Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Из следственной практики Скотланд-Ярда

ModernLib.Net / Детективы / Геерманн Кристиан / Из следственной практики Скотланд-Ярда - Чтение (стр. 3)
Автор: Геерманн Кристиан
Жанр: Детективы

 

 


– Скорее пойдемте со мной! – потребовал он от констебля. – Страшное дело! Женский труп в доме номер десять по Риллингтон плейс, в бывшей квартире мистера Кристи!

Полицейские еще не забыли этот адрес, и быстрее, чем обычно, оперативная группа примчалась на место. Перегородку убрали-, и зрелище, представшее им, оказалось еще страшнее, чем они ожидали. В узком пространстве помещались три женских трупа. Полицейские обыскали весь дом, простучали стены, обследовали полы, отодвинули шкафы от стен и осветили все темные углы. Поздно вечером они нашли четвертую покойницу. Она лежала под полом гостиной первого этажа. Это был труп миссис Этель Кристи.

Опознание трех женщин не составило труда. Их имена были известны в Скотланд-Ярде. Они были на учете как проститутки и зарегистрированы в картотеке без вести пропавших. Их звали Кэтлин Мэлони, Рита Нельсон и Гекторина Макленнон.

Судебно-медицинская экспертиза установила причину смерти: во всех трех случаях удушение в состоянии слабого отравления газом. Однако количество газа было достаточным, чтобы женщины не могли оказать сопротивления. Следов борьбы не обнаружили. В момент смерти или сразу после ее наступления над женщинами производили сексуальные действия. Они были убиты соответственно одиннадцать, десять и три недели назад.

У миссис Кристи нашли только симптомы удушения. Смерть наступила пятнадцать недель назад. Лондонские газеты были полны сенсационных сообщений о неожиданностях, которые преподнес дом номер 10 на Риллинг-тон плейс. Паника нарастала. «Когда убийца нанесет следующий удар?» – так или примерно так выглядели аршинные заголовки. Многое напоминало времена Джека Потрошителя.

Скотланд-Ярд поспешно разыскал Джона Холлидея Реджинальда Кристи, «чтобы задать ему вопросы», как говорилось в извещении о розыске, так как, по мнений Метрополитен полис, он может быть полезен при прове, – дении следствия. Фотография лысого мужчины в очках обошла все газеты, и из всех уголков островного государства писали и телеграфировали люди, уверенные, что видели разыскиваемого. Но все сведения оказывались ложными. Мистера Кристи пока не удавалось найти.

Между тем сыщики продолжали работу. Обыскав дом, они принялись за сад. 27 марта они обнаружили в цветочной клумбе несколько костей. Врач установил, что кости представляют собой различные части человеческого скелета. Сыщики, перекопали в«сь сад и нашли человеческие волосы и новые кости. У изгороди наконец-то увидели берцовую кость, служившую подпоркой не один год.

В судебно-медицинском институте Скотланд-Ярда и в двух других институтах кости исследовали. Они составили два женских скелета, у одного из них отсутствовал череп. Зубная коронка позволила идентифицировать первый скелет. Это были останки Рут Ферст, пропавшей в августе 1943 года. Незадолго до начала войны она приехала в возрасте семнадцати лет из Вены в Лондон и работала сначала медсестрой. Когда началась война, девушка поступила на военный завод. В 1943 году, когда ей было 21 год, она снимала меблированную комнату на Оксфорд гарден, 41, в нескольких минутах ходьбы от Риллингтон плейс. Августовским утром она ушла на работу и больше не вернулась. Другой скелет принадлежал Мюриэл Иди, 31 года, которая бесследно исчезла в октябре 1944 года. Она работала на том же предприятии, что и мистер Кристи, и поддерживала с супругами Кристи хорошие отношения.

Тогда, в военные годы, в лондонскую полицию поступало множество заявлений о пропаже людей. Бомбовые налеты Люфтваффе застигали лондонцев часто вдали от дома, и погибшие оставались неопознанными. Розыски большей частью приостанавливались.

