Ваш ребенок. Как уберечь от наркотиков

Геннадий Кульчитский

Ваш ребенок. Как уберечь от наркотиков

Обращение к читателям

главного нарколога Российской федерации Евгения Алексеевича Брюна

Проблема профилактики наркологических заболеваний и снижения спроса на алкоголь, наркотики и другие психоактивные вещества очень сложна. Кто-то считает, что алкоголизм и накромания – это грех, другие – преступления, третьи объясняют педагогическими просчетами. Мы, врачи, говорим о болезни.

Каждый взрослый человек должен отдавать себе отчет в том, что любой подросток так или иначе сталкивается с наркотиками. Он знает кого-то, кто употребляет их, знает, какие наркотики популярны, всем родителям следует помнить, что когда подросток начинает употреблять наркотики, он выходит за пределы законного поля. Нет ни одного закона, который бы разрешал кому бы то ни было употреблять наркотики иначе, как в медицинских целях. Таким образом, любой человек, взявший наркотики в руки, сразу попадает под административную или, и того хуже, под уголовную ответственность. Однако подростковый возраст – это и возраст подросткового любопытства, подростковых экспериментов. Родителям нужно знать, что подросток выбирает не наркотики, а стиль жизни, стиль определенного поведения.

Поэтому родителям и наставникам детей необходимо интересоваться, что представляет собой та или иная субкультура, потому что многие молодежные субкультуры изначально ориентированы на употребление психоактивных веществ. Например, идеология безобидных растаманов предусматривает обязательное курение гашиша.

Всем родителям нужно понимать, что 10, 13, а то и 15 процентов старшеклассников имеют опыт употребления наркотиков.

Среди студенчества этот процент вырастает резко, после 18-ти лет, и составляет уже от 15-ти до 30-ти процентов численного состава студенчества, которые употребляют наркотики, точнее имеют опыт употребления наркотиков. Потому что если молодой человек заболевает наркоманией, то он уже не может учиться, работать, защищать родину. То есть, он становится инвалидом по существу.

И когда мы говорим о введении тестирования в учебных заведениях, мы ориентируемся на помощь той группе людей, которые только еще только начали пробовать наркотики и принимают их нерегулярно. С ними можно и нужно работать до того, как болезнь сформировалась.

Однажды к нам обратились из элитного культурного института, с небольшим количеством студентов. Там умер студент от передозировки наркотиков прямо во время занятий. Ректор нас приглашает и говорит: «Всех обследовать, начиная с меня». Каждый студент подписал нам информированное согласие, и мы на добровольной основе провели тестирование, выявили 15 процентов, пробовавших наркотики.

Только студенты. С каждым из них мы поработали. И через год мы снова всех студентов проверили, было 15 процентов, стало 2 процента.

Сейчас, приходя в учебные учреждения, мы обязательно проводим отдельные лекции для учителей, для родителей и для самих подростков. После этого на добровольной основе проводим тестирование. Обычно 80% учащихся соглашается. Кстати, хочу сразу сказать – никакой информации о тех, кто только пробует наркотики, мы никому не передаем. Ни школьной администрации. Ни органам внутренних дел. Но обязательно ставим в известность родителей.

Родители должны знать, какая беда нависла над их ребенком. Поверьте, лучше решать эту проблему заранее, чем потом многие годы смотреть, как чадо медленно погибает от наркотиков.

Мы должны помнить, что наши дети обязательно сталкиваются с потребителями и продавцами наркотиков и мы – родители – должны знать об этом все, в том числе наркотический статус своих детей. Мы не должны прятать эту проблему, и если она появилась внутри семьи, то ее обязательно следует решать с привлечением специалистов.

Поэтому социотерапевтическая интервенция, или раннее выявление и вмешательство, – основное стратегическое направление по снижению спроса на наркотики и наркотизации молодежи.

Родителям стоит бояться не огласки, а упущенного времени. Ведь наркомания как болезнь формируется довольно быстро. И лечение ее долгое и трудное.

Ниже вы прочтете книгу, написанную отцом человека, который употребляет наркотики. Это плод его длительных размышлений, долгого и печального опыта по спасению собственного сына. Некоторые его утверждения могут представляться спорными, и все же, возможно, после прочтения у большинства родителей и учителей отпадут вопросы на тему, зачем нужно тестирование.

Главный нарколог

Минздравсоцразвития Российской федерации,

доктор медицинских наук,

директор Московского

научно-практического центра наркологии

Е. А. Брюн

Часть I

В погоне за «неземным» удовольствием

Первый сигнал

Первый сигнал о беде, которая надолго вошла в наш дом, безусловно, имел место, но не был мной услышан, точнее, не был принят во внимание.

Звонил мастер производственного обучения:

– Вы отец Ростислава?

– Да.

– Вы в курсе, что он употребляет наркотики?

– Нет…. Откуда вы взяли, что он употребляет наркотики? Что вы такое говорите? Этого не может быть!

– Может. Они сегодня с Баевым после перерыва пришли явно или обкуренные, или обколотые, я их выгнал с занятий.

– Как это вы определили?

– Да уж определил. Теперь и вам придется научиться. Принимайте меры.

И он положил трубку. Это было как удар по голове.

Ростислав заканчивал 10 класс.

«Он, конечно, не отличник. Да, он грубит учителям. У него абсолютно нет контакта с классным руководителем, но у меня тоже нет с ней контакта. Она постоянно жалуется на детей, что они ее «не слушают», грубят, не выполняют ее указания, не признают в ней авторитет учителя. Недаром же дети дали ей кличку «Квочка». Если бы я у нее учился, она бы жаловалась и моим родителям. Да, я чувствую от Ростика порой запах табака, наверное, он пробовал уже и пиво, и, может быть, вино. Но наркотики – это уж слишком! Он не глупый, здравомыслящий парень.

Главный нарколог предупреждает:

Родители обязательно должны быть реалистами и понимать, что 10, 13, а то и 15 процентов старшеклассников имеют опыт употребления наркотиков

Ростик и наркотики – это никак не укладывалось в моей голове. В мыслях замелькало все, что я тогда знал о наркотиках и наркоманах. На наркотики, по моему тогдашнему разумению, люди «подсаживались» после серьезных хирургических операций, при чрезмерном или длительном употреблении в послеоперационный период наркотических средств типа морфина, применяемых для обезболивания. Ну, может быть, употребляли еще в криминальной среде? Однако я рос в послевоенные годы, в Сибири, где было полно лагерей. Освобождались зэки и оседали в городе. Освобождались некоторые старшие братья моих друзей, потом некоторые мои друзья детства, которых не минуло это лихо. Не встречал я среди них наркоманов.

Однажды, правда, мы с мальчишками на берегу реки, в кустах, в районе гавани, видели одноногого калеку-наркомана, который пытался иглой со шприцом попасть себе в вену и никак не мог этого сделать. Зрелище было омерзительным для тогдашнего 13-летнего мальчишки и из ряда вон выходящим по тем временам. Поэтому, наверное, оно и запомнилось мне на всю жизнь. Больше я ничего подобного в жизни не видел, хотя никогда не жил в идеальном, тепличном окружении.

Это уже потом, в девяностых годах, я десятки раз видел точно такую же картину в кино и телепередачах, уже в исполнении значительно помолодевших «героев». По этим кадрам, мне кажется, можно любому неумелому подростку, сделать себе инъекцию наркотика. Так подробно, во всех деталях, наши журналисты, кинооператоры и телеоператоры все объясняли и показывали.

Это сейчас я могу, разбудите меня среди ночи, назвать с десяток наркотических веществ, применяемых на практике наркоманами, да еще с жаргонными вариантами. А тогда, кроме одного официально употребляемого морфина, я не знал больше ни одного наркотика.

Несерьезный «серьезный» разговор

Вечером состоялся серьезный разговор с сыном.

Я не заметил в его поведении ничего особенного, никаких признаков наркотического опьянения.

А какие я тогда знал признаки наркотического опьянения и его последствий? Что бы меня тогда насторожило? Думаю, что опьянение, по аналогии с алкогольным: неадекватное поведение, нарушение координации, заплетающийся язык, замедленная реакция. Но ничего этого я не увидел в поведении сына во время разговора, как ни старался.

Что я тогда знал о длительности действия опия, марихуаны или психостимуляторов? Ровным счетом ничего!

