Дорогие друзья,
Чтобы осудить преступника, необходимо собрать все улики, а также информацию об обстоятельствах, которые могли толкнуть "преступника" на такой поступок...
Как мы можем судить Булгакова, если мы не жили в то время, не знаем его полной автобиографии...? Я смотрел Мастер и Маргариту на Таганке в 1991 или 92 г. Стоял на плинтусе пятками, т.к. народ стоял битком в проходе..., какие там приставные стулья - их бы разобрали на спички, лишь бы увидеть это волшебной представление... Несмотря на то, что я в то время работал в театре, я даже не мог себе представить, что такие звуковые эффекты, декорации, костюмы, СВЕТ и муляжи можно было использовать на сцене ! ! ! Спектакля в афишах не было, т.к. он был предназначен для строителей, которые строили новое здание... Не сомневаюсь, что среди зрителей строителей были единицы... Не берусь описывать детали... Я бы времени потратил намного больше, чем играли спектакль... Никто тогда этот роман даже прочитать не мог, т.к. Булгаков был в запрете... и читали его из-под полы в самиздате... А про травку, которые вы предполагаете, что он курил, про нее 90 % страны в то время и не слыхало...
Настоящие великие люди в то время, иногда (% ?) становились известными только после смерти...
Все как всегда. Ненавидящий все связанное со словом Россия пишет нашу историю. Подлые русские и благородные поляки. В интервенции на Русь виновны "Москавиты", а поляки пришли поразвлечься. Старательно обходит все моменты, связанные с польской жестокостью, которая всегда граничила с натуральным зверством, убирает ненасытную жажду к грабежу ослабевших, обходит моменты, когда их били и они бежали, словно стадо, и превозносятся рядовые успехи. Всех русских народных героев обгадил, а польских бандитов ввел в ранг былинных героев. Очень похоже на Генрика Сенкевича. Поляк он и есть Поляк, а Поляк 19 века, помнящий репрессии наших в Польше, отыгрывается в так называемых "исторических романах". Это не исторический труд, а мнение очередного озлобленного полячика. Хотя для прикола можно прочесть, где нибудь в поезде или самолете.