После обнаружения костей в саду Скотланд-Ярд удесятерил усилия по розыску человека, который один мог знать о шести преступлениях в роковом доме. Первый след, оставленный Кристи, ни к чему не привел. 13 марта он ночевал в гостинице на Кинг-роуд и зарезервировал за собой место на семь дней. Когда 25 марта в газетах появилась первая информация о покойниках на Риллингтон плейс, 10, он оттуда исчез. Никаких следов больше не находилось.

Свой обычный утренний обход совершил 31 марта, по району Пэтни сержант Томас Леджер. Около девяти он вышел на набережную Темзы у моста Пэтни. В молочном тумане сержант разглядел мужчину, облокотившегося о парапет набережной.

– Что вы здесь делаете? – спросил Леджер просто так. – Вы безработный?

Человек медленно обернулся,

– Именно, – ответил он, – но у меня нет карточки безработного.

– Позвольте взглянуть на ваши документы.

– У меня их нет при себе.

Сержанту его лицо показалось знакомым.

– Снимите-ка шляпу, – потребовал он.

Мужчину обнажил голову. Он был лыс и носил очки с сильными стеклами. У сержанта не осталось сомнений – перед ним стоял Джон Холлидей Реджинальд Кристи.

По дороге в полицейский участок Пэтни он не сделал попытки убежать. При обыске в участке обнаружилось удостоверение на имя Кристи и другие личные бумаги.

Старший инспектор Гриффин, срочно вызванный с набережной королевы Виктории в Пэтни, начал без промедлений допрос. Уже в день ареста Кристи сделал первое признание. Спрошенный о смерти жены, он показал:

– 11 декабря 1952 года я проснулся в девятом часу утра я увидел, что моя жена в постели корчится от судорог. Лицо у нее налилось кровью, она хватала ртом воздух. Я попытался что-нибудь сделать, чтобы помочь ей, но безрезультатно. Я не мог смотреть на ее мучения, взял чулок и накинул ей на шею, чтобы прекратить ее страдания. Потом увидел, что она приняла двадцать три снотворные таблетки. Два или три дня труп лежал в постели, а затем я спрятал его под полом передней комнаты.

Медико-криминалистическая экспертиза не выявила в организме Этель Кристи следов снотворного. Смерть от удушения установлена была с полной очевидностью. Джон Кристи хладнокровно умертвил свою жену.

Последовали новые допросы, на которых он придерживался одной и той же тактики: признавался в каких-то отдельных действиях, добавлял много лжи и «не мог» вспомнить остального. Его намерение просматривалось без труда – он хотел, чтобы его объявили сумасшедшим.

Трех женщин, трупы которых обнаружили за перегородкой, убил тоже он. И миссис Ивенс, за смерть, которой, палач взял жизнь у Тимоти Ивенса. О маленькой Джеральдине он якобы не помнил, как и о двух женщинах, найденных в саду. По всей вероятности, убил их тоже Кристи.

Демонический убийца, погубивший семерых женщин и одного ребенка, находился в руках. Скотланд-Ярда. За три года и двадцать два дня до ареста Джона Кристи в пентонвилской тюрьме был казнен невиновный Тимоти Джон Ивенс, у которого безжалостные следователи вытянули признание, которому вследствие поверхностной и безответственной работы полицейского аппарата были предъявлены ложные улики, которого убийца-садист с внешностью добропорядочного обывателя заставил взять на себя вину и которого суд после комедии судебного процесса приговорил к смертной казни.