Сейчас проведение тест-проверки с помощью современного домашнего экспресс-анализа – дело совсем не сложное. Наличие наркотиков в организме можно определить даже спустя несколько дней после употребления. Опиаты, например, определяются до 5 дней, каннабиноиды (препараты конопли) – до 2 недель. Но тогда о существовании каких-то тестов я не имел ни малейшего понятия, да и вряд ли были они вообще в то время даже у специалистов. Много позднее я не раз прибегал к помощи тестов. С их помощью я или убеждался в том, что ремиссия у Ростислава продолжается и опасения мои напрасны, или, наоборот, положительные результаты тестов сигнализировали мне, что нужно принимать меры – методом убеждения и принуждения побуждать его к лечению.

В том разговоре Ростислав меня уверял, что они выпили с приятелем по кружке пива. На этом разговор закончился, инцидент был как бы исчерпан. Каждый получил свое, и, главное, именно то, что хотел получить: сын выкрутился, получив «устное предупреждение», отец успокоился. А мастер? Мастер, в моем понимании, оказался перестраховщиком, неквалифицированным педагогом, не умеющим разговаривать с родителями, к тому же затаившим злобу за что-то на нашего, в общем-то, неплохого «мальчика».

Я сейчас удивляюсь себе, тогдашнему. Как это меня этот сигнал не насторожил? Почему я, образованный человек, не попытался найти информацию о наркотиках, признаках их употребления, состоянии этой проблемы в городе, в школе? Почему я не попытался пристально понаблюдать за сыном? Мысль о наркотиках была просто отброшена.

Позднее я все же узнал, что мастер был прав и звонок был не напрасным, но к этому мне еще нужно было прийти…

Если бы я на том этапе забил тревогу и начал принимать меры, наша семья, возможно, избежала бы многих материальных и моральных потерь и последующие 15 лет жизни мы с женой могли бы прожить в радости и достаточно счастливо. Не говоря уже о Ростиславе…

Жизненное наблюдение

Естественно, в своей жизни мы часто становимся свидетелями большого числа неприятностей разной степени, которые происходят с другими людьми, не с нами. Журналисты очень помогают нам в этом, особенно любителям смотреть новости телевидения из раздела «ЧП».

Так вот, все это нас как бы убаюкивает, успокаивает, вселяет в нас веру в нашу недосягаемость для неприятностей, в нашу исключительность. В результате такой нашей «заколдованности» (все мы выросли на сказках) мы подсознательно считаем, что с нами ничего такого произойти никак не может. Это первое.

А второе – мы все и всегда стремимся к спокойствию. В моем случае этот звонок мастера нарушал мое спокойствие, спокойствие моей семьи, нес в себе угрозу, он предвещал беду. В таких случаях почти все мы ищем и находим для себя успокаивающие нас аргументы, как бы уговариваем себя, по-детски прячемся от беды, как тот страус прячем голову в песок, не предполагая, что мы уязвимы, да еще и как уязвимы! Мы охотно принимаем желаемое за действительное. А на самом деле наилучший способ подготовиться к будущему – реально осознать и принять настоящее таким, какое оно есть на самом деле.

Принимая ситуацию, обстоятельства такими, какие они есть на самом деле, мы тем самым в душе берем на себя ответственность за существующий момент, за будущее развитие событий. И это побуждает нас искать решение в ситуации, которую мы приняли безоговорочно, как факт.

Для формирования правильного решения очень важно правильно и, по возможности, спокойно понять сложившееся положение дел. А для того, чтобы его до конца понять, его нужно сначала, опять же в силу возможности, безоговорочно принять.

В голове не укладывается, как такое можно принять? Но каждый это должен преодолеть сам и в конечном итоге ответить, прежде всего себе, на непростой вопрос «Что делать?» в этой непростой ситуации.

Запоздалое прозрение

Ростислав окончил 10 классов, получил права, устроился на работу. Работа ему нравилась, и в начале все как будто бы шло нормально.

Однако через какое-то время у Ростика стали возникать некоторые проблемы с утренним подъемом, чего в начале трудовой деятельности не было. С его стороны все объяснялось просто: «Поздно лег, читал», «Допоздна слушал музыку». Тем же объяснял дневной сон после работы, опять же со ссылкой на то, что ночью не выспался. Постепенно сдвигался режим дня в сторону бодрствования в ночное время, разговоры на эту тему встречались «в штыки»: «Я уже не школьник, хватит меня опекать, я работаю, я сам решаю, когда мне спать, когда не спать». Иногда причина ночного бодрствования менялась: «Болел живот, ныл зуб, мучил насморк».

И, действительно, у Ростислава участились насморки, признаки гриппа типа «подламывания» мышц. На предложения измерить температуру он безропотно брал градусник, шел в свою комнату, затем сообщал, что температура 37,0 или 37,2. Причем эти «простуды» как-то быстро проходили, я относил это на молодость и хороший иммунитет.

Ростислав любил водить машину, делал это профессионально и всегда с большим удовольствием соглашался куда-то съездить. Со временем и тут начались проблемы: он или отказывался ехать, сославшись на то, что выпил пива, или по возвращении из поездки я обнаруживал, что за рулем машины был кто-то из его школьных товарищей, имевших права. Мне это, естественно, не нравилось, приходилось скандалить, но мириться с фактом.

В пристрастиях к еде тоже появились особенности. Раньше Ростик не был сладкоежкой, теперь же в чай он клал 4–5 ложек сахару. Сколько бы не покупали халвы, она съедалась в один присест или в одну ночь.

По телефону начали звонить незнакомые парни с сумрачными голосами. Если Ростислава не было дома, то на вопрос: «Что передать?» обычно отвечали: «Скажите, что звонил Саша (Леша, Роман и т. п.), он знает». Если же трубку брал Ростислав, то почти ничего не говорил, только отвечал на вопросы, отвечал односложно, междометиями, явно «шифровался».

Старые друзья понемногу стали исчезать из его круга, а новые в нашем доме не появлялись, во всяком случае тогда, когда кто-то еще был дома.

Иногда, придя с работы, мы с женой чувствовали запах уксуса, но у Ростислава и на это находилось объяснение, а мы наивно верили.

Он и раньше-то не был ласков, а теперь стал грубить бабушке, матери, мне. Его настроение менялось по принципу маятника.

Баня и сауна Ростислава больше не интересовали, появилось нежелание принимать душ. Сметана с большим количеством сахара, сладкий десерт из перетертого творога стали любимой едой Ростислава. Все это было подозрительно. Это продолжалось достаточно долго, наша подозрительность все усиливалась, вспоминался звонок мастера производственного обучения.

Несколько раз поздно вечером или ночью Ростислав приходил домой явно в состоянии легкого опьянения, но запаха алкоголя не чувствовалось. Утром хмуро отвечал, что выпил пива: «А что нельзя? А ты никогда не выпиваешь?» Обычно такие разговоры заканчивались на высоких тонах и безрезультатно. Между нами и раньше-то не было хорошего душевного контакта, а теперь он совсем был потерян…

Главный нарколог предупреждает:

Главный симптом, который требует серьёзного отношения родителей, – это слом привычного стереотипа поведения. У ребенка меняются привычки, вкус, появляются жалобы на здоровье.

Однажды ночью я проснулся, проходя мимо его комнаты, услышал храп и заглянул в комнату. Ростик сидел на кровати, в странной очень неудобной позе и крепко спал, рядом с ним на простыне лежал пустой шприц с остатками темно-коричневой жидкости, смешанной с кровью. Все стало предельно ясно. Приехали!

Не нужно, наверное, объяснять мое состояние в этот момент, не хочу вспоминать, что я передумал в ту бессонную ночь… Помню одну основную, очень обидную и горькую мысль: «Какой стыд! Какой позор! Как это пережить? Мой сын – наркоман!» Никому не пожелаю такого открытия!

Утром началось дознание, отпираться было бесполезно, в шприце была «чернушка» («ханка»). У меня появились неопровержимые доказательства наркотической зависимости Ростислава.

Ростислав признался, что в самом начале курил только «траву», что тогда, в истории с мастером производственного обучения, они «баловались «травкой». Если бы я тогда поверил этому мастеру! Но, увы, дверь в прошлое была уже закрыта!

А «травка», правда, звучит мило? Семнадцатилетний «мальчик» побаловались «травкой», а баловство это вылилось в многолетнюю наркотическую зависимость, разрушение личности, лишение этой личности счастливого будущего, превращение здорового парня с отличными генами в вялого, усталого, беззубого мужчину с нарушенным, возможно навсегда, сном и частыми депрессиями. Когда произошло это признание, я уже знал, что «трава» (план, шмаль, анаша, хэш) – это марихуана, конопля и ее производные. Итак, все началось с «травы», конопли, марихуаны.

