Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездный удар

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Гир Майкл / Звездный удар - Чтение (стр. 30)
Автор: Гир Майкл
Жанр: Космическая фантастика

 

 


Голос Сэма был ласков:

— Где же Сократ, он так нужен нам сейчас?

Шейла печально прошептав в ответ:

— Он мертв — и мы умрем.


ГЛАВА 30

Моше с чашкой кофе в руке сел рядом с Ривой. То, что он старался избегать ее, терзало его душу. Что сказать ей? Как рассказать, что он попался в сети, расставленные им же самим? Она смирилась с таким положением вещей, давая ему время для раздумий, за что он был ей бесконечно благодарен.

Вошла Шейла с блокнотом под мышкой, с обручем на голове. Она села за маленький столик, быстрым взглядом обежала присутствующих, удостоверившись, что все на местах, и проверила, действует ли система перевода, объединяющая их с Кляксой и Раштаком.

— Отлично, — начала Шейла, — как все вы заметили, занять территорию в космосе не так уж трудно. Удерживать ее — сплошное удовольствие. Перед нами стоят следующие проблемы: как избежать уничтожения нашего рода, как вывести Ахимса и Шисти, как стабилизировать ситуацию, чтобы все могли мирно сосуществовать в космосе.

Дальнейшие разговоры с Шистом не имеют никакого смысла на данный момент. Мы сообщили ему, что, как только мы сформулируем весомый довод в пользу продолжения нашего существования, мы дадим ему знать. Я созвала это чрезвычайное совещание, полагая, что моему разуму решение этих проблем не под силу. Давайте думать вместе. Сразу после нашего совещания я выйду на связь с Ахимса Оверонами, чтобы поторговаться за выживание Земли.

Для начала я хотела бы спросить Первого Советника Раштака, может ли Чиилла уничтожить человечество? Если это так, то какие средства для исполнения этой задачи он имеет в своем распоряжении?

Раштак заговорил — словно застучали сразу двадцать кастаньет.

— Начнем с того, что из всех разумных живых существ Шисти — самые непонятные, с ними трудно иметь дело, их трудно описать. Мы их не понимаем, мы только один раз имели с ними дело, очень давно, девяносто восемь циклов назад, когда Ахимса вывезли нас с нашей планеты. Чиилла, разумеется, может уничтожить ваш род и сделает это. Сможет, к примеру, совершить путешествие в вашу систему, попросту взорвать ваше Солнце.

Светлана Детова спросила:

— Разве это возможно? Наше Солнце маленькое. У него нет массы, наши ученые считают, что, если Солнце сгорит, только половина плавкого углерода истратится.

Раштак махнул щупальцем-манипулятором.

— Конечно, никто не знает, каким образом Шисти изменяют физику малых солнц. Но Шисти делают массу непонятных вещей. Они меняют материальный мир. С вашей точки зрения, причины, по которым они индуцируют материю, туманны. Но Шисти растут за счет прибавления экзотических элементов. Шисти не умирают. Они разрушаются и даже временами почти испаряются. Возможно, если Шист приблизится вплотную к какой-нибудь звезде, которую вы называете нейтронной, он может превратиться в плазму. Но с другой стороны, древние книги Ахимса свидетельствуют, что на звездах такого именно типа существовали учебные станции Шисти. Исходя из нашего понимания, что такое структура атома, силы притяжения разорвутся, и то, что вы называете электронами, оторвется от ядра. И тогда гравитация сбросит атомную массу на поверхность.

— Значит, мы должны рассматривать Шисти как вечную несокрушимую структуру, — сделала вывод Шейла, ломая голову над этой непостижимой загадкой природы.

Моше заерзал на месте.

— А разве для того, чтобы взорвать Солнце, не требуется особого оборудования? Может, мы могли бы уничтожить или блокировать это оборудование?

Раштак затрепетал.

— По имеющимся у нас сведениям, Шисти достаточно просто подумать, чтобы звезда взорвалась! Известно, что так же они поступают с гравитацией, радиоактивностью, атмосферой и другими хлопотными вещами. Они думают — и что-то происходит. Они не нуждаются ни в каких приспособлениях, хотя когда-то Ахимса снабдили их космическими кораблями. Но они могут изменять космос силой мысли.