Еще во время следствия, а больше во время слушания дела €росались в глаза факты, говорившие о невиновности Ивенса. Но ни один из них не был серьезно проверен ни одним из ответственных лиц. Скотланд-Ярд вынудил ремонтных рабочих Джонса и Уиллиса дать ложные показания, чтобы скорее закрыть дело и предъявить общественности преступника. Если бы сыщики в свое время внимательнее провели обыск в доме на Рил-лингтон плейс, то непременно обнаружили бы берцовую кость в саду и череп в мусорном ведре. А это многое изменило бы. Как раз тогда собака Кристи рылась в цветочной клумбе и вырыла голову Рут Ферст. Убийца бросил череп в ведро и отнес потом на пустырь. Там вещественную улику нашли, но исследовали очень поверхностно. Идентификацию провести было несложно, тем более что даже через три года ее осуществили по остатку от черепа – по зубной коронке. При добросовестной работе сыщики рано или поздно наткнулись бы на следы преступлений Кристи, и четыре женщины остались бы живы.

Во время суда над Ивенсом обвинитель Хэмфри, хотя и знал о противоречиях в показаниях ремонтников и слышал доводы защитника, стремился к одной цели: снять голову Ивенса с плеч. Выдвинутые против Кристи обвинения он не проверил и настолько забыл о совести, что, зная о прежних судимостях свидетеля, представил его как абсолютно безупречного человека.

За несколько дней до процесса Хэмфри был назначен старшим советником казначейства и использовал процесс против Ивенса для того, чтобы подтвердить свою пригодность к высокой должности – своей неподкупностью и принципиальностью. Тимоти Ивенс, человек с интеллектом и воображением одиннадцатилетнего ребенка, но добрый по характеру и неповинный ни в каких преступлениях, пал жертвой карьеристов.

Что же сделали полиция и судебные власти, когда выплыла наверх оглушительная правда о том, как они «по закону» убили Ивенса? Прежде чем ответить, закончим разговор о преступлениях Кристи и о его наказании.

«Холлидей и Миджли» была на рубеже веков самой большой обувной фабрикой в Галифаксе. Дочь совладельца фабрики Холлидея вышла замуж за человека по имени Эрнест Джон Кристи, известного художника по коврам. У них 8 апреля 1898 года родился сын. Ему дали тройное имя – Джон Холлидей Реджинальд, соединив имена отца и деда по материнской линии, чтобы сын всегда помнил о своем благородном происхождении.

Когда Кристи в возрасте пятнадцати лет испытал первое любовное приключение, он в решающий момент оскандалился. Девушка проболталась о его неудаче, и Кристи начали дразнить «Реджи без кой-чего». Эти терзающие душу воспоминания юности и мучительный комплекс сексуальной неполноценности определили на всю жизнь его отношение к женщинам, которое ближе всего подходило к понятию патологической ненависти.

На первой мировой войне он был два года солдатом, потом служил бухгалтером и в 1920 году женился на своей ровеснице Этель Уолдингтон. Скоро он перешел работать на почту и там впервые присвоил чужие деньги. Началась цепочка мелких преступлений, которые упоминались на процессе против Ивенса. Эти проступки, а также постоянные поиски сексуального удовлетворения у проституток привели к разрыву с родителями и лишению его наследства. В 1924 году Кристи оставил жену и переехал в Лондон. Девять лет спустя они съехались вновь, а в 1938 году поселились на первом этаже дома номер 10 по Риллингтон плейс. Годом позже Кристи удалось, скрыв свои судимости, завербоваться в военную резервную полицию. Тогда он и познакомился с Рут Ферст.

На допросах он уверял, что ничего не помнит о первом убийстве. Позднее все-таки признался, что Ферст много раз приходила к нему в отсутствие жены. Он вел себя сдержанно, но девушка хотела близости. «Во время полового акта я задушил ее веревкой», – сознался Кристи. Он закопал ее в саду.

Мюриэл Иди, вторая жертва, знала его по работе. Однажды она пожаловалась на простуду, и Кристи предложил ей помочь. У него есть отличный ингалятор, пусть она зайдет к нему. Мюриэл Иди пошла на Риллингтон плейс и уже не вернулась оттуда. Кристи устроил ей ингаляцию из смеси лекарственного масла и светильного газа. Она потеряла сознание.

