Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звезды Чикаго (№7) - Рожденный очаровывать

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Филлипс Сьюзен Элизабет / Рожденный очаровывать - Чтение (стр. 9)
Автор: Филлипс Сьюзен Элизабет
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Звезды Чикаго

 

 


Эта комната была единственной стоящей внимания, потому что ванная, отделанная в зеленых тонах, и кухня со старыми столами и вытертым линолеумом с узором, изображавшим красный кирпич, не производили приятного впечатления. Все же уют придавали корзинка с грушами и керамическая ваза с цветами, стоявшие на древнем столе в виде мясной колоды Вскоре на кухню пришла Эйприл.

– Нигде не могу отыскать блокнот. Должно быть, все-таки оставила его в доме. Райли, в шкафу спальни есть одеяло. Принеси его, будь так добра! У нас еще есть время посидеть у пруда. Я налью вам охлажденного чаю.

Райли послушно принесла одеяло. Эйприл тем временем разливала чай в три высоких стакана, которые они захватили с собой. За коттеджем в солнечных лучах блестел пруд, и росшие по берегам ивы купали в воде лиственную бахрому. В камышах порхали стрекозы, и крошечные утята плавали рядом с поваленным деревом, служившим естественной пристанью. Эйприл повела их к двум погнутым металлическим садовым стульям, выкрашенным в красный цвет. Райли настороженно уставилась на пруд.

– Здесь есть змеи?

– Я видела парочку, на том поваленном дереве, – кивнула Эйприл, усаживаясь на стул.

Блу устроилась на другом.

– Они грелись на солнце и, похоже, были очень довольны. Знаешь, ведь змеи мягкие.

– Вы их касались?!

– Ну, не этих, конечно.

– Я бы в жизни не дотронулась до змеи, – объявила Райли, сбросив рюкзак и одеяло рядом со стульями. – Зато я люблю собак. Когда я вырасту, у меня будет своя ферма. Стану заводчиком собак.

– Звучит неплохо, – улыбнулась Эйприл.

Блу тоже понравилось. Она представила синее небо, пухлые белые облака и заросший травой луг, где играют веселые щенята.

Райли принялась расстилать одеяла и, не поднимая глаз, спросила:

– Вы мама Дина, верно?

Эйприл нервно сжала стакан.

– Откуда тебе известно?

– Я знаю, что его мать зовут Эйприл. А Блу назвала вас по имени.

Прежде чем ответить, Эйприл не спеша глотнула чаю.

– Да, я его мама.

Она не пыталась лгать Райли. Просто объяснила, что у нее с сыном сложные отношения, и коротко упомянула о том, что нанялась сюда под другим именем. Райли, прекрасно понимавшая, как важно знаменитостям сохранять инкогнито, вполне удовлетворилась услышанным. Ах уж эти тайны! Блу покачала головой и дернула себя за майку.

– Я еще не была в душе. Впрочем, и после душа вы не увидите на мне ничего нового. Мне все равно, как одеваться.

– Вовсе не все равно. У тебя свой стиль, – возразила Эйприл.

– И что это значит?

– Одежда – лучшая маскировка.

– Для меня главное не столько маскировка, сколько удобство.

Что было не совсем правдой, но Блу пока не была расположена откровенничать.

Сотовый Эйприл зазвонил. Глянув на экранчик, она извинилась и отошла. Райли легла на одеяло и откинула голову на рюкзак. Блу лениво наблюдала, как утята, выставив хвостики, высматривали, чем поживиться.

– Жаль, что я не привезла альбом для рисования, – вздохнула она, когда Эйприл вернулась. – Здесь так красиво.

– Ты брала уроки?

– И да, и нет.

Блу вкратце описала свою академическую карьеру и не слишком счастливый опыт, связанный с художественным факультетом колледжа. До женщин донеслось тихое похрапывание. Райли мирно заснула на одеяле.

– Я связалась с бизнес-менеджером ее отца, – прошептала Эйприл. – Он обещал, что к концу дня кто-нибудь за ней заедет.

