Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лос-анджелесский квартет (№1) - Черная Орхидея

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Эллрой Джеймс / Черная Орхидея - Чтение (стр. 12)
Автор: Эллрой Джеймс
Жанр: Полицейские детективы
Серия: Лос-анджелесский квартет

 

 


Все застыли на своих местах, явно шокированные его тирадой. Ли загородил экран, щурясь от яркого света от кинопроектора. Он прекратил все это бесстыдство: экран и тренога с грохотом полетели на пол. Бетти и Лорна продолжали свои занятия на расчерченной мелом доске; Ли бросился к выходу. Я услышал, как за моей спиной с шумом упал кинопроектор. Миллард завопил:

— Блайкерт, за ним!

Я вскочил, споткнулся, снова вскочил и выбежал из комнаты, Ли уже входил в лифт в другом конце коридора. Когда двери лифта закрылись и он пошел вниз, я понесся за ним по лестнице. Пролетев шесть этажей и выскочив на автостоянку, я увидел, что машина Ли сорвалась с места и понеслась в сторону Бродвея. Заметив напротив управления несколько патрульных машин без мигалок, я кинулся к ближайшей из них и пошарил под водительским креслом. Ключи оказались там. Заведя машину, я дал газу и помчался за Ли.

Довольно скоро я его догнал — он на своем «форде» держался среднего ряда на Сансет, направляясь на запад. Я трижды ему просигналил; в ответ он включил сирену «полиция преследует преступника». Ехавшие перед ним машины уступали дорогу, и мне ничего не оставалось, как включить свой сигнал и повиснуть у него на хвосте.

Промчавшись через центр, мы пронеслись мимо Голливудского бульвара и Кахуэнга-пасс в сторону Долины. Когда наши машины свернули на Вентура-бульвар, я испугался не на шутку, потому что именно здесь находилось большинство баров для лесбиянок. Увидев, как Ли затормозил прямо перед одним из них, я чуть не потерял сознание от охватившей меня паники. У меня в голове крутилась только одна мысль: «Он не может знать про мою оторву; это все из-за фильма — у него снесло крышу». Ли выскочил из машины и вломился в дверь «Ла Верна». Еще больше перепугавшись, я ударил по тормозам и встал за его машиной; мысли о Мадлен и о сокрытии улик заставили меня ринуться за ним.

Ли стоял перед кабинками из которых доносились ругательства лесбиянок всех мастей. Я стал искать глазами Мадлен и ту барменшу, которую допрашивал в прошлый раз; убедившись, что обеих тут нет, я приготовился утихомиривать лучшего друга.

— Отвечайте, чертовы сучки, вы видели фильм «Рабыни из ада»? Вы покупаете свою порнуху у толстого мексиканца? Вы...

Я обхватил Ли сзади бойцовским захватом и потащил к двери. Он попытался сбросить меня, вцепившись мне в плечи руками и выгнув спину, но я использовал тяжесть его тела в свою пользу. Мы выкатились на улицу, затем оба повалились на тротуар. Я из последних сил держал хватку, когда услышал сирену приближающейся патрульной машины, и внезапно почувствовал, что Ли перестал сопротивляться — он просто лежал и повторял: «Напарник, напарник, напарник...»

Сирена завыла громче, затем стихла; хлопнула дверца автомобиля. Я выбрался из-под Ли и помог ему встать на ноги. И тут перед нами возник Эллис Лоу.

Его глаза сверкали ненавистью. До меня дошло, что неадекватное поведение Ли объяснялось его странным воздержанием и кровавыми событиями последней недели и что порнушка явилась как раз той каплей, которая переполнила чашу. Поняв, что лично мне ничего не грозит, я положил руку на плечо напарника.

— Мистер Лоу, это все проклятый фильм. Ли думал, что лесбиянки из этого бара смогут вывести его на след мексиканца.