– У меня очень смутное воспоминание об этом, – говорил Кристи о дальнейших своих действиях. – Кажется, я взял чулок и накинул ей на шею. Не совсем уверен, что было именно так. Думаю, что было половое сношение, после того как я ее задушил. Потом отнес ее в прачечную, а. позднее закопал в саду.

Между 1944 и 1949 годами каких-либо данных о преступлениях Кристи не имелось. Когда его спросили, убивал ли он в течение этих пяти лет, он ответил:

– Может быть, не знаю. Не могу вспомнить.

Убийство Берил Ивенс в ноябре 1949 года он признал без всяких препирательств. В его изложении события происходили следующим образом. Молодая женщина открыла газовый кран, чтобы покончить жизнь самоубийством. Он успел помешать ей, распахнул все окна и двери и тем спас ее. На следующий день она стала настаивать на интимных отношениях, к которым он не был способен. Она захотела, чтобы он помог ей покончить с собой.

– Я отвернул газовый кран и держал шланг у ее лица, насколько я могу вспомнить. Я еще раз попытался взять ее, но ничего не вышло. И тогда, наверное, я ее задушил. Кажется, чулком, лежавшим поблизости.

Как он прятал труп в прачечной, Криети якобы не помнил, как и о смерти маленькой Джеральдины.

Эта версия не могла быть правдивой, так как вскрытие не показало отравления газом. На самом деле Кристи смог совершить преступление, пообещав миссис Ивенс сделать аборт. Она пришла в назначенное время, Кристи инсценировал приготовления к аборту, задушил женщину и изнасиловал полумертвую или мертвую.

Убийства трех проституток, трупы которых были спрятаны за перегородкой, Кристи описал примерно в одних и тех же словах. Они приходили к нему, начиналась ссора, они оскорбляли его действием.

– Не помню даже, что произошло, – говорил Кристи относительно Кэтлин Мэлони, – но я совершенно вышел из себя. Вижу, как она лежит в кресле со шнуром вокруг шеи.

Судебно-психиатрическая экспертиза показала, что Кристи хотя и имел отклонения от нормы по причине сексуальной неполноценности, душевнобольным или невменяемым не был.

С 22 по 25 июня 1953 года состоялось слушание дела Кристи в суде Оулд-Бейли. Обвинение строилось на факте убийства миссис Кристи. Доводы защитника относительно невменяемости были опровергнуты экспертами. После вынесения приговора Кристи поместили в ту самую камеру, где три с половиной года назад сидел Тимоти Ивенс. 16 июля 1953 года палач поставил его под той же виселицей, на которой умер невиновный Ивенс.

Отпущение грехов Скотланд-Ярду

Еще во время процесса Кристи началась недостойная игра вокруг свершившейся судебной ошибки. Скотланд-Ярд и британское правосудие во что бы то ни стало хотели сохранить хорошую мину. Королевский прокурор сэр Лайонел Хелд, обвинитель в процессе Кристи, не мог обойти молчанием процесс Ивенса. Настойчиво пробивались требования, что нужно найти и поставить к позорному столбу виноватых в смерти Ивенса. И высокочтимый королевский прокурор подчеркивал, что Ивенс был осужден за убийство дочери, а не жены. Смерть Джера льдины Ивенс обвиняемый нового процесса категорически не хочет брать на себя, хотя без запирательств признался в семи других убийствах,

– Когда стали известны новые факты, можете ли вы предположить, что в предыдущем процессе, был осужден невиновный человек? – спросил королёвский прокурор старшего инспектора Гриффина,

– Ни в коей мере, – ответил криминалист уверенно, без всяких угрызений совести.

Скотланд-Ярд с полной серьезностью хотел убедить всех, что в маленьком доме на Риллингтон плейс совершенно случайно оказались соседями два чудовища, которые одинаковым способом убивали свои жертвы и прятали их в одном и том же месте.

