Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Смертельная скачка

ModernLib.Net / Детективы / Фрэнсис Дик / Смертельная скачка - Чтение (стр. 13)
Автор: Фрэнсис Дик
Жанр: Детективы

 

 


— Из-за вас арестовали отца, — неуверенно произнес он.

— А вы знаете почему?

— Нет... и вправду не знаю.

Я рассказал ему о краже нефтяных секретов и о нелояльности (чтобы не употреблять более сильных выражений), которую Пер Бьорн проявил к своей стране. Нет, в основном с мозгами у Миккеля было все в порядке. Он внимательно меня выслушал, потом немного помолчал, с лица постепенно сходило напряжение, отпуская мышцу за мышцей.

— Раз это раскрылось, он потеряет работу, — подвел итог Миккель. — Потеряет уважение. И тогда он не сможет жить. Отец не сможет. Престиж для него все.

Наконец-то голос звучал нормально, но, к сожалению, слишком поздно. Лампа уже еле тлела.

— Одеяло в раскладушках, — сказал он и попытался встать, но ноги у него одеревенели, как и у меня, если не больше. Они его не слушались, и он буквально упал на спину.

— Я замерз, — пожаловался он.

— Я тоже.

Он огляделся и впервые осознал наше незавидное положение.

— Вставайте, — приказал он. — Надо походить. Легко сказать, но трудно сделать.

— Можем мы растопить печь? У нас осталось четыре спички, есть картонные коробки, стол, стулья, если мы сумеем разбить их.

Мы стояли друг против друга и топали ногами. Лампа печально светила в силу одной свечи.

— Но нет топора, — вздохнул Миккель. Лампа потухла.

— Простите, — сказал Миккель.

— Ничего.

Мы продолжали прыгать в полной темноте. Забавная, наверно, была картина, если бы холод не подавлял чувство юмора. Но кровь снова зашевелилась в жилах, и через полчаса мы уже так согрелись, что могли позволить себе немножко отдохнуть.

— Сейчас я найду одеяло, — пообещал Миккель и нашел. — Мы сможем оба завернуться в него?

— Должны.

На нас обоих были теплые пальто, и Миккель, когда вспомнил, куда положил, нашел шапку и перчатки, такие же теплые, как и у меня. Он поставил брезентовую раскладушку, и мы, завернувшись, будто в кокон, в одно одеяло, сидели, тесно прижавшись другу к другу, сберегая тепло. В темноте было трудно понять, о чем он думает, но время от времени по телу еще пробегала судорога, и мальчик вздрагивал.

— Я вчера уже отвез остальную постель в дом Берит. На санках.

— Жаль.

Это слово будто включило его мысли.

— Вы думаете, Арне разбился насмерть?

— Не знаю, — ответил я, но полагал, что разбился.

— Что мне будет за то, что я убил человека?

— Ничего. Вы только расскажите все, как мне. И никто даже не упрекнет вас.

— Вы уверены?

— Да.

— Я такой же негодяй, как всякий, кто убивает, — сказал он, но в этот раз в голосе не было истерии. Только взрослое признание своей вины и отчаяние. Я размышлял о том, возможно ли для мальчика его возраста за одну ночь постареть на десять лет. Ему стало бы легче, если бы он смог.

— Расскажите мне о Бобе Шермане, — попросил я и почувствовал, как он вздрогнул при этом имени.

— Я... не могу...

— Миккель, я знаю, что Боб привез из Англии для вашего отца украденные документы...

— Нет, — перебил он меня.

— А что же?

— Боб должен был передать их Арне. Я не знал, что они были для отца, когда... — Он остановился, будто испугавшись.

— Когда что?

— Я не должен вам говорить. Не могу.

Я спокойно сидел в темноте, почти дремал.

— Боб сказал вам, что привез пакет?

— Да, — неохотно ответил он. Я зевнул.

— Когда?

— Когда я встретил его в Осло. В тот вечер, когда он прилетел.

Интересно, почувствовал ли Миккель, как поразила меня эта новость?

— Где в Осло? — равнодушно спросил я.

— Он стоял возле «Гранд-отеля» с седлом и саквояжем, а я был у друга и возвращался домой. Я его увидел и подошел. Он сказал, что сейчас поедет на вокзал, а я предложил ему сначала вместе выпить кофе, и мы пошли к нам домой. Я нес его седло. — Миккель помолчал. — Мне Боб нравился. Мы были друзьями.