Лоу прошипел:

— Заткнись, Блайкерт, — и обрушил свой гнев на Ли. — Бланчард, я добыл тебе место в Отделе судебных приставов. Ты член моей команды, и ты выставил меня полным идиотом перед двумя самыми влиятельными людьми управления. Это не лесбийское убийство, девчонки были под наркотой и им не нравилось то, что они делали. В этот раз я отмазал тебя, но не знаю, пойдет ли это тебе на пользу. Если бы ты не был мистером Огнем, великим Ли Бланчардом, тебя бы отстранили от службы. Ты позволил себе принять дело Шорт близко к сердцу, а такого непрофессионального отношения к работе я не потерплю. Завтра ты возвращаешься в Отдел судебных приставов. Явишься к 8:00. И принеси рапорты с извинениями перед Хорраллом и Грином. Ради будущей пенсии советую тебе проявить побольше подхалимажа.

Обмякший Ли произнес:

— Я хочу поехать в Тихуану на поиски этого порнодельца.

Лоу отрицательно покачал головой.

— При нынешних обстоятельствах я бы назвал твою просьбу просто нелепой. В Тихуану поедут Фогель и Кениг, а ты возвращаешься на свое место. Вы, Блайкерт, остаетесь в группе, расследующей дело Шорт. До свидания.

Лоу помчался к патрульной машине; водитель сделал полный разворот и вырулил на полосу обратного движения. Ли пробормотал: «Я должен поговорить с Кэй». Я кивнул. Полицейский в проезжавшей мимо шерифской машине послал воздушный поцелуй лесбиянкам, что стояли в дверях бара. Ли пошел к своей машине, бормоча: «Лори, Лори, деточка моя».

Глава 13

Чтобы облегчить Ли возвращение в Отдел, сопровождавшееся таким позором, и помочь ему пережить те нападки и обвинения, которые, вне всякого сомнения, посыпятся со стороны Эллиса Лоу, на следующий день я пришел на работу в 8:00. На наших столах лежали две одинаковые записки от Грина: «Завтра, 22.01.1947, явиться ко мне в офис в 18:00». То, что они были написаны от руки, явно настораживало и было дурным предзнаменованием.

Ли к 8:00 не пришел. В течение часа я сидел за своим столом и представлял, как он переживает по поводу освобождения Бобби Де Витта, пленник своих призраков, теперь, когда его сняли с расследования дела Орхидеи, уже не способный дать им достойный отпор. За перегородкой, отделявшей меня от кабинета окружного прокурора, я услышал, как Лоу кричит в телефонную трубку, пытаясь договориться с редакторами «Миррор» и «Дейли Ньюс» — республиканскими газетенками, которые, по слухам, поддерживали его политические амбиции. Вкратце его разговор сводился к тому, что он обещал им помочь обойти конкурентов — «Таймс» и «Геральд», дав служебную информацию по делу Орхидеи, но с условием, что они в своих статьях про Бетти Шорт не будут упирать на ее беспорядочный образ жизни, а представят ее как милую, но заблудшую девочку. По самодовольному тону этого позера при прощании я понял, что газетчики приняли его предложение, купившись на фразу: «Чем больше симпатии и сочувствия мы вызовем к девушке, тем больше пользы мы извлечем, когда я буду обвинять убийцу в суде».

Когда пробило 10:00, а Ли так и не появился, я пошел в актовый зал, чтобы полистать довольно распухшее дело Э. Шорт и убедиться, что имя Мадлен там не фигурирует. Через два часа, пролопатив двести страниц текста, я наконец вздохнул свободно — среди двухсот опрошенных ее имени не значилось, равно как не было его и в записях, касавшихся показаний. Лесбиянки упоминались лишь раз, да и то явными психами — свихнувшимися религиозными фанатиками, пытавшимися опорочить своих конкурентов из других сект, назвав их по телефону «лесбиянками, приносящих молоденьких девушек в жертву Папе Пию XII» и «лесби, проводящими коммунистические антихристианские ритуалы».

К полудню Ли так и не соизволил появиться. Я звонил к нему домой, на Университетский участок и в гостиницу «Эль Нидо», но его нигде не было. Чтобы никто не заставил меня работать, я сделал озабоченное лицо и стал пристально изучать висевшие на доске объявлений сводки.

