Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дональд Лэм и Берта Кул (№5) - Сорвать банк

ModernLib.Net / Классические детективы / Гарднер Эрл Стенли / Сорвать банк - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Гарднер Эрл Стенли
Жанр: Классические детективы
Серия: Дональд Лэм и Берта Кул

 

 


Эрл Стенли Гарднер

«Сорвать банк»

Глава 1

Медсестра мне сказала:

— Доктор Грабтри хочет поговорить с вами… А уж потом вы увидитесь с пациенткой… Пойдемте со мной, пожалуйста.

Она шла впереди этакой профессиональной походкой, четко постукивая каблучками, потрескивал туго накрахмаленный халат. Мы повернули по коридору направо, сестра толкнула дверь без запоров и ручек, придержала, пропуская меня следом.

— Мистер Лэм, — объявила она и тут же плотно притворила за мной дверь, оставив нас вдвоем.

У доктора были пронзительные глаза, маленькие, как булавочные головки, и длинный тонкий нос — перпендикуляр с точками-глазками по обе стороны.

— Мистер Дональд Лэм?

— Так точно.

Длинные холодные пальцы обхватили мою ладонь.

— Присядьте.

Я сел, заметив, что мой самолет улетает через сорок семь минут.

— Я постараюсь быть кратким… Вы хотите забрать из клиники миссис Кул?

— Да.

— Известно ли вам, в каком она состоянии?

— Немного. У нее был грипп и воспаление легких.

Доктор в Лос-Анджелесе предписал ей длительный отдых в санатории.

— Он назвал вам причину своей рекомендации?

— Нет.

— Вы ее партнер?

— Работаю по найму.

— Она руководит детективным агентством?

— Да.

— И оставила вас на время заместителем?

— Да.

— Она о вас высокого мнения, мистер Лэм. Ее отношение к вам, скажу больше, близко к симпатии.

— На моей оплате это не отражается.

Грабтри улыбнулся:

— Ну что ж, надо, чтобы вы знали… Я не хочу тревожить пациентку, но вам… и если это станет необходимым, ее личному врачу из Лос-Анджелеса… вы ведь доставите его, верно?.. надо бы знать…

— Что вы думаете о ее недуге?

— Вам известно, каков ее вес?

— Точно? Нет, пожалуй. Она как-то сказала мне, что все, что она поглощает, даже если это чистая вода, делает ее толще и толще.

— Ну, вряд ли так, — с сомнением протянул доктор. — Она, безусловно, имела в виду, что ее пищеварительный тракт функционирует отлично и…

— …Выжимает все, что можно, из каждого кусочка пищи?

— Ну, что-то в этом роде.

— Да, Берта — она такая: ни кусочка своего не упустит.

Грабтри посмотрел на меня изучающе.

— Я предписал ей строгую диету.

— Она не будет ее соблюдать.

— Это зависит и от вас, мистер Лэм, надо добиться соблюдения диеты.

— Я не могу этим заниматься. Я по горло завален… основной работой.

— Она доведет себя до плачевного состояния, если вес не будет нормализован.

— Ей просто не до этого, доктор. Она пыталась сохранить какую-никакую стройность, пока не обнаружила, что ее муж в два раза тяжелей ее, тогда и она сама вернулась к любимой картошке и сладостям. Так она мне рассказывала об этом. Ну а после смерти мужа она продолжала поглощать съестное совсем уж не в меру.

— Но здесь она сбросила вес до приемлемого уровня и должна его держаться. В конце концов, знаете ли, ее бедное сердце не обязано выдерживать на себе огромный груз плоти.

— Говорили вы об этом с миссис Кул?

— Да.

— И что же она?

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Она послала меня к черту — в буквальном смысле слова, мистер Лэм!

— Я не удивлен, доктор.

Грабтри нажал на кнопку звонка. Медсестра тут же открыла дверь.

— Мистер Лэм заехал за миссис Кул. Она готова к отъезду?

— Да, доктор.

— Очень хорошо.

— Счет оплачен? — спросил я доктора, вытаскивая из кармана письмо, которое он прислал в нашу контору.