— Чиилла хочет, чтобы мы сделали для него магнитофон перед тем, как он уничтожит нас, — глядя невидящими глазами в пустоту, Светлана постукивала карандашом по столу.

Раштак защелкал. Клякса запищал: они в таком быстром темпе обсуждали эту новость, что Моше не успевал следить за переводом. Наконец Раштак громыхнул:

— Не делайте магнитофон!

— Но сколько времени мы можем оттягивать это? — спросил Виктор.

Раштак стукнул задней частью тела по полу.

— Предположительно десять тысяч лет. Если Шисти заняты, они теряют чувство времени. Или вы можете придумать для него какую-нибудь интеллектуальную задачку. Какую-нибудь многовариантную, с разными решениями. Если она его по-настоящему заинтригует, Шист может просто удалиться куда-то в тихое место обдумывать ее. А когда он вернется с готовым ответом, заготовьте для него очередную загадку на следующие десять тысяч лет.

— Ты что, дурачишься? — взорвалась Шейла. — Такой взгляд на жизнь кажется мне легкомысленным. Если эти Шисти обладают такой невероятной интеллектуальной мощью…

— Они так долго жили, что у них страшные провалы в памяти, — напомнил Клякса. — Некоторые думают, что Шисти родились в момент рождения вселенной. Один Ахимса заявил, что вселенную создали Шисти. Он доказал, что Шисти существовали еще до того, как мир принял форму современной вселенной.

Стало очень тихо.

Моше не заметил, когда он взял Риву за руку. Он вмешался, заговорив мягким голосом:

— В настоящий момент нашему существованию больше угрожают Ахимса, нежели Шисти. Шейла, компьютеры зафиксировали мысль Шиста о том, что Толстяк собирался испытать и уничтожить наш мир. Ахимса говорят на языке геноцида. Теперь все мы евреи.

— Ты правильно оцениваешь ситуацию, полковник Габи. — Клякса направил на Моше один из глаз-стеблей. — Ахимса Овероны боятся вас. Толстяк нагнал ужаса на цивилизацию. Они несут ответственность за вас, потому что один из них, Толстяк, нарушил запрет.

Виктор прокашлялся.

— В таком случае, может быть, у нас есть средство защиты от Оверонов. Они так гордятся своей цивилизованностью, может, у нас получится использовать их чувство вины против них?

Светлана откинула с плеча шелковую волну волос и упрямо сжала губы.

— Я отдала много времени изучению психологии Ахимса и готова поспорить, что они прибегнут к шантажу. Пашти, которым они причинили зло, могут перейти на нашу сторону. — Она пристально посмотрела на Раштака. — Они будут жить и давать жить другим. Ахимса, которыми руководят чувства вины и ответственности, должны также действовать, чтобы ликвидировать последствия зла.

— Клякса, как, по-твоему, они поведут себя? Это твой народ. Что ты посоветуешь? — спросила Шейла, и все обратили взгляды к маленькому пятнистому чужаку.

Клякса присвистнул и сплющился — он задумался.

— У Оверонов большой выбор. Сейчас они в безопасности. Ваш мир — заложник, вы — на станции Тахаак, а они рассеяны по всей галактике. Вы сосредоточены в одном месте. Они рассеяны. Мои новые познания в области стратегии и тактики подсказывают, что в этом и сила их, и слабость одновременно.

Клякса на минуту замолчал и стал раздуваться.

— Ваша планета совершенно не готова ко всему этому, она беззащитна. Вы понятия не имеете об астероидах, солнечных вспышках, гравитационных взрывах, о расщеплении атомной структуры земного ядра, о комплексной биоинфекции, об отравлении атмосферы, о климатических катастрофах, о губительной солнечной радиации и о других средствах уничтожения, которыми владеют Овероны.

Моше стало страшно не за себя, он задумался о женщинах и детях, о киббуцах, о молодежи, которая всегда улыбается и с надеждой смотрит в будущее.

