Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Упрямая девчонка

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Фокс Элайна / Упрямая девчонка - Чтение (стр. 8)
Автор: Фокс Элайна
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Хорошо, — начал он более спокойным тоном. — Нет денег — и не надо, не так уж все плохо.

— Не так? — В широко распахнутых темно-карих глазах вспыхнула такая трогательная надежда, что Флинн буквально растаял под ее взглядом.

— Ну, я хочу сказать, что по крайней мере мы до сих пор не видели признаков погони. И нам следует с толком распорядиться полученной свободой.

Но почему-то эта здравая мысль не очень ее утешила. Она мрачно уставилась в землю.

— И даже если мы будем двигаться пешком, рано или поздно все равно попадем в Лондон. — И Флинн пошел в ту сторону, куда они брели все это утро. — Кстати, у тебя есть кто-нибудь в Лондоне?

— Тетя Фелисити. — Мелисанда как могла приободрилась и постаралась приноровиться к его стремительным шагам.

— Ого, да это просто прекрасно! Да здравствует старушка Фелисити! Я очень рад. Вы с ней в хороших отношениях?

Он успел заметить, как на ее губах промелькнула слабая улыбка, и моментально воспрял духом. Еще бы — не каждый день удается утешить женщину, доведенную до слез, да вдобавок заставить ее улыбнуться! Разве он не молодец?

— Она совсем еще не старая, — сказала Мелисанда. — Если уж на то пошло, она очень красивая женщина, и мы с ней прекрасно ладим.

— Так вот куда ты спешишь! — воскликнул Флинн. — Готов поспорить, она непременно поможет тебе выкарабкаться из этой передряги!

— Я очень на это надеюсь. — Мелисанда снова помрачнела.

— А почему бы и нет? Ведь вы подруги! Стало быть, через пару дней мы попадем под крылышко к тете Фелисити, и она объяснится за тебя с твоими родителями. Нет проблем! А кому она приходится родственницей — твоей матери или отцу?

— Она родная сестра моего отца.

— Еще лучше! — с воодушевлением подхватил он. — Тогда она в два счета вправит мозги твоему старику и объяснит, что этот самый Беллингем тебе не пара. Ха, да я бы на него и два цента не поставил! Ну, в том смысле, что если парень любит развлекаться так, как он вел себя с той дамочкой на крылечке — пусть не корчит из себя жениха! Слушай, да если бы твой папаша увидел это своими глазами — наверняка сам бы схватился за пистолет и вышиб этому гаду мозги!

— Я очень в этом сомневаюсь.

— А я нет! Вот если бы у меня была дочь и ее жених оказался бы таким дерьмом…

Ну вот, теперь она точно улыбалась, и Флинну стало так хорошо, что даже дождь показался не таким противным.

— …в общем, я бы не пожелал ни одной нормальной женщине выйти замуж за такого типа.

— Хотела бы я посмотреть на вашу дочь, мистер Патрик. Может, ей удалось бы сделать из вас настоящего джентльмена! Во всяком случае, мне это оказалось не под силу!

— Эй, послушай, да я и так джентльмен хоть куда! Просто я не люблю манерничать и оттого могу показаться грубым, понимаешь? Но когда надо, мой внутренний джентльмен выходит наружу, и тогда я веду себя исключительно галантно.

— Твой «внутренний джентльмен»?

— Ага, это из той дребедени, которой нас потчуют психотерапевты.

Он посмотрел на Мелисанду и убедился, что она наблюдает за ним с брезгливо-жалостливым выражением: «Ах, он и правда рехнулся!»

— Это просто такая… шутка, — пояснил Флинн с грустной улыбкой. — Ну, так принято говорить у нас в Америке. Не обращай внимания.

Они двинулись дальше, и хотя Мелисанда снова замолчала, Флинна согревало ощущение зарождавшейся между ними дружбы. Эта упрямая девчонка начинала ему нравиться. Она сильна духом, она умна и чертовски красива. Окажись он сейчас в своем уме — вернее, в своем времени, — непременно бы ею увлекся. Однако в данной ситуации его восторгам суждено продлиться не более, чем затянувшемуся бреду. Да, она очень интересная, пожалуй, даже выдающаяся особа, но он же не может влюбиться в нее во сне!