Он уклонился от моего прямого взгляда.

— Все улажено. Миссис Кул возражала было, но мы в конце концов пришли к соглашению… э… относительно размеров… гонорара.

Сестра на секунду замешкалась перед вращающейся дверью. Я ее распахнул. Мы быстро, — каблучки стучат, халат потрескивает, — двинулись по коридорам, лестничным маршам… И вот дверь в палату. Там — Берта Кул, и я слышу ее голос:

— К черту! Я уже уплатила по счету и больше не желаю никаких градусников!.. О, Дональд! Как приятно видеть тебя. Входи, входи, дорогой. Ну, что ты встал, что ты глаза вытаращил? Входи! Бери-ка мою сумку и живо мотай отсюда. Со всех ног!

— Я с трудом тебя узнал.

— Я сама себя с трудом узнаю. Я похудела, Дональд, за время болезни, и эскулапы говорят, что такой и останусь, представляешь? Сколько я вешу, как ты думаешь? Сто шестьдесят фунтов! Вдумайся в эту цифру. Я не смогу теперь носить ничего из одежды, той, что купила.

— Ты выглядишь замечательно.

— Глупости! Вздор! Это мне доктор уже заявлял. Он велел тебе наблюдать за мной, не так ли, Дональд? Не нашептал ли тебе старый ворчун на ушко, что мой насос не выдержит увеличения веса?

— Откуда ты это взяла? — в свою очередь спросил я.

— Я была бы никудышным детективом, если бы не догадалась, что мог сказать тебе этот стручок. Ну да ладно, все это глупости! Сущий вздор!.. Ну, как ты руководишь моим агентством, дружок? Зарабатываешь хоть что-нибудь? Берта понесла большие расходы, и теперь мы просто обязаны беречь каждый цент. А ты знаешь, что сделал тот налоговый инспектор, Дональд? Хорошо быть патриотичным, но, Боже мой, я не желаю платить за их проклятую программу разоружения…

Я поднял с пола сумку.

— Берта, самолет улетает в десять часов. На улице ждет такси.

— Такси? Ждет?

— Ну да.

— Что же ты сразу не сказал? Ты тут болтаешь, а счет тем временем накручивается. Разве это способ помочь мне справиться с расходами? Ты хороший парень, Дональд, но ты, наверное, думаешь, что деньги растут на деревьях. Ты ими просто разбрасываешься…

Когда Берта выходила из палаты, сестра у дверей попрощалась:

— До свидания, миссис Кул, и счастливого вам пути.

— До свидания, до свидания. — Берта даже не обернулась. Она промаршировала по коридору вниз с удвоенной скоростью.

— Он не собирается требовать плату за ожидание, — сдержал я ее.

— А-а, — произнесла Берта, замедляя шаг.

— Аэропорт? — спросил таксист.

— Аэропорт, — ответил я.

— Что с делом Гилмана, Дональд? — Берта откинулась на спинку сиденья.

— Оно закрыто.

— Закрыто? Как заработать какие-то гроши, если ты закрываешь единственное приличное дело?

— Он выплатил премиальные.

— А-а…

— И у нас есть другое дело…

— Какое?

— Не знаю. Некий мистер Уайтвелл написал в контору, что хотел бы встретиться с нами в Лас-Вегасе сегодня вечером.

— Он выслал задаток?

— Нет.

— Что ты ему ответил?

— Телеграфировал, что встречусь.

— А насчет аванса?

— Нет, про аванс я не телеграфировал. Мы все равно направляемся прямиком туда.

— Но ты мог бы предварительно выжать хоть что-то на расходы из этого Уайтсайда…

— Уайтвелла.

— Какая разница, как его там… Так чего он от нас хочет?

— Он не сказал. — Я достал письмо из внутреннего кармана пиджака. — Вот его письмо. Обрати внимание на бумагу. Твердая и блестящая. Можно из такой делать обшивки самолетов.

Берта взяла письмо. Прочитала.

— Ну что ж, я готова сделать остановку в Лас-Вегасе. Вместе с тобой.

— Предполагалось, что ты отдохнешь недельку-другую.

