Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Андрей Боголюбский

ModernLib.Net / Емец Дмитрий / Андрей Боголюбский - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Емец Дмитрий
Жанр:

 

 


Емец Дмитрий Александрович
Андрей Боголюбский

      Дмитрий Емец
      АНДРЕЙ БОГОЛЮБСКИЙ
      Андрей I Юрьевич Боголюбский,
      Великий Князь Владимиро-Суздальский
      РОСТОВО-СУЗДАЛЬСКАЯ СТОРОНА
      В 1111 году, когда жив был еще славный Владимир Мономах, и даже не сел еще на золотой киевский стол, у его старшего сына Юрия Владимировича, которого назовут впоследствии Долгоруким, и его невестки, половецкой княжны, дочери хана Аепы Осекевича, родился сын.
      Пышущая как печь жаром, дюжая повитуха вынесла запеленатого ребенка к отцу. Тот по древнему дедовскому обычаю положил его в колыбель и дважды перекатил через лежащий там плашмя меч. Вслед за тем послано было за попом, и младенец окрещен был с именем Андрея.
      При крещении присутствовали отец его Юрий, князь Ростово-Суздальский, и боярин Юрий Шимонович, дядька-кормилец Юрия, которому передал некогда Мономах своего сына, отправляя его еще ребенком в землю Суздальскую. Этот же Юрий Шимонович долгие годы, пока Юрий Долгорукий подрастал, держал для него Суздальскую землю.
      В ту же ночь к деду его, Владимиру Мономаху, в Переяславль поскакал гонец - сообщить радостную весть. Владимир Мономах, недавно одержавший славную победу над половцами, узнав о рождении внука, прослезился на радостях и, отстояв благодарственный молебен, задал дружине своей пир.
      - Крепчает, ширится род мой. Как подрастет Андрей - достанутся ему земли Ростово-Суздальские в выделенную вотчину после отца его. Пустынен ныне этот край, да только, верю, будет он могуч и многолюден. Пред всеми иными землями Русскими возблещет...
      Не ошибся прозорливый Мономах...
      * * *
      Позванивает конская сбруя, пахнет навозом, гарью, сырой соломой... Бедой пахнет... Лежит та беда у дороги, как павшая ободранная кобыла, на голове которой не в силах от сытости взлететь сидят вороны... Стоит она же в стороне, у леска березовыми крестами...
      С рассвета и до заката скрипят по дорогам телеги. Выдохшиеся клячонки тащатся еле-еле и мужики, идя впереди, тащат их за повод. На водопоях и вечерами, готовя похлебку, сходятся у костров, переговариваются. К костру, рядом с которым кормит грудью молодуха, а редкобородый, подвижный муж ее Поликарп, чинит уздечку, подходит босой, угрюмый мужик и садится от них через костер, протягивая к огню ноги в лаптях. От растоптанных сырых лаптей скоро начинает идти пар.
      - От чего бежишь, брате? - спрашивает Поликарп.
      Мужик хмуро взглядывает на него:
      - Сам-то отчего?
      - Ить, человече, скажешь тоже! - словоохотливо отзывается мужик. - Кто бежит, а кто и бредет. Тошно нынче у нас под Черниговым.
      - Что ж тошно-то?
      - А то и тошно: то недород, то мор, то сушь, то звезды вдруг средь бела дня небо обсыпят... Последние времена, видать, настают. Осерчал на нас Господь за грехи наши. Теперь все едино, куда ни брести. Посадил нынче пшеницу - всю засухой побило до зернышка. Вот и решили уйти. Сказывают, хорошо на севере... А я так думаю: хорошо ли, плохо ли, да хуже чем у нас не будет уж. А ты, брат, вижу, пешаком? Конь-то пал?
      - В дружину отняли, как Василько с Володарем на Давыда ходил... Самого тоже взять хотели, едва откупился, - хмуро отвечает мужик.
      - А женка, дети есть у тебя? - спрашивает Поликарпова молодуха.