Прежде чем отправиться в поездку в Сан-Диего и Тихуану, Расс Миллард составил новый отчет по делу Орхидеи. В нем говорилось, что вместе с Гарри Сирзом он займется проверкой всех досье из архива Отдела по борьбе с наркотиками и проституцией, касавшихся осужденных за порнографию, а также тех, кто подозревался в ее распространении. Помимо этого, они попытаются найти в Тихуане площадку, где был снят порнофильм с участием Бетти. Так как Фогель и Кениг не смогли найти в Гардене «мексиканца», о котором говорила Лорна Мартилкова, они тоже направлялись в Тихуану, чтобы найти возможные улики, касавшиеся съемок порнофильма. Далее говорилось о проведенном вчера осмотре трупа, на котором присутствовала мать Элизабет Шорт, опознавшая останки своей дочери. После этого приводились рассказы Марджери Грэм и Шерил Сэддон, касавшиеся жизни Бетти в Голливуде, а также давалась информация о том, как Рыжий Мэнли десятого января привез ее из Сан-Диего и высадил возле гостиницы «Билтмор». Интенсивные прочесывания района вокруг «Билтмора» не дали никаких результатов; продолжалось изучение досье психически ненормальных сексуальных извращенцев, находящихся за решеткой, а также известных насильников. В городской тюрьме по-прежнему находились четверо психов, сознавшихся в убийстве Шорт и теперь ожидающих проверки своих показаний, проведения психиатрической экспертизы и дальнейших допросов. Цирк продолжался, звонки поступали беспрерывно, проводились допросы лиц, не имевших к убитой никакого отношения, — полицейские беседовали с людьми, которые знали людей, знавших Орхидею. Иголка в стоге сена.

Коллеги, работавшие за своими столами, стали уже как-то косо на меня посматривать, заподозрив в отлынивании от служебных обязанностей, поэтому я поспешил удалиться в свой закуток. Подумал о Мадлен. И набрал ее номер.

После третьего гудка она ответила:

— Дом Спрейгов.

— Это я. Хочешь встретиться?

— Когда?

— Сейчас. Я заеду за тобой через сорок пять минут.

— Не приезжай. У папы деловая встреча. Давай встретимся в «Красной Стреле»?

Я вздохнул.

— У меня же есть квартира, ты знаешь.

— Я трахаюсь только в мотелях. Одна из причуд богатенькой девочки. Так, значит, «Стрела», комната одиннадцать, через сорок пять минут?

Я ответил:

— Я подъеду, — и повесил трубку.

В перегородку постучал Эллис Лоу.

— За работу, Блайкерт. Ты все утро шляешься без дела, и это начинает действовать мне на нервы. Когда увидишь своего неуловимого напарника, передай, что его номер с исчезновением будет стоить ему трехдневной зарплаты. А теперь бери машину с рацией и уезжай.

* * *

Я поехал прямиком в «Красную Стрелу». «Паккард» Мадлен стоял в переулке, за зданием; дверь в одиннадцатый номер была не заперта. Я вошел и, почувствовав запах ее духов, стал вглядываться в темноту, пока наконец не был вознагражден ее хихиканьем. Когда я разделся, мои глаза уже привыкли к отсутствию света; я смотрел на Мадлен — на ее ослепительную наготу, подобно маяку, освещавшую эту комнату с ветхими покрывалами на кровати.

Мы набросились друг на друга с такой силой, что кровать чуть не просела до пола. Мадлен целовала мое тело, закончив поцелуями между ног, от которых я возбудился, после чего быстро перевернулась на спину. Я вошел в нее, представляя Бетти и змею, которая ее обвивала, а затем переключился на висевшие перед глазами разодранные обои. Я хотел сделать все, не торопясь, но Мадлен выдохнула: «Не останавливайся, я готова.» Ухватившись за спинку кровати, я увеличил обороты, раскачивая нас обоих. Мадлен, обвив меня ногами и ухватившись руками за перила кровати, начала извиваться подо мной в такт моим движениям. Мы кончили поочередно, словно залпы салюта; коснувшись головой подушки, я вцепился в нее зубами, чтобы сдержать свою дрожь.