Ростислав признался, что сначала «баловался травкой», потом без нее уже было плохо, а потом и очень плохо. Но «травку» не всегда удавалось достать. Наступило лето, и кто-то его надоумил. Ростислав с бывшим одноклассником по кличке «Бай» ездили на маковые поля, подрезали головки мака, собирали сок (опиумное сырье), примитивно его обрабатывали и кололись «по вене». Кто-то их убедил, что чистый, свежий сок («молочко») не дает привыкания, физической зависимости, это их успокаивало. Скоро они поняли, что это совсем не так, постепенно узнали, что такое абстиненция («кумар»), и освоили изготовление «чернушки» (производная опиума) из маковой соломки, которую широко используют наркоманы. По словам Ростислава, кололся он не каждый день, а 2–3 раза в неделю, когда мог найти «соломку» и когда были деньги.

Я так и не добился от Ростислава, кто этот «кто-то», который первый раз предложил покурить «травку». Кто этот «кто-то», который научил собирать маковый сок, варить и обрабатывать соломку. Знаю только, что первый раз во время «варки» ребят «кто-то» консультировал заочно по телефону.

Вы, мой читатель, должны знать, что всегда найдется этот «кто-то», кто формирует спрос на наркотики, кто заинтересован в увеличении на них спроса, потому что это бизнес. Кто-то этим живет или благодаря этому получает ежедневную дозу наркотика.

В начале 90-х годов в бывшем Союзе среди потребляемых наркотиков самым распространенным наркотиком были кустарные препараты опия. Именно в этот период времени я однажды видел, как на импровизированном рынке, не в центре города, конечно, не в «людном» районе, но на троллейбусной остановке одна старушка продавала маковую «солому» стаканами. Я поинтересовался, что это такое, старушка мне ответила: «Это не для вас, вы не знаете». Рядом стоящий парень мне пояснил, что это такое. Тогда эта проблема еще меня не коснулась, и я спокойно пошел своей дорогой.

В общем, из объяснений Ростислава я понял, что стадия первого знакомства с наркотиками им уже пройдена. С учетом сегодняшнего опыта мне теперь понятно, на какой стадии наркотизации он тогда находился. Это была уже зависимость.

Психологическая зависимость и патологическое влечение к наркотику подкрадываются незаметно, с каждым приемом постепенно увеличивая свою силу и влияние. Человек начинает смутно осознавать, что он уже не может обходиться без наркотика, а в один «прекрасный» момент он наконец понимает, что попал, как зверь в капкан. Кроме того, сама по себе добровольно приобретенная зависимость для молодого человека стыдна и унизительна, он долго не признается в этом сначала даже себе, и, конечно, окружающим.

К этому времени у молодого человека уже сформировались элементы психологии наркомана. Он верит «барыгам» и наркоманам со стажем, у него появляется внушение, незыблемая вера в химические препараты, обезболивающие, снотворные, вообще в лекарственные препараты. Формируется рефлекс на прием наркотиков, на среду наркоманов.

Комментарий специалиста

Опиоиды

К ним относятся морфин, кодеин, опиатоподобные соединения: метадон, героин, фентанил. Наиболее распостраненные наркотические вещества после каннабиодов. Для пациентов этой группы характерно асоциальное поведение и асоциальные черты до начала заболевания. Употребление с вредными последствиями и синдром зависимости

Именно в начале девяностых годов прошлого столетия бывший Советский Союз и накрыла эта беда. Позднее мне попали в руки статистические данные по болезненности, с диагнозом наркомания, национального Научного центра наркологии Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию Российской Федерации по Екатеринбургу за этот период. Эти данные можно, с большой долей уверенности, распространить на любой промышленный город бывшего СССР.

Из приведенных данных можно сделать вывод, что из школьников тех лет, с большой долей вероятности, 5–10% стали наркоманами, из них половину составили девочки.

И сейчас ситуация не изменилась в лучшую сторону. Я лично не понимаю, как могут спокойно жить, спокойно спать, наслаждаться жизнью родители сегодняшних школьников, если в их дом стучится такая беда. Или они не представляют, что это за беда для родителей и их детей? Или они надеются, что они и их дети «заколдованные»?

В Советском Союзе у журналистов был на вооружении такой излюбленный прием – помещать какой-то материал с очень нужными, но реально не очень выполнимыми предложениями под рубрикой «Если бы я был министром».

Воспользовавшись этим приемом, я некоторые свои предложения решил помещать в этой книге под рубрикой «Если бы я был президентом».

Если бы я был президентом

Я бы инициировал пересмотр всех программ профилактики наркомании в стране и перед их утверждением обеспечил бы их всенародное обсуждение, чтобы все неравнодушные к этой проблеме люди могли оценить их и принять участие в их формировании.

Я бы обязал правительство:

а) Ввести в каждой школе должность врача-нарколога.

б) Разработать учебники и в программу обучения школьников 4-х, 7-х, 10-х классов ввести предмет: «Основы наркологии». Кроме теоретической части, в программу ввести и практическую часть, куда включить посещение палат интенсивной терапии наркоманов и алкоголиков в наркологических отделениях, а также палаты сосудистой хирургии. В учебном процессе использовать видеоматериалы наркологов, отснятые при работе с наркоманами и алкоголиками, после соответствующей профессиональной обработки.

в) Обеспечить всеобуч родителей каждого учащегося, которому 10 и более лет, по специальной программе наркологии и сдать зачет по этому предмету.

Возможно, эти меры временные, но сегодня нет проблемы важнее, чем эта, для сохранения генофонда нации и безопасности страны.

Как уберечь детей от наркотической зависимости?

Очень многих родителей охватывает естественное беспокойство, когда их дети, взрослея, обретая все большую самостоятельность, выходят из зоны их пристального внимания и подходят к опасному рубежу возможного знакомства с наркотиками. И естественно, что родители, одни раньше, другие позднее, задают себе вопрос: как уберечь своего ребенка от этой смертельной заразы, а свой дом и семью от страшной беды?

И те, кто всерьез задумываются, в конце концов находят ответы на этот непростой вопрос.

Для того чтобы найти ответ на этот вопрос, надо в каждом конкретном случае разобраться в отношениях с детьми. Кроме того, нужно представлять, хотя бы в общих чертах, причины, которые побуждают подростков и молодых людей к приему наркотиков, а также факторы, способствующие началу наркотизации. В каждом конкретном случае только с учетом знания причин и факторов можно найти пути их устранения и способы уменьшения их влияния.

У думающих родителей, естественно, возникает вопрос: «Почему молодые люди начинают экспериментировать со своей психикой с помощью химических веществ и лекарственных препаратов?» Причины у всех разные, хотя общие закономерности, очевидно, существуют, и их можно выявить.

От 14 до 21 года самый опасный возраст для вероятного знакомства с наркотиками. Этот период в развитии личности психологи характеризуют созданием интеллекта, отрицанием старых ценностей, поискам своего пути развития, стремлением к независимости, самостоятельности. С самостоятельностью приходит и чувство одиночества, которое в этом возрасте переносится очень остро. Это нужно понимать, об этом нужно помнить, вот тут и может понадобиться наличие душевного контакта в семье, когда подростку, молодому человеку есть с кем поделиться не только успехами, но и разочарованиями, потерями и неудачами. Когда можно раскрыться, получить дельный доброжелательный совет, доверить тайну без боязни быть непонятым, без боязни получить осуждение, даже заслуженное, и найти совместно решение проблемы. Когда можно получить поддержку, просто пообщаться, побыть рядом, когда это интересно.

В этот период жизни вашего ребенка важно быть очень внимательным к нему, контактировать с ним, знать обо всех его неудачах и переживаниях, быть готовым своевременно прийти к нему на помощь. Если у него что-то не складывается в жизни, если он терпит неудачу в чем-то серьезном или его преследуют мелкие неудачи, резко возрастает вероятность его бегства в алкогольное опьянение, в наркотики. Именно в этом возрасте, от 14 до 21 года, в подавляющем большинстве случаев молодые люди становятся наркоманами или приобретают задатки алкоголика, если к ним относятся как к помехе, не дающей спокойно жить родителям.

Главный нарколог предупреждает:

Разговаривать с детьми – это искусство, этому родителям надо учиться. Ведь если у родителей нет привычки разговаривать с детьми с самого детства, а может быть ещё и внутриутробно, то никакого разговора может не получиться.

Если молодому человеку не с кем поделиться своими неудачами и печалями, не с кем посоветоваться, не у кого получить моральную поддержку, он начинает сам себя врачевать с помощью химических соединений от душевного дискомфорта: от скуки, от депрессии, от бессонницы, от одиночества, неуверенности, замкнутости и прочих душевных комплексов. При этом до конца не осознавая или сознательно отбрасывая мысль о том, что алкоголь, наркотик – это обман, подмена, иллюзия, они не дают подлинной свободы, они дают кратковременное, быстро исчезающее ощущение. На большее наркотик не способен. Но и это не бесплатно, плата за эту кратковременную помощь – пристрастие, полная зависимость. Пристрастие начинается тогда, когда нужную вещь ищут не в том месте, где нужно ее искать.

