Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Капитан Фьючер - Тот, у кого были крылья

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Гамильтон Эдмонд Мур / Тот, у кого были крылья - Чтение (стр. 2)
Автор: Гамильтон Эдмонд Мур
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Капитан Фьючер

 

 


Когда он очнулся, то оказался в кровати в залитой солнцем комнате. С ним рядом стояли пожилой мужчина с добрым лицом, девушка и другой мужчина, похожий на врача Дэвид обнаружил повязку вокруг своей головы и заметил, что все присутствующие смотрели на него с живым интересом.

Пожилой мужчина с добрым лицом спросил:

— Вы и есть тот самый Дэвид Рэнд, юноша с крыльями? Знаете, вы просто в рубашке родились. Понимаете, мой садовник уже давно охотится за ястребом, который ворует наших цыплят. Прошлой ночью, когда в темноте вы бросились вниз, он выстрелил до того, как смог узнать вас. Одна из пуль слегка задела вашу голову.

Девушка мягко поинтересовалась:

— Вам лучше? Доктор сказал, что скоро вы будете здоровы, как и прежде.

Она помолчала, а потом добавила:

— Наверное, нам стоит познакомиться. Это мой отец, Вильсон Холл. А меня зовут Рут Холл.

Дэвид не мог отвести от нее глаз. Он подумал, что еще никогда не встречал такой красивой, скромной девушки с черными вьющимися волосами и чуткими, обеспокоенными карими глазами. Он вдруг понял, почему каждый брачный сезон птицы с непонятной ему ранее настойчивостью разыскивали друг друга и образовывали пары. Сейчас он почувствовал что-то подобное к этой девушке. Он не раздумывал — любовь ли это, он полюбил ее с первого взгляда.

Медленно он сказал:

— Со мной все в порядке.

Но она была другого мнения:

— Вы должны остаться здесь до тех пор, пока окончательно не выздоровеете. По крайней мере, хотя бы так мы сможем загладить вину нашего слуги, который чуть было не убил вас.

Дэвид остался, пока у него заживали раны. Ему не нравился дом, чьи комнаты казались ему такими темными и душными, но он приспособился: весь день он мог проводить на улице, а ночью спать на веранде.

Не нравились ему и репортеры, и фотографы, добравшиеся до дома Вильсона Холла, чтобы разнюхать историю несчастного случая с крылатым человеком; но скоро они перестали приезжать, так как теперь Дэвид Рэнд уже не являлся той сенсацией, которой был несколько лет назад. И пока визитеры Холла смущенно поглядывали на него и на его крылья, он взлетал и убирался на это время подальше.

И всегда возвращался. Возвращался, потому что здесь была Рут.

Дэвид был готов совсем смириться, лишь бы быть поближе к Рут Холл. Его любовь к ней горела чистым огнем у него в сердце и больше всего на свете он хотел бы, чтобы она ответила ему взаимностью. Но пока он все еще ощущал себя диковатым и понимал, что из-за недостатка общения с людьми ему будет очень сложно объяснить ей, что он чувствует.

Но однажды он не выдержал и, сидя рядом с ней в освещенном солнцем саду, поведал ей о своих чувствах. Когда он закончил, мягкие карие глаза Рут выразили озабоченность.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж, Дэвид?

— Что? Да, — ответил он немного озадаченно. — Так это называют люди, когда спариваются, да? И я хочу, чтобы ты была моей самкой.

Она горестно заметила:

— Но, Дэвид, твои крылья.

Он засмеялся.

— А что такого? С моими крыльями все в порядке. В данном случае они не пострадали. Смотри!

Он по-прежнему мог носить только шорты на своем маленьком смуглом теле.

Рут попыталась ему объяснить:

— Дэвид, я не это имела в виду. Я хотела сказать, что твои крылья делают тебя непохожим на кого-либо еще. Конечно, прекрасно, что ты умеешь летать, но крылья настолько отличают тебя от других людей, что все смотрят на тебя, как на урода.

Дэвид опешил:

— И ты тоже так считаешь, Рут?

— Ну конечно, нет, — ответила она. — Но это немного ненормально, нелепо, что у тебя крылья.

— Нелепо? — поинтересовался он. — Но почему? Ведь это совсем не так. Это просто прекрасно иметь возможность летать. Посмотри!

