Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Агент 007 (№4) - Бриллианты вечны

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Флеминг Ян / Бриллианты вечны - Чтение (стр. 1)
Автор: Флеминг Ян
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Агент 007

 

 


Ян Флеминг

Бриллианты вечны

1. Начало цепочки

Из узкой, в палец толщиной, щели под камнем, сухо зашелестев и выставив вперед, подобно борцу, обе свои боевые клешни, выполз большой скорпион.

Перед щелью была небольшая гладкая площадка твердой земли, в центре которой остановился скорпион, замерев, покачиваясь на кончиках своих ножек. Его нервы и мускулы были напряжены, он был готов к моментальному отступлению, чутко ловя любые колебания воздуха, которые и должны были определить его следующий шаг.

В пробивающемся сквозь густые заросли терновника свете луны его панцирь казался темно-синим, почти матовым. В лунном свете тускло блеснуло влажное белое жало, выступающее из самого кончика хвоста, зависшего сейчас над спиной полуфутового членистоногого.

Скорпион медленно втянул жало, нервные окончания ядовитой железы расслабились. Он принял решение. Жадность победила страх.

В полуметре от скорпиона на дне крутого песчаного откоса полз маленький жучок, единственным желанием которого было поскорее перебраться из терновника на новое, побогаче, пастбище, а бросок скорпиона вниз по откосу был слишком стремительным, чтобы дать жертве время раскрыть крылья. Жук протестующе задергал ножками, но острая клешня уже ухватила его, жало выгнувшегося через голову хвоста впилось в него, и в ту же секунду он был мертв.

После того, как с жучком было покончено, скорпион простоял не шевелясь минут пять. За это время он определил, кто стал добычей, и вновь старался уловить враждебную вибрацию земли и воздуха. Убедившись, что опасность ему не угрожает, он бросил почти разрезанного пополам жучка, выпустил хелицеры и вонзил их в мертвое тело. Затем почти целый час разборчиво и привередливо он пожирал свою жертву.

Куст терновника, под которым скорпион убил жучка, сразу же бросался в глаза на фоне холмистого вельда, находящегося милях в сорока от Кисиругу, в юго-западном уголке французской Гвинеи. По всей линии горизонта видны были лишь холмы да джунгли, но в этом месте, на площади в двадцать квадратных миль простиралась практически пустынная каменистая равнина и среди молодой тропической поросли куст терновника, вымахавший величиной с дом, видимо потому, что где-то в глубине под ним была вода, был виден отовсюду.

Куст этот расположился почти на стыке трех африканских государств. Сам он находился на территории французской Гвинеи, но всего лишь в десяти милях от северной оконечности Либерии и в пяти — от восточной границы Сьерра-Леоне. За этой границей вокруг Сефаду лежат огромные алмазные копи. Принадлежат они компании «Сьерра Интернэшнл», части мощной горнодобывающей империи «Африк Интернэшнл», которая, в свою очередь, есть не что иное, как важная часть имущества Британского содружества наций.

Час назад скорпиона в его норе среди корней терновника встревожили два вида вибрации. Первый из них — шорохи, вызванные движениями жучка, скорпион распознал моментально. Второй же, являя собой целую серию непонятных глухих ударов вокруг куста, а затем — чувствительное колебание земли, завершившееся обвалом скорпионьей норы. Потом земля начала плавно и ритмично вибрировать, причем, колебания эти были столь постоянны, что вскоре стали для скорпиона привычной составной частью среды обитания. Спустя какое-то время, жучок вновь зашуршал, и желание поживиться им в конце концов возобладало над страхом перед отложившимися в памяти скорпиона другими звуками, и после того, как он целый день прятался от своего злейшего врага — солнца, заставило выбраться из логова под разреженный ветвями терновника свет луны.

Но сейчас, когда скорпион медленно обсасывал кусочки жучиного мяса, далеко на востоке раздался звук, предвещавший гибель его самого. Человек услышал бы этот звук, но сенсорной системе скорпиона он был недоступен.

