Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Заговор «Пуритания»

ModernLib.Net / Элмер Эдвард / Заговор «Пуритания» - Чтение (стр. 3)
Автор: Элмер Эдвард
Жанр:

 

 


      Они сидели на участке, поросшем редким лесом и расположенном на вершине холма. Отсюда хорошо просматривались владения герцога, простирающиеся дальше на юг. На севере поднимались величественные Бритвозубые горы, поражающие воображение, но неприступные. Пайас не отрывал глаз от раскинувшегося перед ним великолепного пейзажа и даже не замечал, что Иветта внимательно смотрит на него.
      — Это так красиво, — тихо проговорил он. — Глядя на такое, хочется сочинять стихи.
      — Так сочини.
      — Ты будешь смеяться.
      — Не буду, честное слово, — перекрестилась Иветта.
      — Khorosho, — сказал Пайас, выпрямился и откашлялся. — Я назвал это стихотворение «Ода ДеПлейну».
      Здесь горные пики так высоки, До самого неба доходят они, Как жадные пальцы поднятой руки — Те, что не свалились в давние дни.
      Я здешним облакам пою хвалу. Причудливы они, как пятна на полу. В глуби Двойных озер мой тонет взгляд: Озера, как глаза, что чуть косят. Долина предо мной…
      Но дальше ему продолжить не удалось, потому что Иветта, ухватившись за бока, каталась по одеялу в припадке истерического смеха. Пайас обиделся:
      — Ты же обещала, что не станешь смеяться, — сказал он.
      Иветта постаралась подавить приступ смеха и взять себя в руки.
      — Я солгала, — ответила она наконец, вытирая рукой слезы с глаз. Но, увидев вытянутую физиономию Пайаса, не выдержала и засмеялась снова. — Дорогой, это же просто ужасно. Мне за всю мою жизнь не доводилось слышать худших стихов. Даже Жюль, и тот сочинял приличнее.
      Пайас фыркнул.
      — Мне говорили, что у меня душа истинного поэта.
      — Тогда верни ее поэту поскорее, пока он не хватился. Думаю, тебе следует придерживаться того, что у тебя по-настоящему хорошо выходит.
      — Что, например?
      Вместо ответа Иветта обхватила руками шею мужа и притянула его голову к своему лицу. Поцелуй длился долго.
      — Вот это, — сказала Иветта, когда они прервались, чтобы вдохнуть воздуха, — лучше сотни стихотворений.
      — Приятно узнать, — ответил Пайас, покрывая сотнями коротких поцелуев ее лицо и шею, — что наконец-то я нашел свое место в жизни. Но очень жаль, что ты прервала мою декламацию именно тогда, когда я готовился перейти к эротической части.
      — Боже! Я и не знала. Я ни за что не стала бы мешать тебе переходить к эротической части.
      Но еще некоторое время Пайас не думал о поэзии, занятый ласками со своей женой.
      Когда они потом улеглись на спины рядом Друг с другом, она внезапно спросила:
      — О чем ты думаешь?
      — А, так, — ответил он небрежно. — Думаю, как бы убить твоего брата Роберта, чтобы ты унаследовал титул герцогини ДеПлейнианской и все это стало бы нашим. Ничего особенного.
      — Идиот! — она наклонилась и нежно поцеловала его в мочку уха. Потом вздохнула. — Мы провели здесь прекрасные недели, но боюсь, с отдыхом пора кончать. Леди А по-прежнему на свободе и наверняка сейчас ломает голову над очередным заговором. Думаю, очень скоро нам позвонят и скажут, что Империя нуждается в нас.
      — Будь, что будет, — ответил на это Пайас, — а пока мы с тобой просто двое обычных людей, выехавших на обычный пикник, и ты нужна мне. Ты же знаешь мое философское воззрение: живи настоящим, завтра не замедлит наступить.
      И он снова принялся целовать жену.