Миновало еще несколько часов, и в животе у Флинна вовсю урчало от голода. Он ничего не ел с тех пор, как ушел со свадьбы, и у него начала кружиться голова. Ослабевшие ноги заплетались и не желали слушаться. Зато дождю все было нипочем: знай себе лупил и лупил по осклизлой земле весь день напролет. Флинн снова стал думать о том, что от холода наверняка подхватит пневмонию.

— Смотри-ка! — нарушил унылое молчание голос Мелисанды, показавшийся ему особенно близким среди пустынного пейзажа.

Флинн проследил за ее взглядом. По левую руку от дороги виднелась чахлая роща, и над вершинами деревьев курился сизый дымок.

— Наверное, там кто-то живет, — предположила она.

— Слава Богу! Может, они поделятся с нами едой?

— Думаешь, стоит попробовать? — Она задумчиво рассматривала струйку дыма на горизонте.

— Им же будет лучше. Не то я вырублюсь прямо у них на пороге, и им придется самим меня хоронить!

— Да, я тоже немного ослабла.

Он с сочувствием посмотрел на Мелисанду. Ее лицо осунулось от усталости и побледнело, а под глазами залегли тени.

С трудом выдирая ноги из жадно чавкавшей липкой глины, они побрели по направлению к роще. Несколько раз Флинн едва не лишился обуви, вытаскивая из грязи босую ногу.

Стоило оказаться под древесными кронами — и сразу стало легче от того, что дождь больше не барабанил по голове. Целый день, проведенный под монотонными ударами настырных капель, был подобен китайской пытке водой, однако Флинн осознал это лишь тогда, когда избавился от нее, укрывшись под деревьями.

Путники пошли напрямик по земле, усыпанной прелой листвой и золотистой хвоей. Запах дыма был самым надежным проводником. Наконец на самой опушке они увидели убогую хижину, к которой вела едва наезженная тропка с противоположной стороны. Возле хижины притулился сарай и загон для стада свиней. На всех постройках лежала печать бедности, граничившей с нищетой. Флинн с тоской подумал о том, что вряд ли в такой халупе найдется лишняя комната для гостей. Не говоря уже о лишнем куске хлеба.

— Подожди здесь, — сказала Мелисанда, — а я постучу в дверь.

— Нет, если я твой брат, то это следует сделать мне. Вдобавок ты же не знаешь, что за люди там живут. Вдруг тебе откроет какой-нибудь маньяк?

— Два маньяка сразу — не слишком ли много для нашего графства? — заметила она с кривой улыбкой.

— Поверь мне, их повсюду полно, — машинально ответил Флинн. Он успел подняться на пару ступенек, когда сообразил, что его хотели оскорбить.

Повернулся и с укоризной посмотрел на свою спутницу:

— Очень смешно.

Она как ни в чем не бывало пожала плечами. Флинн подошел к двери и решительно постучал. Дверь тут же распахнулась. На него сурово уставилась пышнотелая особа в туго повязанной головной косынке и грубом платье до пят, вытиравшая руки о край передника. — Чем могу служить?

Только теперь Флинн спохватился, что сказать-то ему нечего. Во всяком случае, он не успел придумать ничего убедительного.

— Гм… — многозначительно прокашлялся он. — Мы тут с сестрой… — Он повернулся и махнул рукой на Мелисанду, неподвижно застывшую поодаль. — В общем, мы были на пути в Лондон, когда нас ограбили. — Флинн сделал паузу, как заправский актер, в ожидании сочувственных реплик из зала, но их не последовало. Вместо сочувствия он наткнулся на непроницаемый взор заплывших жиром маленьких карих глазок на неподвижном, как камень, лице. Женщина приосанилась и уперлась кулаками в бока. Флинн почувствовал себя весьма неуверенно, но был вынужден продолжать: — И мы подумали, не найдется ли у вас лишний ломоть хлеба и место для ночлега?

— И откуда же вы такие взялись? — Карие глазки подозрительно прищурились, а огромные руки угрожающе скрестились на груди.