— Вздор! Я сама с ним поговорю.

На это я ничего не сказал.

Мы прибыли в аэропорт за четверть часа до посадки.

Потом поднялись на борт, там уже находилось пять-шесть пассажиров. Берта устроилась в кресле рядом с проходом, глубоко вздохнула и сказала:

— Я голодна, Дональд, сбегай, пожалуйста, в киоск и принеси мне плитку шоколада.

— Уже нет времени.

— Не будь упрямым ослом. Еще две минуты до отлета. Вон и дверь открыта.

— Я думаю, твои часы отстают.

Она со вздохом откинулась назад, закрыла глаза. Мужчина, сидевший в нашем ряду около окна, исподтишка бросил на нее испытующий взгляд.

— Все в порядке, Берта? — спросил я.

— Все хорошо, только у меня ноги подкашиваются.

Нет пищи — нету сил! Эти доктора высушили меня.

Мужчина у иллюминатора показал часы на запястье и слегка постучал по циферблату. По его часам до отлета оставалось три с половиной минуты.

— Мои, — сказал он, — ходят с точностью до секунды.

Берта повернула к нему голову.

— Да, я знаю, — проговорил я, — ее часы немного отстают. Видите, мои тоже абсолютно точны. Я их сверил в аэропорту. — Я вытащил свои карманные и показал ему: они показывали то же время, что и у него.

Пассажир у иллюминатора собрался что-то сказать, но передумал и отвернулся к окну.

Взревели моторы, какой-то опоздавший тип взбежал в последний момент на борт.

Берта Кул посмотрела на свои часы, повернулась ко мне с недоумением и закипающим гневом. Две минуты и пятнадцать секунд спустя самолет начал выруливать на взлет.

Когда мы оторвались от земли и рев двигателей превратился в мерный укачивающий гул, Берта начала клевать носом. Мужчина наклонился ко мне, его губы чуть ли не приникли к моему уху:

— Вы все правильно сообразили насчет времени, не так ли?

— Да.

Он рассмеялся:

— Вы меня извините, но я… интересуюсь психологией.

— Интересный предмет.

— Вы были в санатории в Спрингсе?

— Не я, леди.

— Я слышал, как леди прошлась насчет докторов.

Достаточно сильно было сказано.

— О, да. Леди это умеет.

Мужчина у иллюминатора стал смотреть в окно. Потом снова повернулся ко мне:

— Леди на диете?

Я утвердительно кивнул.

Устроился поудобнее в кресле. Но что-то мешало закрыть глаза. Пассажир-психолог вновь повернулся ко мне, и я ощутил на себе его взгляд. Без сомнения, он сосредоточенно разглядывал меня. Я открыл глаза. Он поспешно отвел свои.

Я жестом попросил его пригнуться поближе и прошептал:

— Доктор хочет, чтобы она умерила свой аппетит. У нее был грипп и воспаление легких. Она сбросила чуть ли не сотню фунтов. Доктор советует нынешний вес сохранить.

Она никогда себе ни в чем не отказывала. И любит поесть.

А сейчас оставьте меня в покое и дайте поспать.

Он сначала, казалось, удивился, затем рассмеялся.

— О’кей, — сказал он.

Я подремал как раз до того момента, когда мы начали снижаться. Мужчина рядом со мной похлопал меня по колену.

Двигатели уменьшили обороты, а он, понизив голос, торопливо спросил:

— И долго она существовала со своим чудовищным весом?

— Не знаю.

— Вам предстоит нелегкий труд — удерживать ее в рамках…

— Мне — нет.

— Вы разве не родственники?

— Нет.

На мгновение он показался мне разочарованным. Потом я услышал от него интересное предложение:

— Я смогу помочь вам и одновременно провести интересный психологический опыт, если вы, разумеется, согласитесь… Держу пари, давно уже ни один мужчина не обращал на нее внимания как на женщину. Я немного поухаживаю за ней… на этой стоянке… А вы понаблюдайте. Увидите, что произойдет.

— Только не под мою ответственность.

— Мне бы хотелось попробовать как психологу. Это будет интересно.

