Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ксанф (№17) - Время гарпии

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Энтони Пирс / Время гарпии - Чтение (стр. 5)
Автор: Энтони Пирс
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Ксанф

 

 


И снова у Глохи появилась догадка.

— А что, если ты ему вовсе не так уж безразличен? — спросила девушка. — Конечно, всякий знает, что Хамфри из тех, кто предпочитает ворчать, вместо того чтобы дышать, и он ни за что не признается в обычной человеческой слабости, но давай предположим, что Добрый Волшебник, пусть намеком, дал понять, что помнит о тебе и хочет знать, как у тебя дела. Достаточно ли этого для того, чтобы ты признал его своим отцом?

Кромби поскрипел, покряхтел, побурчал, но в итоге согласился с тем, что это, пожалуй, примирило бы его с папашей. Но подобный разговор не имеет смысла, потому как от Хамфри ничего хорошего ждать не приходится. Да и ни к чему: скоро он мирно сойдет со сцены вместе со своими друзьями и все забудется само собой.

— Но ты ведь сам говорил, что Хамфри уделял Тренту и Ирис больше внимания, чем тебе. Как же вышло, что ты подружился со своими обидчиками?

— Они здесь ни при чем, самим-то им и в голову не приходило меня обижать. Откуда им было знать, что к чему? Будучи солдатом, я долго служил Тренту и ничего худого о нем сказать не могу. Он ни в чем не виноват, и я не хочу напоследок ставить его и других в неловкое положение, рассказывая то, без чего вполне можно обойтись.

— Значит, и дочка твоя, Танди, тоже ничего не знает?

— Ни она, ни Самоцветик, так что давай оставим все как есть. После нашей вечеринки это уже не будет иметь никакого значения.

— Боюсь, вечеринку придется отложить.

— Отложить? — похоже, немощный старик встрепенулся. — Но как можно отложить наступление заката?

— Этого я не знаю, но в ответ на вопрос, где мне искать помощи ты дважды — дважды! — указал на Трента. Получается, что он в вашей нынешней вечеринке участвовать не сможет. Может быть, вам всем имеет смысл его подождать?

— Это типично женская каверза! — воскликнул Кромби, и его расшатавшиеся кости загрохотали от возмущения.

— Ну, такова уж моя природа, — отозвалась девушка с лучистой улыбкой. — Мне кажется, что Хамфри скучает по тебе и хочет, чтобы о вашем родстве было объявлено открыто, но он опасается сделать это — а ну как ты его отвергнешь. Думаю, он отправил меня к тебе с умыслом, в надежде, что я смогу подтолкнуть тебя к примирению. Ручаюсь, если ты хоть кивком, хоть еще каким-нибудь намеком выразишь свое согласие, он самолично явится сюда, чтобы окончательно все уладить.

— Никогда! — воскликнул Кромби. Точнее, воскликнул бы, будь у него на то силы.

— Что «никогда»?

— Никогда в жизни Добрый Волшебник Хамфри не признается в том, что хоть раз, хоть когда-то, хоть в чем-то допустил ошибку.

Глоха и сама этого опасалась, однако подавила свои опасения в зародыше, прежде чем они не разрослись в настоящий страх.

— Как раз это нетрудно проверить, — заявила она. — Кивни головой, что тебе стоит?

— У меня нет сил.

— Хочешь, я помогу тебе присесть, а потом сама наклоню твою голову? Но с твоего согласия, чтобы считалось, что ты кивнул.

— Ладно. Кивну, так уж и быть. Но после этого ты оставишь меня в покое?

— Обещаю, — вкрадчиво заверила она, бережно взяв старика за костлявые плечи и приподняв его в сидячее положение.

Кивнул он сам, но, кивнув, тут же снова откинулся на подушку. В комнате повисла тишина. Ничего не произошло, и Глоха решила, что ее предположение оказалось неверным.

— Похоже, ты был прав, — печально промолвила она. — Я ухожу, и досаждать тебе больше не стану.

— Спасибо, — пробормотал Кромби. То, что он оказался прав, радости ему не доставило.

Повернувшись к выходу, Глоха распахнула дверь — и увидела на пороге Волшебника Хамфри. И всех остальных.

— Ну, ты закончила? — ворчливо спросил Хамфри.