Мадлен выбралась из-под меня.

— Милый, с тобой все в порядке?

Мне снова мерещилась эта змея. Мадлен стала меня щекотать; дернувшись, я повернулся к ней.

— Улыбнись. Сделай доброе и милое лицо.

Она показала, как это должно выглядеть. Размазанная помада на ее губах напомнила мне посмертную улыбку Орхидеи; я закрыл глаза и с силой обнял ее. Поглаживая меня по спине, она забормотала:

— Баки, что случилось?

Я уставился на шторы на противоположном конце комнаты.

— Вчера мы взяли Линду Мартин. У нее в сумке была копия порнофильма, в котором она с Бетти изображают лесбиянок. Они сняли его в Тихуане, он настолько жуткий, что меня бросало в дрожь. Моего напарника тоже.

Мадлен прекратила свои ласки.

— Линда говорила что-нибудь про меня?

— Нет, я потом проверил отчет. Там нет упоминания и о записках, которые ты оставляла в барах. Но мы подсадили в камеру к девчонке нашу сотрудницу, чтобы ее разговорить. И если она проболтается, тебе крышка.

— Это меня не пугает, мой сладкий. Линда, возможно, и не помнит меня.

Я подвинулся ближе, чтобы получше ее рассмотреть. Помада на губах вся поплыла, и я вытер ее подушкой.

— Крошка, ради тебя я скрываю улики. Конечно, я кое-что получаю взамен, но все равно меня это беспокоит. Поэтому ты должна быть на сто процентов невиновна. Спрашиваю тебя в последний раз. Все ли ты рассказала про свои отношения с Бетти и Линдой?

Мадлен стала гладить меня по животу, ощупывая рубцы, которые я получил во время боя с Ли.

— Милый, мы с Бетти один раз занимались любовью. Прошлым летом. Я просто хотела узнать, как это будет с девушкой, столь похожей на меня.

Я почувствовал, что погружаюсь в болото, что кровать уходит из-под меня. Мадлен вдруг превратилась в крошечную фигурку, захваченную фотокамерой в конце длинного туннеля.

— Баки, это все, клянусь, что это все, — раздался дрожащий голос из туннеля.

Я встал и оделся, но странное ощущение не исчезало. И только когда надел кобуру и пристегнул к поясу наручники, то почувствовал твердую почву под ногами.

Мадлен начала умолять меня остаться, но я быстро выбежал из комнаты, пока не поддался ее чарам. Я выключил радио и настроился на полицейскую частоту, чтобы не думать о происшедшем. Из динамиков раздался голос диспетчера: «Внимание всем постам. Ограбление на Креншо и Стокер. Двое убитых, нападавший убит. 4-А-82 сообщает, что нападавшим был Рэймонд Дуглас Нэш, белый мужчина, разыскиваемый за...» Выдернув радиошнур, я включил зажигание, сирену и дал газу. Отъехав от обочины, я снова вспомнил слова Ли: «Не говори мне, что не знаешь, что расследовать дело замученной девчонки куда престижнее, чем гоняться за Джуниором Нэшэм».

Все прибавляя и прибавляя ходу, я полностью осознал, что сам служил призракам моего напарника, хотя знал, что оклахомский убийца поджидает новую жертву. Паркуясь у здания мэрии, я вспоминал, как Ли так и эдак уламывал меня уступить ему; по дороге в ФБР я просто обезумел от ярости.

Взбежав на этаж, я завопил:

— Бланчард! — Вышедший из комнаты Дик Кавано показал на туалет. Я вломился в дверь. Ли стоял возле раковины и мыл руки.

Он поднял их вверх, чтобы я видел: избиты в кровь.

— Колотил по стене. В наказание за Нэша.

Но мне этого было недостаточно. Я дал волю своей злости и стал избивать лучшего друга. Я молотил его, пока не отбил себе руки, а он не рухнул к моим ногам без сознания.

