Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мэтт Хелм (№27) - Разрушители

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Гамильтон Дональд / Разрушители - Чтение (стр. 2)
Автор: Гамильтон Дональд
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Мэтт Хелм

 

 


Люк предназначался не только для вентиляции, но и для наблюдения: дабы рулевой мог приглядывать за гротом наверху. Когда мы выходили из гавани, большое полотнище было свернуто на предназначенном для этого патентованном приспособлении с кормовой стороны мачты, но как только достигли открытой воды, Зигги потянула за оттяжку, и парус развернулся, как большая оконная штора странной треугольной формы. Меньшие стаксели на носу распускались далеко не столь эффектно - всего лишь поднимались, как и положено обычным парусам.

Я почувствовал, как "Лорелея-3" вздрогнула и слегка наклонилась, подхваченная порывом ветра - мы как раз миновали оконечность Дак-Айленда и вышли на простор Лонг-Айленд Саунда. Девушка на палубе принялась подымать паруса. Блоки заскрипели и застонали. Зигги присоединилась ко мне, слегка раскрасневшаяся и запыхавшаяся, откидывая назад растрепанные ветром волосы.

- Эй, а ты неплохо управляешься со штурвалом. Чудесный денек, правда? Дай-ка я подвяжу чем-то эту forbannade, шевелюру, а потом сама поведу яхту, если не возражаешь, но только не из этой душной каюты.

Пройду на внешний пост... Минутку... - Она спустилась вниз по трапу и тут же появилась вновь, прилаживая на голове голубую ленту. - Как переключается управление?

- Его вообще не нужно переключать. Как я уже говорил, повсюду используется гидравлика. Для управления с верхнего поста достаточно перевести регулятор двигателя в нейтральное положение. - Я отвел назад единственный рычаг - дроссель и передачу одновременно - и грохот дизеля перешел в тихий шепот. - Можешь подниматься наверх. Тахометра нет, показания придется громко называть отсюда.

Я дал знать, когда она правильно отрегулировала управление наверху. После чего вышел наружу - пол рубки отделяли от боковой палубы три ступени - и по узкому проходу пробрался на корму. От падения в воду меня страховали массивные деревянные поручни, вызывающие значительно больше доверия, нежели хлипкие тросы, наличествующие на большинстве яхт. Мне подумалось, что кому-то было далеко не просто перекинуть Джесперсона через эту тридцатидюймовую изгородь.

Я поднялся еще на пару ступеней и присоединился к Зигги на приподнятой кормовой палубе, выступавшей наподобие надстройки на испанском галеоне, и одновременно служившей крышей моей каюте. Девушка стояла за огромным крейсерским штурвалом позади рубки. В отличие от отполированного деревянного колеса внизу, штурвал был изготовлен из блестящей нержавеющей стали. Ветер, оказавшийся значительно более сильным, чем я предполагал, сопровождался постаныванием такелажа и плеском волн.

- Хорошая, устойчивая яхта, - прокричала девушка. - Возможно, удастся использовать большой кливер, но мне не хочется рисковать при столь сильном ветре. К тому же, его пришлось бы уравновесить бизанью на корме. По-моему, нам пока хватит парусов, а?

Я застонал.

- Милая, я - закоренелая сухопутная крыса, для которой чем меньше забот об этом брезенте, тем лучше. Или паруса нынче делают из дакрона?

Зигги рассмеялась.

- По-моему, ты притворяешься, дружок. Во всяком случае, со штурвалом управляешься превосходно. Да и яхту знаешь очень хорошо. Думаю, ты пытаешься выглядеть намного хуже, чем есть на самом деле.

- Только не рассказывай моему шефу, Бога ради! Не то в следующий раз он отправит меня командовать авианосцем.

Она вновь рассмеялась, шагнула в сторону, чтобы слегка ослабить полотнище грота, и поймала штурвал, прежде чем яхта успела сбиться с курса. Вид у Зигги был весьма живописный: широко расставленные сильные, загорелые ноги и несколько локонов блестящих волос, выбившихся из-под повязки, делали ее чуток неимоверным зрелищем, но как я уже говорил, все положение было достаточно неимоверным.