      Завтра, которого страшилась Иветта, наступило раньше, чем они предполагали. Возвращаясь с пикника и миновав массивную каменную стену, окружавшую особняк герцога, Иветта сразу же заметила машину своего брата, припаркованную на широком дворе прямо возле главного входа. Иветта нахмурилась. Жюль и Вонни гостили у отца Ивонны, барона Юбера Руменье, в Нова-Кале. Их возвращения ожидали не ранее чем через пару дней. Почувствовав что-то неладное, Иветта быстро поднялась по ступеням и вошла в здание.
      В дверях ее встретила невестка маркиза Габриэлла. Габриэлла была чуть старше Иветты, с глазами серо-стального цвета, аристократическим носом с горбинкой и темными, с легкой рыжиной волосами.
      — Хорошо, что вы наконец удосужились объявиться, — сказала Габриэлла с легким раздражением. — Мы беспокоились. Чем вы занимались все это время?
      — Возможно, тем же, чем мы с Жюлем занимались еще шесть часов назад, — сказала Ивонна д'Алам-бер, вошедшая в прихожую из бокового салона. — Возможно, тем же, чем и ты была занята во время медового месяца, Габби. Не думаю, чтобы такого рода вещи сильно менялись с течением лет.
      Вонни приветствовала свою новую невестку горячим объятием и поцелуем в щеку.
      — Судя по твоему виду, замужество идет тебе на пользу, — заметила она.
      Иветта посмотрела в миндалевидные глаза Вонни и улыбнулась. Жена ее брата излучала столько счастья, что даже комната казалась светлей.
      — Тебе тоже, кажется, оно не повредило, — сказала Иветта.
      — Все равно не следовало вам пропадать так надолго, — прерывая беседу двух молодых, продолжала ворчать Габриэлла. — В нашем деле постоянная готовность — одно из необходимых требований.
      При упоминании о «деле» Иветта слегка напряглась. Так она и предполагала: время их маленькой идиллии закончилось, пора возвращаться к серьезной работе.
      — Что случилось? — спросила она.
      — Пять часов назад позвонили по скрэмблеру из штаб-квартиры на Земле, — сказала Габриэлла. — Звонили конкретно тебе и Жюлю. Они с Ивонной прибыли два часа назад, и с тех пор Жюль сидит, забаррикадировавшись, в центре связи. Он велел, чтобы ты — одна — немедленно шла туда, как только появишься.
      — Merci (Спасибо). Я, пожалуй, так и сделаю.
      И, прежде чем маркиза нашлась, что на это ответить, Иветта быстро зашагала прочь. Иветта напомнила себе, что Габриэлла, в сущности, довольно хороший человек, только имеет обыкновение с чрезмерной серьезностью относиться к собственной персоне. Она породнилась с семьей д'Аламберов в результате брака. По сути дела, она являлась соправительницей своего мужа, Роберта, который в отсутствие герцога Этьена управлял ДеПлейном и очень уставал. К ужину от раздражения Габриэллы не останется и следа, и она снова станет милой и очаровательной женщиной.
      Герцогский особняк д'Аламберов, Felicite, был, как и большинство строений на ДеПлейне, одноэтажным. Строить высотные здания на планете с сильной гравитацией просто не имело смысла. Но несмотря на это имел вполне величественный вид. Он представлял собой огромный комплекс комнат и коридоров, занимавших более чем полгектара земли. В особняке насчитывалось тридцать комнат, не считая туалетных, обставленных с разной степенью элегантности, и сто десять спален, от роскошных до просто уютных. За домом простирался огромный пустырь, на котором в тех редких случаях, когда Цирк устраивал себе отпуск, несмотря на плотное расписание, и возвращался домой, чтобы отработать новые номера или же подновить старые, разбивали палатки. Там же стояло и несколько бараков, в которых свободно размещался весь клан, если возникала такая необходимость. Может, Felicite и уступал в размерах многобашенным замкам, какие воздвигали для себя многие герцоги, но с точки зрения деплейнианина выглядел вполне внушительно.