      Угрюмый мужик сглатывает. Камнем ходит заросший кадык.
      - Половцы угнали... Вернулся с промысла, а на месте деревни пепелище. Один сарай стоит... Упал я на землю, до рассвета пролежал, а утром встал, головню раздул, подпалил сарай и сюда подался...
      Бабенка пригорюнивается было, прижимает к щекам руки, но затем начинает быстро перенать ребенка.
      - А сарай-то зачем спалил? - спрашивает с жалостью Поликарп.
      На огонь костра подходят еще двое, видно, горожане. Один средних лет, степенный, другой - маленький, беспокойный, видом послушник или попов сын. Крестятся, просятся погреться, а сами жадно, не решаясь попросить, косятся на мучную похлебку.
      - Чего уж там: садитесь, похлебайте. Откуда идете-то, православные? спрашивает их Поликарп.
      - Из Киева...
      - Что, уж и в Киеве не стало житья?
      - Ныне нигде его не стало. Замучили ростовщики поганые. Возьмешь в долг хоть полгривны, всю душу из тебя резами вытянут. Втрое, всемеро получат. Покровительствует ныне князь наш Святополк иудеям, а те и рады... Вот я, положим, был купец, а теперь гол молодец! - неохотно отвечает степенный.
      Спутник его, как завороженный, глядит на огонь и вдруг, ни на кого ни глядя начинает говорить:
      - Послушник я Киево-Печерского монастыря... Отпросился уж и я, грешный, у игумена, мочи нет терпеть. Вначале думал в Галичскую землю податься либо в Польшу, да после в суздальские земли решился... Много на юге князей, что ни год друг на друга ходят. То Святополк на Давыда, то Давыд на Василька, то Василек на Святополка, то Володарь с Давыдом половцев наводят, то Олег... Что ни год, то Киев горит, то Вышгород, то Витичев, то Чернигов. Один Мономах, князь Владимир Всеволович, болеет душой за Русь, да только много ль в том спасенья? На золотом-то столе Святополк, с него и спрос.
      Бывший купец берет деревянную ложку и, перекрестившись, начинает есть.
      - Ничего, братья, - говорит он. - Устроимся как-нибудь. Сказывали мне, князь суздальский Юрий Владимирович, помоги ему Господь, ссуду дает новоприбывшим, кто на землю сядет али торговлишкой займется... Выдюжим...
      * * *
      Земли ростово-суздальские лежали на севере, за глухими лесами страны вятичей. Испокон веку знала их Русь как Брынские леса. Опасные чащобы, разбойные. Ни дорог прямоезжих, ни троп - один лишь Муромец Илья, по былинному сказанию, отваживался пересекать их напрямик.
      С незапамятных времен жили здесь финские племена - мурома, меря и весь, которые, постепенно покорясь и смешавшись с южно-русскими поселенцами, дали корень великоросской народности. Тогда же и появились здесь первые славянские города - Суздаль, Ростов и Белоозеро.
      Земля ростово-суздальская глухой считалась, окраинной; на много сотен верст удалена была она от беспокойных земель Киевских, тревожимых то половцами, то бесконечными княжескими войнами. Почва суздальская не отличалась днепровским плодородием, зимы суровые, весны долгие, зато края Ростово-Суздальские богаты были дичью, лесом. Множество речных путей способствовали торговле, жители же окраинные издревле считались лучшими на Руси каменщиками и плотниками.
      В XII веке при Юрии Владимировиче и сыне его Андрее суздальские земли, прежде пустынные, стали заметно оживляться и населяться. Брели туда погорельцы, шли обиженные, беглые, правдоискатели, стекались ограбленные половцами или оставленные без гроша "резами" иудеев-ростовщиков. Шли все те, кто хотел спокойной и мирной жизни, вдали от половцев и постоянных распрей собственных южных князей.