Блу не могла поверить, что находится в обществе человека, знавшего телефон бизнес-менеджера Джека Пэтриота.

Эйприл поддела одуванчик носком плетеной босоножки.

– Вы с Дином уже назначили дату свадьбы?

Блу не собиралась поддерживать ложь Дина, но и подчищать за ним не имела желания.

– До этого пока еще не дошло.

– Насколько я знаю, ты единственная, кому он сделал предложение.

– Его влечет ко мне просто потому, что я другая. Как только новизна померкнет, он найдет способ выпутаться из этого переплета.

– И ты этому веришь?

– Я почти ничего о нем не знаю. – честно призналась она. – И до сегодняшнего для понятия не имела, кто его отец.

– Он терпеть не может говорить о своем детстве, по крайней мере о той части, которая включает его и Джека. Трудно его винить. Я вела абсолютно безответственную жизнь.

Райли вздохнула во сне. Блу наклонила голову.

– Что, все было так плохо?

– К сожалению. Я никогда не называла себя фанаткой и не спала со всеми подряд. Но все же у меня было слишком много мужчин, а это к добру не приводит. Один рокер сменяет другого... сама не заметишь, как перейдешь границу.

Блу едва не спросила, кто такие эти рокеры, но, к счастью, успела сдержаться. Однако двойной стандарт, содержавшийся в высказывании Эйприл, беспокоил ее.

– Как же получается, что никто и пальцем не погрозит тем рокерам, которые меняют фанаток как перчатки? Почему всегда и во всем виноваты женщины?

– Потому что так устроен мир. Некоторые женщины гордятся

своим прошлым фанаток. Памела Дес Баррес написала об этом несколько книг. Но мне тошно о нем вспоминать. Я позволила мужчинам использовать свое тело, как мусорное ведро.Позволила.Никто меня не заставлял. Я не уважала себя, и именно это покрыло меня позором. Я наслаждалась такой жизнью. Музыка, мужчины, наркотики. Я разрешила заточить себя в мишурную тюрьму. Любила протанцевать в клубах всю ночь, а на следующий день наплевать на показ мод, в котором участвовала, чтобы прыгнуть на борт личного самолета и лететь через всю страну, совершенно позабыв, что обещала навестить сына в школе. Видела бы ты лицо Дина, когда я как-то сдержала это самое обещание! Он таскал меня от одного приятеля к другому, показывая всем и тараторя так быстро, что стал красным как помидор. Он словно пытался доказать им, что я действительно существую.

Но лет в тринадцать все это прекратилось. Маленький мальчик был готов простить своей матери все, но, как только он стал старше, я потеряла свой шанс на раскаяние.

Блу вспомнила о своей матери.

– Но вы полностью изменили свою жизнь и должны этим гордится.

– Путешествие было долгим.

– Думаю, неплохо бы Дину простить вас.

– Не стоит, Блу. Не представляешь, что я с ним вытворяла.

Но Блу вполне могла представить, как все было. Ведь и ее детство было не из легких. Она знала, каково это: не иметь возможности положиться на мать.

– Все же... рано или поздно он должен увидеть, что вы стали другим человеком. И просто обязан дать вам шанс.

– Не лезь ты в это. Понятно, что ты желаешь нам добра, но у Дина есть все причины ненавидеть меня. Не сумей он найти способ защитить себя, никогда не стал бы тем, что представляет собой сейчас.

Взглянув на часы, она поднялась со стула.

– Мне нужно поговорить с малярами.

Блу глянула на Райли, свернувшуюся запятой на одеяле.

– Дайте ей поспать. Я остаюсь.

– Ты не возражаешь?

– Я немного порисовала бы, если у вас найдется бумага.

– Конечно. Сейчас принесу.

– И, если уж вы так любезны, может, я воспользуюсь вашей ванной?

– Возьмешь все необходимое из аптечного шкафчика. Дезодорант. Зубную пасту. – Эйприл помедлила. – Косметику.