И он взлетел на своих больших крыльях, поднимаясь все выше и выше, до самых небес, ныряя и мчась стрелой, кружась там, как ласточка, а затем камнем полетел вниз и осторожно приземлился рядом с ней.

— Разве есть в этом что-то нелепое? — радостно воскликнул он. — Рут, почему ты так думаешь? Я хочу, чтобы ты полетала со мной, я крепко прижму тебя к себе, и ты сможешь насладиться полетом, как и я.

Девушка содрогнулась.

— Я не могу, Дэвид. Я знаю, это глупо, но когда я вижу тебя в небе, ты больше похож на птицу, на какое-то летающее существо, на что-то нечеловеческое.

Дэвид Рэнд печально взглянул на девушку.

— Значит, ты не выйдешь за меня? Из-за моих крыльев?

Он крепко сжал ее своими сильными смуглыми руками, его губы жадно искали ее полные губы.

— Рут, теперь, когда мы встретились, я не могу жить без тебя. Я не могу!

Как-то ночью после этого разговора Рут, немного колеблясь, предложила Дэвиду выход из сложившейся ситуации. Луна серебрила своим мягким светом сад и поблескивала на сложенных крыльях Рэнда, когда он присел рядом с девушкой и заглянул ей в глаза.

Тогда она и сказала:

— Дэвид, если ты действительно меня любишь, то ты должен решиться на кое-что, и тогда мы сможем пожениться и быть счастливыми.

Он воскликнул:

— Я на все согласен! Ты ведь знаешь!

Рут все еще долго не решалась сказать ему, что он должен сделать, но наконец, собравшись с силами, заговорила:

— Твои крылья — они стоят между нами. Я не смогу жить с мужем, который представляет собой больше птицу, чем человека, с мужем, которого все будут считать капризом природы, уродцем. Но если ты решишься избавиться от них…

Он непонимающе смотрел на нее.

— Избавиться от моих крыльев?

Она поспешила объяснить ему:

— Это достаточно просто, Дэвид. Доктор Вайт, который осматривал тебя и лечил твою рану, сказал мне, что это достаточно просто: ампутировать твои крылья у их основания. Тебе не будет угрожать никакая опасность и на твоей спине останется лишь небольшой след-рубец от ампутированной конечности. И после этого ты станешь обыкновенным мужчиной, не будешь уродом. — Рут помолчала, вздохнула и добавила — ее лицо было в этот момент таким трогательным, таким искренним: — Мой отец введет тебя в бизнес, у тебя будет своя доля в фирме, и из ненормального, странствующего, получеловеческого создания ты превратишься в… в похожего на нас. И мы сможем стать такими счастливыми!

Дэвид Рэнд стоял как громом пораженный.

— Ампутировать мои крылья?. — повторил он, все еще не веря своим ушам. — Ты не будешь моей, если я не сделаю этого?

— Я не могу, — с болью в сердце ответила она. — Я люблю тебя, Дэвид, правда, люблю, но хочу, чтобы мой муж был похож на мужей других женщин.

— И я больше никогда не смогу летать, — тихо произнес он.

При лунном свете его лицо стало белее мела.

— Я буду прикован к земле, как и все остальные! Нет! — закричал он и вскочил на ноги. Его чувства менялись с молниеносной быстротой.

— Я не хочу! Я не стану похожим на… на…

Он не смог закончить фразу. Рут закрыла лицо руками и заплакала. Весь его гнев прошел. Он наклонился к ней, отнял ее руки от лица и, сильно переживая, заглянул в ее нежное, мокрое от слез лицо.

— Не плачь, Рут! — умолял он. — Ты только не подумай, что я не люблю тебя. Это не так. Я люблю! Люблю тебя сильнее всего на свете! Но я никогда не думал расставаться с крыльями. Это предложение очень взволновало меня. Иди в дом, а я должен немного подумать.

Она поцеловала его дрожащими губами и пошла по аллее, исчезнув в лунном свете, а Дэвид Рэнд остался, пребывая в замешательстве и расхаживая взад-вперед под холодным и насмешливым взглядом серебристой луны.