Мать Тимоти Ивенса обратилась к депутату палаты общин Джорджу Роджерсу. Другие депутаты не остались в стороне. Министр внутренних дел сэр Дэвид Максуэлл Файф, впоследствии известный как лорд Килмор, был вынужден что-то предпринять. 6 июля 1953 года он поручил городскому судье Портсмута Скотту Гендерсо-ну и помощнику шефа корпуса констеблей Джорджу Блэкберну пересмотреть дело Ивенса.

Какие инструкции получили два человека, сказать трудно. Но положительный результат был исключен заранее благодаря двум условиям. Во-первых, Гендерсон, не знакомый с делом, получил очень мало времени для его изучения: он обязан был дать заключение, прежде чем произойдет казнь Кристи, назначенная на 15 июля. Во-вторых, повторное рассмотрение дела проходило при закрытых дверях, даже без участия адвокатов.

Гендерсон и Блэкберн не вызвали ремонтных рабочих, у которых старший инспектор Дженнингс взял в свое время продиктованное им самим показание. Между тем публике стало об этом известно.

13 июля Гендерсон закончил отчет, представлявший собой нагромождение ошибок, подтасовок и упущений. Отсутствовали все факты, которые говорили о невиновности Ивенса и вине Кристи в событиях 1949 года. Утверждение Кристи, что он задушил миссис Ивенс, говорилось в отчете, представляется неубедительным. Доказанным и истинным является признание Ивенса, что он совершил два убийства; о принуждении со стороны Скотланд-Ярда не может быть речи. И следовал невероятный вывод, что в деле Ивенса нельзя усмотреть ошибочного приговора.

Бывший министр внутренних дел Чаттер Ил, отклонивший в свое время помилование Ивенса, обронил покаянные слова:

– Думаю, в деле Ивенса правосудие допустило ошибку.

29 июля 1953 года британская Палата общин поставила в повестку дня дело Ивенса. На отчет Гендерсона, а еще более на действия полиции и суда в 1949—1950-е годы депутаты-лейбористы повели сильнейшие атаки. Новому министру внутренних дел поступил запрос, почему отчет Гендерсона готовился столь поспешно и без участия общественности. Если нужно было дать его непременно до казни Кристи, то проще было бы отодвинуть казнь, но не поступаться тщательностью анализа. Не намеревался ли министр попросту обелить полицию и правосудие?

Сэр Дэвид решительно опроверг все обвинения. Он уже раньше высказывал убеждение, что в Англии сама процедура суда над убийцей исключает возможность ошибки. Работа мистера Гендерсона полностью подтвердила его мысль. Казнь Кристи невозможно было отсрочить, так как бесчеловечно заставлять ждать человека, приговоренного к смерти. Таким образом, упреки многоуважаемых депутатов не имеют под собой почвы. И несмотря на это, мистера Гендерсона просят еще раз проанализировать свое заключение.

28 августа Скотт Гендерсон представил новый отчет. Он повторил другими словами все то, что было написано в прежнем отчете. Депутатов старались успокоить, но 5 ноября Палата общин снова дебатировала по делу Ивенса, к которому присовокупилось дело Гендерсона. Сэр Дэвид опять выступил на защиту судьи из Портсмута, и дебаты кончились ничем.

Британскую общественность не обмануло это кружение на карусели, требования о пересмотре дела Ивенса и о реабилитации невиновного не умолкали. Более двенадцати лет британские власти вели политику сдерживания. Только в 1965 году они уступили натиску. Осенним днем во дворе пентонвилской тюрьмы могила Тимоти Джона Ивенса под покровом секретности была вскрыта. Об эксгумации публика не знала. По желанию матери прах казненного был перенесен на кладбище Гринвила. Тайная реабилитация и тайное перезахоронение останков Ивенса не сделали чести правосудию и Скотланд-Ярду.

За голову Дерека

Бой на крыше

Когда Фейрфакс посмотрел на часы, стрелки показывали двадцать – один час пятнадцать минут. Мысль о том, что воскресное дежурство прошло, к счастью, спокойно и закончится через сорок пять минут, спугнул телефонный звонок. Сержант снял трубку.