Мак, видимо, задался целью сделать из меня истинного морехода. Помнится, первым судном, с которым пришлось иметь дело по долгу службы, стала небольшая пятнадцатифутовая лодка с навесным мотором, которую я с трудом спустил с трейлера. И вот оно, мое последнее достижение: огромная тридцативосьмифутовая двенадцатитонная яхта с мотором. Казалось бы, человек, ведущий свою родословную от викингов, должен испытывать трепет восторга, ступив на палубу эдакой красавицы, и признаю, временами меня-таки охватывало некое атавистическое возбуждение, однако по большей части я воспринимал эту прогулку как серьезное испытание на собранность - и будучи обычнейшим уроженцем Новой Мексики, а стало быть - человеком весьма далеким от водной стихии, все свои усилия сосредоточивал на том, чтобы избежать каких-либо роковых ошибок, по возможности предоставляя управление судном другим людям. Таким, как Зигги Кронквист.

В настоящее время мы пробирались через Плам-Гат, узкую щель между Плам-Айлендом и Ориент-Пойнтом. Судя по карте, данное место представляло собой восточный конец Лонг-Айленда - вернее, один из его восточных концов. Последних имеется два, поскольку Лонг-Айленд разделен наподобие вилки. Более длинный конец, выступающий в Атлантический океан дальше к югу, именуется Монтаук-Пойнт. К нему мы и направлялись.

В заливе Гардинерс, позади Гата, ветер еще более усилился. Корму то и дело обдавало брызгами. Я счел это малоприятным и вернулся в рубку, поскольку и без того провожу на свежем воздухе достаточно много времени и не считаю нужным доказывать свою водостойкость без особой на то необходимости. Вскоре двигатель смолк, и в рубке появилась Зигги, которая закрыла за собой дверь и остановилась, чтобы вытереть намокшее лицо. Затем она взялась за штурвал и вновь включила двигатель, установив крейсерскую скорость в 1800 оборотов в минуту.

- "Дворники" лобового стекла?

- Прямо перед тобой.

Упомянутых приспособлений было три, по одному на каждую часть разделенного лобового стекла, а поскольку действуют они независимо друг от друга и совершенно несинхронно, то быстро могут довести до помешательства. Сейчас им предстояло изрядно потрудиться: ветер подул еще сильнее, и "Лорелея-3" наклонилась гораздо ниже, чем мне когда-либо доводилось видеть. Паруса помогали двигателю, и яхта шла сейчас намного быстрее, чем я отваживался ее разгонять самостоятельно. Судно казалось устойчивым и мощным, а скорость вызывала приятное возбуждение, однако, мне стало немного не по себе, когда мы промчались мимо Гардинерс-Айленда, подгоняемые еще более усилившимся ветром. Сам бы я вряд ли решился устроить такую гонку, тем более с древними парусами и такелажем. Однако моя великолепная спутница, по всей видимости, не испытывала подобных сомнений: судя по ее виду, она наслаждалась каждым мгновением этого путешествия.

- Смотри, девять с половиной узлов! - Зигги указала на шкалу. - Скоро должны миновать волнорез Монтаука... А, вот и он. Пойдем, нужно подготовиться ко входу в гавань. Ты смотаешь грот, а я опущу стаксель.

Чуть погодя я провел яхту, подгоняемую одним двигателем, между волнорезами в Лейк-Монтаук и довольно сносно подвел к причалу в одной из гаваней - после двухмесячной практики это оказалось совсем не трудно. Главное было не забывать, что оснащенная большим трехлопастным винтом, вращающимся, на европейский манер, против часовой стрелки, "Лорелея-3" упрямо стремится свернуть вправо, не обращая внимания на руль. Я предложил было Зигги проделать эту работу, но она отказалась, говоря, что капитан-то я, а стало быть должен проявить себя как таковой в глазах окружающих. Она же - всего лишь тупоголовая рабочая сила.