— Ладно. Дерзайте.

Самолет плавно приземлился. Стюардесса объявила:

«Стоянка десять минут». Большинство пассажиров потянулось к выходу.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Берту.

— Я слаба, как котенок.

— Этого следовало ожидать… после болезни.

— Я проголодалась! Хочу плитку шоколада.

Она прошла в зал ожидания, увидела киоск, пересекла зал и купила две плитки шоколада.

Мужчина, тот, что сидел у иллюминатора, подошел к Берте и что-то ей сказал.

Берта устремила на него свои твердые как алмаз глаза. Он одобрительно отозвался о ее костюме, затем вроде бы собрался отойти, но передумал и что-то добавил еще — такое, от чего Берта заулыбалась.

Я купил газету и стал изучать заголовки.

Через несколько минут после взлета мужчина, разговаривавший с Бертой в зале ожидания, придвинулся к моему плечу и тихо предложил пари. Я отказался. Он засмеялся:

— Дело верное, готов поспорить на все что угодно: леди не съест вторую плитку шоколада.

Я сложил газету.

— Она заплатила за нее?

— Да, конечно.

— Тогда она ее съест.

Глава 2

Над пустыней самолет шел все вниз и вниз, — все ближе становилась рыжая земля с пятнами-островками зеленой растительности. Тень от лайнера мчалась по поверхности земли и казалась иссиня-черной.

Колеса коснулись земли. Самолет успокоился и начал рулить к аэровокзалу.

— Приехали, — сообщил я Берте. — Мы в Лас-Вегасе.

Мужчина у иллюминатора спросил с некоторым удивлением:

— Вы что, здесь выходите?

— Да.

— И я тоже.

Берта улыбнулась ему:

— Вот и чудесно. Может быть, еще увидимся.

— Надолго сюда? — осведомился наш сосед, когда мы втроем обосновались в такси.

— Не знаю.

— Дела?

— Ну да…

Берта Кул расположилась на переднем сиденье рядом с таксистом. Спутник наклонился ко мне так, что его губы оказались на уровне с моим ухом, как тогда в самолете.

— Полагаю, у вас нет знакомых здесь, в Лас-Вегасе?

— Никаких.

Некоторое время мы ехали молча, затем спутник сказал:

— Рекомендую приятное место проживания — отель «Сал-Сагев». Трудно запомнить, пока вы не сообразите, что это «Лас-Вегас» наоборот. О, Лас-Вегас… Великий город. Я говорю серьезно. Рино достается вся невадская реклама, но… это несправедливо. Лас-Вегас столь же колоритен. Иногда мне кажется, что более колоритен, чем Рино. В большей степени обладает характером, индивидуальностью.

— Мне приходилось бывать в обоих городах.

— Ну, тогда вы сами знаете, что такое Лас-Вегас. Мне он, признаться, доставляет удовольствие.

Берта Кул повернулась к нам:

— От воздуха пустыни чувствуешь себя и впрямь хорошо.

Мужчина тотчас подхватил тему:

— От него или нет, но без всяких сомнений, выглядите вы прекрасно. Воплощенное здоровье!

— Моя боевая раскраска, — сказала Берта.

— О нет! Этот огонек в глазах — не результат посещения магазина, а если вы и пользуетесь косметикой, то… это все равно что золотить лилию. Люди с такой гладкой кожей не нуждаются в косметике.

Давненько Берта не слышала про себя ничего подобного. Я посмотрел на нее: мол, я готов оборвать нахала, шеф. Но она не поняла меня, попыталась улыбнуться. Сбоку — когда Берта отвернулась и стала смотреть в ветровое стекло, улыбка ее выглядела жалкой и неестественной.

В отеле «Сал-Сагев» Берта расписалась в книге регистрации. Наш спутник, не покинувший нас и в вестибюле, удивленно заметил:

— Любопытно! А я оказался здесь, чтобы встретиться с представителем человека по имени Кул.

— Вас зовут Уайтвотер? — неожиданно спросила его Берта.

— Уайтвелл, — умоляюще поправил я ее.

Спутник уставился на меня совсем уж изумленно:

— Но… Вы… вы Лэм?