— Да, у меня все, — печально ответила девушка и прошла мимо.

Волшебник шагнул в комнату.

И только тут до крылатой гоблинши дошло, что случилось. Ротик ее открылся, образовав изумленное «О». Все рассмеялись.

— У тебя все получилось, — заявил Трент, выглядевший еще моложе, чем до того. Волшебница Иллюзий чуток перестаралась, придав ему облик двадцатилетнего щеголя в шелковой рубахе, начищенных до зеркального блеска сапогах и с мечом на поясе. Жизнь била в нем ключом.

— Я рассчитывал на твою удачу. Но теперь оказался перед тобой в долгу, и мне придется оказать тебе услугу.

— Но ты не можешь…

— Еще как могу. Хамфри принес какой-то эликсир молодости: дал выпить мне и предложит Кромби, чтобы тот смог дождаться отсроченной вечеринки. Теперь я чувствую себя прекрасно и готов помочь тебе в твоих поисках.

Глоха внимательно присмотрелась к собеседнику.

— Ты хочешь сказать, что…

— Именно. Это вовсе не иллюзия, сейчас я и вправду таков, каким ты меня видишь. Конечно, потом я приму немного побольше того же эликсира с наоборотным деревом, чтобы после того, как дело будет сделано, аннулировать эффект омолаживания. Тогда мы, бывшие Главные Действующие Лица, сможем сойти со сцены достойно.

Глоха была в таком изумлении, что решительно ничего не смогла произнести…

— Однако, — промолвила Ирис тоном, наводившим на, мысль о недовольстве, — пока вы вдвоем будете развлекаться, болтаясь по Ксанфу, сражаясь с драконами и все такое, что прикажете делать нам? Киснуть в этой пещере?

Трент задумался на добрых три четверти мгновения, после чего внес неожиданное предложение:

— А не отдохнуть ли вам в пруду Мозговитого Коралла?

Хамелеоша рассмеялась, но Самоцветик восприняла это серьезно.

— Почему бы и нет? — молвила она с очаровательным простодушием нимфы.

— Да потому, — сказала ей Ирис, — что Мозговитый Коралл охотно собирает всех в своем пруду, но вот отпускать кого бы то ни было совсем не любит. Всякому, кто дорожит своей свободой, лучше держаться от него подальше.

— Неправда, — возразила Самоцветик. — Я много раз раскладывала близ его владений самоцветы, которые потом находили смертные. Иногда, сильно утомившись, я отдыхала в его пруду, и он всегда отпускал меня. Коралл всегда держит данное слово.

— Вообще-то насчет Коралла я ляпнул в шутку, — признался Трент, — Однако теперь задумался, возможно, у нас сложилось не совсем правильное представление о его склонностях.

— Если Коралл и вправду отпускает людей, о возможности переждать время в его владениях стоит подумать. А узнать это точно можно у Доброго Волшебника, уж ему-то все известно.

— Похоже, кто-то тут помянул меня, — раздался голос с порога, и в дверях показался Хамфри, рядом с которым стоял Кромби, выглядевший лет на десять моложе и лет на сорок счастливее. — Мы с сыном невольно подслушали конец вашего разговора.

— С твоим сыном? — изумилась Самоцветик.

— Это длинная история, — отмахнулся Кромби. — А вот что там насчет Мозговитого Коралла?

— Самоцветик говорит, что Коралл всегда придерживается достигнутых договоренностей, — сказал Бинк. — Сам-то я в молодости считал его своим врагом, но это было давно.

— Коралл делает то, что считает нужным, — промолвил Хамфри. — Он боролся с тобой, когда твои действия привели к Безволшебью, но если ты не собираешься творить глупости и безумства, он тебе не враг.

— Значит, если мы договоримся с ним о возможности отдохнуть в его пруду, он отпустит нас по возвращении Трента?

— Безусловно, — ответил Хамфри. — Однако такую услугу он окажет лишь за плату.

— Что ж, — повернулся к остальным Бинк. — Это выглядит заманчиво. Ведь насколько я понимаю, время в пруду Мозговитого Коралла летит незаметно, как во сне, и нам не придется томиться в ожидании.

— Так что это, обычный сон? — спросила Ирис.