— Знаю, — сказал я.

— Отца не было. Обычно в это время он дома. Мать смотрела телевизор. Мы пошли в кухню. Я сварил кофе. Порезал кекс, который испекла мать.

— О чем вы говорили?

— Сначала о лошадях, с которыми он будет работать завтра... Потом он сказал, что привез из Англии пакет и там оказалось совсем не то, о чем он говорил. Боб сказал, что должен передать пакет Арне Кристиансену на скачках и что он собирается попросить больше денег, чем они договаривались раньше.

Его тело начала бить под одеялом дрожь.

— Боб смеялся, потому что ему говорили, что это порнография, а он не знает, что привез, даже когда увидел. Он вынул из саквояжа конверт и показал мне. — Миккель опять замолчал.

— А вы, когда увидели содержимое конверта, поняли, что это такое?

— Я видел такие схемы раньше. Я... знал, что это описание нефтяных месторождений.

— Вы сказали Бобу?

— Да. Мы немного поговорили об этом.

— И потом?

— Боб опаздывал. Не успевал на поезд. Тогда он взял такси и поехал к Гуннару Холту, а я пошел спать.

— Что произошло на следующий день?

— Я обещал... Обещал, что никому не расскажу. Я не сказал в полиции. Я не должен говорить вам. В особенности вам. Я знаю.

Время шло. Было слишком холодно, чтобы думать.

— Я рассказал отцу по дороге на скачки о пакете Боба Шермана, — неожиданно продолжил Миккель. — Отец взял меня к себе в машину. Я рассказал просто так, чтобы о чем-то поговорить, а вдруг отец заинтересуется. Но он ничего не сказал. Он никогда ничего не говорит. Я никогда не знаю, о чем он думает.

— Я тоже, — вздохнул я.

— Я слышал, люди рассказывали, что он кажется очень добрым, когда собирается сделать ужасно жестокую вещь. Когда я был маленький, то первый раз услышал.

— К вам он тоже жестокий?

— Нет. Только... холодный. Но он мой отец... Мне хочется рассказать вам... Но я не могу.

— Ладно.

Прошло очень много времени, но Миккель не спал: мрачные мысли не давали ему покоя. Дыхание и постоянное ерзанье внутри кокона выдавали состояние мальчика.

— Мистер Кливленд? Вы не спите?

— Дэйвид, — поправил я.

— Дэйвид, вы думаете, он послал этих людей убить меня?

— Нет. Так я не думаю.

— Он сказал им, куда ехать. Он послал их в Финсе. Он велел Арне Кристиансену поехать в Финсе. И этим двоим тоже.

— Да, — подтвердил я, — он прислал их сюда. Но скорее всего они сказали правду. По-моему, он велел им вывезти вас из страны после того, как они разделаются с Арне. Но у них больше силы, чем мозгов, и они грубо сработали: позволили вам увидеть, как расправляются с Арне. Арне — единственный, кто мог бы в суде дать решающие показания против вашего отца. Я полагаю, что Пер Бьорн Сэндвик достаточно безжалостный человек, чтобы приказать им убить Арне.

— Но почему? Почему вы так считаете?

— Потому что он посылал этих двоих убить меня тоже.

Я рассказал Миккелю о катере в фьорде, визитере с ножом в Лондоне и бомбе в машине Эрика.

— Они ужасные люди! — воскликнул Миккель. — Я испугался, едва увидел их.

Он снова погрузился в молчание. Я почти чувствовал, как он страдает и мучается, обдумывая случившееся.

— Дэйвид?

— Да?

— Боб умер по моей вине.

— Конечно, нет.

— Но если бы я не сказал отцу, что Боб знает, что привез описание нефтяного месторождения...