Глава 14

После проигрыша первого боя в серии Блайкерт — Бланчард я стал знаменитостью, получил место в Отделе судебных приставов и зарплату в девять тысяч; выигрыш матча-реванша принес мне только растяжение левого запястья, два вывихнутых пальца и аллергическую реакцию на кодеиновые таблетки, которые дал мне капитан Джек после того, как услышал о потасовке и увидел, как я бинтую свою руку. Из-за этих его таблеток я и свалился в постель. Единственным плюсом моей «победы» было то, что я наконец получил суточный отдых от дела Элизабет Шорт; худшее, однако, было впереди — встреча с Ли и Кэй, где я должен был спасти наши отношения, сохранив при этом свое достоинство.

Я поехал к ним в среду утром — в последний день нашего участия в расследовании дела Орхидеи и ровно через неделю после того, как был обнаружен ее труп. Встреча с Тадом Грином была назначена на шесть вечера, и, если появился шанс помириться с Ли до этого, его надо было использовать.

Входная дверь была открыта; на журнальном столике в гостиной лежал утренний номер «Геральд», раскрытый на второй и третьей страницах. Последние события моей беспорядочной жизни представали там во всей «красе» — Орхидея, Бобби Де Витт с длинным лицом и крючковатым носом, вернувшийся после отсидки, Джуниор Нэш, которого пристрелил идущий со службы помощник шерифа, ставший свидетелем его налета на японскую бакалейную лавку, в ходе которого Нэш убил хозяина и его сына-подростка.

— Мы знамениты, Дуайт.

В прихожей стояла Кэй. Я рассмеялся; костяшки пальцев неприятно запульсировали.

— Скорее, скандально известны. А где Ли?

— Не знаю. Он уехал вчера днем.

— Ты ведь знаешь, что у него неприятности?

— Знаю, что ты его избил.

Я подошел ближе. От нее пахло сигаретами; лицо было заплаканным. Я обнял ее; в ответ она прижала меня к себе и сказала:

— Я тебя не виню.

Я уткнулся носом в ее волосы.

— Де Витт к этому времени уже, должно быть, в Лос-Анджелесе. Если Ли не возвратится к вечеру, я приду к тебе ночевать.

Кэй отстранилась.

— Не приходи, если не собираешься со мной спать.

Я ответил:

— Я не могу, Кэй.

— Но почему? Из-за соседской девчонки, с которой встречаешься?

Я вспомнил, что когда-то болтнул про это Ли.

— Да... то есть нет, совсем не поэтому. Просто потому...

— Просто что, Дуайт?

Я крепко прижал ее к себе, чтобы она не смогла посмотреть мне в глаза и понять, что половина моих слов была ребячеством, а половина ложью.

— Просто потому, что вы с Ли — моя семья и он — мой напарник. До тех пор пока мы не вызволим его из беды, да еще сможем остаться напарниками, наши с тобой отношения — это путь в пропасть. Девушка, с которой я встречаюсь, ничего для меня не значит. Абсолютно ничего.

— Ты просто боишься того, что не связано с боксом, полицией, оружием и всем остальным, — сказала Кэй и покрепче меня обняла. Я позволил ей сделать это, прекрасно понимая, что она права. Вскоре мы расстались, и я поехал в центр ко «всему остальному».

* * *

Часы в приемной Тада Грина показывали ровно шесть, но Ли так и не появился; в 18:01 секретарь Грина открыла дверь и пригласила меня в его кабинет. Начальник детективного отдела поднял из-за стола голову и спросил:

— А где Бланчард? Он-то как раз мне больше всего и нужен.

Я ответил, что не знаю, и вытянулся в струнку; Грин указал мне на стул. Я сел, коп пристально на меня посмотрел.

— У вас есть одна минута, чтобы объяснить поведение вашего напарника вечером в понедельник. Время пошло.

— Сэр, в детстве у Ли убили младшую сестру, и поэтому дело Орхидеи — это своего рода наваждение для него. Бобби Де Витт, человек, которого он засадил по делу об ограблении «Бульвар Ситизенс», вчера вышел на свободу, а неделю назад мы пристрелили тех четырех подонков. Последней каплей, переполнившей чашу, был тот порнофильм. У Ли сорвало башню, и он устроил этот наезд на лесбийский бар, потому что думал, что может узнать там о парне, который снял этот фильм.