— Не совсем, — пояснила Самоцветик. — Если у тебя появится такое желание, ты сможешь осознавать себя и общаться со всеми, кто там пребывает. А в пруду, замечу тебе, встречаются интереснейшие персоны с замечательными историями.

— Ну что ж, пойдем и попробуем договориться с Кораллом об условиях, — предложил Трент.

— Вот ты и иди, — отозвалась Самоцветик. — Что до меня, то мне было бы любопытно послушать «длинную историю» насчет того, кто тут чей сын.

— Мы пойдем с Глохой, — заявил Трент. — Это наша с ней задача.

Остальные пожали плечами — возражений не последовало. Всех интересовало неожиданно обнаружившееся родство между Добрым Волшебником Хамфри и Кромби.

— Идти-то куда? — спросил Трент. — В каком направлении находится этот пруд?

Кромби указал направление, и отставной король с крылатой гоблиншей направились к мирно дремавшему в темной подземной реке селю.

— Прибудете на место, отпейте из пруда водицы, — напутствовал отплывавших Хамфри. — Это даст вам возможность общаться с Кораллом.

Сель заскользил по бесконечным подземным коридорам, восхищавшим Глоху радужным свечением стен и россыпями разноцветных камней, играющих в глубинах невероятными красками. При всей своей сумрачной угрюмости подземный мир был по-своему красив.

Через некоторое время они приблизились к пещере, которую занимало подземное озеро. Вглядевшись в воду, Глоха поняла, что посередине оно очень глубокое, такое, что не разглядеть дна, но у стен пещеры имелись уступы, на которых — это было видно сквозь темную, но вполне прозрачную воду — разместилось множество разнообразных фигур. Некоторые из них походили на всевозможных живых существ, однако ни одна не шевелилась и не выдыхала пузырьков.

— Должно быть, мы добрались до места, — с воодушевлением заявил Трент.

Глоха никак не могла привыкнуть к тому, что вместо древнего старца видит перед собой полного сил и энергии молодого человека. Что ни говори, а эликсир молодости чудесная вещь.

Памятуя наказ Хамфри, они зачерпнули воды и поднесли к губам. На вкус она чуточку напоминала лекарство.

— ЧТО ТЕБЕ НУЖНО ОТ МЕНЯ, КОРОЛЬ ТРЕНТ?

— Мы с крылатой гоблиншей Глохой собрались в поиск, а мои друзья хотели бы переждать это время в твоих владениях.

— А ЧТО ТЫ ПРЕДЛОЖИШЬ МНЕ В УПЛАТУ?

— Но мы ведь не знаем, какова твоя цена, — с улыбкой отозвался Трент.

— ЭТО МОЖЕТ ЗАВИСЕТЬ ОТ ЦЕЛИ ВАШЕГО ПОИСКА.

— Мы собрались искать мужчину моей мечты, который сможет стать для меня подходящим мужем, — промолвила Глоха, и тут ей пришла в голову интересная мысль. — Послушай, а у тебя в пруду случайно не найдется симпатичного крылатого гоблина?

— НЕТ. У МЕНЯ ЕСТЬ ТОЛЬКО КРЫЛАТАЯ КЕНТАВРИЦА.

Глоха покачала головой.

— Увы! Я ведь не могу выйти за нее замуж.

— КОНЕЧНО. НО ТЫ МОЖЕШЬ ПОМОЧЬ ЕЙ УСТРОИТЬ СВОЮ СУДЬБУ. КАК Я ПОНИМАЮ, В КСАНФЕ СЕЙЧАС ЕСТЬ НЕЖЕНАТЫЙ КРЫЛАТЫЙ КЕНТАВР.

— Есть, — ответила Глоха. — Кентавр Че, сын Чекс. Он единственный в своем роде, но ему всего восемь лет. Молод еще, чтобы стать чьим-то суженым.

— СИНТИЯ НЕНАМНОГО СТАРШЕ. ЕЙ ПОРА ВЫЙТИ НА ПОВЕРХНОСТЬ И ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ОБЫЧАЯМИ НЫНЕШНЕГО КСАНФА. А ТАМ, ГЛЯДИШЬ, И ЧЕ ПОДРАСТЕТ.

— Синтия… — задумчиво произнес Трент. — По-моему, я когда-то слышал это имя.