Я кивнул.

— Только не говорите мне, что Б.Кул — это женщина.

— Я руковожу агентством под своим именем Б. Кул. Это избавляет от множества объяснений, а интересующиеся потом узнают: Б — Берта, Берта Кул, — заявила Берта.

Уайтвелл предложил подняться наверх и поговорить.

— В вашем номере, миссис Кул?

— Да, через десять минут.

Номер Уайтвелла был этажом ниже наших. После того как Уайтвелл вышел из лифта, Берта задумчиво произнесла:

— А он милый.

— Угу.

— Манеры изящны. Внешность кажется благородной.

— Угу… Ты не собираешься съесть плитку шоколада?

— Не теперь, дружок. У меня немного болит голова.

Я ее приберегу… Но беги в свой номер и приходи ко мне точно через десять минут. Я не хочу заставлять мистера Уайтвелла ждать.

— Я буду точно…

Умытый, посвежевший, я подошел к номеру Берты через десять с половиной минут. Уайтвелл явился, когда я уже стучал в дверь.

О, Берта благоухала туалетной водой, не обошлось и без освежающего лосьона.

— Входите, мистер Уайтвелл, — пригласила она. — Располагайтесь поудобнее. Дональд, ты сядь вон в то кресло.

Мы расселись. Уайтвелл вопросительно взглянул на меня, потом на Берту и сказал:

— Вашего представителя я ожидал увидеть другим… иного типа человеком.

Берта словно извлекла из нафталина скромную девичью улыбку, натянула ее на свою решительную физиономию и произнесла игриво:

— И я тоже вас удивила, не так ли?

— О, в высшей степени, миссис Кул, не могу себе представить… элегантная леди — и в бизнесе подобного рода? Вам он не кажется… ну, хоть бы страшноватым для женщины?

— Ни в коей мере, — промолвила она высокопарно и сладкоречиво одновременно, — это очень, очень интересное дело, поверьте. Конечно, не я выполняю всю грязную работу… Ну, так что же вы от нас хотите, мистер…

— Уайтвелл. Я хочу, чтобы вы, ваше агентство нашло одну молодую женщину.

— Дональд с этим прекрасно справляется. Он как раз закончил такое дело… с женщиной связанное.

— Ну, боюсь, у меня — особый случай.

Берта осторожно спросила:

— Вы отец этой молодой особы?

— Нет. Я отец молодого человека, который очень обеспокоен… слишком обеспокоен, по правде сказать, тем, что… — Мы ждали продолжения. Уайтвелл отрезал кончик сигары. — Не возражаете, если я закурю?

— Нет, нет, пожалуйста, — ответила Берта. — Мне нравится, когда мужчина курит сигару. Это выглядит… в высшей степени мужественно.

Уайтвелл аккуратно положил обгоревшую спичку в пепельницу.

— У меня единственный сын — Филипп. Мой бизнес — рекламное агентство. Я руковожу им, а Филипп работает со мной. Я собираюсь расширить дело. И намеревался в качестве свадебного подарка преподнести Филиппу половину прибыли.

— Славный замысел.

— Видите ли, Филипп не питает особого интереса к работе. Возможно, я был слишком снисходителен. Но когда он влюбился, все изменилось… Он npofc-то с ума сходил по этой молодой женщине. Она была секретарем у руководителя одного авиационного завода. Энергичная, уверенная в себе. Любила, чтобы дело кипело, а не кисло, и — накачала Филиппа идеями. Он вдруг решил, что тоже должен снять пиджак и засучить рукава. Волшебное превращение, как видите.

— Должно быть, вам оно было приятно.

— Да, но…

— Вы не хотели, чтобы он на ней женился?

— Я не хотел, чтобы он вообще женился, пока не утвердится в деле. Ему двадцать восемь, и он никогда ничем не занимался, все играл да путешествовал. Мне самому не удавалось заинтересовать его какой-то постоянной деятельностью.

— Понятно. Что же случилось с женщиной?

— За два дня до свадьбы она исчезла.

— А записку или что-то в этом роде она оставила?