Грин прекратил кивать в такт моим словам.

— Вы говорите как адвокат, пытающийся оправдать своего клиента. В моем полицейском управлении, прежде чем надевать жетон, человек берет себя в руки, в противном случае он у меня не работает. Но чтобы вы знали, что я не такой черствый, каким кажусь, скажу вам вот что. Я отстраняю его от службы не за его поведение в понедельник, а за неявку сегодня. За его докладную записку, в которой он написал, что Джуниор Нэш смылся из города. Я думаю, это была ложь. А как вы думаете, сержант?

Я почувствовал, что у меня задрожали ноги.

— Я поверил записке, сэр.

— Значит, вы не настолько умны, как свидетельствуют ваши оценки в Академии. Когда увидите Бланчарда, скажите ему, чтобы он сдал жетон и оружие. Вы продолжите расследовать дело Шорт и попрошу впредь воздержаться от кулачных боев на территории, принадлежащей муниципалитету. До свидания.

Я встал, козырнул и вышел за дверь, сохраняя армейскую походку. Схватив трубку первого попавшегося телефона, я стал звонить домой к Бланчарду, на Университетский участок, в гостиницу «Эль Нидо» — все безрезультатно.

Затем у меня появилось неприятное подозрение и я набрал номер окружной комиссии по условно-досрочному освобождению.

Мне ответил мужской голос:

— Окружная комиссия по условно-досрочному освобождению Лос-Анджелеса. Чем можем помочь?

— Я полицейский Блайкерт из управления. Мне нужна информация по заключенному, недавно выпущенному на свободу.

— Имя?

— Роберт, или Бобби, Де Витт. Вышел вчера.

— Ясно. Он пока не отмечался у своего надзирателя. Мы связывались с автобусной станцией в Санта-Розе, там сообщили, что Де Витт не покупал билет на Лос-Анджелес, а купил на Сан-Диего, с последующей пересадкой на автобус, идущий в Тихуану. Мы пока еще не отдавали приказ о его задержании. Надзиратель Де Витта предположил, что он поехал в Тихуану поразвлечься. У него еще есть время до завтрашнего утра.

Узнав, что Де Витт не поехал сразу в Лос-Анджелес, я с облегчением повесил трубку. Неотступно думая о том, где мне искать Ли, я спустился на лифте вниз и пошел на стоянку. В холле я увидел Расса Милларда и Гарри Сирза, направлявшихся к лестнице. Расс заметил меня и поманил пальцем, я подошел и спросил:

— Как там в Тихуане?

Гарри, обдав меня запахом освежителя для рта, ответил:

— Облом по фильму. Мы пытались найти место съемок и не нашли, допросили нескольких продавцов порнушки. Двойной облом. Попытались найти друзей Шорт в Сан-Диего — тройной облом. Сплошные обломы. Я...

Миллард жестом остановил его:

— Баки, Бланчард в Тихуане. Наш сотрудник на границе видел его и узнал, потому что следит за вашими поединками. Ли видели в компании местных полицейских, у которых был совсем не дружелюбный вид.

Я подумал о том, что Де Витт тоже поехал в Тихуану, и удивился, зачем это Ли понадобилось встречаться с мексиканской полицией.

— Когда?

Сирз ответил:

— Прошлой ночью. Лоу, Фогель и Кениг тоже там, в гостинице «Дивизидеро». Разговаривают с тихуанскими полицейскими. Расс полагает, что они пытаются выяснить, нет ли в деле Орхидеи мексиканской подставы.