Отказаться от крыльев? И больше никогда не парить по небу, не нырять в облака, не бросаться вниз, рискуя разбиться, но каждый раз в последнюю секунду уходя от столкновения с землей? И больше никогда, мчась изо всех сил, не испытать опьяняющего сумасшедшего чувства неукротимой свободы? Или отказаться от Рут? Отвергнуть это слепое, непреодолимое стремление каждого его атома к любимой девушке, чтобы всю оставшуюся жизнь ощущать горечь одиночества и тоски по ней? Как же он это выдержит? Он не сможет. И НЕ БУДЕТ.

Дэвид стремительно направился к дому и встретил ждущую его на залитой луной террасе девушку.

— Дэвид?

— Да, Рут. Я согласен. Ради тебя я готов на все.

Счастливая, она бросилась ему на грудь.

— О Дэвид! Я знала, что ты действительно меня любишь! Я знала это.

Через два дня Дэвид Рэнд очнулся от анестезии в палате госпиталя. Он чувствовал себя плохо, ощущая дикую боль в спине. И немного странно. Над его кроватью наклонились доктор Байт и Рут.

— Ну, молодой человек, все прошло как нельзя лучше, — сказал доктор. — Через несколько дней мы вас выпишем.

Глаза Рут сверкали от счастья:

— В день выписки, Дэвид, мы и поженимся.

Когда они ушли, Дэвид тихонько ощупал свою спину. От его крыльев остались только перевязанные выступающие культяшки. Он мог двигать их мускулами, но до него не доносился характерный шум шелестящих крыльев. Дэвид чувствовал себя странно и ошеломленно, как будто потерял часть себя. Но он старался думать только о Рут. Рут его ждет!

А она действительно ждала его, и когда он покинул госпиталь, они поженились. Окунувшись в ее сладкую любовь, Дэвид окончательно забыл и свои странные ощущения, и даже то, что у него вообще когда-то были крылья и он как птица странствовал по небу.

Вильсон Холл подарил своей дочери и зятю белый коттедж на покрытой лесами возвышенности рядом с городом, ввел Дэвида в свой бизнес и очень терпеливо относился к тому, что у зятя не было такого уж явного интереса к коммерческим делам. И каждый день Дэвид отправлялся в город на своей машине, работал в офисе, а потом спешил домой с единственной желанной мыслью: поскорее приехать и отдохнуть у камина с лежащей на его плече Рут.

И он знал, что скажет жена.

— Дэвид, а ты не жалеешь о своем решении? — первой спросит Рут, опасаясь его ответа.

А он засмеется и ответит:

— Ну конечно, нет, Рут! Быть с тобой — это единственная радость в моей жизни.

И самому себе Дэвид говорил, что он не грустит о потере крыльев. То, что он с шумом летал по небу, теперь казалось ему странным сном. И Дэвид сам себя убеждал в том, что только сейчас он проснулся и познал истинное счастье.

Вильсон Холл как-то сказал дочери:

— Дэвид очень хорошо входит в курс дела. Я боялся, что он навсегда останется диким, но он отлично справляется с работой.

Рут была счастлива и с удовольствием согласилась с отцом:

— Да, я знала, что у него все получится. И сейчас он всем очень нравится.

Она была права, так как те, кто раньше косо посматривал на молодых, теперь признали, что их женитьба все же не была ошибкой.

— Он и правда очень милый. И если бы не небольшие бугорки на его плечах, никогда и не подумаешь, что когда-то он так сильно отличался от всех остальных, — говорили люди на улице.

Так проходили месяц за месяцем.

В небольшом коттедже на возвышенности царило настоящее счастье до тех пор, пока не пришла осень. Каждое утро мороз серебрил лужайки, а листья клена стали похожи на картины абстракциониста.

Одной осенней ночью Дэвид вдруг проснулся, сам удивляясь, что вдруг потревожило его сон. Рядом с ним, тихо посапывая, продолжала мирно спать Рут. Все было тихо.

И тут он услышал. С морозного неба доносился далекий, едва уловимый свистящий призывный крик, который взволновал его. Для Дэвида он звучал смутным напоминанием о безграничной свободе.

Дэвид тотчас же понял, что это может означать. Его сердце учащенно билось, когда он распахнул окно и вгляделся в ночное небо. И вот там, наверху, рядом со звездами, он увидел их — длинные, проносящиеся со свистом вереницы перелетных птиц, направляющихся на юг. На мгновение в сердце Дэвида зародилось дикое желание выпрыгнуть из окна и помчаться за ними в эту прекрасную холодную ночь.