      Из-за огромной протяженности здания Иветте понадобилось несколько минут, чтобы добраться до центра связи. Пока она шла, в ее голове рождались различные предположения о цели этого звонка. Судя по секретности, наверняка звонил глава СИБ, личность, известная во всей Империи только горстке людей. Даже Пайас и Ивонна не знали, кто руководит СИБ. Порой подобная таинственность раздражала — в конце концов Леди А и ее приспешники прекрасно осведомлены, кто этот человек. Но в целом Иветта одобряла эту систему. Благодаря сверхсекретности еще меньшее количество людей знало о том, что Цирк связан с СИБ — и Леди А, как надеялась Иветта, входила в это меньшинство.
      Дверь в центр связи оказалась заперта, но Жюль отпер ее, едва Иветта постучалась. Брат Иветты, на год моложе ее, был выше ростом и значительно массивнее.
      — Заходи, — сказал он. — У главы Службы есть для нас работа.
      Лицо на экране аппарата связи просияло при виде входящей Иветты. Глава шпионской сети и его агент приветствовали друг друга как старые друзья — они, собственно, и на самом деле уже успели стать друзьями, — а затем Зандер фон Вильмен-хорст перешел к делу:
      — Я уже объяснил Жюлю все детали задания, которое ему придется выполнять с Вонни, — сказал он. — Но я вкратце повторю все это для тебя, просто для информации. Затем ты получишь свое собственное задание. Ты слыхала о деле на Стеклянном Глазу?
      — Боюсь, мы с Пайасом не очень вникали в чужие дела, едва хватало времени на свои собственные, — улыбнулась Иветта.
      — Ну, коротко говоря, ваша семья там проделала великолепную работу, разгромив лагерь террористов. Когда они прочесывали захваченную территорию, им посчастливилось обнаружить нечто чрезвычайно важное. У повстанцев имелся склад-пещера, битком набитый ящиками с оружием и взрывчаткой. Боеприпасов там находилось значительно больше, чем можно натаскать с местных баз. К тому же один из захваченных в плен террористов оказался представителем торговца оружием, снабжавшего террористов боеприпасами. Из материалов его допроса можно сделать вывод, что все находящиеся вне закона группировки в Империи снабжает оружием одна и та же организация.
      Иветта негромко присвистнула.
      — Должно быть, это крупное дело.
      — Мне нравится, как ты это сформулировала. Твой брат одарил меня каламбуром вроде того, что в их деле всегда деловой «бум».
      Иветта ухмыльнулась и бросила на брата косой взгляд.
      — Такой уж он, наш Жюль.
      — Но если говорить серьезно, — продолжал Глава СИБ, — операция такого масштаба предполагает существование хорошо законспирированной организации, которая и стоит за всеми предположительно независимыми террористическими движениями. Я думаю, тебе не надо объяснять, кто, по моему мнению, за всем этим стоит. К несчастью, человек, предоставивший нам эту информацию, имел отношение только к продаже оружия, но не к его производству. Мы получили очень много ценной информации о группах, приобретавших его товар, но он почти ничего не знал о том, где сама его организация приобретает оружие. Он только упомянул о своих связях на планете Нампур. Поэтому задание Жюля и Ивонны обнаружить подпольных производителей оружия и разгромить их шайку.
      Что же касается тебя и Пайаса, ваша задача несколько иного характера, хотя, возможно, также связана с этим делом. Я получил отчет от Мараск Кантаны об армии, которая формируется на Пуритании. Это не партизанский отряд и не группа террористов, а настоящая военная организация, занимающаяся боевой подготовкой.
      Иветта сдвинула брови.
      — Не понимаю, как это может касаться нас. Ведь закон прямо говорит: только Император имеет право содержать армию и флот, но не отдельные планеты. По-моему, дело обстоит достаточно просто: следует послать туда Имперских Десантников и уничтожить эту армию.