Блу улыбнулась. Эйприл ответила улыбкой.

– Я выложу из шкафа кое-какие вещи, которые ты сможешь надеть.

Блу не могла представить, чтобы какая-то одежда гибкой, высокой Эйприл могла бы подойти ей, но была благодарна за предложение.

Ключи от машины на кухонном столе, – продолжала Эйприл. В ящике комода лежит двадцатка. Когда Райли проснется, не отвезешь ее в город пообедать?

– Я не возьму ваших денег.

– Я отправлю счет Дину. Пожалуйста, Блу. Я хочу, чтобы они не встречались, пока люди Джека не доберутся сюда.

Блу вовсе не была уверена в целесообразности такого шага, но ее уже упрекнули в стремлении лезть в чужие дела, поэтому она неохотно кивнула.

– Хорошо.

Эйприл выложила на кровать изящную розовую блузку и короткую юбочку, пенящуюся оборками. Она сумела наскоро закрепить и то и другое кусочками двустороннего скотча, чтобы одежда казалась короче и уже.

Блу знала, что в этом наряде будет выглядеть очаровательно. Слишком очаровательно. Этакий пушистый шарик всем своим видом говорящий «Трахните меня, кому не лень»! Именно с этой проблемой сталкивалась Блу каждый раз. когда пыталась привести себя в порядок. Основная причина, почему она потеряла интерес к приличной одежде.

Поэтому сейчас она натянула голубую футболку. Конечно, фиолетовые штаны выглядеть от этого лучше не стали, но даже у нее не хватало храбрости появиться на людях в оранжевом безобразии, называемом майкой. Но тщеславие тут же подняло свою уродливую голову, и она взялась за косметику Эйприл: мазок розовых румян на щеках, тонкий слой губной помады и достаточно туши, чтобы показать, насколько длинны ее ресницы. Пусть Дин хотя бы: раз в жизни увидит, что и она не так уж плоха. Просто плевать ей на свою внешность.

– С косметикой вам куда лучше, – заметила Райли с пассажирского сиденья «сааба» Эйприл, когда они направились к городу, – а то у вас лицо словно стертое.

– Ты проводишь слишком много времени в обществе этой кошмарной Тринити.

– Вы единственная, кто считает ее кошмарной. Все остальные ее обожают.

– Вовсе нет. Кроме, конечно, ее матери. Другие просто притворяются.

Райли виновато ухмыльнулась.

– Мне нравится, когда вы дурно говорите о Тринити.

Блу рассмеялась.

Поскольку в Гаррисоне не было «Пиццы-хат», они выбрали «У Джози», ресторанчик напротив аптеки. Обслуживание было паршивым, еда и того хуже, и вакансий тут не имелось: Блу первым делом спросила о работе. Но Райли здесь понравилось.

– Я никогда еще не обедала в таких местах. Тут все по-другому.

– Да, здесь определенно свой стиль.

Блу остановила выбор на сандвиче с беконом, салатом и помидорами, в котором салата оказалось гораздо больше, чем бекона или помидоров.

Райли подняла прозрачный ломтик помидора со своего бургера.

– И что это означает?

– Что этот ресторанчик – вещь в себе, и здесь не любят посетителей.

Райли обдумала ее слова.

– В точности как вы.

– Спасибо, и как ты тоже.

Райли сунула в рот кусочек жареной картошки.

– Уж лучше бы я была хорошенькой. Она оставила прежнюю майку, но сменила сиреневые штаны на слишком тесные джинсовые шорты, которые подхватывали живот.

Они устроились в потрескавшейся виниловой кабинке, из которой открывался неплохой вид на дрянное собрание пейзажей Запада, висевших на тошнотворно голубых стенах, а также на пыльные статуэтки балерин в ящичках под стеклом. Пара светлых потолочных вентиляторов, раскрашенных под дерево, разносила по залу запах жареного.