— Какая атака, по-твоему, наиболее вероятна?

Перед тем как ответить, Клякса пошипел сам с собой.

— Сомневаюсь, что они приблизятся к вашей планете. Они попробуют действовать с дальнего расстояния.

— Могут ли они активизировать ядерные арсеналы? — спросил Сэм. Он уперся подбородком в колени.

Клякса задумался и стал перекатываться с боку на бок.

— Сомневаюсь. Толстяк закодировал, запер этот процесс в сильном статическом поле. Оверонам потребовалось бы разрушить это поле и инициировать процесс. Если бы они напали на нужную частоту, они смогли бы взрывать одну боеголовку за другой. Но у Оверонов нет программы, которая содержится в снаряжении Толстяка. Я заблокировал эту программу, так что с вашим миром ничего не случится. Им легче будет, скажем, сбросить на вас небольшой астероид.

— Может, что-то подобное случилось с динозаврами, — предположила Рива.

— Совершенно верно, — согласился Клякса. — Динозавры не были такими хрупкими, как млекопитающие. Эффект был бы катастрофическим, вызывающим…

— Но как нам оттянуть время. Клякса? — Шейла в задумчивости теребила мочку уха. — Как нам удержать их?

Клякса пропищал:

— Можно попросить их. Они очень упорно стремились связаться с Толстяком, когда мы летели к Тахааку.

— Ага, правильно, — выдохнул Сэм. — Попросим их! Эй, пижоны, отвяжитесь от нас, а? Парень, отвали, или мы выпустим пар из каждого паршивого Ахимса, который попадется на нашем пути! Усек, придурок?

Клякса прыснул и загудел:

— Приблизительно такое сообщение я и хотел бы им послать. Только я не уверен, что компьютер справится с переводом такого богатого местного диалекта.

— Но когда-то нам все равно придется потолковать с ними, — проговорила Шейла. — Ты можешь связаться с ними по твоим каналам?

— Конечно, — заверил Клякса.

— У кого-нибудь есть другие предложения?

— Я все думаю о том, что Ахимса рассредоточены, — тихо сказал Виктор. — Как сказал Клякса, в этом их сила — и слабость.

Шейла думала вслух:

— Тем временем надо побеспокоиться о защите нашей Солнечной системы. Я просматривала корабельные записи о земной Солнечной системе, мне кажется, они не смогут сразу же сбросить на нас астероид.

— Не советую слишком полагаться на орбитальную стабильность астероидов, — предупредил Клякса, сплющиваясь на глазах. — В любое время могут быть активизированы гравитационные маяки. Результаты этой активизации не скажутся немедленно, но пройдет три-четыре года… Ахимса всегда смогут сказать, что это несчастный случай. Воля бога, как бы вы сказали.

Моше почувствовал, что у него пересохло во рту.

— Я готов, Шейла. Мы можем двинуться немедленно. Рота АСАФ возьмет на себя охрану нашей планеты.

Раштак предложил:

— Возьмите с собой советника Пашти с его рабами и женами. Они могут дать совет; кроме того, ни один Ахимса не осмелится атаковать вас, если они будут с вами. Это будет вашей страховкой. Хотя… кто мог подумать, что Ахимса первыми нападут на станцию Тахаак?

Виктор вертел в пальцах карандаш.

— Одновременно мы должны удерживать наши позиции на Тахааке и использовать прыжковые корабли Пашти. Я кое-что придумал. Когда циклы закончатся, Раштак снова начнет передвигаться в космосе. Мы можем пополнить его экипажи и рассредоточить свои силы. Ведь атаковать место сосредоточения войск очень заманчиво. Находясь на борту кораблей Пашти, мы уменьшим риск для тех, кто находится на Тахааке, и получим тактическое преимущество, если Овероны захотят мести.

— Вот чертовщина, на самом деле, — вздохнула Шейла. — А мне нужно занять Чииллу на то время, пока мы придумаем, зачем нам жить, заслуживаем ли мы жизни или нет. Ну и ну! Может быть, мне спросить его, сколько существует путей выиграть шахматную партию? А?