— Ни клочка. Просто испарилась — по сей день.

— Если вы не хотите, чтобы сын женился на ней, почему бы вам… не оставить все как есть? — спросила Берта. — У нее была причина для исчезновения? И почему вы стремитесь ее разыскать?

Уайтвелл беспомощно махнул рукой:

— Филипп — вот моя причина… Я говорил вам, что она его сделала абсолютно другим человеком… Если честно, я против свадьбы. Но ее исчезновение — свершившийся факт, так что я просто обязан найти ее — ради сына. Филипп не спит, не ест, впал в прострацию, теряет в весе.

Берта сказала:

— Ладно, Дональд найдет ее.

Уайтвелл повернулся ко мне.

— Расскажите все, что знаете об исчезнувшей девушке, — попросил я.

— Как я уже сказал, Корла работала секретарем у одного из руководителей Авиационной компании Рэндольфа. Жила в квартире еще с одной девушкой. В день ее исчезновения выглядела угрюмой, не в себе была.

Девушка, с которой она вместе проживала, говорила, что, мол, у нее, у Корлы, все в порядке… Утром десятого числа примерно без десяти девять, как обычно, появилась на работе. Ее шеф потом свидетельствовал, что выглядела Корла тоже как обычно, если не считать, что как-то притихла. Еще до этого она подала заявление, что собирается уволиться, как только найдется замена.

Шеф пытался уговорить ее остаться. Молодые собирались свой медовый месяц отложить на более поздний срок. Я упоминаю об этом лишь потому, что хочу подчеркнуть, насколько добросовестно она относилась к работе. Если даже произошло нечто, что заставило ее бросить Филиппа, она не позволила бы себе, я в этом точно уверен, оставить своего шефа без помощницы…

— Продолжайте свой рассказ о том дне — о десятом, — сказала Берта.

— Так вот, Корла стенографировала примерно до десяти часов, затем принялась за расшифровку. Поработала и с текущей корреспонденцией — ей доверялась и первоначальная разборка конфиденциальных данных…

Ее шеф вышел из офиса, закончив диктовку, ему надо было посовещаться о чем-то с другими руководителями компании. Их беседа продолжалась двадцать минут.

Когда шеф возвратился, Корлы за столом не оказалось.

В машинку был заправлен лист бумаги. Она прервала работу на середине предложения… Шеф подумал, что Корла пошла в комнату отдыха. Минут через пятнадцать, когда ему нужно было поправить деловое письмо, уже готовое для отправки, он нажал кнопку вызова Корлы. Она не появилась. Шеф вышел в приемную, там ничего не изменилось, все — как и четверть часа назад.

В машинке оставалось недопечатанное письмо. Он вызвал к себе другую секретаршу и отправил ее в комнату отдыха выяснить, не заболела ли Корла. Корлы там не было. Вот с того момента нигде ни намека на след! Ее сумочка лежала на столе, в ней — долларов пятьдесят.

Это, кстати, все, что у нее вообще имелось. Банковского счета у Корлы не было. Помада, пудра, ну, вся косметика, ключи — все находилось в сумочке.

— Полицию известили? — спросил я.

— Да. Они ничего не смогли до сих пор узнать.

— Какие-нибудь улики?

— Только одна, пожалуй.

— Какая?

— По словам все той же квартирантки, за сутки до исчезновения Корла сияла от счастья. Я попытался выяснить, что же, собственно, случилось за последние двадцать четыре часа. Единственное, что я нашел в какой-то степени примечательного, пожалуй… Перед исчезновением она получила письмо… От какого-то Фрамли, из Лас-Вегаса, Невада.

— Как стало известно имя автора письма?

— Видите ли, почту по квартирам разносит домовладелица. Ее девичья фамилия была Франли. Через «н».

По ее словам, ей никогда бы в голову не пришло смотреть почту своих жильцов: откуда она, кем написана… разве только удостовериться, в какие квартиры отнести.

— Конечно, конечно, — с сарказмом заметила Берта. — У нее и мысли не могло возникнуть, чтоб посмотреть почту жильцов.

Уайтвелл мимолетно улыбнулся.