— Конечно, волшебник. Это ведь ты и превратил ее в кентаврицу, еще в 1201 году.

— Правда? Признаться, в те времена я стольких напревращал, что всех и не упомнишь. Это ведь тогда я обратил человека по имени Джастин в дерево?

— ПРИМЕРНО ТОГДА. СИНТИЯ ЯВИЛАСЬ КО МНЕ И ПРОВЕЛА В МОЕМ ПРУДУ СЕМЬДЕСЯТ ДВА ГОДА. ЗА ЭТО ВРЕМЯ КСАНФ СИЛЬНО ИЗМЕНИЛСЯ. ЕЙ НУЖНО ПРИСПОСОБИТЬСЯ К СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ, И ЖЕЛАТЕЛЬНО С ПОМОЩЬЮ КОГО-НИБУДЬ ИЗ КРЫЛАТЫХ ЧУДОВИЩ.

— Ага! — воскликнул Трент. — Понимаю, к чему ты клонишь. Хочешь, чтобы мы позаботились об этой Синтии в то время, как ты приютишь здесь наших друзей?

— Ой, давай так и сделаем! — воскликнула Глоха, — Эта Синтия наверняка милая!

— Весьма неосмотрительно делать подобные заявления относительно совершенно незнакомой тебе особы! — назидательно произнес Трент, и Глоха поняла, что, даже помолодев телом, он сохранил свой жизненный опыт и приходящую с годами мудрость.

— Наверное, ты прав.

— ТОГДА ВОЙДИТЕ В ПРУД И ПОЗНАКОМЬТЕСЬ С ЕЕ ИСТОРИЕЙ, — предложил Коралл.

Глоха и Трент переглянулись. Уверенности в том, что это безопасно, у них не было, но они, независимо друг от друга, пришли к выводу, что если Коралл их и задержит, то Хамфри, не дождавшись, явится и вызволит их. Исходя из этого, они решили войти в воду.

Правда, тут возникло небольшое затруднение. Ни ему, ни ей не хотелось намочить одежду, однако и раздеваться друг при друге им не подобало. С точки Зрения Заговора Взрослых Трент являлся молодым мужчиной, а Глоха, хоть и юной, но вполне сформировавшейся человекоподобной женщиной. В браке они не состояли, помолвлены не были, и она не могла допустить, чтобы он увидел ее трусики.

— НЕ ГЛУПИТЕ. ПРЫГАЙТЕ В ВОДУ ПРЯМО В ОДЕЖДЕ.

Снова переглянувшись и пожав плечами, отставной король с крылатой гоблиншей зажали пальцами носы и плюхнулись с селя в пещерное озеро.

Глоха боялась, что начнет задыхаться, однако все обошлось. Дышать она, правда, не дышала, но и никаких неудобств не испытывала. Погружалась себе да погружалась, медленно, но верно. Рядом опускался в глубину Трент.

— Любопытное местечко, — промолвил он, не открывая рта.

— Очень даже любопытное, — отозвалась Глоха тем же манером. Она заметила, что одежда ее не намокла, не липла к телу, не колыхалась в воде, а оставалась точно такой же, как и на поверхности.

— Должно быть, мы общается с помощью мыслей, — заметил Трент. — Но нашим ушам кажется, будто это обычный разговор, потому что так привычней.

— Наверное, так и есть, — с улыбкой согласилась Глоха. Опустившись на аккуратный, облепленный премиленькими ракушками уступ, они увидели крылатую кентаврицу с каштановыми волосами и белыми крыльями. Ее человеческий торс прикрывали блузка и жакет, что было совершенно не в обычае кентавров. Стыдиться обнаженного тела и его естественных функций у этого народа не принято, а всякого рода стеснительность вообще считается признаком невежества.

— Синтия, я полагаю, — промолвил отставной король.

— Ты меня помнишь, волшебник Трент! — воскликнула кентаврица.

— Не часто мне случалось подвергать превращению столь прелестное существо.

— Странно, что ты совсем не изменился. Мне казалось, что наверху прошло… хм… некоторое время.

— Кое-какое прошло, — поспешил замять этот вопрос Трент. — Познакомься с моей спутницей, крылатой гоблиншей Глохой.