После того, как мы управились со всеми делами, я пригласил Зигги поужинать в одном из ресторанов городка Монтаук, но девушка ответствовала, что негоже оставлять купленные мной раньше куриные окорочка в холодильнике слишком долго, и к тому же ей не терпится познакомиться с камбузом. Мне было предложено вооружиться журналом, или чем-нибудь в этом роде, и отдыхать в рубке. Правда, несколько минут спустя Зигги появилась вновь.

- Я обнаружила в камбузе бутылку вермута. Как ты смотришь на водку-мартини?

- Именно для этого и предназначен вермут. Если составишь компанию, разумеется.

В результате мы расположились на мягком красном сидении в уютной рубке, с сыром и крекерами на маленьком тиковом столике. Подняли наполненные мартини бокалы - точнее говоря, не слишком изысканные пластмассовые стаканчики, доставшиеся нам вместе с яхтой - и выпили за удачный день, за многообещающее начало путешествия - на юг. Пришлось опустить занавеси на окнах. Жаль было пропускать закат, но я не в силах расслабиться в освещенном помещении, когда в сгустившейся снаружи темноте вполне могли притаиться люди, настроенные не слишком дружелюбно. К тому же в занавешенной рубке возникала довольно приятная атмосфера уединения. Я пригубил свой мартини и решил, что Зигги слегка переборщила с вермутом, однако, покорный слуга не слишком привередлив в подобных вещах, и уж, конечно, ни за что не стал бы об этом упоминать.

- Чем же я не вышел, Зигги?

Девушка удивленно нахмурилась.

- Что ты имеешь в виду? Я пока не жаловалась.

- Не ты. Я говорю о тех мерзавцах. По их милости я чувствую себя, как барышня, оставшаяся без кавалера.

- Без кавалера?

- Обойденная вниманием. Никто не пытается меня убить. У меня что, изо рта дурно пахнет? - Она изумленно раскрыла глаза. Я улыбнулся и продолжал: - Суди сама. Парень по фамилии Фанчер вышел на этой яхте из Флориды и на полпути сюда скоропостижно скончался. Девица по фамилии Гвилд всего лишь провела пару дней на борту и поплатилась расшибленной головой. Некий Джесперсон едва успел обосноваться на этой посудине, как поневоле узнал, что дышать водой далеко не столь приятно, сколь воздухом. Я достаточно ясно излагаю?

Зигги поморщилась.

- Не слишком деликатно, но достаточно ясно.

- Прекрасно. Но вот появляется некий Хелм, который проводит на борту заколдованной яхты целых два месяца, изо всех сил изображает из себя легкую добычу, да еще и никудышного моряка - правда, последнего и изображать-то не надо - и никто, повторяю, никто - не проявляет к нему ни малейшего интереса. Вполне достаточно, чтобы у человека начал развиваться комплекс неполноценности. Так что же у этих троих было такого, чего нет у меня, из-за чего никто не пытается меня убить?

- Возможно, стоило бы спросить наоборот, - после минутного размышления сказала Зигги. - Возможно, это у них не было того, что есть у тебя.

- Например? - полюбопытствовал я.

- Оружия?

Глава 4

Зигги поместила окорочка в духовку и вернулась в рубку. За все время пребывания на борту яхты я ни разу не воспользовался упомянутым приспособлением, поскольку мои кулинарные способности ограничиваются умением использовать кастрюлю. Зигги присела рядом со мной, взяла свой стаканчик мартини.

- Мне сказали, что за тобой закрепилась репутация чрезвычайно опасного человека, в частности, меткого стрелка, - сказала она.

Я такая же открытая мишень, как и любой другой, отозвался я.

- Мишень, умеющая обороняться? В такую мишень не так то просто попасть. - Зигги улыбнулась. - Меня предупреждали, что ты, по сравнению с маменькиными сынками, играющими в обеспечение безопасности побережья, находишься, так сказать, в другом разряде.

- А, вот во что вы играете!