— Ему бы сказал Арне, — спокойно возразил я. — Этих «если» можно придумать сколько угодно. Если бы Боб не открыл конверт. Если бы ваш отец не был таким безжалостным, чтобы тут же избавиться от Боба. Но все это случилось. И случилось потому, что ваш отец жадный и гордый одновременно, а это сочетание всегда смертельно опасно. К тому же в молодости он впитал правила подпольной жизни. Против нацистов это действовало хорошо. Он вызывал у окружающих восхищение. Вероятно, у него до сих пор сохранилось чувство, что все, направленное против властей, рискованно, а значит, справедливо. Мне кажется, что на место нацистов он ставит полицию и видит в ней врага, которого надо перехитрить. Он мыслит со скоростью света. Отбрасывает все сомнительное. С величайшим спокойствием идет на любой риск. Он устраивает свои дела без милосердия к людям, которые ради этих дел должны умереть. Он до сих пор поступает так, как привык, когда ему было двадцать. И эта привычка останется с ним до конца дней.

Время шло. Мы молчали.

— Дэйвид.

— Да?

— Я расскажу вам, — решил Миккель. Я глубоко вздохнул, и легкие будто наполнились льдом.

— Давайте, — сказал я.

Но Миккель снова замолчал. Потом все-таки начал:

— На скачках мы встретились с Бобом. Он был очень веселый и радовался, что все устроено. Арне отвезет его в аэропорт и заплатит больше, чем они договаривались. — Миккель замолчал.

Я ждал.

Он снова заговорил, очень неуверенно, но потом все же решился:

— Когда скачки кончились, уже совсем стемнело. Я пошел к машине, чтобы дождаться отца. Он часто опаздывал, потому что был членом комитета. Я сел в машину и ждал его. На скачках я не разговаривал с ним и не видел его, как и всегда, потому что он вечно занят.

Миккель опять замолчал и тяжело дышал, я чувствовал, как отчаяние возвращается к нему.

— Почти все машины уехали. Потом вышли два человека, прошли под фонарем, и я узнал Боба и Арне. Я хотел окликнуть их. Господи, почему я этого не сделал? Понимаете, мне не удалось быстро открыть окно... Они уже были далеко, возле машины Арне, и стояли лицом друг к другу, разговаривали. Я мог видеть их только время от времени. Только при свете фар отъезжавших машин. Но я заметил, как еще один человек подошел, встал сзади Боба и поднял руку. Он держал что-то блестящее... И опустил руку.

Миккель замолчал. Несколько раз сглотнул и снова продолжал:

— Когда проехала машина, я увидел, что там стоят только двое. Я подумал... я не мог поверить... Один из них повернулся и пошел к нашей машине. Я был в ужасе.

Он сильно вздрогнул.

— Этот человек открыл багажник нашей машины и бросил туда что-то тяжелое, затем сел за руль. Дэйвид, он улыбался.

Долгое молчание.

— Тут он увидел, что в машине сижу я, и страшно удивился. Он сказал... Он сказал: «Миккель! Я совсем забыл, что ты был на скачках».

Его голос дрожал от боли.

— Он забыл обо мне. Забыл.

Миккель опять несколько раз сглотнул, стараясь не заплакать.

— Мой отец, — сказал он, — мой отец убил Боба Шермана.

Глава 19

Едва рассвело, мы спустились в Финсе. Миккель легко скользил на лыжах, я кое-как скользил в своих городских ботинках. Бессонная ночь не оставила на нем таких следов, как на мне. У меня под глазами выступили сине-серые круги, морщины вокруг рта углубились, и весь вид говорил о крайней усталости.

Ночью Миккель рассказал еще немного, но ближе к утру положил голову мне на плечо и уснул, сморенный усталостью. Зато утром он проснулся спокойный, и в глазах больше не было страха, будто он переложил весь ужас последних восьми недель на мои плечи и наконец почувствовал освобождение.

Я оставил его у симпатичных людей в Финсе, а сам снова поднялся в гору с местными мужчинами. Теперь я тоже был на лыжах и неумело взбирался по склону. Подшучивая, они поджидали меня. У всех веселые лица, заботливые улыбки. И солнце наконец пробилось сквозь облака. Первый раз я увидел в Норвегии солнце.

Мы поднялись к коттеджу и пошли выше, туда, где тропинка упирается в плоское снежное поле. Здесь остались следы двух лыжников, которые тащили сани. Поднявшись чуть выше, мы увидели одного из них, как сказали мои спутники, похожего на приходившего к старой Берит.

Мой лондонский визитер лежал лицом вниз на снегу.

Мертвый.

Он умер не от выстрела, или, вернее, не только от полученной раны. Он умер от потери крови и холода.