— Так вот, хозяйка утверждает, что фамилия Фрамли в левом верхнем углу конверта была так похожа на ее собственную девичью фамилию, что она на мгновение подумала, что это написано кем-то из ее семьи.

Затем она увидела, что в фамилии стояло «м», а не «н».

— И она заметила, что письмо из Лас-Вегаса…

— А какой адрес в Лас-Вегасе?

— Она не помнит.

— А кто писал: мужчина или женщина?

— Неизвестно. Письмо от Фрамли из Лас-Вегаса…

Это, конечно, очень слабая зацепка, но единственная.

Имеет ли письмо связь с исчезновением или нет, неизвестно. Других деталей, чтобы нам помочь, тоже нет.

— А ее записная книжка? — спросил я. — Может, какие-то стенографические пометки о важном и секретном…

— И книжка, и стенографическая тетрадь лежали на ее столе, — ответил Уайтвелл. — Там нет ничего такого, что бы указывало на связь между ее службой в фирме и исчезновением. По-видимому, причины его — исключительно частного характера.

— И вы думаете, что действительно существует в Лас-Вегасе некто Фрамли, кто причастен к исчезновению Корлы? — спросила Берта.

— Да, миссис Кул. Существует некая Хелен Фрамли, она живет здесь, в Лас-Вегасе. То есть, видите ли, она живет здесь уже несколько недель.

— Вы заходили к ней? — этот вопрос задал я.

— Что заставляет вас предполагать, что я к ней заходил? — осторожно осведомился Уайтвелл.

— Раз вы ее обнаружили… Вряд ли стоит платить деньги сыскному агентству, если вы уже добыли информацию собственными силами. Я предполагаю, что попытку такую вы уже предприняли и потерпели неудачу.

Уайтвелл заговорил не сразу. Вытащив сигару изо рта, он некоторое время изучал ее. Переменил позу в кресле. Наконец сказал:

— Честно говоря, да, я предпринял такую попытку.

У меня здесь есть друзья — Дирборны. Слышали о них?

— Я никого не знаю в Лас-Вегасе.

— Миссис Дирборн — мой друг, — продолжал Уайтвелл. — Ее дочь Элоиза девушка весьма привлекательная, кстати, долгое время в своих планах я видел ее своей снохой. Надеялся, что и Филипп, наконец, осознает, до какой степени привлекательна Элоиза Дирборн.

— А он не осознал?

— Нет, хотя, в общем-то, они друзья. Я же надеялся, что дружба перерастет в нечто большее. Я думаю, это и случилось бы, если бы не мисс Корла Бурк.

— Кто еще принадлежит к семейству Дирборнов?

— Огден Дирборн, молодой человек, работает на электростанции в Боулдер-Дам. Летчик-любитель. Немного летчик-собственник. Ему на паях принадлежит четверть самолета…

— Это все?

— Да. Трое Дирборнов.

— И вы кого-то из них убедили поискать для вас Хелен Фрамли?

— Да. Огден… провел розыск. Выяснил, что в городе действительно проживает Хелен Фрамли.

— Он разыскал ее? — спросила Берта.

— Он нашел Хелен Фрамли — и это все, что ему удалось достичь. Мисс Фрамли, как выяснилось, не писала никакого письма, не знает, кто такая Корла, где она находится, и, она заявила это Огдену твердо, не желает, чтобы ее допрашивали ни о чем, касающемся и лично ее, и неведомой ей Корле Бурк.

— Была ли она искренней? — не унималась Берта.

— Я не знаю, Огден склонен думать, что была, хотя… хотя в этой женщине, как ему показалось, есть что-то загадочное, уклончивое. Вот почему, видите ли, я хочу нанять профессионального детектива.

— Ну, а полиция? — поинтересовалась Берта. — Почему вы сказали, что «они» не заинтересовались этим происшествием?

Уайтвелл пожал плечами.

— Для них Корла — просто еще один пропавший в их штате. Они шлют запросы. Пытаются ее разыскать.