Дверь открылась, и ровное жужжание разговоров стихло, когда в зал, опираясь на трость, вошла величественного вида женщина, очень грузная, с белым от пудры лицом, разодетая в ярко-розовые слаксы и такую же тунику. В глубоком треугольном вырезе поблескивали многочисленные золотые цепочки, а камни в длинных серьгах выглядели настоящими бриллиантами. Возможно, когда-то она была красива, но не позволяла себе стареть с достоинством. Высокая, донельзя залаченная прическа из буклей, волн и локонов казалась париком. Она нарисовала брови светло-коричневым карандашом, но злоупотребила черной тушью и голубыми тенями с блеском. Небольшая родинка, которая когда-то могла показаться соблазнительной, висела в углу ярко-розовых губ. Высокие ортопедические ботинки рыжеватой кожи, обхватывавшие распухшие щиколотки, были единственной уступкой возрасту.

Посетители явно не обрадовались ее появлению, но Блу с нескрываемым интересом рассматривала незнакомку. Женщина обвела ресторан презрительным взглядом и уставилась на Блу и Райли, не скрывая любопытства. Наконец она, прихрамывая, направилась к ним. Розовая туника липла к телу, обрисовав гигантские груди, высоко поднятые превосходным и очень дорогим лифчиком.

– Кто вы? – бесцеремонно спросила она, остановившись у их столика.

– Я Блу Бейли. А это моя приятельница Райли.

– Что вы здесь делаете?

В ее речи слышались слабые отзвуки бруклинского акцента.

– Наслаждаемся обедом. Как насчет вас?

– На случай, если вы не заметили, у меня больное бедро. Не собираетесь пригласить меня сесть?

Ее повелительные манеры позабавили Блу.

– Разумеется.

Судя по панически бегавшим глазам, Райли просто боялась сидеть рядом с этой особой, поэтому Блу подвинулась, чтобы освободить место со своей стороны. Но женщина предпочла спугнуть Райли.

– Ну же! Я жду!

Поставив на стол большую плетенную из соломки сумку, она медленно уселась. Райли прижалась к рюкзаку, стараясь оказаться как можно дальше от нее.

Тут же появилась официантка с серебряным столовым прибором и стаканом охлажденного чаю.

– Вам как всегда? Сейчас принесут.

Но женщина, проигнорировав ее, обратилась к Блу:

– Спросив, что вы здесь делаете, я имела в виду этот город.

– Мы здесь в гостях.

– Откуда вы?

– Ну... я, можно сказать, гражданин мира. Райли из Нашвилла. Но мы уже представились, так что у вас есть перед нами некоторое преимущество.

– Здесь меня знает каждый! – воинственно воскликнула женщина.

– Кроме нас.

Правда, у Блу было сильное подозрение насчет..

– Я Нита Гаррисон. И весь город принадлежит мне.

– Поразительно! Я как раз хотела расспросить кого-нибудь о городе.

В этот момент у столика возникла официантка с тарелкой, на которой лежали горка творога и разрезанная на четвертушки консервированная груша, покоившаяся на измельченных листьях салата.

– Ваш заказ, миссис Гаррисон. – Медовый голос противоречил хмуро-неприязненному взгляду. – Чего еще желаете?

– Тело двадцатилетней девушки, – отрезала старуха.

– Да, мэм,– кивнула официантка, спеша отойти.

Миссис Гаррисон осмотрела вилку и ткнула ею в грушу с таким видом, словно ожидала найти спрятавшегося там червяка.

– Скажите, а как можно получить в собственность целый город? – выпалила Блу.

– Я унаследовала его от мужа. У вас очень странный вид.

– Считаю это комплиментом.

– Вы танцуете?

– Когда выпадает возможность.

Я была превосходной танцовщицей. В пятидесятых преподавала в студии Артура Мюррея, на Манхэттене. И однажды встретила самого мистера Мюррея. У него было свое телевизионное шоу, но вы, конечно, слишком молоды, чтобы его помнить, – надменно бросила она, очевидно, относя такое невежество скорее на счет глупости, чем возраста.