      — Тебе следовало бы уже понять, дорогая моя, что дела редко обстоят «достаточно просто» — особенно если дело касается Пуританин. Армия, о которой идет речь, известна под названием Армии Справедливых, и формирует ее одна из самых популярных на планете проповедниц-евангелисток — женщина по имени Треза Клунард. Она не ведет пропаганду против Империи per se (как таковой), но она утверждает, что Империи предстоит пережить период владычества греха и зла, хуже которого еще не знала история, и ее армии предначертано свыше бороться против нечестивых сил, где бы они ни были обнаружены.
      Совершенно очевидно, нельзя допустить, чтобы эти крестоносцы пошли неистовствовать по всей Галактике, какой бы святой целью они не прикрывались. С другой стороны, если мы введем войска, это могут расценить как преследование их религиозных убеждений, что в условиях Пуританин повлечет непредсказуемые последствия.
      Поэтому я и хочу, чтобы ты и Пайас отправились туда. Выясните, не замешана ли наша приятельница Леди А в это дело. Если она имеет к этому отношение, хотелось бы получить тому доказательства. А уж имея доказательства, мы мокрого места от этой армии не оставим — и никто не сможет упрекнуть нас в изуверстве. Если же эта армия действительно лишь группа религиозных фанатиков, найдите способ нейтрализовать ее как-то незаметно. Не хотелось бы, чтобы за вашими действиями кто-то заподозрил вмешательство Службы, это может подорвать наш авторитет. Но так или иначе, Армия Справедливых должна прекратить свое существование и не провоцировать людей на грандиозный скандал с мордобитием.
      Шеф потратил еще час на то, чтобы посвятить Иветту в более мелкие детали и обстоятельства происходящего на Пуританин и пообещал послать ей факсом копию отчета Мараск Кантаны немедленно. Затем он пожелал им обоим удачи и разъединился.
      Как только черты их начальника исчезли с экрана, брат и сестра повернулись друг к другу и обменялись взглядами. Первым заговорил Жюль. — Ну, Ив, похоже, медовому месяцу конец.

ГЛАВА 5
СИЛУЭТ В ТЕМНОТЕ

      Молодые люди решили, что личный корабль д'Аламберов, «La Comet Cuivre» («Медная Комета») возьмут Жюль и Вонни, отправляющиеся на Намнур, чтобы как можно быстрее начать расследование дела о подпольной торговле оружием. Это было справедливо, поскольку ни Пайас, ни Иветта пока еще не умели управлять космическими средствами передвижения. К месту своего назначения они собирались отправиться обычным пассажирским рейсом, хотя это несколько замедляло их передвижение.
      Посланный факсом отчет Мараск Кантаны прибыл почти сразу после отъезда Жюля и Вонни. Бей-волы тут же внимательно просмотрели его, но не нашли в нем ничего для себя существенного.
      Кроме того, они получили фальшивые документы на имя Кромвеля и Веры Ханрахан, граждан Пуритании, якобы навещавших родственников на ДеПлейне, а теперь возвращавшихся домой. На этот раз им не придется скрывать свое типично деплейнианское телосложение — Пуритания тоже являлась планетой с сильной гравитацией и уроженцы ее мало чем отличались от деплейниан и ньюфорестинцев. Но зато Иветта обнаружила, что совместная работа с Пайасом очень мало походила на сотрудничество с братом. Жюль непременно все заранее планировал. Он считал, что нечего приступать к делу, не имея представления о том, с какой стороны к нему подойти. Разумеется, часто приходилось импровизироватъ и уже на месте менять кое-какие детали, но в основном их действия заранее просчитывались.
      Когда они устроились в каюте на борту корабля, отправлявшегося в Пуританию, Иветта попыталась завести разговор о предстоящей работе, о плане их действий, как обычно они обсуждали это с братом. К величайшему изумлению, она обнаружила, что мужа эта тема совершенно не интересует.