— Ну, — Флинн растерянно улыбнулся, — что до меня, то я из Америки, a Me… хм, да… моя сестра — здешняя, она жила неподалеку от Мерстана.

— Неподалеку от Мерстана? — От удивления редкие брови цвета свинцового карандаша поползли на лоб. — Да вы проделали немалый путь, верно? И скажи-ка мне, разве так бывает, чтобы брат и сестра жили в разных краях света?

— Ну, — Флинну все труднее давалась эта дурацкая улыбка, — тут нет ничего нового, мэм, эта история стара, как мир. Мы — осколки разрушенной семьи. Я жил с отцом в Штатах, а она выросла здесь, у матери. Наши родители развелись, еще когда мы были совсем крошками. — И он взглянул на недоверчивую особу с заговорщицкой ухмылкой типа «вы-же-сами-знаете-как-это-бывает». И получил в ответ убийственный взор.

— Развелись?! Господи, спаси и сохрани! Рой! Ты только послушай, что он говорит! Его родители развелись! Ты когда-нибудь слышал о таком? Ты не знаешь, живет ли возле Мерстана женщина, которая развелась?

— Нет, — раздался из глубины хижины грубый мужской голос.

— Святые угодники, представляю, какой это был скандал, — пробормотала женщина, посматривая на Флинна с нездоровым интересом. — Небось оттого у тебя и жизнь не задалась, что пришлось расплачиваться за ихние грехи? Ну что ж, пожалуй, теперь понятно, отчего ты и на человека-то не похож. Так говоришь, она твоя сестра? Ну, так и быть, зови ее сюда. Боюсь, делиться нам особо нечем, и на ночь я могу вам предложить всего лишь охапку сена на сеновале, но и за это будьте любезны отработать. С утра поможете Рою управиться со свиньями.

Флинн замер в нерешительности, обдумывая сделанное ему предложение, вернее, ту его часть, которую он смог разобрать. Произношение этой дамы не просто оставляло желать лучшего — ничего подобного он отродясь не слышал.

— Ну, чего стоишь, иди зови ее в дом, — с этими словами хозяйка повернулась и скрылась внутри.

Флинн медленно повернулся к Мелисанде, пожал плечами и махнул рукой, подзывая к себе. Когда девушка подошла, он прошептал:

— Я сам толком не понимаю, во что мы ввязались, но, по-моему, она обещала нам немного еды и место для ночлега.

Мелисанда не спешила радоваться, старательно оглядываясь.

— А что ты им сказал? Сказал, что мы с тобой брат и сестра?

— Ну да! Я соврал, будто наши родители развелись, когда мы были маленькими, и потому мне пришлось жить в Америке, а тебе здесь, в окрестностях Мерстана.

У Мелисанды буквально отвисла челюсть. Она посмотрела на Флинна с неподдельным ужасом.

— Что… что ты им сказал?

— Первое, что пришло в голову! — с досадой выпалил Флинн. — И скажи на милость, где ты…

— Ты действительно сказал, что наши родители развелись?

— А почему бы и нет?

— А она что сказала? — Мелисанда не спускала с него ошеломленного взора. Флинн помрачнел, почуяв неладное.

— Честно говоря, она пялилась на меня точно так же, как ты сейчас. А в чем дело? Разве я ляпнул что-то не то? Люди только и делают что разводятся!

Мелисанда глубоко, прерывисто вздохнула и сказала:

— В Америке, возможно, но только не здесь. Просто диву даюсь, как она вообще согласилась нас пустить!

— Это из-за того, что наши старики в разводе? Отродясь не слышал о таких глупых предрассудках!

— Можешь не сомневаться, что она считает нас такими же распутниками, как они. Странно, что она не приняла нас за беглецов, преследуемых законом за какое-нибудь преступление.

— Это какой-то сумасшедший дом! — запальчиво воскликнул Флинн, а через минуту добавил: — Но мы и есть беглецы!

— Так вы идете или нет? — визгливо окликнула их хозяйка. — Я не собираюсь всю ночь очаг палить, так и знайте! Коли идете, так затворите за собой дверь!

Флинн жестом предложил Мелисанде войти первой. Она подчинилась, все еще недоверчиво качая головой.