– Конечно, мэм, – откликнулась Блу. – Так вы унаследовали весь город целиком?

– Все самое главное, – кивнула она, тыча вилкой в творог. – Вы, кажется, гостите у этого глупого футболиста? Того, кто купил ферму Каллауэев?

– Он вовсе не глуп! – воскликнула Райли. – Он лучший нападающий во всей Америке!

– Я не с тобой говорю! – рявкнула миссис Гаррисон – Невоспитанная девчонка!

Райли мигом увяла но чванливость миссис Гаррисон больше не забавляла Блу.

– Ошибаетесь. Райли прекрасно воспитана. И она права. У Дина есть свои недостатки, но глупость в их число не входит.

Райли, за которую в жизни никто не заступался, растерянно уставилась на Блу. Та грустно вздохнула. Бедная девочка!

Остальные посетители, не скрываясь, подслушивали разговор, приобретавший все больший накал.

Вместо того чтобы отступить, Нита Гаррисон напыжилась, как рассерженный индюк.

– Вы одна из тех, кто позволяет детям вести себя, как в голову

взбредет? Говорить все, что ни попадя? Так вот, этим вы только ее

портите. Взгляните на нее! Она и без того скоро в дверь не пройдет. А вы разрешаете ей обжираться жареным картофелем!

Лицо Райли запылало. Не зная, куда ей спрятаться, она опустила голову и уставилась на столешницу. И Блу не выдержала.

– Райли – чудесная девочка, миссис Гаррисон, – тихо заметила она, – и ее манеры куда лучше ваших. А теперь я буду признательна, если вы найдете другой столик. Мы хотели бы пообедать вдвоем.

– Я никуда не пойду. Этот ресторан тоже мой!

И хотя они еще не доели, Блу пришлось встать.

– Хорошо, тогда уйдем мы, Райли!

К несчастью, Райли застряла в кабинке, а миссис Гаррисон и не подумала двинуться с места.

– Вы так же непочтительны к старшим, как и девчонка, —

ощерилась она, обнажив измазанные помадой зубы.

Блу затрясло от злости.

– Райли! Прочь отсюда! Немедленно! – воскликнула она, ткнув пальцем в сторону двери.

Райли поняла, что нужно поторопиться, и умудрилась пролезть под столом и вытащить рюкзак. Нита Гаррисон зловеще прищурилась.

– Еще никто не смел так разговаривать со мной. Вы горько пожалеете.

– Ой, я уже боюсь. Плевать мне на ваш возраст и ваши богатства, миссис Гаррисон. Вы просто злобная мегера.

– Повторяю, вы об этом пожалеете.

– Вряд ли.

Она бросила на стол двадцатку Эйприл. Такая расточительность едва не убила ее, поскольку их ленч стоил всего двенадцать пятьдесят. Но иногда приходится идти против собственной натуры.

Обняв Райли за плечи, она повела ее к выходу через затихший ресторан.

– Как по-вашему, мы можем вернуться сейчас на ферму? —

прошептала Райли, когда они выбрались на улицу.

Блу надеялась поискать работу, но при таких обстоятельствах лучше не стоит стараться.

– Конечно, – кивнула она, покрепче обняв Райли. – И не переживай из-за этой старухи. Она питается чужими страданиями и унижением, как вампир – кровью. Это по глазам видно.

– Наверное, вы правы, – кивнула Райли.

Блу продолжала утешать девочку, даже когда они уселись в «сааб» и покатили по главной улице. Райли вроде бы успокоилась. Но Блу знала, как больно ранит несправедливость.

Они почти выехали из города, когда сзади послышался вой сирены. Поглядев в зеркало заднего обзора, Блу увидела патрульную машину. Она не превышала скорости, не поехала на красный свет и поэтому не сообразила, что коп гонится за ней.

Час спустя она уже была в тюрьме.