Она быстро встряхнула головой:

- Не следовало об этом упоминать - это страшная тайна. Пожалуйста, забудь мои слова.

- Безопасность побережья? Никогда об этом не слышал. - Я улыбнулся. - Полагаю, таким пугалом представили меня те самые ребята, которые уговорили тебя отправиться на яхту, уже погубившую трех человек. Тебя пытались убедить, что несмотря на тела, падающие на палубу подобно осенним листьям, с непобедимым Хелмом ты в полной безопасности?

Зигги рассмеялась.

- Да, нечто в этом роде.

- И ты полагаешь, что противник тоже подобрался ко мне с подветренной стороны, уловил исходящий от меня адский запах серы и пришел к выводу, что со столь опасным субъектом лучше не связываться?

- Думаешь, такое невозможно?

Я пожал плечами.

- Приятно было бы полагать, что мое имя заставляет трепетать от ужаса людей, совершивших два, а то и три убийства. Но увы, с трудом верится. Ведь Гвилд с Джесперсоном тоже не были невооруженными, неопытными простачками, правда?

Зигги передернула плечами.

- Оружие и некоторая подготовка у них, по-моему, наличествовали, но вот опыта было маловато. Во всяком случае, поменьше, чем у тебя.

- Заставляешь покорного слугу чувствовать себя по меньшей мере ветераном индейских войн. Будешь хорошо себя вести, малышка, - дедушка покажет коллекцию скальпов. - Я нахмурился. - Существует и другая вероятность. Насколько мне известно, Трумэн Фанчер был настоящим морским волком. А как зарекомендовали себя в этом отношении твои друзья?

- Они плавали на яхтах в свободное время, в том числе и на гоночных. Именно поэтому их и выбрали. Разумеется, и на меня выбор пал по той же причине.

- Похоже, в вашем заведении мореходные таланты встречаются на каждом шагу. Нечасто секретная служба - или служба безопасности? - имеет в своем распоряжении такое количество опытных яхтсменов.

- Но ведь это вполне естественно, поскольку наша деятельность связана с побережьем... - Зигги замолчала и рассмеялась. - Ты опять заставил меня проболтаться.

- Но узнал при этом немного нового. Однако, вернемся к причине, по которой меня не желают убивать. Ты считаешь, виной всему грозная моя слава. А может, дело в том, что я неумеха?

- Неумеха? В каком смысле?

- В смысле обращения с яхтой. Три опытных моряка, если считать и Фанчера, умерли на борту этого судна. А сухопутная крыса из великой американской пустыни беззаботно живет вот уже третий месяц. Возможно, нечто преступное заключено в самой яхте, нечто, чего я не вижу, поскольку не слишком разбираюсь в подобных судах, впрочем, как и во всех остальных... Предположим, Трумэн Фанчер обнаружил нечто новое, неожиданное и внушающее тревогу на яхте, которую много лет назад с таким трудом доставил из самой Европы. Вот кто-то и позаботился о его сердце. Предположим, Генриетта Гвилд, оказавшись на борту, заслышала фальшивую ноту в скрипе такелажа и тем самым подписала себе смертный приговор. И, наконец, Мартин Джесперсон обратил внимание на нечто из ряда вон выходящее и напросился на неприятности... А Мэттью Хелм спокойно и счастливо неделю за неделей живет на борту своего плавучего дома, не замечая его особенностей, которые настоящий моряк просто не может проглядеть. Вот ребята, которые приглядывают за яхтой, и не трогают несчастного межеумка. Кстати, ты не замечала никаких странностей на борту нашей славной яхты?

Зигги покачала головой.

- Судя по тому, что я видела до сих пор, яхта ничем не отличается от любой другой. Конечно, тяжеловата и парусов недостаточно, но это присуще данному типу судов. Они не рассчитаны на передвижение под парусами при слабом ветре, для этого имеется двигатель в восемьдесят лошадиных сил. Как правило, на яхте подобного размера двигатель устанавливается вдвое слабее. Зигги посмотрела на меня. - А ты обнаружил что-нибудь особенное? Что-то позволяющее предположить, почему кому-то не терпится избавиться от этой яхты? Возможно, какие-нибудь заметки в судовом журнале?