Светлана кашлянула, обратив на себя внимание.

— Вот что, товарищ майор. Я не опасаюсь подвоха со стороны Пашти. Они, как и мы, молодое и честолюбивое племя. На первый взгляд наши цели совпадают. С другой стороны, Ахимса, в соответствии с классической советской доктриной, старые загнивающие буржуа. По крайней мере, такими мне представляются их Овероны. Как бы мы ни взаимодействовали с ними, нам следует придерживаться теории Маркса: нам ни в коем случае нельзя доверять им — как когда-то мы не поверили Толстяку.

Моше прошептал самому себе:

— Звезды мало отличаются от Ливана.


* * *

Все Овероны следили за разговором с помощью своих мониторов, хотя находились в разных местах. Созерцатель очень удивился тому, что люди первыми вышли на контакт. Но еще больше он удивился, когда человеческая самка посмотрела прямо на него и сказала:

— Мы знаем, что вы собираетесь уничтожить нашу планету. Не делайте этого!

— Не стоит сотрясать воздух! К чему эти крикливые нападки? Мы считаем, что… вы не знаете, что такое цивилизованное поведение. Вы…

— Дикие варвары? — подсказала она. — Это слова из нашего лексикона, которые вполне пригодны для выражения вашей мысли. — Она улыбнулась. — Познакомься с нашей историей, Оверон. В нашем прошлом было полным-полно варваров, которые приносили в “цивилизованный” мир новые идеи, новую энергию, вливали свежую кровь.

Созерцатель захрипел и сплющился.

— Вы считаете, что энергия — это нечто желанное. Мы с большим уважением относимся к спокойному созерцанию, которое…

— Настолько спокойному, что позволяется уничтожать чужие миры? — спросила она. Созерцатель не понимал мимики ее лица. Ее тон изменился, что для слуха Ахимса было выражением чувства превосходства. Он изо всех сил старался не сплющиваться.

— К чему эти уловки, вернемся к теме: почему вы так уверены в том, что мы хотим уничтожить ваш мир? — Созерцатель обрел прежнюю уверенность в себе и слегка похудел.

Уголки рта Шейлы Данбер дрогнули, будто она собиралась расхохотаться. Бока Созерцателя начали опадать.

— Кажется, вас, Оверонов, очень заботят проблемы вины и ответственности. Во-первых, вы несете ответственность за действия Толстяка, вы должны как-то компенсировать содеянное им. Во-вторых, ваша вина перед Пашти заставляет вас уничтожить саму память об этой вине — то есть нас. — Ее глаза светились странным блеском, который был непонятен Созерцателю. Она прибавила: — И последнее, наш Шист уверяет, что вы обязательно предпримете попытку разрушить нашу родную планету.

Созерцатель едва не потерял контроль над своей нервной системой, но сделал усилие и не позволил мозгам разделиться. Он увидел вдали силуэт Тэна, и его волнение улеглось.

— Ваш Шист? — иронично пропищал он и сплющился. — Смешно!

Она кивнула.

— Я говорю на человеческом языке, да, но можно сказать, так оно и есть. Он наш, а мы его — по крайней мере в данный момент. Сейчас мы озадачили его решением одной проблемы. Мы думали, что он даст ответ немедленно, но Чиилла говорит, что существует масса различных путей, ведущих к выигрышу в шахматной игре.

— Шахматы? — спросил Созерцатель,

— Это увлекательная человеческая игра, тактическая и стратегическая одновременно, она надолго займет его ум.

Созерцатель раздулся и возразил:

— Послушай, человек, вы попали сюда… в результате недоразумения, Что вы выигрываете, оставаясь так далеко от своего мира, отрываясь от родных корней? Не думаете ли вы, что для всех было бы лучше, если вы позволите нам отвезти вас обратно на вашу планету? Такое простое решение…

— Ни в коем случае!

— Что? Я только…

— Ни в коем случае!

— Что же делать? Кто бы подумал, что люди могут запросто отказаться… В конце концов мы можем отплатить вам, как вы говорите, за…

— Нет! — она скрестила руки на груди. Что значил этот жест среди людей?