Глава 10

Эйприл и Дин вместе приехали за ней в Гаррисон. Эйприл предъявила водительские права Блу и заверила, что «сааб» принадлежит ей. Дин внес залог за Блу и тут же принялся на нее орать:

– Я оставляю тебя одну на два часа. И что ты вытворяешь? Тут же оказываешься в каталажке! Я чувствую себя так, словно живу в ремейке «Я люблю Люси»![21]

– Меня подставили!

Блу ударилась плечом о дверцу «вэнкуиша», когда Дин чересчур круто свернул. Она была так зла, что хотела стукнуть что-то или кого-то. начиная с него. Почему он не желает видеть, что правда на ее стороне?

– С каких это пор кого-то сажают за решетку за езду без прав? Особенно человека, эти права имеющего?!

– Но в тот момент их с тобой не было!

– Все было бы, дай они мне возможность объясниться!

Полиция не усомнилась в утверждении Блу, что Райли – друг семьи, гостивший на ферме. И пока Блу исходила злостью в своей камере, Райли пила коку и смотрела по телевизору ток-шоу Джерри Спрингера[22] в комнате для посетителей. Все же история с арестом напугала девочку, поэтому Эйприл повезла ее на ферму, как только полиция вернула ключи от «сааба».

– Вся эта история – чистая подстава, – повторила Блу, полоснув яростным взглядом Дина, голубовато-серые глаза которого приняли точный оттенок штормового океана.

Он одолел очередной поворот.

– У тебя не было прав, и ты сидела за рулем чужой машины с номерами другого штата. Какая тут может быть подстава?

– Клянусь Богом, все эти модные журналы высушили твои мозги! Ну подумай сам! Ровно через десять минут после того, как я сцепилась с Нитой Гаррисон, копы хватают меня под надуманным предлогом выборочной проверки ремней безопасности. Как ты это объяснишь?

Дин, немного остыв, снисходительно усмехнулся:

– Значит, ты утверждаешь, что поссорилась с какой-то старушкой, которая потом вынудила полицию тебя арестовать?

– Ты просто ее не знаешь, – возразила она. – Нита Гаррисон – женщина злая и подлая до мозга костей, и весь город у нее в кармане.

– А ты – ходячая катастрофа. С тех пор, как я подобрал тебя на...

– Подумаешь, большое дело – арест за езду без прав! Ты профессиональный футболист. Тебе сам Бог велел отсидеть в тюрьме!

– Да я никогда не был в тюрьме! – возмутился Дин.

– Пижон! НФЛ просто не выпустила бы тебя на поле, если бы тебя не запирали в каталажку за оскорбление действием, и не один раз, а по крайней мере дважды, особенно если ты поколотил жену или подружку: в этом случае полагается двойной срок.

– Что-то мне не смешно. Зря стараешься.

Возможно, и так, но ей почему-то стало легче.

– Начни сначала, – предложил он, – и подробно объясни, что произошло между тобой и старушкой.

Блу в мельчайших деталях описала их встречу. Дослушав до конца, Дин долго молчал.

– Нита Гаррисон вела себя безобразно, – заключил он наконец, – но не думаешь, что тебе следовало быть тактичнее?

Блу мгновенно вскипела:

– Ничего подобного! У Райли не так много защитников! Вернее, ни одного. Давно пора это исправить!

Она ждала, что он признает ее правоту, но вместо этого он вдруг превратился в гребаного летописца здешних мест.

– Я поговорил с малярами насчет продажи города и узнал всю историю.

Всего несколько часов назад она горела желанием услышать эту историю, но теперь ей было не до того. Ведь Дин так и не признал ее правоту!

Он пролетел мимо «доджа неон», неразумно решившего его обогнать.

– После гражданской войны авантюрист и пройдоха по имени Хайрам Гаррисон купил в здешних местах пару тысяч акров для постройки фабрики. Его сын расширил дело – помнишь заброшенное кирпичное здание на шоссе, мимо которого мы проезжали? – и основал город, ухитрившись не продать ни акра. Если кто-то хотел построить дом или предприятие, или даже церковь, приходилось арендовать землю у владельца. По завещанию все унаследовал его сын Маршалл. Муж твоей миссис Гаррисон.