- Когда я получил яхту, журнала Фанчера на борту не было, что неудивительно, учитывая количество людей, перебывавших здесь после его смерти. Пребывала посудина в весьма жалком состоянии: каюта пропиталась влагой, все перевернуто вверх дном - видимо, Береговой Охране пришлось в спешке рыться там, стоя по колено в воде, пока они не обнаружили, откуда вода берется. Я проследил, чтобы яхту привели в приличное состояние.

- Похоже, ты отлично управился с этим делом, - Зигги окинула взглядом уютную рубку. - Ладно, кажется, внизу осталось еще немного мартини, да и за цыплятами стоит присмотреть...

Поваром она оказалась лучшим, нежели барменом. После ужина мы отправились на берег - Зигги намеревалась позвонить из ближайшего автомата. Она хотела было пойти сама, но я заявил, что об этом и речи быть не может, поскольку я отвечаю за ее безопасность, а, стало быть, не могу позволить разгуливать ночью в одиночку. Она согласилась с моими доводами, но прежде чем набрать свой номер, дождалась, пока я отойду за пределы слышимости. Когда, по окончании разговора, мы возвращались к причалу, Зигги тихо рассмеялась.

- Я сказала им, что ты ужасный притворщик. Прекрасно справился бы с яхтой и сам, но изобразил полную беспомощность, чтобы заполучить на вторую половину своей большой койки женщину.

Говоря это, спутница не смотрела на меня, да и я на нее тоже не смотрел.

- Какая жалость, - отозвался покорный слуга. - А я-то надеялся, никто об этом не догадается.

- Я вымою посуду, - сказала она. - Поможешь вытирать?

Во время работы на камбузе между нами возникла своего рода уютная, домашняя атмосфера, напомнившая мне о детских вечерних посиделках с матерью, хотя при этом я прекрасно сознавал, что женщина, которая управляется с посудой, - отнюдь не моя мать. Закончив, мы выпили в рубке кофе и выслушали по радио прогноз погоды.

Зигги сказала, что предсказанные ветры, от десяти до двадцати узлов, в направлении с юго-запада, несколько затруднят наше дальнейшее продвижение в Кейп-Мей, штат Нью-Джерси, поскольку на протяжении почти двух сотен миль придется идти в открытом море навстречу ветру. Однако сегодня она убедилась в надежности яхты, работа двигателя не вызывает никаких опасений, поэтому нам остается следовать полученным указаниям и постараться продвинуться как можно дальше на юг. И если погода утром окажется не хуже, чем по прогнозам, мы выйдем в море. После чего заявила, что слегка устала, а поскольку завтра нам предстоит долгий и утомительный переход, она, если я не возражаю, сразу отправится спать.

- Спокойной ночи, Мэтт. Хороший был день, правда?

- Превосходный, Зигги. Приятных сновидений. Я проводил взглядом ее удаляющуюся фигуру. Сверкающие длинные волосы вновь свободно рассыпались у нее по спине, превращая ее в великолепную спутницу-мечту любого яхтсмена, которой можно простить даже не совсем удачно приготовленный мартини. Я взялся за свой кофе и задумался, не проверить ли узлы швартовых, хотя в глубине души и не сомневался, что ни один узел, завязанный Зигги Кронквист, не имеет ни малейшего шанса развязаться. Ночь выдалась туманная, огни гавани казались большими и расплывчатыми, как головки одуванчиков.