– Полицейский участок Кроудон слушает.

Взволнованный женский голос кричал в телефон, что

несколько минут назад два паренька перелезли через ограду универсального магазина на Тэмворт-роуд. Сейчас они возятся на крыше магазина. Обладательница голоса живет напротив и хорошо их видит.

Фэйрфакс записал имя и номер телефона женщины и поблагодарил за звонок. Потом дал сигнал тревоги. Через несколько минут две полицейские машины остановились на Тзмворт-роуд, расположенной недалеко от полицейского участка Кроудон. В первой машине сидели кроме Фэйрфакса констебли Гаррисон, Пейн и Мак-дональд. В машине с рацией за ними следовали констебли Майлс и Бьюгден,

Сержант первым перелез через ограду. На крышу можно было попасть единственным путем – по водосточной трубе. С трудом, но Фэйрфаксу удалось забраться на семиметровую высоту и ступить на плоскую крышу здания. В неярком лунном свете он разглядел две человеческие фигуры, прятавшиеся за дымовой трубой. Потом все погрузилось в темноту – луна скрылась за облаком.

Подойдя к трубе на расстояние примерно два метра, он включил фонарь.

– Полиция! Немедленно выходите!

Насмешливый голос ответил:

– Как бы не так, попробуй нас поймать!

Фэйрфакс ринулся вперед и схватил одного из парней. Но тому удалось вырваться с воплем:

– Дай ему, Крис!

Эти слова слышали также констебли Майлс, Гаррисон и Макдональд, взобравшиеся на крышу.

В этот момент раздался выстрел. Фэйрфакс упал, револьверная пуля попала ему в плечо. Еще один выстрел, и вторая пуля просвистела мимо. Несмотря на ранение, сержант поднялся и опять пошел на грабителя, который только что вырвался, и сбил его с ног.

– Я говорил этому подонку, чтобы он не стрелял, – начал теперь уверять схваченный. Констебль Макдональд в несколько прыжков оказался рядом, чтабы держать пленника.

– Выбрось револьвер! – приказал Фэйрфакс любителю стрельбы, стоявшему за трубой.

Тот ответил несколькими выстрелами. Констебль Бьюгден, сидевший у рации, доложил о вооруженном сопротивлении в Центральное управление полиции на набережной королевы Виктории и попросил о подкреплении.

Фэйрфакс и его подчиненные вышли против грабителей безоружными. Оперативной группе, выехавшей для подкрепления, оружие выдали. На крыше магазина между тем началась серьезная охота на преступника. Был убит констебль Майлс, он не успел добежать до люка и укрыться в нем. Пуля попала меж глаз, и Майлс скончался на месте. Вперед прыгнул Гаррисон. Под руку ему попалась валявшаяся на крыше бутылка, и он швырнул ее в стрелявшего. За бутылкой последовал обломок доски. Но молодчик увернулся и снова спрятался за трубой. Оттуда он повел огонь по наступавшим. С револьвером он чувствовал себя всесильным. Опьянение боя не отпускало его, он кричал:

– Здесь стоит Кристофер Крэг, мститель за брата! Вы засадили его на двенадцать лет. Подходите ближе, полицейские свиньи! Как бы вам не оставить вдовами своих жен. Мне-то всего шестнадцать!

За это время Макдональд подтащил схваченного грабителя к люку в крыше и попытался спустить его вниз.

– Внимание, Крис! – крикнул тот приятелю. – Они уводят меня!

Крэг ответил проклятием и серией новых выстрелов.

Вскоре прибыла оперативная группа. Полицейские окружили здание магазина, проникли внутрь и поднялись по лестницам. Несколько полицейских полезли наверх по водосточным трубам. Фэйрфаксу передали из люка оружие.

– Брось револьвер! – закричал он прятавшемуся. – Теперь и я могу выстрелить!