      Юрий Долгорукий и дядька его Юрий Шимонович многие старания приложили к тому, чтобы сделать земли свои как можно более населенными. Всему новоприбывшему люду, часто не имевшему не то что скарба, но и простого топора, помогали устроиться на новом месте и давали ему, по свидетельству летописи, "ссуду немалую" на обжитие.
      Устраиваясь на новом месте, переселенцы всё же сильно тосковали по тем краям, откуда были они родом. Именно потому многие новопостроенные города-крепостицы и селения, стали получать южнорусские наименования: Переяславль, Звенигород, Стародуб, Вышгород, Галич. Среди названий сел часто можно было встретить Киево, Киевцы, реки же прозывались Лыбедью, Трубежом, Почайною.
      В Ростове же и Суздале, наиболее крупных и населенных городах края, по велению Юрия искусные каменщики стоили храмы, подобные Киево-Печерскому, и даже выдерживали в кладке стен пропорции славного пояса Шимона-варяга - отца мудрого боярина Шимоновича. Пояс этот, в который вковано было множество золотых гривен, пожертвован был Шимоном-варягом на строительство храма за чудесное спасение свое в лютой сече.
      Гудели на колокольнях Ростовских и Суздальских недавно отлитые колокола-гиганты: "З-зздезз-ззь будет Русь, з-зздезз-ззь!" и разноголосицей откликались им маленькие колокола: "Живвв-ва Русь! И всегда живв-ва пребудет!"
      Здесь, в бескрайней северной вольнице, прошли детство и юность князя Андрея. Едва три года ему минуло, посадил его отец на коня и опытные дружинники стали обучать его навыкам бранным. Как старший сын Юрьев, присутствовал он и на всех советах, вникая в дела заселения и устройства глухого лесного края.
      Имея матерью своей половчанку и дедом хана половецкого Аепу Осекевича, Андрей рос скуластым, раскосоглазым. Был он невысок, но широк в кости и отличался от многих сверстников своих природной силой и умением удивительно держаться в седле. Словно чувствуя половецкую его кровь, любые жеребцы, даже самые свирепые, смирялись ему. Даже в небрежной посадке Андреевой проглядывала необычайная цепкость, и самый бешеный галоп давался ему без усилий.
      По землям южным Андрей вовсе не испытывал тоски, ибо никогда не бывал в них и отроком не слышал о них ничего доброго. Все поселенцы, пребывавшие в Суздаль, описывая жизнь свою на юге, говорили лишь об усобицах, сечах, пожарах, нарушении князьями крестного целования и набегах половецких, начавшихся вскоре после смерти в 1125 году надежи земли Русской, деда Андреева, - Владимира Мономаха и не затихавших затем целые десятилетия.
      Там, на юге, бушевал пожирающий судьбы костер раздора, здесь же в Суздале, было все тихо, дремотно; лишь изредка долетали сюда уже погасавшие искры.
      Несомненно в сердце впечатлительного отрока рассказы эти оставляли след тягостный, не изгладившийся потом во всю его жизнь и сказавшийся на всем отношении Андреевом к южной Руси и "матери городов Русских" - Киеву...
      "ЗОЛОТОЙ СТОЛ"
      Пока юный князь Андрей Юрьевич, безвыездно живя в Ростовско-Суздальском крае в вотчине своей, набирался мудрости и силы бранной, земля Русская, возвеличенная при Ярославе Мудром и Владимире Мономахе величайшими их трудами, претерпевала многие скорби и испытания, клонясь к разрушению и упадку.
      По смерти Мономаховой на золотой стол киевский сел сын его Мстислав, прежде княживший в Великом Новгороде. Когда же семь лет спустя Мстислав умер, то на княжение сел брат его Ярополк.
      Несмотря на то, что оба, и Ярополк, и Мстислав, были храбры, великодушны и, подобно отцу своему, отличались умом государственным, они не смогли удержать Русь от междоусобий, начавшихся вскоре у Мономаховичей, потомков Мономаха, с Ольговичами - потомками Черниговского князя Олега Святославича, прозванного Гориславичем за то, что не раз водил он на Русь диких половцев и было оттого Руси великое разорение.