Синтия, до сих пор не замечавшая девушку, взглянула на нее и в восторге воскликнула:

— О, да ведь ты тоже крылатое чудовище!

— Да. И, скорее всего, я единственная в своем роде. Мне очень хотелось бы послушать твою историю, если ты, конечно, не против ее рассказать.

— Расскажу с удовольствием. Устраивайтесь поудобнее.

Король и девушка присели на круглые валуны. Надо заметить, особая магия воды делает всех погрузившихся в нее гораздо легче, чем они были в воздухе, что, в свою очередь, позволяет сидеть на жестких камнях, не испытывая никаких неудобств. А когда Синтия повела рассказ, Глоха, благодаря чарам Коралла, не только услышала ее историю мысленным слухом, но и увидела ее мысленным взором.

Синтия была во всех отношениях обычной девушкой, разве что — во всяком случае ей хотелось в это верить — чуть более хорошенькой, чем большинство ее сверстниц. Шестнадцать лет назад аист доставил ее родителям в Северную деревню славную малышку, а когда она подросла, у нее обнаружился скромный, но весьма полезный талант — умение обращаться с самыми шаловливыми и капризными детишками. Кентавры, на свой ученый манер, называли это «недомагическим дарованием», а ребятишки, с детской непосредственностью, называли ее «клевой нянькой». (Последнее выражение Глоха поняла не слишком хорошо. По всей видимости, на детском жаргоне более чем семидесятилетней давности это означало какую-то похвалу, но почему способность клеваться могла считаться достоинством няньки, уразуметь было трудно.) Так или иначе жители Северной деревни с удовольствием оставляли своих малышей на попечении симпатичной юной нянюшки, и у нее все шло хорошо.

К сожалению, сказать то же самое обо всем Ксанфе было нельзя. Король Шторм перестал уделять внимание погоде и запустил ее до такой степени, что подушки на подушечных кустах то пересыхали, лопаясь и разлетаясь пухом, то промокали под затяжными ливнями так, что хлюпали и сочились водой. Скоро появились тревожные известия о намерении злого волшебника Трента захватить трон. Синтия, даже будучи не в восторге от нынешнего монарха, полагала, что насильственный захват власти едва ли улучшит состояние королевства.

Как-то раз она подошла к озеру с естественным для хорошенькой шестнадцатилетней девушки намерением полюбоваться своим привлекательным отражением. У озера в это время шумел камыш. Трезвые, здравомыслящие люди обычно к такому шуму не прислушиваются, однако поблизости никого не было, и любопытная от природы Синтия навострила ушки.

— Вот кто-то в Ксанфе появился,

Видать волшебник злой идет,

Идет он к Северной деревне,

Морочить тамошний народ…

— распевал на ветру камыш, и девушка встревожилась. Ей вовсе не хотелось отдавать свою милую родину на растерзание гнусному злодею, Волшебнику Трансформации, умевшему превращать кого угодно во что угодно, за что он и носил ужасное прозвище Трансформатор. Она решила спасти сородичей и остановить чародея. Правда, никакого опыта борьбы с волшебниками у нее не было, но она, по своей девичьей наивности, решила, что ее умения обращаться с детьми будет достаточно, чтобы уговорить Трента отказаться от его гнусного намерения. В конце концов, так ей казалось, во всех этих играх в превращения было что-то детское.

Этот замысел так и остался бы замыслом, но на свою беду довольно скоро собиравшая ползучие розы Синтия повстречала того самого волшебника. О том, что это не кто иной, как ужасный Трансформатор Трент, она догадалась, увидев, как он превратил бабочку в розового слона. Слон вовсе не пришел в восторг от этой трансформации: он умчался в джунгли, возмущенно трубя и взмахивая ушами, как крыльями. Сообразив, кто перед ней, девушка поспешила наперерез.

Выйдя на тропу и столкнувшись с волшебником лицом к лицу, она открыла было рот, чтобы начать свои увещевания, да так с открытым ртом и осталась. И не по причине какого-либо магического воздействия, а по той простой причине, что пресловутый злой волшебник оказался весьма приятным с виду, рослым и стройным молодым человеком. Это никак не вязалось с ее представлением о злодее, каковому надлежало быть страшилищем или по меньшей мере уродом.