– Устроим дуэль! – насмехался Крэг. – Всегда мечтал об этом. – Затвор револьвера щелкнул. – Черт! Когда очень нужно, пушка не стреляет, кончились патроны.

В несколько прыжков Крэг достиг края крыши и низвергнулся в пустоту. Внизу, тяжело покалеченного, его взяли под стражу.

– Хочу умереть, – сказал он, когда его перенесли в санитарную машину. – Надеюсь, я перестрелял всю банду.

Кем же был этот Кристофер Крэг, который 2 ноября 1952 года причинил столько горя бессмысленной стрельбой? Ему действительно было шестнадцать лет, и родился он в семье, которую можно было назвать состоятельной. Его отец отслужил много лет в армии и вышел в отставку в чине капитана. После этого он работал старшим кассиром в банке. На южной окраине Лондона имел хороший собственный дом. Никогда не вступал в конфликт с законом и воспитывал своих сыновей в духе добропорядочности. Но с детьми ему не повезло.

30 октября 1952 года в Оулд-Бейли слушалось дело Нейва Крэга, старшего сына в семье, двадцати шести лет от роду. Он обвинялся в вооруженном ограблении и был приговорен, как мы уже знаем, к двенадцати годам тюремного заключения. Младший сын Кристофер боготворил брата. Он знал о его преступных делах и очень хотел участвовать в ночных вылазках. Нейв, однако, отказывал ему.

Что привело старшего сына на путь преступлений, нам неизвестно. Зато история Кристофера незамысловата и понятна. Сыграли свою роль и дурной пример брата, и еще несколько факторов. В школе он не научился читать и писать. Отец потратил много часов, чтобы помочь сыну, но и ему пришлось капитулировать перед особенностью младшего сына, которую он назвал слепотой к слову.

Ровесники постоянно дразнили Кристофера за его безграмотность. Так у него сформировался комплекс неполноценности, который он изживал по-своему. Одной из возможностей были гангстерские фильмы. Здесь он мог воображать себя лихим парнем с револьвером. Никто не спрашивал убийцу, умеет ли он читать и писать. Кристофер одурманивался кинофильмами, и преступник с лающим «кольтом» стал идолом его жизни.

Но ему все-таки хотелось, чтобы иллюзии превратились в реальность. И тут он открыл в себе любовь к огнестрельному оружию. Английский закон 1937 года запрещал иметь огнестрельное оружие без специального разрешения, но возможностей достать пистолет нелегальным путем было сколько угодна. На черном рынке оружие продавалось по относительно низким ценам, и Кристофер пользовался этим. Еще школьником он не раз доставал себе револьверы, приносил их в школу и хвастался перед одноклассниками. Однажды хвастовство обошлось ему в тридцать шиллингов штрафа за незаконное хранение оружия.

Кристофер Крэг пытался, и это говорит в его пользу, найти профессиональное применение для своего пристрастия к оружию. Он хотел выучиться на оружейника. Но низкий уровень знаний был неодолимым препятствием.

Такие же умонастроения обуревали и второго юношу, который вместе с Крэгом был на крыше магазина. Дереку Бентли исполнилось девятнадцать лет, но он отстал в развитии еще больше, чем Крэг. В детстве он пережил немецкие воздушные налеты, а однажды его засыпало в подвале. После этих психических травм у него начались эпилептические припадки, мучившие его время от времени. В школе он, как-и Кристофер Крэг, не осилил чтения и письма. Четырнадцати лет Бентли в первый раз совершил кражу в магазине и получил двадцать месяцев заключения в исправительной колонии для подростков. Выйдя из колонии, он устроился мусорщиком и грузчиком мебели, зарабатывая таким образом на скудную жизнь. К службе в армии он был признан негодным. Судьба свела Бентли с младшим по возрасту, но более сильным по характеру Крэгом. Скоро он оказался в полном подчинении у приятеля.