В переднем люке было темно. Я задумался о ее ночном наряде: сорочке, пижаме или отсутствии таковых, и мысленно остановился на пижаме. Пребывание на палубе вызывало у меня легкое чувство незащищенности, хотя мачты и такелаж соседних яхт вряд ли позволяли как следует в меня прицелиться. Даже через самый лучший ночной прицел можно увидеть лишь очевидные преграды, тогда как пулю всегда может отклонить какой-нибудь незамеченный трос. К тому же, пожелай мои вероятные противники воспользоваться услугами снайпера, возможностей у них было предостаточно. Вернувшись назад, в рубку, я споткнулся об одну из туфель Зигги. Мое предположение, что она избавится от них при первой же возможности, оправдалось. Виват неустрашимому доктору Мэттиасу Хелмштейну, прославленному знатоку женской психологи.

Я, как всегда, осторожно направился к себе в каюту: в этом путешествии приходилось опасаться не только умышленных покушений, но и несчастных случаев. Как я уже говорил Зигги Кронквист, яхта, несмотря на свой внушительный внешний вид, никак не предназначалась для людей ростом шесть футов четыре дюйма. Особенно опасной в этом отношении представлялась главная каюта. Вообще корабль предоставлял множество возможностей лишиться скальпа (многими из которых я не преминул воспользоваться) - при спуске по ступенькам на корму, в дверях маленького сортира по правому борту, и даже по пути на большую койку, благодаря нависающим над головой полкам. Последнее препятствие я научился довольно успешно обходить, проникая на койку полуползком.

Забравшись под одеяло, я некоторое время лежал, прислушиваясь к тихому плеску волн за бортом. "Лорелея-3" мягко покачивалась под дуновением легкого ветерка. На некотором расстоянии у причала остановились две не вполне трезвые пары. Они громко распрощались, после чего одна прошла мимо нашей яхты.

- Дорогой, похоже, нам посчастливилось познакомиться с самыми скучными людьми в мире, - довольно громко проговорила женщина. Потом они поднялись на борт одной из яхт, и в гавани вновь воцарилась тишина.

Время тянулось невероятно медленно, но несмотря на полный свежего воздуха и солнечного света длинный день, я отнюдь не рисковал уснуть. Внезапно Зигги оказалась неподалеку, на верхней из двух ступеней, ведущих в мою каюту из рубки. Огни гавани достаточно просвечивали сквозь задернутые занавеси, чтобы я мог разглядеть смутный силуэт. Настолько, чтобы убедиться: диагноз доктора Хелмштейна оказался ошибочным. Она не надела пижамы. Как и ночной сорочки.

- Нет, - проговорила Зигги, когда я пошевелился: - Пожалуйста, не зажигай свет.

- Как скажешь.

Мой голос прозвучал далеко не так твердо, как мне бы того хотелось. Я приподнялся и сел, глядя, как смутно различимая, великолепная обнаженная фигура спускается по низким ступенькам и направляется к правой стороне койки - единственно доступной, поскольку вторая соединялась с корпусом яхты. Узкое пространство между койкой и шкафчиком по правому борту заставило Зигги нагнуться, чтобы дотянуться до меня.

Глядя на меня сверху вниз, она сказала:

- Я говорила, что подумаю об этом, когда узнаю тебя получше.

Я прочистил горло.

- И теперь ты знаешь меня достаточно хорошо?

- Ja, min alskade, - она тихо рассмеялась. - По-шведски это значит "да, мой дорогой".

Она опустилась на край моей койки, а в следующее мгновение оказалась в моих объятиях. Губы ее были горячими и нетерпеливыми, руки... Левой рукой я перехватил ее запястье и отвел лезвие ножа в сторону. Правой нашарил на столике маленький духовой пистолет со снотворным и выстрелил в упор. Зигги вцепилась в мое запястье, но отклонить оружие не успела. Силы у нее водилось немало, я с трудом удерживал нож на расстоянии от своего тела. Лезвие, которое направлялось мне под мышку, было позаимствовано на камбузе: похоже, я отыскал-таки убийцу, предпочитающего использовать первое попавшееся под руку оружие.