В хижине было темно и смрадно от дыма. В середине комнаты красовался грубо сколоченный стол, а на нем чадила тоненькая сальная свечка. По правую руку из-за занавески виднелась узкая койка. Справа было сооружено некое подобие полки, подпираемой тощими ножками. На полке расположилась глиняная посуда и пучки сушеных трав. Очаг находился прямо напротив двери. Добрая половина дыма от горевших в нем дров не попадала в дымоход, а оставалась в комнате. Возле огня на стуле пристроился тощий жилистый мужчина. Женщина старательно помешивала ложкой какое-то варево в горшке, булькавшем на углях.

— И как же вас кличут? Может, мы слышали про вашу мать?

— Доу, — отвечал Флинн. — Джейн и Джон. Мелисанда наградила его очередным недовольным взглядом.

— Ну а мы, стало быть, Клайды. Я — Мери, а вот он — Рой.

— Рад с вами познакомиться. — И Флинн вежливо кивнул Рою, с неохотой оторвавшемуся от своего занятия. Он выстругивал что-то из дерева.

— Как поживаете? — поинтересовалась Мелисанда. Одного звука ее мелодичного, хорошо поставленного голоса было достаточно, чтобы и Рой, и Мери дружно уставились на нее, как на какое-то чудо. Девушка в замешательстве оглянулась на Флинна.

— Моя сестра ходила в хорошую школу. Это было последнее, что сделала для нее наша мать, до того как скончалась. Она надеялась, что Джейн так будет легче найти работу, ну, знаете, вроде секре…

— Гувернантки, — торопливо вставила Мелисанда. — Я как раз направлялась в Лондон, там мне обещали место в очень приличной семье.

— Вот это да! — вырвалось у хозяйки, позабывшей на миг даже о том блюде, что готовилось на огне.

После чего у Клайдов начисто пропала охота продолжать расспросы. Правда, Мери так и сверлила Мелисанду любопытным взглядом на протяжении всего ужина. В отличие от нее Рой даже не потрудился встать со своего стула у очага.

Предложенное им угощение, что-то вроде густого супа, превзошло все ожидания Флинна. Правда, в данный момент на его вкус мог повлиять нестерпимый голод. Основными компонентами похлебки были картошка и лук, но иногда попадались пересоленные кусочки мяса. Хлеб успел изрядно зачерстветь, но Флинн покрошил его в похлебку, как это сделали Клайды, и с удовольствием уписывал за обе щеки. Ему казалось, что он слышит грохот, с которым пища ударяется о стенки его пустого желудка.

Он с таким увлечением поглощал свою порцию, что не сразу заметил, как скованно ведет себя Мелисанда. Она едва прикоснулась к еде и лишь для виду подносила ложку к губам. Естественно, это не прошло незамеченным, и вскоре карие глазки Мери Клайд стали светиться не алчным любопытством, а откровенным раздражением. Достойная хозяйка наверняка решила, что Мелисанда нарочно воротит нос от их угощения, считая, что простая пища не хороша для нее. Между прочим, у Флинна сложилось такое же впечатление.

Вскоре ужин закончился. Мери встала, чтобы убрать со стола. Мелисанда вылила содержимое своей тарелки обратно в горшок, не обращая внимания на то, как к этому отнесется хозяйка. Флинн пихнул Мелисанду локтем в бок и жестами дал понять, что ей следует хотя бы из вежливости помочь Мери убрать посуду. Но в ответ натолкнулся на непонимающий надменный взор.

— Ну что ж, ступайте за мной, — сказала женщина. — Я покажу вам наш сеновал. Конечно, не господские хоромы, но по крайней мере там сухо.

— Сеновал? — не скрывая ужаса, переспросила Мелисанда.

Флинн понимал, что это вырвалось у нее случайно, однако Мери повернулась, уперевшись руками в бока, и окинула девушку таким разъяренным взором, как будто заранее знала, что ничего хорошего от этой неблагодарной выскочки ждать не приходится.