Инстинктивно на его спине заиграли мускулы. Но на самом деле под пижамой задвигались лишь культи его крыльев. И вдруг силы покинули его. Дэвида затрясло. Он был поражен нахлынувшим чувством. Почему минуту назад он захотел уйти, оставить Рут? Его любимую Рут. Эта мысль его напугала, она была подобна предательству самого себя. Он еле-еле добрался до кровати и лег, решив не обращать внимания на этот далекий, неумолчный свист и хлопанье крыльев.

На следующий день он решительно взялся за работу в офисе. Но все же в течение всего дня его глаза невольно останавливались на небольшом кусочке голубого неба, видного из окна. И после этого день за днем, все долгие месяцы зимы и весны все больше росло знакомое дикое желание и все мучительнее становилась безрассудная боль в его сердце, сильнее, чем когда весной перелетные птицы возвращались домой, на север.

Дэвид был беспощаден к самому себе, говоря:

— Ты дурак! Ты больше всего на свете любишь Рут и ты ей обладаешь. Больше тебе ничего не надо.

И снова долгими бессонными ночами он уверял самого себя:

— Я — мужчина! Я счастлив, что у меня нормальная, человеческая жизнь с Рут.

Но старые воспоминания тихонько напоминали ему:

— А ты помнишь свой первый полет? Как впервые ты ощутил это дикое возбуждение, поднимаясь ввысь? А первое головокружительное вращение в воздухе, первое падение вниз и планирование?

А этим воспоминаниям вторил ночной ветер за окном:

— А ты помнишь, как состязался со мной в скорости, под звездами и над спящим миром? И как ты смеялся и пел, когда твои крылья побеждали меня?

И Дэвид Рэнд зарывался в подушку и бубнил:

— Я не жалею об этом. Нет!

В одну из ночей Рут проснулась и спросила:

— Что-нибудь случилось, Дэвид?

— Нет, дорогая, — ответил он, но когда она снова уснула, он почувствовал, что у него на глаза навернулись слезы, и прошептал:

— Я вру самому себе. Я снова хочу летать.

Но от Рут, которая была счастлива с ним, в их доме, с их друзьями, он скрывал все эти затаенные желания. Он думал, что преодолеет их, разрушит, уничтожит их в себе, но не мог.

Когда рядом не было ни души, Дэвид с болью в сердце наблюдал, как ласточка мчится и ныряет в закат, пропадая в лучах багрового солнца. Или как волнующе устремляется вниз зимородок. А потом он жестоко обвинял себя в предательстве своей собственной любви к Рут.

Этой весной, немного смущаясь, Рут сказала ему:

— Дэвид, следующей осенью у нас будет ребенок.

Его поразила эта новость:

— Рут, дорогая! А ты не боишься, что он может быть…

Она решительно замотала головой:

— Нет. Доктор Байт говорит, что нет никакой вероятности рождения ребенка с такими же аномалиями, как у тебя. Он говорит, что определенный набор генов, который повлек рождение тебя с крыльями, является не доминирующим, а рецессивным, поэтому эта аномалия не может быть унаследована. Ты рад?

— Конечно! — сказал он и крепко прижал жену к груди. — Все будет прекрасно!

Вильсон Холл просиял от этой радостной вести.

— Внук! Чудесно! — воскликнул он. — Дэвид, знаешь, что я собираюсь сделать после рождения ребенка? Я уйду на пенсию, и ты будешь возглавлять фирму.

— О отец! — закричала Рут и счастливо расцеловала его.

Дэвид, запинаясь, поблагодарил. А самому себе он сказал, что ребенок поставит крест на его смутных, безрассудных желаниях. Теперь ему надо заботиться не только о Рут, у него появятся родительские обязанности.

Он углубился в работу с новым интересом. На несколько недель Дэвид совершенно забыл о знакомом мучительном желании и с головой ушел в заботы о предстоящем.

Он почти избавился от бессонницы.

А потом вдруг все стало с ног на голову. С некоторых пор культи на плечах Дэвида воспалились и побаливали. И кроме того, казалось, что они увеличились. Дэвид решил разглядеть их в зеркале и был шокирован, обнаружив, что культи превратились в два больших дугообразных во всю спину горба.