В метре от скорпиона грубая мускулистая рука с обкусанными ногтями на пальцах осторожно подняла кусок шероховатого камня.

Скорпион не услышал шума, но уловил движение воздуха у себя над головой. Его боевые клешни взметнулись вверх, чешуйчатый хвост с жалом на конце встал вертикально, близорукие глазки пытались обнаружить врага.

Тяжелый камень рухнул.

— Тварь мерзкая!

Человек смотрел, как извивается в агонии раздавленный скорпион.

Человек зевнул. Он встал на колени в небольшом углублении, образовавшемся в песке у ствола терновника, где он просидел, прикрыв голову руками, почти два часа, затем выбрался наружу.

Шум мотора, которого и дожидался человек и который стал смертным приговором для скорпиона, становился все громче. Когда человек встал и посмотрел на лунную дорожку, он увидел быстро приближающуюся к нему с востока черную тень странных очертаний. В какое-то мгновение лунный свет блеснул на вращающихся лопастях.

Человек вытер руки о грязные шорты цвета «хаки» и быстро направился к тому месту, где из терновника выглядывало заднее колесо спрятанного старенького мотоцикла. У заднего сиденья с обеих сторон висели кожаные сумки для инструментов. Из одной он извлек небольшой, но тяжелый сверток и засунул его под рубаху. Из другой сумки достал четыре дешевых электрических фонарика. Метрах в пятидесяти от кустарника была чистая ровная площадка размером с теннисный корт. Подойдя к ней, человек воткнул фонарики в землю на трех углах посадочной площадки, включил их, а сам, с последним фонариком в руках, встал в четвертом углу. Он ждал.

Теперь вертолет приближался к нему медленно. Он летел на высоте не более тридцати метров, длинные лопасти его плавно вращались. Он походил на огромное, неумело сотворенное насекомое. Как и всегда, человеку на земле подумалось, что машина слишком уж шумит.

Чуть задрав нос вертолет плавно повис в воздухе прямо над головой человека. Из кабины высунулась рука с направленным на него фонариком. Точка-тире, мигнул фонарик: буква "А" по азбуке Морзе.

Человек на земле помигал своим фонариком: "В" и "С". Он воткнул четвертый фонарик в землю и отошел в сторону, прикрывая рукой глаза от поднявшегося облака пыли. Свист лопастей над ним заметно ослаб, и вертолет мягко опустился на площадку между четырьмя фонариками. Мотор чихнул в последний раз, несколько раз провернулся хвостовой винт, лопасти основного винта сделали еще пару оборотов и остановились, замерли.

В наступившей тишине в кустах терновника затрещал сверчок и где-то поблизости тревожно вскрикнула ночная птица.

После того, как улеглась пыль, пилот откинул дверцу кабины, выдвинул маленькую алюминиевую лестницу и на плохо гнущихся ногах спустился на землю. Он ждал у своей машины, пока встречавший обходил по периметру всю площадку, собирая и выключая фонарики. Вертолет опоздал на полчаса, и пилот тоскливо ждал неизбежных упреков и нотаций. Он терпеть не мог всех африканеров. Особенно этого. Для немца, летчика «Люфтваффе», участвовавшего под командованием Галланда в обороне Рейха, все они были расой ублюдков, хитрых, тупых и невоспитанных. В общем, конечно, у этого болвана работенка не из простых, но ее и сравнить нельзя с искусством ночного пилотажа над самыми джунглями, пятьсот миль туда и пятьсот — обратно.

Когда человек подошел, пилот махнул ему рукой в знак приветствия.

— Все нормально?

— Вроде бы. Да вы вот опять опоздали. У меня времени — в обрез, до рассвета надо перебраться через границу.

— Индуктор забарахлил. У каждого свои заботы. Слава богу, в году только тринадцать полнолуний. Ну, ладно. Принес товар, так давай. А я залью бензин и — обратно.

Не говоря ни слова, человек с алмазных копей вытащил аккуратный тяжелый сверток и протянул пилоту.

Пилот взял пакет, весь пропитанный потом контрабандиста, и опустил в боковой карман облегчающей тело тропической рубашки. Убрав руку за спину, он вытер пальцы о шорты.