— Вы чем-то недовольны, сударыня? — язвительно осведомилась она. — Наш сеновал вам не по нраву? Вам, без пяти минут незаконнорожденным бродягам, побирающимся на дороге? Да тебе повезло, что я не дала вам сразу от ворот поворот! Это же надо: корчит из себя бог весть что, как будто она настоящая принцесса, воротит нос от простой пищи, заработанной честным трудом…

— Пожалуйста, перестаньте! — взмолилась Мелисанда, выставив перед собой руки. — Вы меня неправильно поняли!

Но ее изящные жесты и вежливое обращение только подлили масла в огонь.

— А вот это ты, сударыня, зря! Я не такая простофиля, как ты считаешь, и у меня достанет ума показать тебе на дверь! Да, так я и сделаю! Не хватало еще, чтобы всякие расфуфыренные пигалицы оскорбляли меня в моем собственном…

— Миссис Клайд! — воскликнул Флинн, увлекая ее в противоположный угол тесной хижины. Удалившись от Мелисанды, он ласково пожал грубую руку разъяренной хозяйки и продолжал: — Пожалуйста, примите мои извинения за сестру! Понимаете, она… как бы это сказать? Она немного… — Флинн выразительно покрутил пальцем у виска, глядя на Мери как можно жалобнее.

Хозяйка недоверчиво прищурилась и буркнула под нос что-то невразумительное. Флинн понизил свой голос до шепота, и Мери пришлось наклониться к нему вплотную, чтобы услышать:

— Моя сестра уже несколько лет не в себе. Представляете, вообразила себя знатной дамой. Наверное, это все из-за того, что наши старики развелись. Она слишком переживала и в конце концов слегка… тронулась. Наверное, чтобы не умереть со стыда, она все время пытается выдать себя за кого-то другого, из благополучной семьи. У нее и в мыслях не было вас оскорбить, просто таким способом она пытается скорее забыть о пережитом горе. И я уверен, что вы поймете…

Мери Клайд, судя по ее озадаченной физиономии, вряд ли поняла хотя бы десятую часть его слов, однако она медленно кивнула, напустив на себя солидный вид.

— Представляете, каково мне с ней приходится! — Флинн старательно продолжал давить на жалость. — Меня нарочно выписали из Америки, чтобы за ней был постоянный присмотр. Или кто-то будет водить ее за ручку — или придется сдать в сумасшедший дом. Вы же знаете, как с этим туго! Я примчался, как только узнал, и почти все деньги потратил на дорогу, а тут еще это ограбление… ну в общем, дальше и так все ясно. Короче, я был бы очень признателен, если бы вы отнеслись к ней немного… снисходительно, вот и все. — И Флинн с трогательной улыбкой еще раз пожал хозяйке руку.

— Так-так-та-ак, — протянула Мери, и на ее физиономии впервые за весь вечер появилось что-то вроде сочувствия. — Ну так и быть, на этот раз я ее прощу, коли ты за нее так переживаешь. Только учти, за такими, как она, нужен глаз да глаз. Не ровен час — распустит язык, где не следует, и подведет тебя под монастырь, а ведь ты умный парнишка. Ты бы далеко пошел, коли не эта обуза! — И она выразительно подмигнула. — И красавчик хоть куда. Таким завсегда везет!

Флинн улыбнулся, потупился и даже пару раз шаркнул ножкой. Он так самозабвенно изображал пай-мальчика, что едва не сказал: «Ах, право, вы мне льстите!»

— Я очень благодарен вам, мэм!

Толстуха покровительственно потрепала «парнишку» по щеке мозолистой дланью и двинулась мимо него к двери, приказав по дороге:

— Вы двое, ступайте со мной! — При этом она не удержалась от сурового взгляда в сторону Мелисанды. — Покажу вам ваши постели на эту ночь!

— Наши постели? — благоговейно выдохнула Мелисанда.

Как только Мери отвернулась, Флинн одной рукой крепко обнял свою спутницу за плечи, а другой зажал ей рот.

Глава 7

— Не смей ко мне прикасаться! — выпалила Мелисанда, как только они остались на сеновале вдвоем.