      — Ну как я могу знать, что нам следует делать на Пуританин? — осведомился он. — Я никогда в жизни даже не бывал там. Я почти ничего не знаю об этом месте. Большинство планет, я согласен, действительно очень похожи на Землю в том, что касается их культурной и общественной жизни, и поэтому, попав туда, в общем-то, знаешь чего ожидать. Но Пуритания — это одно из немногих исключений. Могу себе вообразить, какая была бы потеха, если б Жюлю с Вонни вздумалось незаметно проникнуть в общество Ньюфореста — это со всеми нашими древними цыганскими традициями! Да их бы разоблачили в одну секунду. А Пуритания, насколько я понимаю, тоже планета своеобразная, и образ жизни ее обитателей мало напоминает то, к чему мы привыкли. Нужно сначала попасть туда, как следует оглядеться, прощупать почву — а уж потом я решу, как лучше действовать.
      — Да? И сколько же нам придется ждать, пока ты акклиматизируешься? Пару лет?
      — Фи, как не стыдно, моя дорогая. Ты меня недооцениваешь. Мы, цыгане, привыкли моментально оценивать обстановку. У нас даже есть поговорка: «Нет места чудней цыганской души». Дай мне неделю, ну, максимум две, и я стану на Пуританин своим человеком, более местным, чем любой из этих твердолобых пуритан.
      — Не возражаешь, если я разработаю свой план?
      — Пожалуйста, если тебе так спокойней. Ну, а что касается меня — нас, цыган, ум кормит. Мы живем импровизациями.
      — Что ж, надеюсь, ты не привык работать кое-как. Смотри, как бы не подвела твоя импровизация.
      Беззаботность Пайаса легко можно было бы принять за обыкновенную лень человека, не желавшего утруждать себя раньше времени. Но дело обстояло совсем не так. Пайас собрал и прихватил с собой все книги-ролики о Пуританин, какие только смог разыскать, и теперь часами изучал их, уставясь на экран. Он прочел и переварил тома сведений. Частенько он вовлекал Иветту в длительные дискуссии о пуританской культуре и затрагивал предметы, понятные только узкому кругу специалистов. И хотя на первый взгляд все это не имело никакого отношения к их заданию, он уверял, что таким образом он «постигает пуританский образ мышления». К тому времени, когда корабль их наконец приземлился, Пайас Бейвол, наверное, мог бы служить гидом на планете Пуритания.
      Первое поселение на планете было основано в 2103 году группой религиозных диссидентов — хотя многие называли их просто чокнутыми — с ДеПлейна, которым казалось, что жизнь стала слишком «легкой» для жителей этого мира. Бог создал людей для испытаний и страданий, говорили пуритане, потому что только через мученичество можно достичь спасения. Когда большинство соотечественников-деплейниан отказалось разделить их взгляды, пуритане собрали пожитки и покинули планету, надеясь отыскать что-нибудь еще менее пригодное для обитания и еще более неприступное. После долгих поисков они наконец нашли подходящую планету и назвали ее Пуританией. Она во многом походила на их родную планету, особенно силой гравитации, но климат здесь был гораздо суровей, поскольку Пуритания отстояла от своего солнца намного дальше, чем ДеПлейн от своего. В течение трех четвертей года поверхность ее полностью покрывал снег, и даже на экваторе в середине лета температура редко поднималась выше двадцати пяти градусов по Цельсию. Воистину этот мир словно специально был создан для мук, жалкого существования и страданий. Поселившись здесь, пуритане возвели терпение в ранг высокого искусства.
      Каждая религия имеет свои аскетические секты, и когда весть о поселении на Пуританин пронеслась по Галактике, со всех ее концов на планету стали стекаться толпы обращенных. Критически настроенные современники — так же как и многие комментаторы более поздних времен — не раз отмечали, что пуритане оказали огромную услугу человечеству, собрав всех фанатиков в одно место, чтобы они не мешали прочим гражданам жить и работать. Религия пуритан, изначально опирающаяся на христианство, вскоре впитала в себя догматы других, завезенных вновь прибывшими. В результате всех этих смешений образовалась особая, ни на что не похожая религия пуритан — истовая вера в гневного Бога, убежденность в благотворности страдания и в добродетельности жесткой самодисциплины.