Мужчины из Финсе в молчании смотрели на следы, оставленные его телом, он, видно, долго полз, стараясь уйти отсюда. Темный от крови снег показывал его путь.

Тело завернули в брезент, положили на сани. Мои спутники повезли его в Финсе.

— Я пойду туда, — сказал я, показывая вверх, откуда пришел мой лондонский визитер.

Мои опекуны кивнули, посоветовались и, не доверяя моим рудиментарным лыжным способностям, дали мне сопровождающего.

По отлогому склону мы поднялись по следу вверх на своего рода плато, дальний конец которого на горизонте сливался со светло-серым небом. След привел нас к вытоптанной в снегу площадке. Мой сопровождающий, которому я рассказал, что произошло вчера, быстро объяснил, что тут случилось.

— Здесь в него стреляли. Рядом был другой человек. — Мой спутник показал на углубление, оставленное лыжами в девственном снегу. — Второй человек — очень хороший лыжник. Он пошел быстро. Он оставил раненого на снегу и не вернулся с помощью Если бы он вернулся, мы бы видели следы.

Значит, убийца с желтыми глазами поднялся на гору и ушел. Но Кнут в конце концов все равно найдет его.

— Два человека пересекли плато, — продолжал мой сопровождающий, — они шли на лыжах легко и быстро. Вот их следы.

Он повернулся направо и показал рукой в теплой перчатке.

— Давайте посмотрим, — предложил я. Мы подошли ближе.

— Два человека тянули нагруженные сани.

Хотя я ожидал этого, но меня что-то ударило в грудь.

— Они шли оттуда. — Я показал на дорогу к коттеджу. Мой сопровождающий кивнул. Мы пошли по следу, пока не увидели полосы от лыж Миккеля.

— Парень подошел сюда. Остановился. Затем повернулся и пошел назад. Видите по следам, что он был очень взволнован. Он убежал в панике. Посмотрите, какие глубокие и резкие полосы от лыж, но в то же время частые.

— Поищем гильзы, — попросил я. Он кивнул, мы огляделись и почти сразу заметили ярко-оранжевые цилиндры на белом снегу.

— И теперь... — Я показал вперед на след двух лыжников и нагруженных саней.

Две лыжни и полосы от саней шли через плато к горизонту.

Горизонт оказался не краем света, а выступом холма. Снизу поднимался противоположный склон, невысокий, крутой, с острыми скалистыми ребрами. А за ним на мили и мили простиралась гряда снеговых вершин. Мы стояли на высокой скале, которая нависала над озером, где жила Берит.

Две лыжни кончались прямо у края скалы и поворачивали назад. Следы от саней от края бежали вниз.

— Я хочу здесь спуститься, — сказал я и отстегнул лыжи.

Моему гиду это не понравилось, но он размотал веревку, накрученную у него вокруг пояса, и привязал меня к себе. Потом встал на краю скалы, широко расставив ноги, и фут за футом начал спускать меня вниз.

Я медленно сползал в одолженных ботинках с ребристой подошвой и, к своему удивлению, обнаружил, что снег очень скользкий и надо быть осторожным, чтобы не сорваться. Спуск оказался труднее, чем я думал: нельзя отвлекаться, нельзя смотреть вниз, чтобы не закружилась голова, все эти правила я постигал на собственном опыте.

Когда я достиг выступа, на котором мог встать в полный рост, то увидел все озеро и слева маленькую темно-красную точку — домик Берит. Следы от саней здесь казались легче и четче, потому что скорость стала больше. И они безжалостно взлетели прямо в воздух. Сани упали с высоты шестьсот футов. Зеленая вода поглотила их. И ничего не осталось. Никаких следов. Та же легкая рябь.

Арне, подумал я, пролетел в воздухе на санях и там нашел свою смерть.

Арне один раз не оглянулся, но именно тогда, когда враг притаился за спиной.

Арне, мой друг-предатель.

Могу поклясться, что в завывании ветра между заснеженных скал слышались бетховенские удары судьбы.

Примечания

1

Примерно +4° С.

2

+33°F=+1°C

3

98 фунтов — чуть меньше 45 кг.

4

Фут — 0, 3м.

5

Около 60 кг.

6

1 дюйм — около 2, 5 см.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13