— Отлично, — сказал он и повернулся к вертолету.

— Подождите минутку, — сказал контрабандист. Голос его прозвучал угрюмо.

Пилот вновь повернулся к нему лицом. Ему подумалось: «Это голос слуги, наконец-то решившегося заикнуться о том, что его плохо кормят».

— Ja. В чем дело?

— Здесь здорово запахло жареным. На копях, я имею ввиду. Мне это чертовски не нравится. Из Лондона прилетел какой-то шпионских дел мастер. Большая шишка. Да вы про него, наверно, читали. Его зовут Силлитоу. Говорят, что его наняла «Даймонд корпорейшн». Введено множество новых правил, а все виды наказаний стали в два раза жестче. Все это некоторых из моих подручных, кто помельче, перепугало. Пришлось мне забыть про жалость и, в общем, один из них, ну, как бы сам упал в камнедробилку. Это немного помогло. Но мне пришлось больше платить остальным, еще десять процентов. А им все мало. Вот-вот ребята из охраны сцапают одного из моих людей. А этих свиней черномазых вы знаете: настоящего мордобоя они не вынесут, расколются. — Он попытался заглянуть пилоту в глаза, но тут же снова отвел взгляд. — Конечно, под кнутом у всех язык развязывается. Даже у меня.

— Ну и что? — молвил пилот. Он помолчал и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я передал твою угрозу «АВС»?

— Никому я не угрожаю, — торопливо сказал человек. — Я просто хочу, чтобы они знали, что дела здесь осложняются. Они должны знать и об этом Силлитоу. А что говорится в последнем докладе Председателя? Там написано, что у нас на копях убытки от контрабанды и от НСБ [незаконной скупки бриллиантов] составляют больше двух миллионов фунтов в год и что правительство должно покончить с этим. Это значит покончить с чем? Со мной!

— И со мной тоже, — тихо сказал пилот. — Так чего тебе надо? Больше денег?

— Да, — с ноткой упрямства в голосе ответил человек. — Я требую увеличить мою долю. Еще двадцать процентов или я выхожу из игры. — Он пытался уловить хоть какое-то проявление симпатии со стороны пилота.

— Ладно, — безразличным тоном сказал пилот. — Я расскажу об этом в Дакаре. Если их это заинтересует, то, видимо, они сообщат Лондону. Меня все это не касается, но на твоем месте, — пилот впервые перешел на доверительный тон, — я бы на них не особо давил. Они посильнее твоего Силлитоу, Компании, да и любого правительства, честно говоря. На этом конце цепочки за последний год отдали концы трое. Один за то, что был желтым. Двое за то, что лазали в сверток. И ты об этом знаешь. С твоим предшественником стряслось ужасное несчастье, не так ли? Странное он выбрал место для хранения гилигнита. Под собственной кроватью. Непохоже на него. Он всегда был так осторожен...

Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга при свете луны. Контрабандист пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он, — просто скажите им, что дела мои плохи и что мне нужно больше денег для тех, кто на меня работает. Это-то они поймут, и если мозги у них варят, то десять процентов мне они добавят, Ну, а если нет... — Он не закончил фразу и направился к вертолету. — Давайте помогу вам заправиться.

Минут через десять пилот забрался в кабину и втянул за собой лестницу. Прежде чем захлопнуть дверцу, он махнул рукой.

— Пока, — сказал он, — Через месяц увидимся.

Оставшийся на земле человек почувствовал себя очень одиноким.

— Totsiens, — сказал он, помахав в ответ, причем жест этот был подобен жесту прощания с любимой. — Alles van die beste. [Прощайте, всего наилучшего (африкаанс.)]

Он отошел в сторону и поднял руку, защищая глаза.