— Приветствую тебя, прелестная дева, — любезно (и как верно!) промолвил молодой чародей. — Мы уже встречались?

— Э… у… м-м-м… не совсем… — промямлила Синтия, не в силах отвести взгляд от его чарующих лучистых глаз. Выпавшие из ее внезапно ослабевших пальцев розы расползлись во все стороны, что вполне соответствовало их природе. Наклонившись, он помог ей собрать цветы и разбегавшиеся вместе с ними в разные стороны мысли, после чего сказал:

— В таком случае позволь представиться — волшебник Трент.

Синтия уже совсем было собралась задействовать свой дар убеждения и попросить его убраться восвояси, но вместо этого почему-то пролепетала:

— А я Синтия. Чем могу служить тебе, волшебник?

Он лукаво улыбнулся, и она почувствовала, что ее поза позволяет ему заглянуть ей за корсаж. Конечно, Синтия была вполне невинной девушкой, но не настолько невинной, чтобы этого не понять. Она буквально ощутила пристальный, строгий взгляд Заговора Взрослых, проследовавший за его взором к… к тому самому месту. Ее только что собранные мысли чуть было не разбежались снова, на сей раз в ту самую привлекательную ложбинку. К счастью, ей удалось выпрямиться и при этом не слишком покраснеть.

— Я буду весьма признателен, если ты укажешь мне путь к ближайшей реке, — промолвил волшебник.

Синтия, будучи по натуре нежной и простодушной, простодушно и нежно указала ему неверное направление, следуя которому он неминуемо попал бы на одностороннюю тропу, которая уводила нежелательных гостей прочь от деревни.

— Ты уверена? — ласково уточнил Трент, пристально посмотрев на девушку.

— Ну, не совсем, — призналась она. — Пожалуй, это вот там.

На сей раз девушка указала в сторону ближайшего любовного источника, испив из которого, он безнадежно влюбился бы в первое встречное существо, окажись оно хоть бородавочником.

— Ты уверена? — снова спросил Трент.

— Совершенно уверена, — ответила Синтия, с трудом подавив желание не только признаться во лжи, но и броситься очаровательному волшебнику на шею.

— Видишь ли, красавица, — все так же мягко произнес он, — по чистой случайности здешние места мне неплохо знакомы. Ты пыталась обмануть меня: сначала послала на одностороннюю тропу, а потом и вовсе к любовному источнику. Как ни мила мне твоя юная красота, я не могу оставить такое коварство без наказания.

Прежде чем Синтия успела что-либо возразить, волшебник взмахнул рукой, и девушка поняла, что попала в беду. Она попыталась убежать, но, увы, трансформация уже началась. Синтия начала стремительно расти, ее филейная часть (за неимением более подходящего слова) основательно оттопырилась, и над ней появился длинный, похожий на метелку из конского волоса хвост. К двум сделавшимся длиннее и толще ножкам добавились еще две, причем заканчивались они не изящными ступнями, а тяжелыми и твердыми черными копытами. Нижняя часть туловища покрылась короткой бурой шерстью, брюхо сделалось толстым как бочка. Верхняя часть туловища осталась прежней, и там одежда сохранилась, а вот юбка под напором разросшейся плоти попросту лопнула. Очаровательная девушка в одно мгновение превратилась в самое настоящее чудовище! И он еще говорил, будто ему мила ее юная красота!

В отчаянии Синтия пустилась бежать куда глаза глядят со всей скоростью, какую могла развить на непривычно толстых, заканчивающихся неуклюжими наростами ногах. Вернуться домой в таком виде — даже без юбки — она не могла, а обращаться к злому волшебнику с просьбой расколдовать ее наверняка бесполезно.

— Нечего было посылать меня куда не надо, — наверняка скажет он, и хотя она посылала его как раз туда, куда надо, возразить будет нечего. Оставалось одно: прятаться и уносить ноги туда, где ее никто не знает.