Это парадокс. Человек, стремясь расслабиться, освободиться от сильных переживаний, даже ненадолго, быть свободным какое-то время, во время действия наркотического вещества, в конце концов попадает в жесточайшую постоянную зависимость от химических веществ, «барыг», поиска денег на дозу, работников правоохранительных органов.

Именно в этом возрасте подростки «сбиваются в стаи», именно в этом возрасте формируются компании по интересам. Хорошо, если это здоровые интересы. Исследователи утверждают, что в уличных компаниях молодые люди до 90% свободного времени проводят за негативными занятиями, заняты неблаговидными делами. Вот тут и появляются алкогольные напитки и наркотики.

Очень сильно в этом возрасте стадное чувство подростка: быть «как все», «не хуже всех». В групповых мероприятиях чаще всего происходит первое знакомство с наркотиком, которое зачастую заканчивается наркотической зависимостью.

К тому времени, когда ребенку могут предложить попробовать наркотики, он должен избавиться от стадного чувства, если оно у него было. К этому времени он должен знать и понимать, что быть «как все» не есть хорошо, что хорошо быть оригинальным и отличаться от всех. Ваш ребенок должен обладать мужеством в компании себе подобных отказаться от предложения попробовать наркотики, может даже потому, чтобы не быть «как все». Кроме того, ребенок к этому времени должен обрести какие-то достоинства, знать и дорожить своими достоинствами, это будет серьезное опорой для такого решения.

В каждой дружеской компании у каждого есть роль. Роли эти могут быть как добровольно принятые, так и навязанные окружением. Так вот, нужно учить подростка очищаться от всей этой ролевой шелухи, освобождать себя от исполняемых ролей, стать самим собой, в своих мыслях быть перед самим собой предельно честным, тогда и проявится ощущение независимости.

Находясь в «образе», исполняя роли, ребенок постоянно находится в состоянии желания одобрения, сам того не замечая, живет в состоянии боязни несоответствия роли, боязни непонимания, неодобрения. В своей жизни мы всегда ждем одобрения со стороны, этому нас учат родители с самого раннего детства, с пеленок. Наши мысли, поведение попадают в зависимость от ответной реакции окружения. Учите ребенка руководствоваться в своих поступках внутренней точкой отсчета – своим «Я», тогда он будет невосприимчив к тому, что о нем скажут во дворе, что подумают приятели.

Научите ребенка не бояться быть белой вороной.

В своих поступках и выборе решений ребенок должен научиться избавляться от влияния объектов восприятия, объектов вне своего «Я»: ситуаций, обстоятельств, людей. Только тогда он обретет внутреннюю свободу, независимость мышления, обретет точку опоры в себе для своих собственных решений, избавится от желания получить одобрение какого-либо внешнего объекта, желания быть «как все».

Такое поведение должно стать внутренней потребностью и приносить удовлетворение и чувство внутренней свободы. Пусть он научится никогда не смотреть на себя глазами других, не думать, что о нем скажут другие, если то, что он делает, – реализация осознанного решения. Только руководство своим разумом при формировании решения, своими принципами, своим самосознанием дает ощущение истинной, внутренней свободы и независимости, приносит внутреннее удовлетворение.

Так вот, жизненный опыт показывает, что окружение как-то чувствует эту внутреннюю свободу, твердость характера, естественность поведения, так называемую цельность натуры. И как следствие, люди, имеющие точку опоры в себе, неизменно вызывают уважение окружающих, в том числе и в уличной компании. Такое уважение в компании себе подобных для подростка является сильной опорой в решении сказать «нет», когда ему будет предложен наркотик, без потери авторитета у окружения.

Пример из жизни

Я рос в сибирском городе, на окраине центральной улицы. Наш район состоял из десятка двухэтажных бревенчатых бараков, в каждом из которых было около двух десятков квартир. Все мальчишки, начиная с 12—13 летнего возраста, были предоставлены улице и объединялись в одну компанию. С этого же, примерно, возраста все без исключения начинали курить самые дешевые папиросы «Байкал» или сигареты «Памир». Так вот, из всей нашей компании, а в ней было человек 20 «пацанов» в возрасте от 13 до 16 лет, не курил только один человек, мой одногодок и одноклассник Ленька Клепинин. Как так получилось, что он никогда не курил и не пробовал курить, не знаю. Все до одного в компании курили, а он никогда не курил. Да, он был «белой вороной», но над ним не смеялись, никто его не «задирал». Он не был самым сильным в компании, но обладал твердым самостоятельным характером. Он не был лидером в компании, но пользовался в компании определенным и неизменным уважением. Он просто был самим собой и, наверное, за это его уважали.

Мотивацией первого употребления наркотиков очень часто является проявление любопытства.

Помню, в детстве, когда я увидел первые татуировки на чужом теле, мне было очень интересно, а получится что-нибудь подобное у меня или нет. И я попробовал, взял тушь, иголку и наколол на руке жирную точку. Получилось как у всех.

Дети очень интересуются своим телом, его возможностями, реакцией на что-то, это, видимо, заложено в человеческой сущности. Каждый человек определяет для себя зоны, в которых он может безопасно для себя удовлетворять свое любопытство. Главная задача родителей – своевременно помочь ребенку определить опасные зоны удовлетворения любопытства.

Безусловно, все психоактивные вещества, включая алкоголь и наркотики, должны быть в сознании подростка очерчены как опасные зоны любопытства, так же, как, например, высоковольтные линии электропередач. Почему наше любопытство сдерживается на границе линии электропередачи? Очевидно, благодаря инстинкту самосохранения, минимальной информации типа «Не влезай, – убьет!» и твердой уверенности, что это именно так.

Такое же предупреждение должно быть готово в голове подростка относительно любых химических веществ, психотропных или лекарственных препаратов и, конечно, «веселых энергетических таблеток» и якобы безобидной «травки» к моменту, когда ему однажды предложат их попробовать.

Данные опросов показывают, что до 90% подростков неоднократно слышали о чрезвычайно приятных ощущениях от приема наркотиков, но не все 90% попробовали наркотик, большая часть не пробовала. Почему? Потому, что у большей части подростков мотивации удовлетворения любопытства и получения удовольствия заблокированы четким представлением о вреде наркотиков.

Спокойное, конструктивное обращение к разуму подростка на основе доверия к родителю как носителю знаний на определенном этапе должно обеспечить блокирование любопытства к наркотикам.

Желание получить удовольствие с помощью наркотика продиктовано еще и неумением соизмерять свои потребности с возможностями, незнанием платы за удовольствие. Подросток должен понимать, что за все в этом мире нужно платить.

Такое понимание формирует у детей контроль над своими желаниями, дает реалистическое представление о цене удовольствия. «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке», а за «неземные» удовольствия придется, как правило, платить «неземными» муками. Это ребенок должен усвоить очень четко и навсегда. Это поможет ему правильно ориентироваться в системе ценностей, породит определенную настороженность к рассказам «бывалых» о прелестях наркотического и алкогольного опьянения, позволит посмотреть на проблему в комплексе – удовольствие плюс цена.

За все удовольствия в этом мире нужно платить и цена, как правило, соответствует полученному удовольствию. Все, употребляющие спиртные напитки, знают на собственном опыте, что: «Чем лучше вечером, тем хуже утром».

Большим соблазном очень просто получить удовольствие и без видимых, на первых порах, последствий для организма у молодых людей является курение марихуаны. Общеизвестно, что марихуана относится к слабым наркотикам. Против этого не возразишь. Но смотря с чем сравнивать. С другими наркотиками, с другими ядами? Да, есть более сильные наркотики и яды, в десятки раз сильнее. Некоторые молодые люди всерьез утверждают, что марихуана не содержит яда, хотя это научно доказанный факт. Это уже профанация. Название этого яда – каннабинол, а точнее, тетрагидроканнабинол.

Человек, даже периодически «подкуривающий» этот «слабенький» наркотик, вскоре начинает замечать, что он теряет память, а его домашние замечают это еще раньше. Это уже плата за удовольствие. А потом появляются и психические расстройства. А затем платой за получение удовольствия от курения марихуаны может быть страх, параноидальные состояния, попытки самоубийства.

Молодой человек, начав изредка подкуривать «травку», через месяц-два не может отказаться от ее систематического употребления, хотя утверждает обратное. Это тоже плата за удовольствие.