— Но мы…

— Помолчи и выслушай меня, Созерцатель. — Ее глаза сузились. Такое выражение человеческого лица встречалось Созерцателю в файлах. В ее голосе зазвучали властные ноты. — Теперь мы останемся здесь. Залезь я в твою оболочку и задумай изничтожить весь человеческий род, я бы следовала той же стратегии! Отличный план! Собрать всех нас в одном месте и взорвать нашу планету! Вы прекрасно знаете, что мы еще не совсем приспособились к жизни в космосе. Нам нужна определенная экосфера.

— Но у вас нет доказательств того, что мы…

— Понимаешь, вы не очень-то отличаетесь от нас. Маленькие отвратительные лжецы. Мы не собираемся возвращаться. Во всяком случае, не все из нас. Сейчас, перед тем как праздновать победу, послушай меня внимательно. Мы захватили корабль Толстяка, теперь он наш. Если что-то случится с нашей планетой, мы начнем охоту. В нашем распоряжении есть корабли Пашти, с нами Ахимса, который поверил в нас и считает, что мы правы.

Раздался целый хор попискиваний и посвистов позади Созерцателя. Ахимса? Невероятно!

— Да, да, Ахимса. Возможно, с нами будет и Толстяк, если он оправится после странной метаморфозы, приключившейся с ним.

Она казалась такой уверенной в себе!

— А теперь твоя очередь слушать! — Созерцатель приложил все силы, чтобы надуть бока. — Твои угрозы весьма двусмысленны. Значит, вы опасны вдвойне. Я ясно выражаюсь? Думаю, да! Если вы немедленно не вернетесь на свою планету, мы на самом деле разрушим ее. Перед вами выбор. Ваша жизнь и жизнь вашей планеты — или немедленная смерть для всех вас, при этом вы должны осознавать, что именно вы погубили ваш мир.

Она пристально смотрела в его глаза, и он свел воедино все мозговые молекулы, изо всех сил стараясь удержать бока от провисания. Проклятое животное. Ничто не выводило его из себя так, как этот обмен взглядами, эта безмолвная схватка. Нет никаких сомнений, что этот зверь убивал собственными руками!

— Нет. — Ее голос звучал все так же твердо. Никаких колебаний. — Оверон, если хоть одно живое существо на нашей планете пострадает, мы найдем вас. Более того, мы обезумеем. Подумай, сколько будет невинных жертв! Разве вам удастся достать всех нас? Толстяк отобрал самых лучших, сливки нашего рода убийц. Что ты знаешь о нас? Как ты до нас доберешься? Неужели ты хочешь стать следующим убитым Ахимса? Ты уничтожишь наш мир и станешь убийцей. Как тебе понравится чувствовать себя убийцей? Убийцей каждого из вас, всех вас! Подумай! У тебя есть выход. Оставь нас в покое. Толстяк изучал нас триста лет и так ничего и не понял, не понял, как надо обращаться с нами. Усвой этот урок. Не перечь нам, иначе ты пожалеешь об этом, может, даже больше, чем Толстяк. Мы все закоренелые убийцы. Понимаешь? Смерть, Оверон. Смерть, и ярость, и взорванные тела, и разрушенные обугленные космические станции, и разбитые астероидами планеты. Вот что ждет вас, если вы уничтожите нашу планету!

Созерцатель даже не заметил, в какой именно момент его бока обвисли. Его распадающиеся на части мозги едва уловили тот факт, что вместо его голограммы возникла голограмма Тэна. Тэна-отшельника, который никогда на их памяти не сплющивался.

— В таком случае, может, пойдем на компромисс, человек? — затвердевшие от возраста дыхательные отверстия Тэна не способны были на громкие звуки, его голос звучал приглушенно.

Одним глазом-стеблем Созерцатель смотрел на эту смену собеседника, одновременно приводя себя в форму.

Шейла Данбер кивнула.

— Мы стали частью вашей так называемой цивилизации. Мы можем иметь с вами дело так же, как и с Пашти. Мы молодое племя с…

Дыхательные отверстия Тэна пропищали что-то непереводимое — видимо, он засмеялся.