Но это все. Они утверждают, что молодые женщины, исчезающие подобным образом, либо собираются где-нибудь без огласки родить, либо убегают с другим мужчиной. Они, по-видимому, считают, что Корла любила кого-то, а решила выйти замуж за Филиппа, потому что он представлялся ей хорошей партией; решила так, а потом передумала.

— Филипп на самом деле хорошая партия?

— Некоторые матери в хороших семействах так и считают. — Ответ Уайтвелла прозвучал сухо.

— И вы хотите, чтобы Дональд расколол эту Фрамли?

— Я хочу, чтобы он выяснил, что случилось с Корлой, почему она исчезла и где она сейчас.

— Что — конкретнее — вы хотите знать? — Берта умела быть въедливой.

— Мне нужно убедиться, что ее исчезновение было добровольным. Я надеюсь, что причина и будет таковой, и это не только успокоит моего сына, но и, видите ли, заставит его осознать преимущества укрепления дружбы с Элоизой Дирборн. Я чувствую, Корла вряд ли была бы той снохой, которую я желал. Понимаете, ее внезапное исчезновение — это… Она милая девушка, но подобные эскапады Уайтвеллы не могут терпеть.

— Дональд вывернет вашу Хелен Фрамли наизнанку.

Девицы постоянно влюбляются в него по уши, — заверила клиента Берта.

Уайтвелл посмотрел на нее с одобрением.

— Я очень доволен, что ваша организация оказалась именно такой, какая мне нужна, хотя… Я, признаться, не ожидал увидеть во главе сыскного агентства женщину, а тем более такую привлекательную.

Такое фанфаронство я уже не мог стерпеть.

— У вас есть фотография Корлы Бурк? — спросил я достаточно резко и, когда он утвердительно кивнул, сказал: — Мне понадобится фото, а также описание искомой и рекомендательное письмо к Огдену Дирборну.

Вы можете позвонить ему, мистер Уайтвелл, и предупредить, что я его навещу? Попросите, пожалуйста, его рассказать мне все, что я сочту необходимым.

Уайтвелл задумался на мгновение, потом сказал:

— Хорошо, я полагаю, так будет лучше всего.

— И адрес Хелен Фрамли, если он у вас есть.

— Я вам его напишу.

— Фотография с вами?

Он вытащил две фотографии из внутреннего кармана пиджака и передал их мне. Одна из них, снятая в ателье, малоформатная фотография светловолосой девушки, со вздернутым носиком и задумчивым взглядом.

Другая — моментальный снимок, фон довольно темный — фотоаппарат был неточно сфокусирован, но можно было разглядеть девушку в купальнике и как фон — пляж. Объектив поймал Корлу перед тем, когда она хотела бросить мяч. Девушка смеялась во весь рот, демонстрируя ряд безупречных зубов. Глаза слишком затенены, чтобы можно было судить об их выражении, но фотограф сумел уловить что-то в характере «объекта» — живость, жажду деятельности, что ли. Такая девушка никогда не успокоится, пойдет по жизни, непременно совершая ошибки, но ни за что не остановится.

Я засунул фотографии в карман со словами:

— Так не забудьте позвонить Дирборнам и сообщить им, что я собираюсь навестить Огдена.

— Я могу подвезти вас…

— Нет, благодарю. Я предпочитаю добираться самостоятельно.

— Хорошо.

— Дональд, — заверила Берта, — работает очень быстро.

На что Уайтвелл ответил:

— Значит, меня можно поздравить. — И когда он это говорил, то смотрел прямо на Берту. Она — о, черт возьми, она, Берта, потупилась, и я видел это выражение на ее лице — Берта могла выглядеть застенчивой!

Сколько мне будет стоить это расследование? — спросил Уайтвелл.

Лицо Берты изменилось.

— Двадцать пять долларов в день плюс необходимые рабочие расходы.

— Не много ли?

— Отнюдь нет… учитывая качество услуг.

— Я полагаю, что частный детектив…

— Вы нанимаете не детектива, а агентство, Дональд будет находиться на линии огня. Я — в конторе, но тоже занимаюсь исключительно вашим делом.

— В таком случае, мне кажется, следует гарантировать результат.


  • Страницы:
    1, 2, 3