Пилот поудобнее устроился в кресле, застегнул ремень, поставил ноги на педали управления. Проверил, зафиксированы ли тормоза на колесах, опустил вниз рычаг шага винта, включил подачу топлива и нажал на стартер. Убедившись, что мотор работает нормально, он отключил фиксатор винта и мягко повернул дроссель. За окнами кабины начали медленно вращаться длинные лопасти, и пилот взглянул на зажужжавший хвостовой винт. Он откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за тем, как стрелка индикатора оборотов подползла к цифре 200. Как только она ее прошла, пилот отпустил тормоз, державший колеса, и медленно, но уверенно потянул на себя рычаг. Лопасти винта над его головой выпрямились и врезались в воздух. Еще поворот дросселя, и машина плавно поднялась. На высоте примерно 30 метров пилот одновременно нажал на левую педаль и взял ручку на себя.

Вертолет повернул на восток и, набирая скорость и высоту, отправился в обратный путь вдоль лунной дорожки.

На земле человек долго наблюдал за тем, как улетел вертолет и вместе с ним — алмазы стоимостью порядка 100 тыс. Фунтов стерлингов. Алмазы, которые его люди выкрали из раскопов за последний месяц и которые красовались на их высунутых языках, когда он, стоя у зубоврачебного кресла, грубо спрашивал, что и где у них болит.

Продолжая говорить о зубах, он брал камни и изучал их при свете лампы, шепотом произнося цифры: 50, 75, 100. Люди всегда соглашались, брали деньги, прятали их и выходили из кабинета с завернутыми в бумажку таблетками аспирина в качестве алиби. Они не могли не согласиться. Аборигенам нечего было и надеяться вынести алмазы за пределы копей. Если же у шахтеров все же возникала необходимость повидаться с родственниками или проводить их в последний путь — а случалось это не чаще одного раза в год — то им предстояло пройти целую процедуру, включавшую и рентген, и касторовое масло. И если попадались с алмазами, то их ожидало очень печальное будущее. Гораздо проще было пожаловаться на зубную боль и подгадать так, чтобы попасть к врачу именно в тот день, когда дежурил «Он». Ведь бумажные-то деньги на рентгене не видны.

Человек вывел мотоцикл на узкую тропинку, сел на него, и покатил к холмам, где была граница Сьерра-Леоне. Сейчас их уже можно было различить. Чтобы добраться до хижины Сюзи времени у него было действительно в обрез. При мысли о том, что после изнурительной ночи ему еще придется заниматься с ней любовью, его передернуло. Но деваться некуда. Деньги не могли бы обеспечить ему алиби так, как могла она. Ей нужно было его белое тело. А потом — еще десять миль до клуба, где за завтраком его встретят соленые шутки приятелей.

«Ну, как? Хорошо повкалывал, Док?»

«Говорят, что такой пары буферов, как у нее, во всей округе не найдешь!»

«Слушай, Док, чего это происходит с тобой в полнолуние?»

Но каждые сто тысяч фунтов означали, что в его арендованном в одном из лондонских банков сейфе появится еще одна тысяча. Красивенькими хрустящими пятерками. Игра, ей богу, стоила свеч. Но играть осталось недолго. Ей-ей, недолго. На двадцати тысячах он остановится. А потом?..

Преисполненный мыслями, человек на мотоцикле на предельной скорости мчался по равнине прочь от куста терновника, где начиналась крупнейшая в мире контрабандная операция, сеть которой кончалась в пяти тысячах миль отсюда, где бриллианты ложились в роскошные бархатные футляры.

2. Красота камня

— Не засовывай, а вворачивай, — нетерпеливо сказал М.

Отметив в уме необходимость поведать начальнику штаба о том, какие выражения М. использует в разговоре с подчиненным, Джеймс Бонд вновь поднял со стола монокль, каким пользуются ювелиры, и на этот раз ему удалось-таки надежно укрепить его в правом глазу.

Хотя на дворе был июль, и комната была вся залита солнцем, М. еще включил настольную лампу и направил ее так, что свет падал прямо в лицо Бонду. Бонд взял ограненный прозрачный камень и поднес его к лампе. Он вертел его в пальцах, и смотрел, как от камня отражались все цвета радуги, пока глаза не устали от блеска.

Он вынул монокль и стал думать, что бы такое умное сказать. М. вопросительно посмотрел на него.