Кроме того, специалисты обоснованно считают, что основной опасностью употребления марихуаны является то, что именно марихуана формирует предрасположенность к употреблению более сильных наркотиков.

Молодые люди иногда приводят такой аргумент в оправдание своих действий: «Вон азиаты с детства всю жизнь курят «анашу» и не становятся наркоманами, не употребляют тяжелые наркотики». Нужно знать общеизвестную среди специалистов истину, что представители западной цивилизации, в силу особенностей их психического устройства, исключительно редко останавливаются на этом наркотике.

Молодые люди часто ссылаются на то, что многие выдающиеся деятели прошлого принимали слабые наркотики и, тем не менее, создавали нетленные произведения искусства, сделали великие открытия в науке.

Главный нарколог предупреждает:

Яркий пример – лидер «Пинк Флойд» Роджер Уотерс. Он два года, употребляя коноплю, писал прямо-таки гениальную музыку. Он до сих пор жив, но потерял способность к творчеству.

Я бы ответил им так: «вы забываете, какую мизерную часть в процентном отношении к общей численности великих людей они составляли. Вы не знаете об их моральных и физических мучениях, не знаете, как они закончили жизнь и сколько прожили, чем они заплатили за свое пагубное пристрастие к наркотикам».

Прием наркотиков вызван еще потребностью моделировать удовлетворение какой-либо потребности. Великий английский философ Вильям Джеймс считал, что поиск новизны является насущной человеческой потребностью.

Многие наркоманы начинали свой путь с поиска новизны ощущений, а заканчивали бесконечными «психушками», смертью от «передозы».

Другой великий философ, Бердяев, считал, что подлинным источником новизны является подлинная свобода, а подлинной свободой может быть только духовная свобода. Кто учит наших детей тому, что такое подлинная духовная свобода? Кто их учит, где и как ее искать? А учить нужно!

Начинающий наркоман – это человек, ищущий удовольствия, и по крайней мере поначалу он надеется испытать нечто новое, нечто выходящее за рамки повседневной действительности, не думая о том, что поиски эти обязательно заканчиваются пристрастием, жесткой зависимостью со всеми вытекающими последствиями.

Потребность в новизне ощущений нужно обязательно направить в позитивное русло. Нужно найти способ решения этой задачи совместно с ребенком.

Нижеизложенные факторы не относятся к побуждающим причинам, они лишь способствуют первому приему наркотиков, за которым с неотвратимостью в 90% последуют второй и третий приемы.

В основе любого действия лежит желание, а желает нормальный человек себе всегда только хорошее. Но беда в том, что в момент решения за этим хорошим человек по каким-то причинам не видит плохого, чаще всего из-за наивности, незнания, недостатка информации.

Святая обязанность родителей своевременно, с гарантией до того момента, когда ребенку могут предложить попробовать наркотик, обеспечить свое чадо полной и всесторонней информацией о самых распространенных наркотических веществах. Ребенок своевременно должен узнать, что наркотики содержат яд, как и как долго они действуют на организм, в чем выражается их действие и, конечно, самые отдаленные пагубные последствия для организма человека, принимающего наркотики. Он должен твердо усвоить, как быстро тот или иной наркотик формирует зависимость и что это такое. От полноты этой информации во много зависит, ответит ваш ребенок положительно или отрицательно на предложение попробовать наркотик. Не забывайте: «Предупрежден – значит вооружен».

Отсутствие информации о наркотиках – фактор, который по мере информированности общества постепенно уходит на второй план. На первый план выступают: одностороння, недостаточная или искаженная информация. В такой информации заинтересованы, прежде всего, «барыги» и действующие наркоманы для расширения клиентуры и благоприятного окружения.

Ребенок должен это знать!

Молодому человеку предложили попробовать наркотик. Что он может знать о нем? Что он может узнать о нем от предложившего? Название на сленге? «План», «травка», «крэк». И все! На вопрос о качестве ему ответят: «Чистый, хороший, отлично «прет», сам пробовал». Кто может точно сказать какие яды, в какой концентрации содержит доза, какие могут быть отдаленные последствия? Никто и никогда!

Тот, кто изготовил наркотик, думал только о своем заработке, о наживе, и уж никак не о здоровье молодого человека, которому будет предложен этот препарат. Он был уверен, что всегда останется неизвестным, а значит, безнаказанным за любые, даже смертельные последствия, даже если он, разбавляя наркотик, перепутает тальк с крысиным ядом.

Молодой человек, принимая решение взять и использовать наркотик, всегда рискует. Такое решение всегда принимается в условиях отсутствия или недостатка информации и всегда это рискованное решение. Каждый должен четко себе это представлять и представлять цену риска.

Риск всегда должен быть оправдан. Риск ради получения удовольствия не может быть оправдан никогда, ни при каких обстоятельствах! Чем, каким удовольствием можно оправдать риск потерять личную свободу, попасть в зависимость от наличия или отсутствия препарата, от наличия денег на дозу, от «барыг», торгующих наркотиками, от далеко не всегда безупречных и бескорыстных представителей правоохранительных органов, потерять свободу? А может быть, и жизнь. Какое удовольствие можно положить на другую чашу весов?

«Кто не рискует, тот не пьет шампанское?» Такое «гусарство» в конечном итоге в наше время отнимает ежегодно не одну тысячу жизней у подрастающего поколения. Важен не сам риск, а цена риска.

У наркомана попавшего в физическую и психическую наркотическую зависимость, на другой чаше весов уже животный страх перед абстиненцией, ломкой.

Самым распространенным фактором, способствующим первому приему и последующему пристрастию к наркотикам, является отсутствие устойчивой привычки подумать, прежде чем принимать любое решение.

Пример из жизни

Однажды, будучи уже студентом политехнического института, на каникулах в родном городе я встретил друга детства, Витьку Смердова, который недавно «освободился». Он-то и предложил нам с друзьями детства попробовать покурить «план». Я напросился пойти с ним к продавцу.

В темной, прокуренной и замусоренной кухне какой-то «хмырь», (по-другому не назовешь) отвесил нам на самодельных весах, изготовленных из спичечных коробков и ниток, комочек какой-то смолы янтарного цвета. В комнате общежития Стройтреста Витька приготовил закрутки с табаком и этой смолой, и мы закурили.

Не буду в деталях описывать последствия, скажу только одно, что именно меня отвратило от дальнейших проб наркотика. Если в двух словах, то это была неуправляемость моего сознания. Я потерял себя, это был уже другой, незнакомый мне человек, который сидел в моем теле, и что-то непонятное заставляло мое тело, меня дико хохотать без всяких видимых причин и моего желания. А потом, через некоторое время на нас «напал жор», неуправляемый звериный аппетит, мы жадно хватали и забрасывали в «пасть» пищу.

Мне повезло, что мой первый опыт пришелся уже не на подростковый возраст, что я с первого раза почувствовал потерю своей самостоятельности и независимости. Мне это показалось противоестественным и противным. Главной причиной нежелания продолжать опыты приема наркотиков у меня оказался страх потери контроля над собой.

Такой страх почти совсем отсутствует у многих подростков. Если подростку никто не объяснял или он не усвоил, почему и как человек должен себя контролировать, ему просто нечего терять, он не знает, что такое контроль над собой и страх его потерять. Нужно учить этому ребенка.

Почему я тогда не усомнился в том, что продукт горения этого комочка можно вдыхать без риска для здоровья, ведь «хмырь» со своими «весами» мне не понравился однозначно, не внушала доверия и убогая обстановка квартиры, грязь и мусор? И я все-таки принял решение попробовать. Какой можно сделать вывод? Это было бездумное, неосознанное решение.

Учите детей с самого раннего возраста принимать обдуманные, осознанные, обоснованные решения, пусть это войдет в привычку и укоренится в их сознании. Принимая решение поступить так или иначе, ребенок должен всегда объяснить вам, почему именно такое решение он принял. Считайте это контрольным тестом на осознанность решений. Тренируйте детей с помощью этого теста с самого раннего детства.

Бесполезно бороться с «улицей», с «плохой» компанией, с «плохими» друзьями. ваши критерии оценки никогда полностью не совпадут с критериями вашего ребенка. Плохая дружба в родительской оценке в глазах ребенка может быть хорошей, потому что расхождение в критериях просто неизбежно. Если в семье есть взаимопонимание с детьми, есть совпадение взглядов в моральном плане, идентичность в оценке человеческих качеств, то и расхождения в критериях оценки друзей и компании резко уменьшаются.

В любом случае к окончанию дошкольного возраста ребенок должен быть подготовлен к встрече с «улицей», с дворовой компанией и школой.