Одно мгновение мы лежали, отчаянно вцепившись друг в друга. Зигги находилась в лучшем положении, однако я был крупнее, и ей так и не удалось приблизить ко мне клинок. Я позволил ей израсходовать часть силы на то, чтобы удержать мое оружие отведенным в сторону. Последнее не имело значения, поскольку пистолет заряжался лишь иглой. Внезапно Зигги высвободилась, откатилась в сторону и встала на ноги, вернее, попыталась встать, позабыв, где находится. Голова ее ударилась об одну из деревянных перекладин, поддерживающих великолепную обшивку потолка каюты. Мгновенное замешательство противницы позволило мне включить маленький ночник рядом с кроватью. Нагая Зигги замерла, стоя на коленях, и по-прежнему не выпуская из руки нож, а затем опустила взгляд на маленькую светлую пластмассовую стрелку, попавшую ей в левую грудь.

Мне было приказано захватить противника живьем. Заставить врага сдаться под угрозой оружия удается киногероям, но в жизни подобная попытка обычно заканчивается чьей-то смертью, причем зачастую - смертью незадачливого любителя голливудских приемов. Поэтому наш оружейник усовершенствовал оружие, которым усыпляют опасных животных, ежели предстоит их куда-либо отвезти. Недостаток пистолета состоял в том, что, в отличие от мгновенно действующих ядов, специалистам до сих пор не удалось создать достаточно безопасного вещества, вызывающего немедленную потерю сознания. Медведь, прежде чем завалиться спать, успеет вас съесть, а враждебно настроенная дама - изрезать на мелкие кровавые кусочки...

Но Зигги не сводила глаз с крошечного пластмассового оперения, направляющего дротик по прямой и окрашенного в светло-оранжевый цвет, дабы стрелявший мог видеть, куда попал. Она осторожно взялась за стрелку левой рукой, глубоко вздохнула, выдернула и отбросила ее в сторону. В правой руке девушка по-прежнему сжимала нож. Из крошечной ранки выступила капля крови.

Девушка укоризненно посмотрела на меня.

- Ты знал? - прошептала она. - А я-то считала, что не допускаю ошибок. Ты знал?

- Ты и правда не допускала ошибок, и я ни о чем не знал. Во всяком случае, наверняка. Но ведь я же профессионал, милая. Не хочется даже вспоминать, сколько красивых женщин пыталось застичь меня в постели. Я решил, что если сегодня удовлетворишься своей койкой, то, возможно, ты действительно та, за кого себя выдаешь, но если в первую же ночь явишься ко мне, ты - явная фальшивка. Не так уж я неотразим. Кстати, что случилось с настоящей Зигги Кронквист?

Она облизала губы и не ответила на вопрос. Вместо чего тихо произнесла:

- Стало быть, мне не зря не хотелось связываться с тобой. Я чувствовала: ты опасен и принесешь несчастье. Но мне сказали, что клиенты начинают проявлять нетерпение... Какое странное ощущение. Я умираю?

- Нет, всего лишь немного поспишь. Так это ты управилась с остальными?

Она холодно посмотрела на меня, я прочитал ответ у нее в глазах и одновременно понял, что именно сразу насторожило меня. Это был взгляд охотника, взгляд убийцы. Мне ли его не знать - человеку, встречающему подобный взгляд каждый раз, когда смотрит в зеркало.

- Кроме старика, - сказала она. - О нем ничего не известно, меня тогда здесь не было. Но эту дурочку, выбежавшую из каюты в ночной сорочке с пистолетиком в ручке, и молокососа, которому не терпелось добраться до очередной гавани, где мы сможем опять... сможем опять... Наверное, у него была никчемная подружка, потому как он только и думал о сексе... Познакомиться на причале и попасть на борт не составило ни малейшего труда. Разумеется, я изучила досье парня и знала, что пловец он неважный. Запаниковал сразу, как только за бортом оказался и увидел удаляющуюся яхту. Я же плаваю очень хорошо. Подготовила яхту соответствующим образом и вплавь добралась до поджидающего меня ялика, но эта огромная неуклюжая посудина сбилась с курса. Не желает погибать! Я пытаюсь ее взорвать, пытаюсь отправить на дно, но яхта не желает погибать! - Зигги глубоко, судорожно вздохнула и продолжала: - Ты и вправду надеялся, что удастся уколоть меня этой стрелкой и доставить на допрос? Меня? Дружище, но ведь я тоже профессионал!