— Хороший камень?

— Отличный, — сказал Бонд. — Наверное, стоит кучу денег.

— Да. Несколько фунтов за огранку, — сухо сказал М. — Это кварц. Ну, что ж, попробуем еще раз.

Он заглянул в лежавший перед ним на столе список, выбрал один из пакетиков, сверил проставленный на нем номер со списком, развернул пакетик и толкнул его через стол Бонду.

Тот положил кварц в предыдущий пакетик и взял следующий образец.

— Вам-то легко, сэр, — Улыбнулся он М. — У вас шпаргалка есть.

Он опять взял монокль и посмотрел на бриллиант (если это был действительно бриллиант) под светом лампы.

— Вот сейчас, — подумал он, — сомнений нет.

Этот камень также имел тридцать две грани в верхней сфере и двадцать четыре — в нижней, он весил тоже примерно двадцать карат, но у того, что Бонд держал сейчас в руке было сердечко из бело-голубого пламени, а бесконечные лучи исходили из него и переливались миллионами игл, впиваясь в глаз. Левой рукой Бонд взял кусочек кварца и поднес к бриллианту. Оказалось, что это был просто безжизненный осколок, выглядевший просто тусклым рядом с ослепительной прозрачностью алмаза, а цвета радуги, которые Бонд видел несколько минут назад, сейчас казались низкопробными и грязноватыми.

Бонд положил кварц на место и стал вновь рассматривать бриллиант. Ему становилась понятной та страсть, которую веками возбуждали в людях бриллианты, то, почти плотское, наслаждение, которое испытывали те, кто работал с ними, занимался их огранкой и торговал ими. Это была власть красоты столь первозданной, что в ней чувствовалась какая-то своя истина, божественная сила, перед которой все материальное, как тот кусочек, обращалось в прах. За эти несколько минут Бонд проникся мистикой бриллиантов и понял: он никогда не забудет того, что открылось ему столь неожиданно в сердце этого камня.

Он положил камень обратно в пакетик и снял монокль. Подняв глаза на внимательно наблюдающего за ним М., он произнес:

— Да. Я все понял.

М. откинулся в кресле.

— Именно об этом говорил мне Джекоби, когда мы с ним на днях обедали в «Даймонд корпорейшн», — сказал он. — Он сказал, что для того, чтобы всерьез заняться бриллиантами, я должен прежде всего понять глубинную суть этого. Причем, речь идет не о миллионных прибылях, не о ценности бриллиантов как средства борьбы с инфляцией, не о сентиментальных рассуждениях по поводу обручальных колец с бриллиантами или прочей ерунде. Он сказал, что надо почувствовать к бриллиантам страсть. И он показал мне то, что я сейчас показываю тебе. И, — одними губами улыбнулся М., — если это доставит тебе удовольствие, могу сообщить, что я тоже купился на кварце.

Бонд сидел не шевелясь и молчал.

— Теперь давай просмотрим все остальные, — сказал М. Он показал рукой на кипу лежащих перед ним пакетиков. — Я попросил одолжить нам несколько образцов, и они не возражали. Прислали это все сегодня утром мне домой.

М. заглянул в список, открыл очередной пакетик и переправил его Бонду.

— Тот экземпляр, который ты только что рассматривал — это лучший, один из «голубой воды» бриллиантов.

Он показал на лежащий перед Бондом большой алмаз.

— А вот это — «топ кристалл», десять карат, продолговатый. Камень высокого качества, но стоит в два раза меньше «голубого». Посмотри — и увидишь, что он с желтизной. Следующий — «Кейп» — коричневатый. Так, по крайней мере, утверждает Джекоби, но будь я проклят, если сам смог бы это определить. По-моему, кроме экспертов этого вообще никто не заметит.