Дэвид Рэнд все вглядывался и вглядывался в зеркало со странным подозрением в глазах. Возможно ли, что…

На следующий день он позвонил доктору Байту под другим предлогом, но перед тем, как закончить разговор, небрежно поинтересовался:

— Да, доктор, давно хотел у вас спросить, а есть ли какая-нибудь вероятность того, что мои крылья снова станут расти?

Доктор Вайт ненадолго задумался и ответил:

— А почему нет? Я могу допустить, что такая возможность существует. Ты знаешь, что тритон может регенерировать потерянную конечность и многие другие животные обладают подобной способностью. Конечно, обычный человек не может восстановить себе утраченную руку или ногу, но твое тело необычно и может оказаться способным восстановить крылья по крайней мере один раз. — И помолчав, добавил: — Но тебе не стоит беспокоиться об этом, Дэвид. Если они снова начнут расти, только приди ко мне, и я снова устраню их без каких-либо проблем.

Дэвид Рэнд поблагодарил его и повесил трубку. Но после этого он каждый день внимательнее и внимательнее разглядывал в зеркало свою спину, и скоро у него не осталось сомнений в том, что аномальный набор генов, который одарил его крыльями, также дал ему возможность регенерировать их.

Итак, с каждым днем крылья снова набирали силу. Его горбики на плечах становились все больше, но все же под сшитыми на заказ пиджаками не было заметно какого-либо изменения в них.

И вот в конце этого лета на свет появились крылья — настоящие крылья, хотя и меньше предыдущих. Скрытые одеждой, они были незаметны.

Дэвид знал, что ему надо пойти к доктору и ампутировать их, пока они не стали еще больше. Он уговаривал самого себя, что ему больше не нужны крылья, так как теперь смыслом его жизни стали Рут, их будущий ребенок, их общее будущее.

Но все же он никому ничего не сказал. Он тщательно хранил свою тайну, а растущие крылья прятал под одеждой. По сравнению с его первыми крыльями эти были жалкими и слабыми, как будто они зачахли из-за ампутации.

«Маловероятно, что я вообще смогу на них летать, — думал Дэвид. — Даже если бы я захотел. Но ведь я не хочу».

И все же он говорил себе, что будет проще удалить их позже, когда они станут обычного размера. И потом, он не хотел волновать Рут в ее положении, сообщив, что у него снова выросли крылья.

И убедил себя.

Прошли недели, и в начале октября его вторые крылья выросли в полную величину, хотя и были чахлыми и ничтожными по сравнению с его первыми — роскошными.

В первую же неделю октября у Рут и Дэвида родился сын. Прекрасный, правильно сложенный мальчик без намека на что-либо ненормальное. У него был обычный вес и прямая гладкая спинка. Уж крыльев-то у него точно никогда не будет. Через несколько недель семьи Холлов и Рэндов собрались вместе, и родители, и дедушка с бабушкой любовались ребенком.

— Правда, он очень красивый? — спросила Рут, глядя на малыша светящимися от гордости глазами.

Дэвид кивнул в знак согласия. Его сердце разрывалось, когда он смотрел на этого розовощекого, спящего малютку. Его сын!

— Он правда красивый, — робко произнес он. — Рут, дорогая, я хочу всю оставшуюся жизнь работать на тебя и на нашего сына.

Вильсон Холл, глядя на них, просиял и сказал:

— Дэвид, ты получишь такую возможность. Как я говорил весной, так и будет. Сегодня я формально сложил с себя обязанности главы фирмы и назначил тебя своим преемником.

Дэвид поспешил высказать слова благодарности. Его сердце было переполнено радостью, любовью к Рут, к их сыну. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

А когда Вильсон Холл уехал, Рут заснула и Дэвид остался наедине с собой, он вдруг осознал, что ему надо еще кое-что сделать.

Он был строг по отношению к себе:

— Все эти месяцы я обманывал самого себя, отыскивая оправдания, разрешая своим крыльям снова вырасти. Все это время в моем сердце жила надежда на то, что я еще смогу летать!

Дэвид Рэнд засмеялся.

— Но теперь все! Раньше я только говорил себе, что не хочу летать. Тогда это было ложью, теперь — это правда. Я больше никогда не загорюсь желанием летать! Теперь, когда у меня есть и Рут, и мальчик.

