, все на более близком расстоянии, все более напряженный, и опасность для обеих сторон все увеличивалась. Отряды Старуэлла и Харкэуэя усилили огонь и направляли его, главным образом, на лагерь, конечно, чтобы помешать команчам, находившимся там, присоединиться к своим товарищам на подъеме Вдали, в различных местах, виднелись, очевидно, разбежавшиеся и заблудившиеся лошади

Опираясь на руки, подполз на коленях Пилчэк, без ружья и без куртки. На плече у него была окровавленная тряпка.

— Том, я немного оцарапан, — сказал он. — Это не опасно, но чертовски много крови вытекает Оторви у меня рукав рубашки и перевяжи мне потуже плечо.

Безобразная рана от ружейной пули резко выделялась на плече у разведчика; очевидно, пуля не задела кости.

— Обрати внимание, что эта пуля попала сзади, — сказал Пилчэк — Тут, с вашей стороны, был краснокожий Он ранил у нас двоих прежде, чем я уложил его. Так хорошо… А теперь, как наши остальные раненые?

— Не знаю. Право, я забыл о них, — испуганно ответил Том.

— Ну, я посмотрю.

Он подполз к раненым и заговорил с ними. Том услышал, как ответил Робертс, но Ори Тэск молчал. Это встревожило Тома. Затем разведчик вернулся к нему.

— Робертс сильно страдает, но он выдержит. А этот молодой парень, боюсь, умирает. Он ранен в пах. Может быть.

— Пилчэк!. Ори, кажется, ранен неопасно…

— Нет, опасно, и если мы не достанем воды, он не выдержит и умрет, — энергично заявил разведчик. — Все мы мучаемся без воды. Слишком жарко. Где у меня была голова, как это я мог забыть фляжки!

— Я пойду за ними, — живо ответил Том.

— Это неплохая мысль, — сказал Пилчэк, подумав минуту. — Думаю, что это будет не более рискованно, чем оставаться здесь.

— Укажите мне дорогу. Где вы оставили лошадей?

Разведчик повернулся лицом к югу и вытянул свою длинную руку.

— Посмотрите на этот невысокий утес — не так далеко отсюда — он последний из тех, которые спускаются к озеру. Лошади за ним. Заблудиться вы не можете. К счастью, обломки скал, начиная отсюда и дальше, будут все крупнее.

— Это я могу сделать, — решительно заявил Том. — Но как доставить воду сюда — вот, что беспокоит меня.

— Это просто. Вы должны идти медленно, выбирая наилучшее прикрытие. Когда вы поползете, тут как раз будет еще ряд небольших камней. Думаю, что все команчи у нас с флангов, но, может быть, они попытаются окружить нас.

— Больше ничего? — отрывисто спросил Том.

Разведчик, по-видимому, не представлял себе, насколько опасно поручение, взятое на себя Томом. Он ждал этого от Тома, как самого естественного поступка. Он сам сделал бы то же самое, если бы не был теперь почти совершенно неспособен к этому. Том почувствовал, что ни разу в жизни не получал такого лестного поручения. Это вселило отвагу в его сердце. Ощущение легкости, силы, странный трепет и возбуждение охватили его.

— Ничего больше не могу вспомнить, — ответил разведчик. — На обратном пути не торопитесь и не сомневайтесь в исходе сражения. Мы справимся с краснокожими. Я думаю, что Старуэлл и Харкэуэй действовали энергично. Если я не ошибаюсь, немало крови пролили они в тростниках. Команчи великие наездники, но они не выдержат такого боя. Если они бросятся на нас, мы выиграем. Если же они этого не сделают, мы все равно покончим с этим до заката солнца.

Глава XII

Милли Фэйр выехала из Спрэга, сидя между Джэттом и его женой на переднем сиденье повозки. Фоллонсби и Пруайт следовали за ними во второй повозке, а Кэтли в третьей. Пока Милли еще видела жену и дочь Хэднолла, она махала им на прощание красным шарфом. Когда же друзья ее скрылись из виду, Милли медленно повернулась лицом к беспредельной, пустынной прерии, сердце ее заныло, и она поникла головой. То, чего она боялась, теперь произошло. Мужество, воодушевлявшее ее, когда она писала письмо Тому Доону, которое оставила мистрис Хэднолл, было вызвано любовью, а не надеждой, как казалось ей теперь.

— Милли, ты ведешь себя не совсем по-мужски, хотя ты и в мужской одежде, — сказал Джэтт, стараясь шутить. — Убирайся в повозку и ложись там.

Такое добродушное отношение со стороны Джэтта было удивительно, и Милли была благодарна ему за это. Послушавшись его, она устроилась поудобнее в повозке на неразложенной еще постели. Оказалось, что напускное добродушие Джэтта было только хитростью с целью удалить ее и начать тихую и серьезную беседу с женой. Милли могла бы услышать весь разговор или отрывки его, но ей это было неинтересно. Она переживала сильное душевное страдание; она уже привыкла надеяться, что счастье ждет ее в будущем, и теперь не могла освоиться с тяжелым и опасным положением, в какое она попала.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12