      Но по мере расцвета галактической цивилизации желающих эмигрировать на Пуританию становилось все меньше. Практически там оставалось только коренное население, не имеющее выбора ни в вопросе вероисповедания, ни в образе жизни. В результате на Пуританин начали находиться недовольные граждане, не желающие исповедовать навязанный от рождения фанатизм. Вырвавшись с родины, они ударялись в противоположную крайность и становились убежденными гедонистами.
      Но основная масса вполне довольствовалась возможностью бездельничать, сидя дома, упиваясь собственной праведностью и терпеливо ожидая, что все прочее человечество вот-вот отправится прямиком в ад. Они полагали, что событие это не за горами, и то, что в течение трех с половиной столетий кара ни разу не обрушилась на головы неверных, нисколько их не смущало.
      Когда корабль д'Аламберов приземлился на Пуритании, Пайас и Иветта облачились в местные одежды и приготовились сойти с корабля. Они надели рубахи из простого небеленого полотна, сотканного из какого-то местного растения. От них ужасно чесалось все тело. Темно-коричневые штаны Пайаса, хотя и из другой ткани, вызывали не меньший зуд. Иветта облачилась в простую коричневую юбку до пола. На ноги они обули грубые коричневые башмаки из жесткой кожи какого-то местного животного. Пуритане считали, что грубое и простое одеяние угодно их Богу, так как усиливает страдания. Они также не носили плащей, пальто и накидок, несмотря на пронизывающий холод, дабы не прослыть неженками.
      Войдя в здание вокзала, Пайас окинул взглядом толпы людей, одетых точно так же, как он и Иветта. Нигде он не заметил ни улыбки, ни весело блестящих глаз, все выглядело удручающе мрачно.
      — Унылый внешний вид никогда не выходит здесь из моды, а? — спросил он жену, слегка напуганный увиденным, хотя ничего лучшего и не ожидал.
      — Это они еще принаряжены. Ты бы посмотрел на них в затрапезном виде, — ответила Иветта.
      Они довольно быстро нашли себе жилье — маленький пансион неподалеку от центральной части Города Божьей Воли, столицы Пуританин. Маленькая и скудно обставленная комнатка с покрытыми потрескавшейся штукатуркой стенами не имела никаких украшений, за исключением вышитого по шаблону изречения в треснувшей рамке, уведомлявшего их о том, что путь на небеса лежит через жертву. Единственная кровать, застеленная хрустящими белыми простынями, казалась настолько узкой, что они не могли представить, как уместиться на ней вдвоем. В изголовье кровати вместо подушек лежали маленькие деревянные чурбанчики. Простой стул из тесанного бантанового дерева стоял возле маленького письменного стола, на котором, вполне естественно, лежал экземпляр Пуританской Библии.
      Пайас с размаху плюхнулся на кровать и сразу же пожалел о своей неосмотрительности.
      — Ох! — воскликнул он, потирая зад. — Похоже, эта кровать целиком высечена из куска местной скальной породы.
      Иветта присела на кровать с осторожностью.
      — Чепуха, — сказала она. — Такая постель полезна для твоей спины.
      — Как здесь включается отопление? Иветта осмотрелась кругом, но не увидела никаких признаков переключателей.
      — Думаю, включать отопление нам не полагается. Любые элементарные удобства могут пагубно сказаться на состоянии наших душ.
      Пайас скорчил гримасу, и Иветта рассмеялась.
      — Право же, милый, можно подумать, ты никогда не испытывал никаких лишений.
      — Мне казалось, я достаточно страдал до приезда сюда.