Последние слова она произнесла с гордостью, однако в глазах застыло серое осознание поражения. Да, Зигги удалось избавиться от двух человек, но судно, которое следовало уничтожить, оставалось целым и невредимым, а она вот-вот потеряет сознание и превратится в беспомощную пленницу. Начавший действовать препарат заставил ее покачнуться, но не успел помешать направить острие большого кухонного ножа себе в грудь и обеими руками нажать на рукоять.

Глава 5

- Жаль, - сказал Мак.

Как оказалось, добраться из Монтаука, штат Нью-Йорк, в Вашингтон, достаточно просто. Нужно всего лишь взять напрокат машину и ехать на запад, примерно до середины Лонг-Айленда. Там располагается городок Айлип, из которого, как ни странно, в столицу ежедневно отправляется несколько рейсов. Перелет занимает около двух часов.

Вид, открывавшийся из окна за спиной Мака, не слишком изменился со времени моего прошлого визита. Не больше изменился и сам Мак. Я только что закончил более подробное изложение истории, уже рассказанной ему вкратце по телефону среди ночи. Мак не высказал особого огорчения тем, что мне не удалось благополучно довести задание до конца.

- Жаль, - повторил он, - но помешать этому ты не мог.

- Чепуха, - заявил я. - Спасибо, конечно, только не говорите, что я ничего не мог сделать. Харакири принято не только у японцев. По древнему обычаю викингов побежденный бросался на свой меч. Мне следовало быть готовым к этому, следовало догадаться: такая девушка не смирится с поражением, унижением, допросом, тюрьмой...

- У тебя не было неприятностей впоследствии? - спросил Мак.

Ладно. Он был прав. Глупо спорить о том, чего не изменить.

- Это зависит от того, что вы подразумеваете под неприятностями, - ответил я.

Собственно говоря, все прошло довольно гладко. К счастью, на постель кровь не попала, а отмыть деревянные поверхности оказалось довольно легко. Чуть больше пришлось повозиться с ковром, но подстилка на резиновой прокладке довольно легко очищается от свежих пятен.

Я отправился на берег и первым делом, разумеется, вызвал погребальную команду, одновременно вкратце доложив о случившемся Маку. И уже почти управился с чисткой, когда они забрали завернутое в брезент тело и вещи девушки. Вряд ли привлекли при этом чье-либо внимание: в гавани то и дело с судов и на суда переносятся всевозможные свертки. В том числе и посреди ночи.

После чего я тщательно осмотрел яхту, дабы убедиться, что ничего из моих вещей не пропало. Вместе с вещами Зигги я не забыл отдать и туфли, оставленные ею посреди рубки, и в результате от моей спутницы не осталось ничего, кроме воспоминаний, которые стираются далеко не так просто, как кровавые пятна. Я посвятил еще какое-то время наведению порядка, а когда закончил, за окнами начало светать. После чего я отправился на берег воспользоваться местной душевой, поскольку соответствующие удобства на борту яхты, как и все остальное, были слегка маловаты для человека моего роста. Облачился в городскую одежду, быстро перекусил по дороге в аэропорт и очень скоро оказался перед знакомым письменным столом на фоне знакомого яркого окна, где, как обычно, изложил Маку все подробности случившегося.

- Все прошло достаточно гладко, - сказал я. - Гении из медицинской экспертизы несомненно обнаружили бы, что на борту пролилась чья-то кровь, но я довольно тщательно затер все следы. По данному мне номеру ответила женщина, которая весьма официально представилась как миссис Белл и именовала меня мистер Хелм. Что весьма порадовало, поскольку среди ночи, с трупом на руках, не возникает особого желания поболтать с певуньей, которая скажет тебе: "Привет, Мэтт, старина, я Бобби, чем могу помочь, дорогой?"


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18