Флинн прикинул, что это тесное помещение не шире приличной двуспальной кровати, а потолок здесь такой низкий, что не позволит ему выпрямиться во весь рост, однако он так устал, что радовался даже этому убогому приюту. Вид у него был довольно обжитой, как будто здесь спали постоянно. Хотя бы тот же Рой. Семейное ложе четы Клайдов вряд ли могло вместить обоих супругов.

— А что ты наговорил той женщине? — с раздражением осведомилась Мелисанда.

Флинн не спеша снял свой смокинг, встал на колени и расправил на сене творение Армани, подавив вздох сожаления. Видел бы знаменитый портной, как варварски обращаются с его произведением!

— Ничего особенного, не пугайся. Чтобы она не обращала на тебя внимания, мне пришлось заверить ее, что ты слегка не в себе.

Он посмотрел на девушку, представляя, с каким ужасом она воспримет эту новость, и его догадка полностью оправдалась.

— Я сказал, что из-за развода наших стариков ты тронулась умом, — добил он Мелисанду со злорадной улыбкой.

— О Господи! — Бедняжка без сил плюхнулась на сено на другом краю сеновала. Она скорчилась, упираясь локтями в колени, и спрятала голову в ладонях с самым несчастным видом. — Просто в голове не укладывается, до чего я докатилась! И вот теперь… — она подняла голову и затравленно оглянулась, — теперь еще придется провести здесь целую ночь! Вдвоем с тобой!

— Эй, ты вполне можешь предпочесть мое общество хозяйским свиньям там, внизу! — сердито буркнул Флинн, вытягиваясь во весь рост на смокинге и поправляя сено под головой. Чтобы выпрямить ноги, ему пришлось пропихнуть их между Мелисандой и дощатой стенкой. Она огорченно вздохнула.

— Ты так ничего и не понял!

Флинн испугался, что сейчас польются слезы, и поспешил отвлечь ее от грустных мыслей:

— Послушай, вот как я понимаю наше положение. Нам обоим нужно срочно попасть в Лондон, ни у одного из нас нет денег, а путь предстоит дальний. И поэтому я считаю, что мы должны сделать все, что возможно, но добраться туда любой ценой.

— Но моя жизнь будет кончена, если в городе узнают, что я должна была сделать здесь!

— Тебе не кажется, что ты слишком драматизируешь ситуацию? — спросил Флинн, закинув руки за голову и критически разглядывая свою безутешную спутницу.

— Нет, ни капельки! — взорвалась она. — Ты же понятия не имеешь о том, какова жизнь у женщины моего ранга! И мне совсем не хочется это тебе объяснять. Между прочим, не в первый раз.

— Отлично, — сказал он. — Просто мне стало интересно, куда подевалось твое мужество. Хотя, в сущности, меня это мало волнует.

— Знаю. — Она всхлипнула и поспешно отвернулась. И Флинн видел, что Мелисанда сделала это вовсе не потому, что хотела вызвать к себе жалость, а потому, что стыдилась собственных слез.

Он помолчал и признался:

— Ладно, если говорить начистоту, меня это задевает. Мне неприятно видеть, как ты мучаешься.

— Нет, неправда!

— А вот и правда! — Флинн сел и отряхнул руки от соломы. — Я не хочу, а все равно переживаю из-за тебя! Ты мне нравишься. Просто мне кажется, что ты напрасно раздуваешь из мухи слона. Вот увидишь, эта твоя тетя Фелисити в два счета придумает вполне удобоваримую историю о том, как ты попала в город. А нам не обязательно кричать на всех углах, что мы провели ночь вдвоем на сеновале!

Он видел, как девушку передернуло от этих слов.

— Тем более что на самом деле между нами не случится ничего дурного, — раздельно добавил он, искоса следя за ее лицом.

— Еще бы! — ответила Мелисанда. Она показалась Флинну смертельно усталой.

— Тогда давай решать проблемы по мере того, как они возникнут, а не бояться их заранее. В данный момент мы сделали все, что могли, и у нас не было иного выхода. Верно?

Она кивнула.

— Хорошо. — Он с довольным видом снова откинулся на свою подушку из сена. — А теперь снимай свой плащ и располагайся со всеми удобствами. Ночью наверняка будет холодно, так что укладывайся у меня под боком. Так нам обоим будет лучше.