— Неужели мы можем дать волю существам, способным на столь дикие угрозы? Мы что, такие же плоские психи, как Толстяк? Неужели мы такие дураки?

Она покачала головой, что на языке человеческих жестов означало отрицание:

— Не совсем. Если бы мы и в самом деле думали, что вы дураки, мы бы с вами не разговаривали. Я могла бы вывесить здесь выпотрошенное тело Толстяка. Я могла бы медленно, но последовательно казнить Пашти — одного за другим, по одному за минуту — пока вы принимаете решение оставить в покое нашу планету.

— Возвращайтесь домой с миром, люди. — Тэн почти превратился в колесо. — Мы просим вас сделать это для общей пользы. Ведь соображения общего блага бытуют среди вашего племени? Спасите себя и освободите свой род от горя, от трагедии. Тогда все будет забыто. Как будто ничего и не происходило. Где же ваша ответственность? Разве у вас нет долга перед теми, кому вы служите? Неужели вам хочется даром терять время, шатаясь среди звезд?

— Тебе бы надо стать премьер-министром, — рассмеялась она. — Консерваторы любят таких, как ты. Нет, Оверон, загнать нас обратно в гравитационную бутыль вы сможете, только убив нас. Мы зашли в тупик. Я сделала все, что могла. Я положила карты на стол — они перед вами, думайте над ними, думайте, какие есть варианты. Всего хорошего, джентльмены.

И она исчезла.

Тэн издал тревожные хрипы и запищал:

— Кажется, самая колючая. Чем скорее мы убьем этих беглецов, тем скорее сможем все наше внимание обратить к их проклятой планете!


* * *

Моше наблюдал за лицами людей, отражавшими мысли, чувства, впечатления, печаль и обеспокоенность. В последний раз аудитория заполнилась людьми, но даже сейчас оставались пустые места, так как многие из них находились у мониторов станции Тахаак.

Голос Шейлы Данбер казался охрипшим.

— Кажется, это никогда не кончится. Все ложится на наши плечи. Каждый из нас, все мы несем ответственность за выживание нашей планеты. Толстяк лгал нам. Нельзя рассчитывать на то, что Ахимса Овероны не лгут. Можно доверять лишь Пашти. И остается еще Чиилла, который пока еще для нас загадка.

Леди и джентльмены, мы лицом к лицу столкнулись с холодной и жестокой реальностью. Этому нет конца. А может быть, и никогда не будет. Когда нас забрали на этот корабль, мы все понимали, что нет никаких гарантий. Мы все связаны долгом, леди и джентльмены. Когда-нибудь мы вернемся домой — когда закончим работу.

Сегодня я оглядываю этот зал и вижу такие знакомые лица, все мы так молоды и в то же время такие постаревшие. Я всегда думала, что судьбы миров вершат старики, которые мудры и ответственны. Сегодня я смотрю на вас и вижу, что такая же ответственность, только десятикратно помноженная, ложится на ваши плечи. Перед нами стоит задача защищать не нацию, не союзников, мы должны действовать, защищая не только наш род и нашу планету. Конечно, каждый из нас прежде всего озабочен судьбой родной планеты, но на нас также ложится бремя ответственности за будущее, леди и джентльмены. За будущее человечества и Пашти.

Они ждали продолжения — русские, американцы, израильтяне, ЦРУ и КГБ. Все прошлые барьеры рухнули, растаяли в тумане памяти. Рты были упрямо сжаты, глаза серьезно глядели на нее в тишине.