      Сыновья Олега - Всеволод и Игорь - были под стать отцу своему и не раз, воюя с Мономаховичами, по старой памяти привлекали на свою сторону половцев. Впрочем те, после ряда тяжких поражений при Мономахе, уже побаивались русских дружин и, "не крепки быв на брань рукопашную", ограничивались обычно тем, что осыпали противника издали стрелами, грабили посады и села и, отлагаясь затем от князей, спешили уйти с добычей своей в степи.
      От кровавой вражды Мономаховичей и Ольговичей, пишет летописец, "сильно измаялась земля Русская". Не раз духовенство и новгородцы пытались помирить князей, чтобы не проливали те более крови православной, однако всё было напрасно. Мир воцарялся лишь на краткое время, вслед за чем опять вспыхивали усобицы.
      * * *
      После смерти в 1139 году Ярополка Владимировича золотой стол занял следующий по старшинству сын Мономаха - Вячеслав Владимирович. Однако не успел он утвердиться в Киеве, как был взят в крепкую осаду Всеволодом Ольговичем Черниговским.
      Подойдя к городу, Всеволод Ольгович послал сказать Вячеславу:
      "Ступай прочь из Киева по добру".
      Вячеслав, истинный сын Мономаха, хотя имел добрую дружину и многих союзников, не пожелал проливать христианскую кровь ради корысти и отправил к Всеволоду Ольговичу митрополита, велев передать ему:
      "Я, брат, пришел сюда на место братьев моих Мстислава и Ярополка, по завещанию наших отцов; если же ты, брат, захотел этого стола, оставя свою отчину, то, пожалуй, я буду меньше тебя, пойду в прежнюю свою волость, а Киев тебе".
      Уступив Киев Всеволоду Ольговичу, Вячеслав мирно вернулся на свой стол в Турове.
      Правление Всеволода Ольговича продолжалось до 1146 года и было для Руси довольно удачным. Твердой рукой Всеволод Ольгович держал Киев, оберегая границы Русской земли от нападений извне. При этом великом князе удачно был отражен разбойничий набег шведов, которые с шестьюдесятью судами напали на русских купцов, шедших в Новгород.
      Тогда же, при Всеволоде, Русь удачно воевала с финляндцами, вторгшимися в 1142 году в Новгородскую область. Всеволод же, вовремя приняв участие в польских делах, сумел усилить рознь между польскими правителями, что на долгие годы ввергло этого опаснейшего соседа Руси во внутренний хаос.
      В 1146 году Всеволод Ольгович возвращался из похода на Галич - русский город, князь которого был с ним во вражде. Дорогой он сильно разболелся и, уже предчувствуя свою кончину, был привезен в Киев, где вскоре и предал душу свою на Божий суд.
      Киевским князем после него стал брат его Игорь Ольгович, однако он не сумел долго усидеть на золотом столе. Киевляне остались недовольны Игорем и послали в Переяславль к сыну Мстиславову - Изяславу. Этот внук Мономахов пылкий, щедрый и храбрый, с живым и находчивым умом, любим был не только киевлянами, знавшими его еще при отце его Мстиславе, но даже и черными клобуками. Это союзное Руси племя уважало Изяслава за бранную отвагу и способность, в отличие от многих иных князей, держать свое слово.
      В грамоте киевляне писали Изяславу:
      "Ты наш князь! Зовем тебя к себе! Не хотим переходить к Ольговичам точно по наследству!"
      Изяслав Мстиславич с дружиной подошел к Киеву и после кровавой битвы сел на старшем стол, сказав дружине: "Ни место идет к голове, но голова к месту".
      Разбитый Игорь Ольгович бежал, но, сбившись с пути, завяз в болотах. Проведя там четверо суток, он был схвачен черными клобуками, приведен к Изяславу Мстиславичу в Киев и там заточен в темницу.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.