— У тебя под боком? Нет, только не это! — Она с подозрением покосилась на Флинна и сердито тряхнула головой. — Я буду спать с краю.

В подтверждение своих слов она свернулась калачиком и закуталась в плащ.

— Ладно, будь по-твоему, — вздохнул Флинн. — Только ты первая замерзнешь. — Он полежал немного и добавил, зябко обхватив себя за плечи и закрывая глаза: — И я тоже замерзну.

Не прошло и минуты, как он крепко спал. Наверное, прошел не один час, когда его разбудило шуршание сена в том месте, где спала Мелисанда. Оказывается, она подкатилась совсем близко. Спросонок Флинн не мог разглядеть ее как следует, однако вскоре стало ясно, что она дрожит. Во сне девушка глубоко вздохнула, и этот вздох был прерывистым и хриплым от озноба.

Флинн осторожно пошевелился. Оказывается, он совсем окоченел, и это не Мелисанду, а его колотит крупная дрожь. Вернее, они оба дрожали.

Он осторожно придвинулся. Девушка не шелохнулась, хотя спала не настолько крепко, чтобы не ощутить его близости. Коль скоро Мелисанда не возражала, он осмелился обнять ее за талию и привлечь к себе.

В следующую же секунду он почувствовал, как его обволакивает блаженное тепло. Уютно прижавшись к ее спине, Флинн с наслаждением вдыхал аромат густых темных волос. Кажется, так пахнут какие-то цветы. Ее литое, крепкое тело так восхитительно вписывалось во все изгибы его собственной фигуры, что Флинн на какой-то волшебный миг позволил себе представить, будто обнимает обнаженную женщину. В следующее мгновение он снова заснул.

Кажется, миновало не более пяти минут, когда что-то заставило его проснуться. Флинн подумал, что зазвонил будильник. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, какой сегодня день. Господи, хоть бы выходной, и с раннего утра не нужно было спешить на очередное заседание! Оставаясь в блаженной полудреме, Флинн не спешил открывать глаза и вдруг почувствовал, что лежит не один. Его рука запуталась в теплых женских волосах, а в паху все налилось и затвердело, как камень.

С довольной улыбкой он протянул вторую руку, чтобы привлечь к себе горячее податливое тело.

Несмотря на сонное состояние, он вполне отчетливо сознавал, что это не Нина. Но ведь и прежде он много раз просыпался в постели с кем-то, кто не был Ниной.

Женщина оказалась совсем рядом, и Флинн легонько поцеловал ее в губы и в шею, ласково проведя рукой по груди.

Он еще успел на какую-то долю секунды удивиться, отчего они оба спят в одежде, прежде чем женщина подскочила как ошпаренная и возмущенно прошипела:

— Боже правый, да что это ты себе позволяешь?

Флинн широко распахнул глаза и испытал дикую вспышку паники, прежде чем сообразил, кто она такая и где он находится. Разочарование было столь велико, что у него закружилась голова и перехватило дыхание.

Внизу, под ними, что-то громко загрохотало. Флинн посмотрел вниз, пытаясь определить источник шума, и снова затравленно огляделся. Через щели в рассохшихся досках на сеновал проникал неяркий свет, Мелисанда сидела перед ним с распущенными по плечам волосами, красная, как маков цвет, и сверлила его разъяренным взором.

— Я… я прошу прощения, — выдавил он из себя. — Я забыл, где нахожусь. Я забыл, кто здесь со мной. Извини. — И кого же это ты вообразил на моем месте? Какую-нибудь грязную шлюху?

Ее плащ свалился во сне и лежал рядом на сене, так что Флинну было отлично видно, как тяжело вздымается ее грудь. Вырез платья оказался таким низким, что обнажал едва ли не до половины прелестные округлости, кокетливо прикрытые кружевным шарфиком. Заодно с новой вспышкой возбуждения Флинн испытал горькую досаду: он все еще не пришел в себя и находится во власти странного, затянувшегося бреда!

— Не смей на меня так смотреть! — вскричала она, стараясь прикрыть грудь ладонью.

Он поспешно отвел взгляд.