Бонд послушно взял «Топ кристалл», а потом, в течение четверти часа М. демонстрировал ему все разновидности бриллиантов вплоть до удивительных камней-самоцветов: красных, синих, розовых, желтых, зеленых и фиолетовых. Наконец, М. придвинул к Бонду сверток с камнями меньшего размера, с изъянами формы или цвета, с маркировкой «Промышленные алмазы». Те, что не имеют «красоты камня», как они это называют. Их используют в инструментах и тому подобное. Однако не стоит относиться к ним пренебрежительно. В прошлом году американцы закупили их на пять миллионов фунтов, и это только один из рынков сбыта. Бронстин рассказывал, что с помощью именно таких алмазов был прорыт туннель через Сен-Готару. Маленькие кристаллы нужны для бормашин, которыми дантисты сверлят нам всем зубы. Алмазы — самое прочное вещество на свете. Они — вечны.

М. вынул изо рта трубку и стал набивать ее.

— Теперь ты знаешь об алмазах столько же, сколько и я.

Удобно устроившись в кресле, Бонд окинул взглядом бумажные пакетики и сверкающие камешки, рассыпанные по красной коже, покрывавшей крышку стола М. Он думал о том, каким боком это все касается лично его.

Чиркнула спичка. Бонд, наблюдая за тем, как М. долго раскуривал трубку, прятал в карман пиджака спичечный коробок и принимал в кресле любимую позу для размышлений.

Бонд посмотрел на часы: 11.30. Он с удовольствием вспомнил о том, что когда час назад в его кабинете зазвонил красный телефон, весь стол был завален неразобранными совершенно секретными досье, от которых он с радостью убежал. Он был уже почти уверен, что возвращаться к ним ему не придется. В ответ на вопрос Бонда, зачем его вызывают, начальник штаба сказал:

— Думаю, речь пойдет о задании. Шеф приказал не переводить ему до обеда никаких телефонных звонков, а на два часа тебе уже организована встреча в Скотланд Ярде. Так что держись.

Тогда Бонд взял пальто и вышел в приемную, где его секретарша регистрировала еще одну, только что поступившую толстую пачку документов с пометками «срочно».

Когда она подняла голову, Бонд сказал:

— М. вызывает. Билл говорит, что, похоже, мне будет чем заняться. Так что не удастся тебе взвалить на меня и это. По мне вообще все это надо отправить в «Дейли экспресс».

Он ухмыльнулся:

— Кстати, Лил, ведь этот Сэфтон Делмар твой приятель? Уверен, что ему эти бумажки очень даже пригодились бы.

Секретарша выразительно посмотрела на него.

— У тебя галстук мятый, — холодной сказала она. — И вообще я его почти не знаю.

Она вновь склонилась над столом, а Бонд, выйдя из комнаты и шагая по коридору, еще раз подумал, как хорошо иметь красивую секретаршу.

М. скрипнул креслом, и Бонд взглянул на сидящего по другую сторону стола человека, к которому он был сильно привязан и которому был до конца предан и послушен.

Серые глаза этого человека пристально изучали его. М. вынул изо рта трубку.

— Сколько времени прошло с твоих последних каникул по Франции?

— Две недели, сэр.

— Отдохнул хорошо?

— Неплохо, сэр. Правда к концу стало уже надоедать.

М. никак на это не отреагировал.

— Я просмотрел твое досье. Оценки по стрельбе — очень высокие. Борьба без оружия — удовлетворительно. Здоровье — отличное. — М. помолчал. — Дело в том, — произнес он голосом, лишенным всяких эмоций, — что у меня для тебя есть трудное задание. Я хотел увериться в том, что ты еще способен о себе позаботиться (сам за себя постоять).

— Конечно, сэр. — Бонд почувствовал себя слегка уязвленным.

— Не надо недооценивать сложность этого задания, 007, — резко сказал М. — Если я говорю, что оно трудное, то так оно и есть. Я не любитель мелодрам. Есть еще много мерзавцев, с которыми тебе пока не доводилось встречаться, и некоторые из них, смею думать, замешаны в этом деле. Причем наиболее расторопные. Поэтому то, что я обо всем как следует подумал, прежде чем вызвать тебя, вряд ли может служить источником раздражения.

— Простите, сэр.

— Хорошо, — М. положил трубку на стол и наклонился вперед. — Сначала я расскажу тебе, в чем дело, а потом ты решишь, возьмешься за него или нет.