— На тот случай, если Ахимса двинутся к нашей планете, Первый Советник Раштак предложил развезти вас в разные точки галактики. Люди, нам нужно спешить. На прыжковых кораблях Пашти установлены аппараты связи. Люди, мне трудно говорить, но вам выпадает тяжелая доля. Большинству из вас придется пилотировать эти корабли вместе с Пашти. Вы — будущее нашего рода в космосе. Если корабль Ахимса, который мы назвали “Призраком”, будет уничтожен Оверонами, именно вы привезете посланцев Земли в отдаленные точки галактики. Хорошенько изучите свои корабли. АСАФ… — брови Шейлы вытянулись в ниточку, рот страдальчески скривился, — АСАФ будет расформирован. По танку на каждый прыжковый корабль. Спецназ и американские десантники тоже разделятся. А кому-то придется лететь на “Призраке” к дому. Самое трудное для меня — это решить, кто останется, а кто полетит. — Она скрестила руки и наклонилась вперед, вглядываясь в их лица. — Наша литература отражает древние традиции. Мы помним Фермопилы, царя Леонида и его трехсот спартанцев. Трэвис и около двухсот его людей отдали жизни, защищая Аламо. Тот, кто видел сталинградский монумент, вряд ли сомневается в том, каких страшных жертв стоила русскому народу оборона Сталинграда. Нас не спрашивали, хотим ли мы оказаться здесь, хотим ли столкнуться с тем, с чем нам пришлось столкнуться, но, помня о Фермопилах, об Аламо и Сталинграде, мы должны исполнить свой долг. История узнает наши имена.

Сказав это, она собрала свои бумаги и, стуча каблуками, вышла из погруженной в тишину комнаты. Минуты казались вечностью, ее речь так точно отражала ситуацию, что никто не смел нарушить наступившую тишину.

Слова Шейлы все еще звучали в ушах Моше, когда он входил в свою комнату и доставал из автомата бутылку “Голд стара”.

Шейла сказала ему:

— Моше, мы очень ценим то, что ты вызвался вернуться защищать Землю. Понимаем, что это зов крови, но ты ведь сам сказал, что теперь все мы евреи. Если мы проиграем, это будет катастрофой для всего человечества.

Итак, он оставался — чтобы пробиваться к звездам. Как же его мир, как же голубые волны Ашкелона, неужели он никогда больше не увидит их? Рота АСАФ, как и подобает израильским вооруженным силам, подчинилась приказу и стала готовиться к его исполнению. Гордость распирала сердце Моше. С бьющимися сердцами, задерживая дыхание, все они прошептали, как один: “Больше никогда!”

— Моше, твоя рота отправится с кораблями Пашти. Ты и твои люди будете рассредоточены среди звезд. Вы — наша последняя оборонная линия. Если вы получите известие о том, что “Призрак” или Земля уничтожены, вы знаете, что делать. Вы — наша страховка.

Предполагалось, что Рива отправится с кораблем Ахимса в обратный путь. “Призрак” теперь увезет от Моше женщину, которую он так полюбил.

Он машинально приложился к бутылке. Он чувствовал, что сердце его тает. Ему сделалось грустно. Анна, что мне делать? Неужели я навсегда привязан к прошлому? К дорогим могилам? Душа рвалась на части, когда он представлял ее ласковые глаза, глядящие на него с упреком.

Иди, Моше. Еврей знает: когда бог улыбается ему, не надо чувствовать себя потерянным.

Он допил пиво, уже придя к внезапному решению. Его невысокая коренастая фигура застыла на мгновение, а потом он поспешно выскочил из комнаты. У них так мало времени. Кто знает, сколько часов продлится их совместная жизнь?


* * *

— В моей команде не должно быть идиотов, Мэйсон! — Сэм Даниэлс ткнул толстым пальцем в грудь лейтенанта, так что тот отшатнулся. — Мне не нравятся люди, которые не умеют думать! Ну что мне с тобой делать? У нас каждый человек на счету! К тому же где я найду столько зубных щеток, чтобы ты отдраил всю станцию Тахаак? Ты знаешь, что с тобой было бы в регулярной армии?

Сэм покачал головой, прохаживаясь взад-вперед и презрительно поглядывая на Мэйсона.

— Наверное, тут не обошлось без Мэрфи! С ним всегда что-то случается! Ты же это знал, дурья башка! Но нет! Вам обязательно надо было заниматься самодеятельностью, это с вашими-то куриными мозгами! Тебе с Мэрфи на этот раз удалось спастись, потому что здесь нет, черт побери, понижений в звании!