Нет, никогда больше. Пора с этим покончить. Этой ночью я поеду в город и попрошу доктора Байта убрать эти вновь выросшие вторые крылья. И Рут даже не узнает об этом.

Подстегиваемый этим решением, он быстро вышел из коттеджа в ветреную темноту осенней ночи. На востоке, прямо над верхушками деревьев, висела красная луна, и при ее бледном свете Дэвид направился в гараж. Все деревья вокруг него гнулись и скрипели от завывавшего, радостно сбивавшего с ног северного ветра.

Дэвид внезапно остановился. Сквозь морозную ночь доносился далекий, едва уловимый звук, который заставил его поднять голову. На фоне завываний стремительного ветра то рос, то пропадал, то становился все сильнее приближающийся, незаметный свист — это перелетные птицы, улетающие в эту беспокойную ночь на юг, бросали ликующий вызов ветру, пытающемуся их задержать. И это дикое биение свободы, которое, как думал Дэвид, уже позабыто, неожиданно разбередило ему душу.

Он вглядывался в темноту сияющими глазами, ветер развевал его волосы. Хоть бы еще один раз побыть с ними там, наверху, хоть бы разочек полетать с ними…

А почему бы и нет? Почему не полетать в последний раз и удовлетворить тем самым это доставляющее боль желание перед тем, как он вновь потеряет — и на этот раз уже навсегда — крылья? Он не полетит далеко, так, маленький полет туда и обратно? Он вернется, чтобы снова ампутировать их и посвятить свою жизнь Рут и сыну. Никто даже не узнает.

В темноте он быстро скинул одежду, встал прямо, расправил крылья, которые так долго скрывал и прятал. На него напали тревожные сомнения. А сможет ли он теперь вообще летать? Выдержат ли его эти несчастные, хилые вторые крылья больше нескольких минут? Нет, не удержат — он знал, что не удержат!

Дикий ветер громче взревел среди скрипящих деревьев, а шум и крик птичьей стаи уже звучал прямо над его головой. Дэвид встал в стойку, согнул колени, расправил крылья для взлета ввысь — его лицо побледнело от страшного напряжения. Он не мог решиться на это. Лети — звали небеса. Рут — звучало в его сердце. Нет! Он не мог покинуть землю.

Но ветер кричал ему:

— Ты можешь! Ты снова можешь летать! Смотри, я сзади тебя, жду, чтобы поднять тебя. Я готов помчаться за тобой туда, к звездам!

И ликующие, свистящие звуки с неба призывали его:

— Наверх, с нами наверх! Ты один из нас, а не из тех — внизу! Наверх! Лети!

И он подпрыгнул! Жалкие крылья жадно схватили воздух, и Дэвид стал подниматься ввысь! Темные деревья, горящие окна коттеджа на возвышенности остались внизу, когда его крылья, ритмично взмахивая, поднимали его тело с помощью бушующего ветра.

Выше, выше! Дэвид ощутил, как холодный воздух сильно ударил в лицо, ощутил сумасшедший рев ветра вокруг, и чувство победы охватило его. А крылья несли его в небо.

И вот тогда под звездами, над ночной землей вновь раздался высокий, звенящий смех Дэвида Рэнда. Выше и выше, прямо к кричащим, улетающим на юг птицам! Выше и выше — и он вместе с ними!

Дэвид вдруг понял, что только небо было жизнью, что только сейчас он проснулся. А та его жизнь на земле — всего лишь сон. Сон, от которого он наконец пробудился. Это не он работал в офисе, любил женщину и ребенка. Другой Дэвид Рэнд пребывал на земле. Но теперь наваждение развеялось.

На юг, на юг! Он спешил. Ревел ветер. Луна поднималась все выше. И вот под ним уже не было земли, и он, Дэвид Рэнд, летел вместе с птицами над залитым луной океаном. Он знал, что это безумие лететь на таких слабых крыльях, которые уже устали и ослабли, но в его голове даже не возникла мысль повернуть обратно Лететь! Лететь в последний раз! Этою было достаточно!

И когда его уставшие крылья стали терять последние силы и он начал спускаться все ниже и ниже, к серебряным водам океана, Дэвид не испугался. Как раз так он и хотел уйти из этого мира. И он был рад — рад, падая вниз, чтобы умереть, как все птицы в конце своей жизни, после короткого, последнего, дикого, опьяняющего полета.


  • Страницы:
    1, 2