— Неделю назад, — продолжал М. — ко мне обратился один из высокопоставленных сотрудников министерства финансов. С собой он привел постоянного секретаря Совета по торговле. А это уже означает бриллианты. По их словам получается, что большинство камней, которые они называют драгоценными, добываются на территориях, принадлежащих Англии, а девяносто процентов торговли бриллиантами приходится на Лондон. Занимается всем этим «Даймонд корпорейшн». — М. пожал плечами. — Вопросы здесь излишни. Британцы прибрали этот бизнес к рукам еще в начале века и до сих пор умудряются не выпустить его из этих цепких рук. Сегодня масштабы такой торговли огромны. Пятьдесят миллионов фунтов стерлингов в год. У нас это крупнейший канал для выкачивания долларов. Поэтому как только здесь начинает происходить что-то не то, правительство начинает проявлять беспокойство. Так и на этот раз, — М. задумчиво посмотрел на Бонда. — Каждый год из Африки тайно вывозится алмазов на сумму по крайней мере в два миллиона фунтов стерлингов.

— Немалые денежки, — сказал Бонд. — И куда же они утекают?

— Говорят, в Америку, — ответил М. — И, в принципе, я с этим согласен. Во всяком случае, это крупнейший алмазный рынок, а тамошние банды — единственные, кто может руководить операциями такого масштаба.

— Почему же алмазные компании не положат этому конец?

— Они уже сделали все, что могли, — сказал М. — Наверно ты уже читал в газетах, что Де Бейерс взял к себе нашего друга Силлитоу, когда тот ушел из «Эм-ай-5». Сейчас он в Южной Африке помогает местным ребятам из службы безопасности. Кажется, он прислал разгромный доклад и массу предложений насчет того, как усовершенствовать охрану, но что на министерство финансов и на Совет по торговле впечатления не произвело. Там считают, что дело слишком крупное, чтобы с ним справились разрозненные компании, какими бы эффективными они не были. К тому же у них есть отличный повод для вмешательства официальных лиц.

— Какой же, сэр?

— Как раз сейчас в Лондоне находится крупная партия похищенных алмазов, — сказал М., и глаза его блеснули. — Она ждет отправки в Америку, а Спецслужбе известен курьер. Знают они и то, кто должен за этим курьером присматривать в пути. Как только об этой истории узнал Ронни Вэлланс — а прознал о ней в Сохо один агент по борьбе с наркотиками, из его любимого «взвода приведений», как он называет свой отдел — он тут же отправился в министерство финансов. Те провели переговоры с Советом по торговле, а потом обратились за советом к премьер-министру. Тот разрешил им воспользоваться услугами нашей Службы.

— А почему бы этим не заняться Спецслужбе или Эм-ай-5, сэр? — спросил Бонд, подозревая, что у М. был сейчас один из тех черных периодов, когда он любил вмешиваться в чужие дела.

— Они могли бы, конечно, взять курьеров с поличным в тот момент, когда они попытались бы выбраться из страны, — нетерпеливо сказал М. — Но ведь поток контрабанды от этого бы не прекратился. Это не тот сорт людей, которые выкладывают все, что знают. К тому же курьеры — это мелкие сошки. Скорей всего, они просто получают товар от одного человека в одном парке и доставляют его другому человеку в другом парке. Единственная возможность узнать, кто стоит за всем этим. — проследить весь путь контрабанды до Америки и узнать, к кому она там попадет. Боюсь, что здесь ФБР вам мало чем поможет. Ведь это лишь малая часть их битвы с крупными бандами. Кроме того, Соединенным Штатам все это не причиняет никакого ущерба. Скорее наоборот. Хуже всего Англии. А Америка — вне юрисдикции полиции и Эм-ай-5. Только наша Служба может справиться с такой работой.

— Да. Похоже, что так, — сказал Бонд. — Есть ли еще что-то, от чего можно оттолкнуться?

— Слышал ли ты когда-нибудь о «Бриллиантовом доме»?