Неподвижно сидя на охапке сена, Флинн размышлял о том, что окружавшее вряд ли можно считать кошмаром. Он устало провел руками по лицу и взъерошил волосы. Его приключение слишком затянулось. Он никогда не слышал о таких продолжительных кошмарах. Не говоря уже о том, что он заснул, проснулся — и ничего не изменилось. Он как был, так и остался здесь. И чем больше Флинн над этим думал, тем сильнее расстраивался.

— Солнце сейчас взойдет! — раздался снизу визгливый голос, сопровождаемый гулким грохотом — это Мери Клайд не поленилась бросить что-то об пол, чтобы их разбудить. — Мистер Доу! Рой уже готов выпустить свиней!

Никогда в жизни Флинн не ощущал столь стремительной смены эмоций. Секунду назад он готов был заплакать от отчаяния, а сейчас крики хозяйки вызвали у него желание расхохотаться во все горло. Подумать только — ему придется выпускать свиней! От этого действительно впору рехнуться! Свиней! Флинн не выдержал и рассмеялся.

Он представил, как сидит в кабинете у какого-нибудь психиатра, истерически хохочет и выкрикивает: «Свиньи! Свиньи!» — как заведенный, потому что на самом деле не может, не в состоянии находиться там, где ему кажется. Просто он сошел с ума и теперь очутился в неведомых закоулках собственного помутившегося рассудка. А настоящий, реальный мир — то есть двадцатое столетие — существует по-прежнему, но в недоступном для него измерении. От хохота у него на глазах выступили слезы. Он вытер их ладонью и сказал:

— Стоит подумать, что твои дела хуже некуда, и тут же убеждаешься, что это не так! — Он представил, как в эту минуту где-то за непрозрачным стеклом сидит его мать и наблюдает за этим припадком. Почему-то ему показалось ужасно забавным, что его чопорной, вечно озабоченной внешними приличиями мамаше пришлось стать свидетельницей такого позора. Она наверняка постарается упрятать его подальше, а всем скажет, что он внезапно умер. Ее самолюбие не выдержит испытания при виде скорбного главой сына, пораженного умственным расстройством.

Мелисанда с тревогой смотрела на него, не зная, чего ожидать в следующую минуту.

— Да будет тебе, детка, расслабься. — Флинн перевел дух, стараясь успокоиться. Попытка встать на ноги заставила все его мускулы стонать и ныть от боли. — По крайней мере я приласкал тебя до того, как пообщался со свиньями! — Он снова прыснул со смеху и вытер слезы на глазах. — О Господи! Подумать только, а я-то вспоминал, нет ли у меня сегодня совещаний!

Он поднял с сена свой смокинг, пригнулся, чтобы не задеть головой балки, добрался до лестницы и скрылся внизу.


Мелисанда так и осталась сидеть на сене, время от времени поднося кончики пальцев к своим губам. Ей уже приходилось целоваться с мужчинами — обычно это случалось на балу, где-нибудь в темном уголке, но ни один из этих поцелуев нельзя было сравнить с сегодняшним, неспешным и чувственным. Не говоря уже о том, что ни разу в жизни она не лежала вот так, с распущенными волосами, тесно прижавшись к мужчине и ощущая на себе его ласки.

Как во сне, она провела рукой по шее. Его ладонь лежала у нее на груди, и кончиком пальца он щекотал ее чуткую кожу. Это воспоминание разбудило жаркую волну наслаждения, прокатившуюся по всему телу. Вот и в тот миг, когда она еще не совсем проснулась, ей вдруг захотелось, чтобы дерзкая рука проникла к ней под платье. Она даже представила, как прижимается к нему все сильнее и отвечает на его ласки — жадно и страстно, чтобы под конец принять его в себя.

Оторопело тряхнув головой, Мелисанда вскочила, чуть не стукнувшись головой о низкую крышу. Какой позор! Вот почему юным невинным девицам не полагается оставаться наедине с неженатыми мужчинами! Ее ужаснула мысль о том, что он навел на нее какие-то темные чары, чары чувственности и разврата. Страшно было даже представить себе те возмутительные вольности, которые могла бы допустить Мелисанда, если бы не пришла в себя в самый последний момент!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20