– Бедняга.

– Он встретил ее лет двадцать назад, во время путешествия в Нью-Йорк. В то время ему исполнилось пятьдесят, а она, по всей видимости, была знойной штучкой.

– Позволь заметить, что эти дни давно миновали.

Его пространная речь насторожила Блу. Ее не оставляло ощущение, что он старается выиграть время. Но зачем?!

– Маршалл, очевидно, разделял нежелание предков продать хотя бы четверть акра. И поскольку детей у них не было, после его смерти все перешло к ней: земля, на которой выстроен город, и большинство предприятий.

– Слишком много власти для одной сволочной бабы, – пробормотала она, потуже затягивая резинку на хвостике. – Кстати, ты не знаешь, сколько она за него просит?

– Двадцать миллионов.

– Это исключает меня из числа покупателей. – Она искоса глянула на него. – А тебя?

– Ну, если я продам свою коллекцию бейсбольных карточек, вполне хватит на покупку.

Собственно, она и не ожидала, что он выложит ей точную цифру своего состояния. Все же язвить тоже было не обязательно.

Воспользовавшись прямизной дороги, он прибавил скорости. Мимо промелькнула молочная ферма.

– Восточный Теннесси – развивающийся регион. Здесь охотно селятся пенсионеры. Группа мемфисских бизнесменов предложила миссис Гаррисон пятнадцать миллионов, но та отказалась.

– Люди подозревают, что на самом деле она ничего не желает продавать.

Он, не сбавляя скорости, свернул на Каллауэй-роуд так, что машину едва не занесло.

– Но без капитальных вложений Гаррисон словно остался в

прошлом веке. Красивый, но умирающий город. Местные бизнесмены хотят сыграть на его необычности, сделать ставку на развитие туризма, но Нита ничего не желает слышать.

Когда он промчался мимо ведущей на ферму дорожки, Блу резко выпрямилась.

– Эй! Куда это тебя несет?

– Хочу найти местечко поспокойнее.

Дорога сворачивала на грязную тропинку.

– Там, где мы могли бы поговорить, – добавил Дин, плотно сжимая губы.

Сердце Блу тревожно заколотилось.

– Мы уже обо всем поговорили. Я хочу домой.

– Поздно.

Неровная тропа обрывалась у ограды из ржавой колючей проволоки, окружавшей заброшенное пастбище. Он выключил зажигание, и она утонула в его глазах цвета штормового океана.

– Тема номер один в нашей повестке дня. Неминуемая смерть Эйприл.

Блу громко сглотнула.

– Трагично...

Он спокойно ждал. Казалось бы, неистощимое обаяние исчезло, оставив спокойного, рассудительного человека, который сделал миллионы на том, что оказывался быстрее, умнее и выносливее остальных. Ей стоило бы предвидеть, что так будет, и подготовиться к допросу.

– Прости, – прошептала она.

– О, мы оба знаем, что ты куда красноречивее, чем кажешься сейчас.

Она попыталась открыть дверь, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, но было заперто. Прежнее ощущение беспомощности послало по телу прилив адреналина, но едва пробудились ее бойцовские инстинкты, замок открылся. Блу вышла. Он сделал то же самое. Она поспешно отошла от него, поближе к ржавой ограде.

– Конечно, мне не следовало вмешиваться, – осторожно начала она. – И это не мое дело. Но она выглядела такой грустной, а я немедленно слетаю с катушек там, где речь идет об отношениях с

матерью.

Он зашел сзади, схватил ее за плечи и повернул к себе. Суровое лицо внушало страх.

– Никогда не лги мне. Еще одна ложь, и тебя здесь не будет. Понятно?

– Это несправедливо. Я обожаю тебе лгать. Это значительно облегчает мне жизнь.

– Я не шучу. Ты перешла все границы. Блу пришлось сдаться.

– Знаю. И извиняюсь, правда.

Ее одолевало идиотское желание разгладить неуступчивую линию губ, пока они не сложатся в ту очаровательную улыбку, к которой она привыкла.