— Да, сэр. Разумеется, — сказал Бонд. — Крупная американская ювелирная фирма. Магазины на 46-й улице в Нью-Йорке и на улице Риволи в Париже. Если я правильно помню, она котируется сейчас в одном ряду с Картье, ван Клиф и Бушерон. После войны очень быстро пошла в гору.

— Вот, — сказал М. — Это они и есть. В Лондоне у них тоже есть небольшое представительство: Хэттон Гарден. Одно время эта фирма была одним из основных покупателей на ежемесячно организуемых выставках-продажах «Даймонд корпорейшн». Но вот уже три года они покупают все меньше и меньше. А сами каждый год продают все больше и больше ювелирных изделий. Значит, достают где-то бриллианты? Назвали эту фирму на нашей встрече сами люди из министерства финансов. Однако ничего интересного про нее мне пока узнать не удалось. Заведует ей один из ведущих бизнесменов. Это странно, так как объем операций в Лондоне у них очень мал. Зовут этого человека Руфус Б. Сэй. Известно про него совсем немного. Каждый день обедает в Американском клубе на Пикадилли. Играет в гольф на Саннинг-дейле. Не пьет и не курит. Живет в гостинице «Савой». Образцовый гражданин, одним словом. — М. пожал плечами. — Алмазы — своего рода семейное предприятие, уважаемое и хорошо поставленное. Но все-таки что-то с этим «Бриллиантовым домом» не так. Вот, собственно, и все.

Бонд подумал, что настало время задать вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов [64 тыс. долларов — ежегодная зарплата Дж.Бонда].

— И как в эту картину вписываюсь я, сэр? — спросил он, глядя М. прямо в глаза.

— У тебя назначена встреча в Скотланд-Ярде с Вэллансом через... — М. взглянул на часы, — час с небольшим. Он тобой и займется. Сегодня ночью они возьмут курьера, подставят тебя вместо него.

Пальцы Бонда мягко сжали подлокотники кресла.

— А потом?

— А потом, — будничным тоном произнес М., — ты повезешь контрабандные алмазы в Америку. По крайней мере идея такова. Так что ты думаешь по этому поводу?

3. Горячий лед

Дверь кабинета М. захлопнулась на спиной Джеймса Бонда. Он улыбнулся мисс Манипени и прошел мимо нее в кабинет начальника штаба.

Начштаба, худощавый, подвижный человек примерно одного возраста с Бондом, отложил в сторону ручку и откинулся на спинку кресла. Он внимательно наблюдал за тем, как Бонд автоматически жестом извлек из заднего кармана брюк металлический портсигар, подошел к открытому окну и стал смотреть на Риджент-парк.

В движениях Бонда ощущалась решительность, что уже само по себе могло служить ответом на незаданный начштабом вопрос.

— Итак, ты согласился.

Бонд повернулся к нему.

— Да, — сказал он и закурил сигарету. Сквозь облачко дыма он пристально посмотрел на начштаба. — Но скажи мне, Билл, почему старик так осторожничает с этим заданием? Он даже заглянул в мою медицинскую карту. Что его так беспокоит? Ведь я не за железный занавес отправляюсь. Америка все-таки страна цивилизованная. Более-менее. Что ж его так разбирает?

Главной задачей Начштаба было знать как можно больше о том, что думает М. Он достал сигарету, прикурил и бросил потухшую спичку через левое плечо в корзину для бумаг. Посмотрел, попал ли. Попал. Он улыбнулся Бонду.

— Большая тренировка, — сказал он. — Как и все в службе, ты прекрасно знаешь, что вещей, которые беспокоят М. не так уж много. «Смерш», конечно. Немцы, расшифровывающие коды. Китайские торговцы опиумом, вернее та власть, которую они имеют над миром. Влияние мафии. А надо сказать, что он чертовски уважительно относится к этим американским бандам. К крупным. Вот и все. Это те люди, которые его беспокоят. И почти наверняка это алмазное дело выведет тебя на эти банды. И он меньше всего ожидал, что мы столкнемся именно с ними. Вот так. Вот почему «его так разбирает».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13