Вечером 2 ноября Кристофер был в кино. Американский фильм показывал в изобилии крупным планом схватки между преступниками и полицейскими. Посмотрев фильм, Крэг сходил домой за револьвером, и кастетом и отправился на дело. Он уговорился встретиться с Бентли. На автобусе они доехали до Кроудона, и Бентли получил в качестве оружия кастет. Универсальный магазин присмотрел Крэг:

– Возьмем эту лавочку. Унесем, сколько можем.

Они попытались проникнуть внутрь через крышу, но им помешали полицейские. Кристофер вел себя так, как сотни раз видел в кино. Констебль Майлс поплатился жизнью за кинематографические фантазии юнцов.

Тайна таблетки

Крэгу и Бентли предъявили обвинение в совместном совершении убийства полицейского. Процесс продолжался четыре дня, с 9 по 12 декабря 1952 года, под председательством старшего судьи лорда Годдарда. Обвинение представлял Кристмас Хэмфри, тот самый, кто три года назад потребовал осуждения невиновного Тимоти Ивенса.

– Концепция обвинения в том, – выступил Хэмфри, – что Крэг с заранее обдуманным намерением убил полицейского, что он гордился содеянным и сожалел лишь о том, что убил только одного. Бентли подстрекал Крэга начать стрельбу. Находясь уже в руках полиции, он оказывал убийце моральную поддержку. По английскому закону и, что то же самое, по закону здравого смысла, он участник убийства.

Со здравым, смыслом тут не все просто. Убийство безоружного полицейского было, бесспорно, преступлением, за которое следовало отвечать. И все же во время предварительного следствия, а также в ходе процесса, а еще более в формулировке приговоров были моменты, не согласуемые со здравым смыслом. Кое-что прозвучало уже в первых словах обвинителя.

Дерек Бентли, умственно ограниченный человек, якобы подстрекал Крэга, которому сам безропотно подчинялся, к убийству. Полиция и правосудие явно стремились создать прецедент, который производил бы устрашающее впечатление, поскольку заметно возросла молодежная преступность. Для этого нужен был молодой преступник, полностью ответственный за свои действия перед законом. Девятнадцатилетний Бентли годился для этого, шестнадцатилетний Крэг – нет. Кроме того, если имело место подстрекательство к убийству, то нужно было доказать, что Крэг заранее намеревался лишить полицейского жизни. В ином случае события можно было трактовать как несчастное стечение обстоятельств, повлекшее за собой трагическую смерть.

Нелепое фанфаронство Крэга на крыше магазина и слова, сказанные им после падения на землю, как будто опровергали преднамеренное убийство. Во время лечения Крэга в больнице следственной тюрьмы сотрудники Скотланд-Ярда добивались от него нужного признания и преуспели в этом.

– Я целился в голову, – сказал Кристофер, – полицейский свалился как мешок. Во мне было столько ненависти к тем, кто засадил моего брата, что я хотел обязательно убить кого-то из них.

Когда при слушании дела было прочитано признание Крэга, он заявил, что не помнит такого заявления со своей стороны. Выяснилось, что в больнице перед допросом ему давали пентотал. Этот препарат, как объясняется в одном полицейском отчете, называют сывороткой правды. В отчете упоминалось, что обработка арестованных перед допросом этим – средством отнюдь не является редкостью. «Пентотал применяют, чтобы человек становился раскованнее и говорил откровеннее, чем обычно».

В ходе процесса Скотланд-Ярду не было поставлено в упрек, что он использовал «сыворотку правды». Обвинитель Хэмфри отмел все сомнения словами:

– До того как получить хоть одну таблетку, вы говорили: «Надеюсь, я перестрелял всю банду». Таким образом, вы признали преднамеренность своих действий.

Допрашиваемый о событиях 2 ноября Крэг отрицал, что убил полицейского намеренно. На вопрос председателя суда, с какой целью был произведен первый выстрел, обвиняемый ответил:

– Стрелял в пол, ни в кого не целился.

– Но попали в сержанта, стоявшего перед вами. Как объясните этот факт?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5