Гиперопека вредна при формировании личности так же, как и вседозволенность. Не нужно за детей решать их вопросы, «давить», лишать инициативы. Все это порождает безынициативность, приучает и в компании на улице слепо подчиняться и выполнять чужую волю, быть «шестерками», легко манипулируемыми и попадающими под влияние компании. Вопросы, которые детям по силам решать в их возрасте, они должны решать сами. При этом нужно обязательно учить детей самостоятельно принимать осознанные решения и передавать им постепенно ответственность за самого себя.

Требования к ребенку в семье должны быть понятны ему, обоснованны и конкретны. Не нужно детям устраивать разносы, держать в излишней строгости, это способствует полному «уходу на улицу», в компанию, где все ясно и понятно, как правила игры. Там не придираются, не распекают, не воспитывают. Там не требуют непонятно чего. Про улицу ребенок не скажет: «Что бы я ни сделал, все плохо».

С раннего детства нужно формировать увлечения ребенка, чтобы к подростковому возрасту он многое умел и любил делать, чтобы у него были позитивные любимые занятия. Дети, как впрочем, и взрослые, любят делать то, что умеют делать хорошо, и хорошо делают, то, что любят делать.

Дети за день должны «выпускать пар». Спорт в этом деле незаменимый помощник.

Пример из жизни

Однажды, когда я первый год, будучи молодым специалистом, работал на заводе, меня по линии комсомола привлекли к работе с трудновоспитуемыми подростками в качестве воспитателя в летнем лагере. Ребята действительно были трудными. Все как один были на учете в милиции, имели по несколько «приводов».

На первой же линейке сразу после приезда директор лагеря, он же майор милиции, отобрал у ребят несколько кастетов, десятки пачек папирос, несколько бутылок вина. Слава Богу, наркотики тогда для детей были недосягаемы и клеем дети не дышали.

Цель лагеря была – убрать этих детей на лето с улицы, чем-то их занять, увлечь, дать какие-то навыки. Подход к отдыху этих детей был избран правильный: был футбол, был настольный теннис, был тренер по боксу и несколько пар перчаток, был тренер по плаванию, были палатки, походы, костер. На 30 человек было 3 воспитателя-мужчины и 5 тренеров по разным видам спорта.

Почти всех детей удалось чем-то увлечь, но двоих совершенно ничего не интересовало. Они-то и сбежали из лагеря через 3 дня после заезда в лагерь, где-то попались на краже и угодили в колонию для несовершеннолетних преступников.

В конце лета наших воспитанников было не узнать. Ребята были заняты целыми днями, все чем-то увлекались, пар выпускался до такой степени, что в конце дня ребята валились с ног, мы тоже. О сигаретах и вине даже не вспоминали.

Этот фактор никак нельзя сбрасывать со счета, его обязательно нужно выявить, а выявив, обязательно учитывать. Как выявить – это другой вопрос. Об этой предрасположенности должен знать и ваш ребенок. Если вы даже не выявили эту предрасположенность, то лучше ее предполагать, чем не учитывать вовсе.

Здесь я приведу в оригинале выдержку из книги «Искусство быть собой» известного психолога, автора нескольких очень популярных на постсоветском пространстве книг Владимира Леви. выдержка подкупает своей документальностью, психологической точностью описания начинающейся тяги к наркотику и предрасположенности к нему.

«Третий курс. После возвращения с целины (1957 год) – гнойный аппендицит. Срочная операция. Делали под местной, и вдруг непереносимость к новокаину. Там, на операционном столе, чуть не «переправился»… Ввели быстренько промедол – болеутоляющее, еще и наркотиком тогда не считавшееся. Доделали благополучно. Послеоперационный период – боли, некоторый дискомфорт, все как положено. Терпеть можно, состояние ясное, настроение наилучшее. Но…

Что-то во мне сразу запомнило тот спасительный, симпатичный укол. И как-то тихонько попросило: «Еще». Первые два дня кололи еще на ночь по показаниям. А потом: «Хватит, болеть уже не должно».

А у меня… Нет, не болело. Но что-то… где-то… тянуло, нехорошо что-то напрягалось, что ли… Хотелось, хотелось еще этого промедола… Или чего-нибудь чтобы… Чтобы чуть-чуть легче там где-то… ну и в животе заодно… Еще просил – не давали, и слава Богу!»

И еще цитата оттуда же о наркотически предрасположенных:

«Теперь я их узнаю и предузнаю еще маленькими, еще ничего попробовать не успевшими, кроме соски или собственного пальчика… По выражению глаз, по мимике, по реакциям на неожиданности, по чему-то еще… Кожа у них обычно тоньше, чем у других. Не обязательно наружная, нет. Но внутренняя – защитный покров души – тоньше или вообще отсутствует. И никто об этом не догадывается, они сами менее всех. Или слишком поздно…»

Что такое душевный контакт со своим ребенком, как я его понимаю? Это когда ты живешь его успехами, приобретениями, разочарованиями, потерями и неудачами. Это когда ты нужен ему для совета, когда тебе доверяют большие и маленькие тайны. Когда ты интересен своему ребенку и ему небезразлично и даже интересно твое мнение по простым и сложным вопросам его жизни. Это когда он неподдельно радуется возможности с тобой пообщаться, побыть рядом. Это когда вас объединяет еще что-то, кроме общей крыши над головой и содержимого общей кастрюли.

Наличие душевного контакта – это главное условие, обеспечивающее взаимопонимание, нашу похожесть с детьми в моральном плане, идентичность в оценке вечных человеческих духовных ценностей, залог того, что в этом ребенок сильно от нас не будет отличаться. Во всем остальном наши дети будут и должны от нас отличаться.

Особенно много внимания нужно уделять детям в подростковом возрасте, налаживая и поддерживая с ними постоянный душевный контакт. Если у вас не будет постоянного душевного контакта с детьми в этом возрасте, то после вашего сорокалетия можно ставить крест на ваших личных успехах, спокойной жизни. вас, с большой долей вероятности, ожидают душевные муки, причем ровно столько, сколько времени и душевных сил вы недодали ребенку. Но если вы проживете в течение своей первой половины жизни 15—20 лет в тесном душевном контакте со своим ребенком, дадите ему максимум внимания и душевного тепла, только в этом случае можно надеяться, что свою вторую половину жизни вы проживете счастливо. При этом нужно заметить, что и ваш ребенок будет иметь больший шанс прожить свою жизнь тоже счастливо.

Главный нарколог предупреждает:

Человек не может воспитываться в одном только счастье. На каждое «да», сказанное ребенку, должно приходиться обязательное «нет». Полноценный человек с самого рождения переживает полную гамму чувств: радости и горя, тоски и веселья. Только так он может адаптироваться к жизни.

Погоня за материальным достатком, бизнес, карьера – все это делается, конечно же, и ради семьи, однако в конечном итоге из-за чрезмерного увлечения этими составляющими личного успеха обделяются вниманием именно дети. Детей в семье должно быть столько, сколько у родителей есть времени и душевных сил для постоянного душевного контакта и тесного общения с ними.

Некоторые психологи, рассматривая вопросы психологического развития человека и его психологические связи, делят жизнь на 7-летние циклы. Так вот, после 7 летнего возраста до 14 лет связь ребенка, особенно мальчика, с матерью постепенно ослабевает, усиливается связь с отцом, у ребенка появляется партнер, союзник, защитник и ориентир в изучении и освоении нового для него мира вне семьи. На этом этапе ребенок чувствует большую потребность в душевном контакте с родителями, с отцом, так как отец нужен ему для вхождения во внешний мир, и этот контакт сохраняется естественным путем, если родители своими действиями не способствуют его разрушению.

Дело в том, что в процессе воспитания мы часто демонстрируем абсолютно, на мой взгляд, неправильный подход, идем от противного. Мы почему-то ищем в ребенке недостатки, иногда собственные, то, что мы считаем недостатком в себе и не хотели бы видеть это в своих детях. Мы пытаемся уничтожить или исправить это плохое в своих детях вместо того, чтобы взращивать в ребенке хорошее. Это настраивает ребенка против нас, порождает сопротивление и непонимание. И мы теряем душевный контакт со своим ребенком, если даже он был.

Например, мы замечаем, что ребенок растет жадным и неблагодарным. Мы начинаем ловить его на жадности, неблагодарности, тыкать носом, как щенка, в эти его недостатки, вместо того чтобы подумать, а как привить ему чувство благодарности, как воспитать в нем доброту, эти хорошие и нужные ему в жизни позитивные качества.