Синтия уносила их так быстро, как могла, однако поскольку они были тяжелыми, аллюр со временем пришлось сбавить. Приближалась ночь, и приметив в отдалении сарай, бедняжка решила передохнуть там, чтобы спозаранку, прежде чем на дорогах появятся люди, продолжить свое бегство. Конечно, на то, что ей удастся вовсе избежать встреч, надеяться трудно, но, может быть, в сарае найдется джутовый мешок, который можно будет надеть на голову. Тогда, во всяком случае, она останется неузнанной. Несчастная чувствовала, что в отличие от нижней и задней части тела верхняя и передняя, а в особенности лицо, остались неизменными. В этом сказалось особое, изощренное коварство злого волшебника: он не просто превратил ее во другое существо, а изуродовал, сохранив при этом часть прежних черт, что позволяло всем узнать о ее позоре. Воистину жестокая мстительность чародея была ужасна!

Синтия с трудом втиснула неуклюжее тело в заднюю дверь, в надежде, что внутри сможет утолить жажду и, может быть, отдохнуть на охапке сена. При условии, что ей вообще удастся прилечь: управляться с этим диковинным телом она еще не научилась.

— Кто там? — послышалось из глубины сарая. Девушка, надеявшаяся, что внутри пусто, попала впросак.

Она подалась было назад, но так приложилась о стену толстым огузком, что шмяк разнесся по всей округе. Попытка развернуться тоже не удалась: сарай был очень узким, а новое тело очень большим. Синтия застряла, в то время как рассерженный хуторянин уже спешил к ней.

— Кто тут ко мне вломился? А ну отвечай, а не то как ткну вилами, будешь знать!

Девушка, по своей девичьей наивности, понятия не имела, каких таких знаний может добавить ей тычок вилами, но выяснять это почему-то не хотелось.

— Не надо! — взмолилась она. — Не надо тыкать меня вилами! Я пыталась выбраться отсюда, но застряла.

— Э, да ты девушка! — удивился селянин.

— Нет, я чудовище. Пожалуйста, выпусти меня, и я никогда больше тебя не побеспокою.

— Чудовище, говоришь? Хм, а голосок у тебя девичий. Дай-ка я на тебя взгляну.

— Нет! Не смотри на меня! Я волосатая и страшная! — вскричала Синтия, закрывая лицо, которое, к слову, ни волосатым, ни ужасным не было.

— Э, да ты кентаврица, — удивился, присмотревшись к ней, хозяин сарая. — Как тебя сюда занесло? И где твой табун?

— Мой кто?

— Вот тебе на, ты что же, не знаешь, как ваши называют свое сообщество? Это новость: в жизни не слышал о глупых кентаврах. И никогда не надеялся встретить кентаврицу в своем старом сарае.

Только сейчас, благодаря словам поселянина, до бедняжки дошло, кем она стала.

— Я была человеком, — пояснила она, — а в кентаврицу меня превратил злой волшебник Трент, не далее как сегодня. Не удивительно, что мне мало что известно о кентаврах и их обычаях. Я и с телом-то этим еще не освоилась. Это, например, что?

Девушка шевельнула какими-то отростками на спине, и они, расправившись, задели за стенки сарая.

— Да это крылья! — ахнул удивленный крестьянин. — Выходит, ты летающая кентаврица.

— Час от часу не легче, — еще пуще огорчилась Синтия. — Выходит, и кентавры не захотят иметь со мной дело: я слышала, что они очень строги по части чистоты породы.

По всему выходило, что волшебник превратил ее в единственное в своем роде существо во всем Ксанфе, в крылатое чудовище, которое не признают своим ни люди, ни кентавры.

— А за что злой волшебник так с тобой обошелся? — полюбопытствовал хуторянин.

— Я пыталась обмануть его, чтобы помешать ему захватить нашу землю. Но ничего не вышло: он раскрыл обман и посчитался со мной по-своему, по-чародейски. Теперь я самое несчастное существо в Ксанфе.

— Да, — понимающе кивнул хозяин сарая. — На твоем месте я, надо думать, чувствовал бы себя не лучше. Не повезло тебе. Ладно, переночуй здесь, а завтра подумаем, как тебе быть дальше. Тут у меня есть пустое стойло, а в нем и водица найдется.

Когда Синтия зачерпнула ладонями прохладной, чистой воды из ведерка и напилась, ей стало малость полегче. Хуторянин тем временем вернулся с подозрительным кульком, в котором лежало, что-то довольно неприглядное с виду, но пахнувшее весьма аппетитно.