– Ты имел полное право разозлиться на меня. Я не обижаюсь, – пробормотала она и, не выдержав, спросила: – Когда ты узнал?

Он отпустил ее, но не отошел, продолжая нависать над ней.

– Примерно через полчаса после того, как уехал из дома прошлой ночью.

– Эйприл знает, что ты знаешь?

– Да.

Жаль, что Эйприл предпочла не делиться с ней этой информацией.

– По крайней мере у моей матери есть одно прекрасное качество, – бросил он. – Мне не приходится тревожиться о том, что Эйприл опустошит мой банковский счет.

Где-то вдали прокаркала ворона. Блу почти прижалась спиной к ограде.

– Откуда ты узнал об этом?

– Видишь, не только ты умеешь совать нос в чужие дела. Не лезь в мою личную жизнь, Блу, и, может быть, я не стану лезть в твою.

Должно быть, он забрался в ее голосовую почту, когда она отдала ему телефон. И трудно что-либо возразить на это, как бы неприятно ей ни было услышать, что он знает о Вирджинии.

Дин наконец отошел и стал разглядывать пастбище. Из высокой травы с щебетом вырвалась стая птиц.

– Так что ты собираешься предпринять насчет Райли? – настойчиво спросила она.

Дин круто развернулся.

– Просто ушам не верю! По-моему, я только сейчас просил тебя не вмешиваться в мою жизнь!

– Райли не твоя личная жизнь. Это я нашла ее, помнишь?

– Ничего я не собираюсь делать! – объявил он. – Пару часов назад Эйприл связалась с одним из людей Безумного Джека. За Райли приедут.

– Меня тошнит от всей этой фальши, – процедила Блу, шагнув обратно к машине.

– Это в его обычной манере, – пожал плечами Дин. – Его отцовский долг ограничивается выпиской солидных чеков и присылкой наемников, делающих за него всю грязную работу.

Блу обернулась. Он так и не отошел от ограды.

– Ты собираешься... хотя бы поговорить с ней? – робко спросила она.

– И что скажу? Что возьму ее на свое попечение? – Дин с размаху пнул гниющий столб. – Ты прекрасно понимаешь, что сделать это невозможно.

– Думаю, неплохо будет, если ты пообещаешь иногда ей звонить.

– Но ей нужно от меня гораздо больше, – возразил Дин, направившись к ней. – И хватит морочить мне голову. Я уже внес за тебя залог и заплатил штраф, не забыла?

Он опять перешел в нападение.

Солнце так било в глаза, что пришлось прищуриться, чтобы вернуть его взгляд.

– Я отдам долг, как только смогу.

– Но, если помнишь, мы заключили бартерную сделку.

– В чем именно она заключается?

Дин, не отвечая, критически осмотрел ее.

– Никогда не хотела постричься у настоящего парикмахера, вместо того чтобы сдаваться на милость пятилетней девчушки с набором пластмассовых ножниц?

– Я слишком занята. – пробурчала Блу.

– Твое ослиное упрямство меня достало.

Его рука обвила ее плечи.

Затуманенный взгляд ударил ее электрическим разрядом. И хотя она знала, что он дарил подобные взгляды миллионам женщин, все сегодняшние события, очевидно, помутили ее разум.

Их глаза встретились, и она смутно отметила, что у него они темные, как ночное море.

Она понимала опасность, которой подвергается. Он от природы наделен бесконечным обаянием и арсеналом убийственной сексуальности. Все это она сознавала, но не сдвинулась с места. Ни на дюйм.

Он наклонил голову, их губы слились, и птичий хор и дуновение ветерка куда-то пропали. Ее губы раскрылись сами собой. Он коснулся их языком. Шелковые нити наслаждения медленно разворачивались в ней. Его язык скользнул чуть дальше, и перед ее глазами закружились ослепительные вихри всех цветов радуги. Она сдалась, как и все остальные. Пала перед захватчиком.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24