Мэйсон стоял как монумент, уставившись в какую-то далекую точку.

Во время короткой паузы вошла Светлана Детова.

— Извините, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.

— Нет, останься. Этот монумент с куриными мозгами сейчас покинет нас, чтобы поразмыслить над своими грехами. Разве я не прав, мистер?

— Да, сэр! — Мэйсон откозырял, повернулся на каблуках и пулей вылетел из дверей.

Сэм глубоко вздохнул и опустился на стул, улыбаясь Светлане мальчишеской улыбкой.

— Дисциплина, сама понимаешь. Надо держать эти безмозглые отбросы в кулаке. Чуть расслабишься, такая вонь пойдет!

— Я стою перед выбором. Либо вернуться на Землю на “Призраке”, либо остаться здесь и работать над коммуникационными системами Пашти и Шисти, держа связь с кораблем. Так как ты собираешься возглавить людей, остающихся на Тахааке, интересно, что ты думаешь по этому поводу?

— Может быть, то, что я думаю, не так важно. Важнее, что думаешь ты… и как будет лучше для человечества. — Даниэлс взглянул в голубые озера ее глаз.

Она тряхнула головой чисто по-женски, отбрасывая тяжелую блестящую гриву волос за плечи.

— Если нам с тобой придется работать вместе как партнерам, мне хотелось бы знать, получится у нас что-то или мы будем бодаться, как упрямые мулы, стараясь одержать победу.

— А ты собираешься вручить мне пятнадцать миллионов как завербованному?

— У меня нет с собой таких денег.

Он улыбнулся.

— Знаешь, майор, мне нравятся твои манеры. И к тому же я многому научился за время нашего путешествия, черт побери. Я буду скучать по Виктору. Мы с ним здорово сработались. А ты, я просто не знаю ничего о тебе. Ты опасная женщина.

— И ты опасный мужчина.

— Но, кроме этого, ты чертовски привлекательна. Я поймал себя на том, что слишком часто думаю о тебе — это меня беспокоит.

— Да? — Светлана изогнула брови. — Сэм, я буду откровенна. Ты нравишься мне. Ты первый человек, который, узнав обо мне все, не распсиховался. Ты просто принял все как есть и протянул мне руку. Никто еще не поступал так со мной. — Она смотрела в сторону. — Знаешь, всю жизнь я рисковала, каждый день. Я жила в постоянном страхе разоблачения, пыток и убийства — с обеих сторон. Тому, кто поймает меня или убьет, был обещан миллион долларов. Но такая жизнь меньше пугала меня, чем мое теперешнее состояние.

— Ладно, послушай. Мы попали в совсем новый, опасный мир, да? Если он начнет доставать тебя и ты почувствуешь, что сбиваешься с пути, приходи ко мне. Мы все обсудим, побузим, поскандалим.

Детова задумчиво смотрела на него.

— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась?

Он пожал плечами.

— Ага, хочу, по двум причинам. Во-первых, мне бы хотелось иметь в моей команде сообразительного человека. Я получил огромное удовольствие в те короткие часы, что мы провели вместе. А самое главное, — он широко улыбнулся, — я уже привык находиться в окружении красивых женщин.

— Очень хорошо, капитан, я останусь. Кто знает, куда заведет нас будущее. — Она замешкалась. — Понимаешь, ты не такой, как все.

Сэм кивнул.

— Верно, черт побери. Такой, каким ты меня видишь.


* * *

— Что ты думаешь делать с Толстяком? — спросил Виктор, отрывая взгляд от своего списка.

Шейла отпила глоток кофе — презренная новая привычка, но чай больше не помогал ей бороться со сном.

— Заберем его отсюда. Запрем в маленькой комнате. Он все еще в спячке, да?

Виктор кивнул.

— Моше просит, чтобы ты оставила с ним Риву Томпсон, — Стукалов улыбнулся. — Он сказал мне, что смотрел и вверх, и вниз, но так и не увидел раввина. Он хотел бы оставаться добропорядочным евреем, и хотя ты не раввин, им бы хотелось, чтобы ты, как командир, возглавила брачную церемонию.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35