— Куле-бяка, — пояснил хозяин. — С виду гадость, но на вкус, особливо как из куля выудишь, вовсе даже не бяка. Угощайся.

Вынутая из куля неказистая лепешка и вправду оказалась очень вкусной. Синтия умяла ее до крошки и лишь после того, запоздало вспомнив о хороших манерах, сказала:

— Спасибо, добрый человек. Чем мне отблагодарить тебя?

— Хм… а что ты умеешь делать?

— Ну, мой талант заключается в умении обращаться с детьми. Он называется «педомагическое дарование», и многие считали меня хорошей нянькой.

— Ну что ж, пожалуй, это как раз то, что мне нужно. Есть у меня мальчонка, такой сорванец, что никто не хочет за ним приглядывать. Видать, переел куле-бяки, за что ни возьмется, из всего бяку устроит.

— Все детишки шалуны да проказники, — отозвалась Синтия. — Я к этому привыкла.

— К такому, как мой, привыкнуть трудно, — вздохнул крестьянин. — Так или иначе припасы у меня на исходе, а жена, как всегда, гостит у своих бесчисленных родственников. Мне придется отлучиться, и если ты приглядишь за мальчуганом, это будет очень кстати.

— Охотно, — пообещала Синтия.

Он ушел, а она улеглась на мягкое сено, привыкая к своему новому телу. Как ни странно, с лошадиной частью удалось освоиться довольно быстро, а вот более привычная, человеческая доставляла беспокойство. Поди-ка улягся, когда твой верх нынче прилажен к низу на совершенно новый манер. Наконец ей удалось приткнуться к стенке, положив голову на руки и заснуть.

Поутру Синтия умыла лицо и распутала сбившиеся в колтуны волосы. Девушка очень хотела сменить блузку, но другой у нее не было, а остаться с обнаженной грудью она не решалась, хотя и знала, что у кентавров это в обычае.

Старый хуторянин принес ей кулек с куле-бякой, а когда девушка подкрепилась, привел шестилетнего постреленка. С виду он был настоящий мальчик-с-пальчик, но Синтия отнеслась к этому с пониманием: все дети поначалу бывают довольно маленькими, но это, как правило, проходит. Нередко вместе с детством.

— Это мой Вредли, — сказал крестьянин. — Вредли, это кентаврица Синтия. Она приглядит за тобой, пока я буду в отлучке.

— Кентаврица — это класс! — с довольным видом заявил мальчуган. — На ней верхом ездить можно.

Синтия о такой возможности как-то не подумала и услышанному ничуть не обрадовалась.

— Мы поговорим об этом потом, — пробормотала она.

— Ну, — молвил поселянин, — надеюсь, ты с ним справишься.

Синтия без промедления опробовала на мальчике свое педомагическое дарование, но сразу же почувствовала, что дело пошло не так. В воздухе ощутимо запахло бякой. Вредли не изменился: каким был вредненьким да проказливым, таким и остался, а вот с хуторянином определенно приключилась какая-то бяка. Он, как пай-мальчик, встал но струночке, высморкался в платочек, аккуратно расчесал вихры расческой и начал рассказывать стишок.

Девушка провела рукой у него перед глазами, но он продолжал долдонить какую-то сугубо детскую невнятицу.

— Эй! — Синтия встряхнула его за плечи. — Что это с тобой?

— Что это со мной? — пробормотал он, удивленно моргая. — Где я?

— Ты в своем сарае, собираешься ехать за припасами, — напомнила ему Синтия.

Крестьянин еще раз покачал головой и поплелся к своему дому, тогда как мальчишка выудил из кармана остаток вчерашней куле-бяки и принялся уминать за обе щеки, одновременно обдумывая новые каверзы.

Синтия тоже задумалась: при всей своей девичьей наивности дурочкой она не была, да и превращение, возможно, не прошло даром. Всем известно, что кентавры народ исключительно интеллектуальный. Осмыслив ситуацию, она поняла, что коль скоро при ее попытке сделать из сорванца пай-мальчика с помощью педомагического дарования, как пай-мальчик неожиданно повел себя его отец, Вредли определенно обладает талантом, позволяющим перенаправлять магическое воздействие на кого-нибудь другого, возможно, на того, кто окажется рядом. А поняв, бросилась вдогонку за хуторянином.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24