Убедите ребенка, что подарок приносит радость и тому, кто дарит, а не только тому, кто получает подарок. Можно научить ребенка быть добрым, нужно только научить дарить подарки, и когда ваш ребенок начнет получать от этого удовольствие, ему захочется все больше и больше делать подарков, он станете постепенно добреть.

С другой стороны, научите благодарить и быть благодарным, всегда с благодарностью получать то, что ему дарят, даже любую мелочь. Если вы сами будете относиться с благодарностью к тому, что у вас есть в жизни, дети тоже будут воспринимать все это с благодарностью. Всегда есть то, за что можно благодарить жизнь, научите детей испытывать чувство благодарности за то, что у них есть.

Убедите ребенка, что если он хочет получать радость, нужно дарить радость другим; если он хочет любви, для этого нужно любить других; если он хочет внимания и заботы, пусть научится дарить внимание и заботу. Так устроена жизнь.

Или другой пример. вы заметили, что ребенок груб, часто демонстрирует недоброжелательность к окружающим, товарищам, домашним. Не нужно его ловить на грубости и отвечать ему тем же, попробуйте вместе с ним разобраться, отчего это происходит. Он наверняка предполагает враждебность окружающих.

Нужно ему объяснить, что его поведение изначально должно исходить из доброжелательности к нему людей, что это важно, и прежде всего для него самого. Если он будет предполагать недоброжелательное к себе отношение окружающих, его напряжение неизменно отразится в словах, тоне, выражении лица, и он обязательно в ответ получит враждебность окружения – то, что себе представлял. Круг замкнулся! Убедите его, что не нужно пытаться обманывать себя и окружающих. Только душевные порывы неподдельны, неподдельно то, что делается от души, и окружающие тоже это чувствуют душой. Попробуйте вместе с ним разорвать это круг.

Или вот еще. Задумайтесь, для чего мы воспитываем детей. На этот вопрос многие ответят: «Чтобы они были лучше». Тогда задайте себе еще один вопрос: «Лучше кого?» Если лучше других, то это, как правило, детей бесит, выводит из себя, вызывает протест.

И вот уже нет контакта с ребенком! Ну не желает Сережа быть лучше Вовочки. Может быть, лучше родителей, может быть, лучше себя самого? А родители и так хорошие, не говоря уже о себе любимом. И опять мы получаем протест и непонимание и теряем контакт.

Примеры можно продолжать, называя все новые и новые причины потери душевного контакта. Задумайтесь над этим, постарайтесь найти контакт с вашими детьми, постарайтесь выяснить и устранить причины, по которым вы теряете с ними контакт. Этот контакт должен быть постоянным.

Эти примеры относятся к детскому возрасту, но налаживать душевный контакт никогда не поздно, хотя чем дальше от детского возраста, тем сложнее. Но если понимать его необходимость, думать и искать пути, его можно всегда найти.

Поиск новизны ощущений, получение необычных удовольствий и ощущений с помощью химических препаратов и соединений – все это не ново. Чем эти поиски заканчиваются, многие могли бы знать по опыту других. Но не все умеют учиться на чужом опыте, чужих ошибках. А жаль!

Примеры из жизни

1. Младшая сестра одного наркомана, умная думающая девочка, однажды мне сказала о брате: «Мне кажется его предназначение в жизни – быть страшным предостережением мне и другим младшим нашей фамилии».

Это пример, когда человек учится на чужих ошибках.

2. Наркоманы «в системе», когда уже «нет вен», на протяжении одного – двух лет теряют ноги от гангрены после регулярных уколов в пах.

В отделении сосудистой хирургии мединститута я был в палате, я видел безногих молодых еще людей, наркоманов, таких сами хирурги называют пренебрежительно «мясом».

Эти молодые люди, еще не будучи наркоманами, не учились на чужих ошибках!

3. Я видел одного молодого алкоголика, в возрасте до 25 лет, который кого-то маленького, невидимого для окружающих ловил в углу комнаты приемного покоя психобольницы.

Этот молодой человек тоже не хотел учиться на чужих ошибках!

4. Я был в наркологическом отделении психобольницы, в палате так называемой «интенсивной терапии», в обшарпаной общей палате на 12 человек. В этой палате я видел, как двенадцать крепких, еще не старых мужиков, привязанных за руки и за ноги лоскутами какого-то тряпья к железным кроватям, на серых, застиранных простынях в беспамятстве стонали, орали, бредили и корчились в неестественных позах и, видимо, в неземных муках. Они тоже не учились на чужих ошибках!

За все в этой жизни нужно платить, весь вопрос в цене. Очень часто за попытки попробовать «неземные» наслаждения приходится и расплачиваться неземными муками. Я уверен, что все эти наркоманы и алкоголики в свое время предпочитали учиться на своих ошибках. Может быть, некоторые из них и не попали бы в ту палату, если бы своевременно им эту палату показали. Ведь эта палата уже существовала в то время, когда они еще не встали на путь порока.

Может быть, большинство безногих наркоманов не потеряли бы свои ноги, если бы им своевременно показали «мясо». Нужно, обязательно нужно учиться и учить на чужих ошибках! Нужно показывать вступающим в жизнь молодым людям эти палаты, этих безногих наркоманов – это впечатляющая терапия, если она своевременна, к тому же очень недорогая. Наркомания – очень дорогая болезнь, она не по карману очень многим, поэтому и погибают в первую очередь молодые из малоимущих семей.

Один наркоман со стажем сказал: «В самом начале это настолько хорошо, что лучше не пробовать, никто не может с этим справиться потом». Для большинства наркоманов наркомания – болезнь на всю жизнь, и бывших наркоманов не бывает, то есть практически полного излечения как такового, без опасности рецидива, не бывает вообще, по определению. Недавно я услышал от одного весьма уважаемого нарколога такую фразу: «Наркоман – это пожизненный диагноз». Это нужно знать каждому! А если вероятность излечения приближается к 0%, то стоит ли пробовать? Нет, пробовать не стоит в любом случае, слишком велика цена! Но ведь пробуют же, и чужой опыт не учит!

Почему же большинство упорно не хочет учиться на чужих ошибках?

Мне представляется, что все мы, в разной степени, имеем врожденное чувство нашей исключительности, беспочвенного подсознательного оптимизма, которое вселяет в нас уверенность в том, что с нами ничего плохого произойти не может по определению. Вот с кем-то может произойти, а с нами нет! Это чувство придает нам порой абсолютно ничем не обоснованную бесшабашность, бездумность в поступках и решениях, которые у некоторых со временем становятся чертой характера. Это неосознанное чувство немало способствует первому приему наркотиков и, как результат, попаданию через определенное время в состояние зависимости от них.

Для того чтобы что-то принесло радость, нужно, прежде всего, обратить на это внимание. Попробуйте просто, как бы без цели погулять с ребенком, ну, например, в парке, где ничто практически не может отвлечь от природы. Понаблюдайте за ним. Если он не обращает внимания на окружающую природу, не радуется мелочам, не видит красоты растений, деревьев, насекомых, цветов, неба, попробуйте ненавязчиво обратить его внимание на эти красоты, превратите эти наблюдения в игру. Объясните ему, что это все можно и не замечать всю свою жизнь, но будет ли его жизнь от этого интереснее и богаче, красочнее, наконец.

Устройте архитектурную прогулку по старой части вашего города, поднимите его глаза на здания, на архитектуру, ведь их красота существует и для вас и для вашего ребенка тоже.

Три-четыре прогулки изменят в этом плане вашего ребенка до неузнаваемости. Он у вас научится получать удовольствие от наблюдения за окружающим его миром, радоваться обычным и доступным радостям. Он не должен обкрадывать себя, обеднять свою жизнь. Нужно, чтобы на жизнь он смотрел, как на дар как на чудо. То, что ваш ребенок рожден, рожден здоровым со здоровыми генами и полным набором хромосом, это ведь тоже маленькое чудо? Он это должен знать и радоваться этому чуду.

Ребенок должен усвоить, что наше призвание – быть счастливым без химических веществ и препаратов, что радость можно почувствовать в любой момент, сегодня и сейчас, и не нужно для этого травить свой мозг ядами. Он должен понимать, как важно снова и снова испытывать радость, наслаждаться обычными радостями, их много, нужно только научить его их видеть.

Своевременно вооружите своего ребенка не стыдными, правдивыми, осознанными аргументами:

1. Я хочу быть здоровым.

2. Я не хочу быть наркоманом.

3. Мне не нужны отравленные мозги.

4. Я не хочу мучиться от ломки.

5. Я не хочу случайно умереть от передозы.

6. Мне не нужны неприятности дома.

7. Мне не нужны неприятности с милицией.

8. Мне не нужна «дурь».