      Даже еда не понравилась. Пансион обеспечивал жильцов питанием дважды в день — утром и вечером. В этот вечер ужин их состоял из миски холодного рагу и хлеба. Единственное, чего оказалось вдоволь, так это воды.
      — Неужели этот хлеб действительно предназначался для еды? — пожаловался Пайас, когда они после скудной трапезы улеглись в постель. — Или им полагается бросать в грешников?
      — Никто никогда и не обещал, что работа секретного агента предполагает роскошный образ жизни.
      — Надо подумать, как можно это исправить, — проворчал Пайас, не впадая в подробности.
      Следующие три дня агенты СИБ знакомились с городом, стараясь освоить пуританские привычки. На Пуританин не существовала городская культура; пуритане полагали, что только земля дает им возможность приблизиться к Богу, поэтому у них преобладал деревенский образ жизни, ведя в основном мелкофермерское хозяйство. Даже крупные города, такие, как Город Божьей Воли, насчитывали не более пяти тысяч населения.
      Жизнь тащилась в замедленном темпе на Пуритании. Большинство пуритан не пользовались механическими экипажами, считая это грехом. Правда, здесь имелся кое-какой наземный транспорт, воздушные суда и вертолеты, предназначенные в основном для приезжих. Местное население передвигалось или пешком, или на телегах, запряженных местными восьминогими животными. Магазины на улицах не сияли ни сверкающими витринами, ни красочными вывесками — только имя владельца и перечень товаров и услуг.
      Иветта первая заметила, что списки предоставляемых услуг выглядели не совсем обычно. Уже к исходу второго дня она поняла: одно заведение из пяти обязательно имело какое-то отношение к религии — либо здесь продавали предметы культа, либо же, что встречалось гораздо чаще, предлагали консультации и руководство в делах религиозных. Как только Иветта выявила эту закономерность, они стали внимательней приглядываться к такого рода деталям, а затем, уединившись в своей комнате, обсудили проблему.
      — Похоже, это связано с культурными запросами общества, — заметил Пайас. — Общеизвестно, что пуритане считают себя лучше всех в Галактике. Возможно, в их коллективном сознании присутствует нечто такое, что вынуждает их постоянно подтверждать свое превосходство над другими.
      — А в таком случае, — заговорила, в свою очередь, Иветта, подхватывая его мысль, — совершенно необязательно, что они должны ограничиваться пределами своей планеты. В конце концов, каждый местный житель постоянно ведет бой за то, чтобы превзойти своего соседа.
      Пайас кивнул.
      — Именно. Перед нами планета, где каждый стремится стать святее всех.
      — Похоже на то. Но ни один человек в здравом рассудке такой жизни долго не выдержит. Каждый верующий, как бы ни был он предан своим убеждениям, время от времени испытывает сомнения. Нормальные люди не могут не сомневаться. Но это не допустимо на Пуританин. Если кто-то узнает о твоих сомнениях, тебя объявят еретиком.
      — А потому, — завершил Пайас, — необходимы консультанты по религиозным вопросам. Я подозреваю, что они играют двойную роль: с одной стороны, отцы-исповедники, с другой — психоаналитики. Они выслушивают сомнения людей, а затем дают им рациональное объяснение, так что клиенты их успокаиваются и снова могут считать себя людьми безупречно набожными. Каждое общество нуждается в подобном институте, который примирял бы человека с самим собой и объяснял, что никто не может достигнуть совершенства, как ни старайся. — Он вздохнул. — А это общество озабочено идеей превзойти самого Господа Бога.
      Они внимательно изучали жизнь на Пуританин. Теоретически, планета управлялась наследственной аристократией, в соответствии с Доктриной Стэнли. Но религиозная философия пуритан проповедовала, что титулы и имена, столь важные в этой жизни, не имеют никакого значения в деле спасения души. В результате, официальная аристократия планеты пользовалась властью и влиянием только номинально, на самом же деле, обладали огромным авторитетом, подлинной политической властью и, в сущности, управляли этим миром консультанты по религиозным вопросам — успешно практикующие консультанты, разумеется, те, у которых имелось много последователей, чье учение пользовалось уважением и чьи советы цитировались чаще других. Консультанты официально не являлись проповедниками — на Пуритании не существовало должности священнослужителя, — они состояли советниками аристократов и постоянно находились в центре общественного внимания.