9. Я занимаюсь спортом, мне нужны сила и здоровье.

10. Я не знаю, что это такое, и не хочу даже пробовать.

11. Мне хорошо и без этого.

12. Я не хочу попадать в зависимость ни от кого и ни от чего.

13. Я не знаю, кто это сделал, что там намешано.

14. Почему ты думаешь, что там нет крысиного яда?

15. Это сделал кто-то для меня, от большой любви ко мне?

Первая попытка лечения

Итак, наступило прозрение. Нужно было принимать срочные меры. В первую очередь в такие минуты вспоминаешь приятелей, знакомых, кому можно довериться в таких случаях. Нашелся и у меня один знакомый, врач психоневрологической больницы, который посоветовал, как поступить и куда обратиться.

Первое знакомство с наркологическим отделением нашего города произвело на меня настолько удручающее впечатление, что я не скоро отошел от шока, выйдя из покоев этой больницы. Мне показалось, что я попал в позапрошлый век и я подумал: «Только не здесь!» Я не избалованный жизнью интеллигент и видел в своей жизни всякое. Но обстановка в этом лечебном учреждении поражала. Кроме старых железных кроватей, застиранных простыней, огромных палат с паркетом столетней давности, вытертым до дыр, поражал набор пациентов. Кого там только не было! Психически больные, тихопомешанные, что-то бормочущие себе под нос или канючащие сигареточку. Мрачные алкоголики со следами недавних пьяных баталий, ободранными щеками и носами, фингалами во все глаза. Полусонные или спящие на ходу наркоманы, в основном молодые ребята полублатного типа. Смешанные палаты по 10—15 человек в палате. Кто спал, кто бредил с открытыми глазами, кто шел в туалет, держась за стеночку, чтобы не упасть.

О каком лечении здесь можно было говорить?

Я позвонил коллеге и старому приятелю. К моему «счастью», у него оказался знакомый, который мог «организовать звонок» в городской наркологический центр.

* * *

Надо отдать должное, что Ростик чувствовал свою вину и вел себя в это время как побитая собака, сидел дома, как и было ему приказано, под присмотром домашних, был слегка напуган и на все согласен. Единственное, что он у меня выторговал, – я купил ему несколько пачек обезболивающего лекарства, это был трамал.

В связи с тем, что любой немного соображающий наркоман в результате длительных экспериментов с наркотиками и лекарственными препаратами со временем становится «сам себе фармаколог», то вполне естественно, что при появлении желания уменьшить дозу или при ситуации, когда он «прижат к стене», он обращается, прежде всего, к своему опыту. В результате он пытается постепенно уменьшить дозу, заменить привычный наркотик на более слабый, или на другие психоактивные вещества.

Это потом, намного позднее, я узнал, что многие лекарства тоже содержит опиаты, но об этом я тогда даже не догадывался, и свободно его купил в аптеке без всякого рецепта. Намного позднее его запретят свободно продавать в аптеках, но к этому времени уже тысячи подростков «присядут» на него и получит опиатную зависимость.

Главный нарколог предупреждает:

Все лекарственные препараты в России должны быть под рецептурным отпуском, как это происходит во многих странах. Лекарства должны выдаваться на срок лечения под контролем врачей.

Ростислав указал мне аптеку, где всегда есть этот препарат. Позднее я не один раз бывал в этой круглосуточной аптеке, пользовался ее услугами, чтобы при необходимости купить без рецепта какие-то лекарства в период лечения Ростислава. Я называл эту аптеку «молодежная», так как около нее всегда встречал, по преимуществу, молодых людей в возрасте от 14 до 20, которые там «толкались» и покупали какие-то лекарства. Позднее я узнал еще несколько таких «молодежных» аптек. Не знаю, как в других городах, а в нашем городе тогда существовало несколько «волшебных» аптек, где можно было купить без рецепта почти любые запрещенные лекарства: обезболивающее, снотворное, лекарственные препараты, действующие на эмоциональное состояние человека и формирующие привыкание.

Можно удивляться степени влияния некоторых бизнесменов от фармакологии на государственные органы, можно восхищаться их возможностями выводить из зоны влияния закона и подзаконных актов эти «заколдованные» аптеки, но с этим тоже нужно что-то делать! Старшее поколение привыкло к тому, что государство, хотя бы путем запрета, оберегало нас, простых граждан, от вредных препаратов, в том числе лекарственных. Но оказалось, что на практике сейчас это далеко не так.

И еще меня поразили некоторые факты, которые я узнал позднее с помощью Ростислава. Оказывается, что безобидное снотворное лекарство, которое свободно до некоторого времени продавалось без рецепта в аптеках и которое все еще можно купить в некоторых «волшебных» аптеках без рецепта, при соответствующей кустарной обработке и внутривенном введении способно «вставлять» наркомана в течение 6–8 часов. Оказывается, что всем знакомый, копеечной стоимости сердечный препарат при несложной обработке становится сильным наркотиком, способным при передозировке привести «экспериментатора по психическому воздействию» к «полному отрубу» и даже к смертельному исходу. Это знает чуть ли не каждый начинающий наркоман.

* * *

Как я сейчас понимаю, тогда Ростислав с помощью таблеток в течение 4–5 дней избавился от «ломки», и, когда мы приехали к врачу, чувствовал себя уже почти нормально.

Нас принял заведующий отделением. Дядька был суров и сильно занят, быстро и коротко расспросил Ростислава, а мне сказал: «Вопрос ясен, ваш сын – наркоман». Это прозвучало как приговор, без вариантов, нюансов и сомнений. Я понял и с покорностью принял этот вердикт, но почувствовал, что такая категоричная безапелляционность Ростиславу очень не понравилась, но он не возразил.

Жизненное наблюдение

Так уж получалось, что в момент поступления Ростислава на лечение, во всяком случае, при первых знакомствах и разговорах с врачом, я всегда присутствовал и был, вольно или невольно, свидетелем этого первого разговора. Во всяком случае, с добрым десятком наркологов и психологов я успел познакомиться.

Я хотел бы высказать им одно пожелание: «Если вы спешите, то лучше перенесите разговор на более поздний период, мы подождем, когда вы будете иметь время». Ждать, конечно, неприятно, но это не скажется на эффективности лечения. А вот разговор в спешке с наркоманом, психически, мягко говоря, нездоровым человеком, но никогда это не признающим, явно не даст ожидаемой сторонами пользы и не сработает на авторитет врача».

В начале разговора, как правило, врач сразу брал «быка за рога», то есть сразу приступал к теме: «Стаж, доза, вены, наркотик?» Вместо того, чтобы для начала попытаться понять, что за человек сидит перед ним, что есть этот очередной пациент, каково его психическое устройство, каково его состояние психики на сегодня, насколько разрушена личность, что у него там осталось от его «Я». Ведь столько первостепенных и необходимых вопросов стоит перед врачом в эту первую встречу! Как велико у пациента желание лечится? Что этого наркомана привело на этот стульчик в кабинете доктора? Что им движет – осознанная необходимость, понимание тупиковости продолжения психоделических экспериментов или желание сбить дозу и привести себя в такое состояние, чтобы снова, хоть ненадолго, чувствовать хоть какую-то эйфорию от приема наркотика? Сколько у него осталось душевных сил для возвращения в нормальную жизнь? Ведь для того чтобы упасть, не нужно сил, а для того чтобы подняться, необходимо много душевных сил, много усилий и времени.

Причем разговор почти всегда проходил с высоты положения врача, судьи с прокурорскими замашками, здорового, образованного человека. А перед ним, возможно, сидел человек, больной дошедший до края, жаждущий помощи, понимания и сострадания, а не дальнейших унижений. А может быть, наоборот, лживое насквозь существо, за которого говорит не его «Я», а наркотик, сидящий в его сознании, искалечивший его сознание? Понимает ли он свое положение до конца, в нем наконец-то проснулось чувство вины перед родными и близкими?

Каждый наркоман смертельно боится начала и даже первых сигналов абстинентного синдрома (ломки). Очень редко я видел у врача желание войти в положение, понять пациента, хоть на время встать с ним на одну ступеньку, на которой стоят как бы два человека, обладающие душой, полученной от одного Творца, двух людей, одному из которых нужна помощь, а второй может и призван оказать ему эту помощь. А вообще-то, на мой взгляд, больница – это то место, где к человеку нужно относиться по-человечески, не хорошо и не плохо.

Заведующий вызвал врача и поручил ему ознакомить нас с условиями и порядком лечения. Из разговора с ним я понял, что центр занимается лечением наркоманов в условиях стационара, срок лечения зависит от состояния больного и продолжается 7–10 дней.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.