      В свой третий вечер на Пуританин Бейволы посетили публичное увещевание, проводимое Трезой Клунард, одной из самых могущественных консультантов на Пуританин — и, в соответствии с информацией, представленной в отчете Мараск Кантаны, создательницей Армии Справедливых, деятельность которой они должны расследовать. Они решили, что пришло время взглянуть на лицо своего врага, а Треза Клунард как раз вернулась в Город Божьей Воли после продолжительной и успешной поездки с проповедями по мелким фермерским общинам.
      Когда они пришли, городской молельный дом был уже забит до отказа, хотя до начала действа оставалось еще полчаса. Пайас и Иветта, усиленно работая локтями, в конце концов протолкнулись внутрь и встали возле одной из стен. Возбужденная аудитория взволнованно гудела — впервые на Пуритании они столкнулись с явным проявлением эмоций. Наконец свет в зале начал меркнуть, и толпа притихла.
      Первой появилась на сцене Э лепет Фиц-Хью, главный помощник и заместитель по административной части консультанта Трезы Клунард. Фиц-Хью открыла вечер пламенным призывом и пустила по рядам чаши для пожертвований. Затем, когда энтузиазм собравшихся достиг высшей точки, она объявила выход Трезы Клунард.
      Сцена погрузилась в темноту на несколько секунд, страсти в толпе все накалялись. Наконец прожектора, постепенно освещая сцену, обозначили молчаливо возвышающуюся в центре фигуру. Gospozha Клунард была немолода — где-то от сорока пяти до пятидесяти, решила Иветта. Но она излучала спокойную уверенность в своих силах, которая передавалась аудитории. Ее внешность отличалась несколько своеобразной красотой. Длинные светлые волосы, заплетенные в косу, спускались до самого пояса. Наряд не отличался роскошью — темное длинное платье, одновременно строгое и элегантное.
      Клунард оказалась опытной исполнительницей, свое выступление она продумала и рассчитала очень тщательно. Выждав, пока прожектор не загорелся в полную силу, чуть наклонившись к толпе, она заговорила:
      — Братья и сестры, я счастлива видеть столько достойных лиц. Когда я думаю о всем том зле, грехе и порче, которыми заражена наша Галактика, я порой впадаю в отчаянье и перестаю верить в будущее человечества; но когда передо мной такое множество добрых и достойных лиц, сердце мое вновь переполняется силой и стремлением к цели, которую Господь в бесконечной мудрости своей вложил в мою душу. И тогда снова я поднимаюсь, и вера моя умножается стократно.
      Ибо зло существует, и оно бродит там среди миров, братья и сестры. Существует и болезнь, и она подкрадывается к планетам. Существуют падение, разврат и вечное проклятие, пожирающие мало-помалу человечество, даже сию секунду, в тот момент, когда вы сидите здесь в зале. Враги Господа многи, и уловки их хитры. Цель их — вечное проклятие всякой живой душе, и они побеждают, братья и сестры. Они побеждают.
      Аудитория вела себя совершенно спокойно, несмотря на эмоциональность речи Клунард. У агентов СИБ создалось впечатление, что слушатели включились в некое состязание, соревнуясь, кто дольше сохранит безучастность. Клунард сделала эффектную паузу, а затем продолжила:
      — Мы затворились здесь, в этом анклаве набожности, и полагаем, что если следуем заповедям Господним, если живем по заветам его, то не страшно нам зло, которое погубит остальных людей. Мы полагаем, что если следуем мы слову Господню, так не коснется нас грядущее всесожжение. Мы полагаем, что благочестие наше гарантирует нам спасение в час погибели человечества.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12