Я мысленно представлял, как Ли все еще преследует порнодемонов; представив, как он, окровавленный, лежит у моих ног, я поежился. Миллард сказал:

— И это полная чушь, потому что Мег Колифилд все-таки выудила у Мартилковой правду об этом киношнике. Это белый мужчина по имени Уолтер Дюк Веллингтон. Мы проверили его досье и обнаружили с полдюжины приводов за сводничество и распространение порнографии. Все соответствует действительности. Правда, капитан Джек получил от него письмо, которое, судя по штемпелю, было отправлено три дня назад. Он скрывается, прячась от шумихи по делу Орхидеи. В письме он признается в том, что снял тот фильм с Бетти Шорт и Лорной. Боясь, что его начнут подозревать в убийстве, он приводит свое подробное алиби на дни похищения Бетти. Джек проверил эту информацию лично, и она оказалась верной. Веллингтон послал копию письма в «Геральд», его напечатают в завтрашнем номере.

Я спросил:

— Так значит, Лорна врала, чтобы покрыть его?

Сирз кивнул.

— Похоже на то. Веллингтон скрывается, в том числе из-за того, что на него выписаны штрафы за сутенерство, правда, Лорна про него больше ничего не говорила, только упомянула его имя и потом словно язык проглотила. А вот тебе самое интересное: мы позвонили Лоу и сказали, что режиссер-мексиканец — это фуфло, но местный полицейский, с которым мы там познакомились, сообщил, что Фогель и Кениг до сих пор продолжают допрос.

Цирк начал превращаться в фарс. Я сказал:

— Если это письмо в газету поставит крест на их мексиканской версии, они начнут искать козлов отпущения здесь. Мы не должны рассказывать им, что знаем. Ли отстранили от расследования, но он сделал копию досье по этому делу и хранит ее в комнате одной из гостиниц в Голливуде. Мы должны использовать эту комнату, чтобы хранить там и наши материалы.

Миллард и Сирз молча закивали. И только тут до меня дошло:

— В комиссии по освобождению сказали, что Бобби Де Витт купил билет в Тихуану. Если Ли там, то могут возникнуть неприятности.

Миллард поежился.

— Мне это все очень не нравится. Де Витт — порядочная сволочь, и, возможно, он узнал, что Ли поехал туда. Я позвоню пограничному патрулю и скажу чтобы выписали ордер на его задержание.

Внезапно я понял, что все замкнулось на мне.

— Я еду в Тихуану.

Глава 15

Я пересек границу на рассвете. Тихуана еще только просыпалась, когда я сворачивал на Революсьон — ее главную улицу. Нищие дети искали себе завтрак в корзинах с отбросами, торговцы мясными лепешками варили в больших кастрюлях рагу из собачатины, из близлежащих публичных домов выводили пьяненьких морячков и морских пехотинцев, за пять зеленых кутивших там всю ночь. Более сообразительные из них шли в аптеки или к торговцам пенициллином; менее сообразительные ковыляли в сторону увеселительных заведений в западной части Тихуаны — вне сомнения, в надежде попасть на утренние шоу. Рядом с дешевыми ресторанчиками уже расположилась целая вереница машин, которые принадлежали туристам; мимо, будто стервятники, проносились местные полицейские на довоенных «шеви» в черной, а-ля нацистской униформе.

Я кружил по улицам, выискивая Ли и его «форд» 40-го года. Поначалу я хотел остановиться у будки пограничного патруля или у местного полицейского участка, но вспомнил, что мой напарник отстранен от службы, незаконно вооружен и, вероятно, настолько возбужден, что может вспыхнуть от любого слова, услышанного от какого-нибудь болвана с напомаженной шевелюрой. Припомнив, что в школьные годы я был здесь на экскурсии и что мы жили в гостинице «Дивизидеро», я поехал в другой конец города искать помощи у остановившихся там американцев.

Розовый монстр в стиле арт деко высился на границе района, состоявшего из бараков с жестяными крышами. При виде меня портье напугался и сразу же сказал, что «бригада Лоу» находится в номере 462. Я обнаружил его на первом этаже, в самом конце коридора. За дверью раздавались сердитые голоса.

Слышно было, как вопит Фрици Фогель:

— Я повторяю, нам нужен мексиканец. В письме в «Геральд» ничего не говорилось о порнофильме, там было сказано только, что Веллингтон виделся с Орхидеей и другой девчонкой в ноябре! Мы должны...

Эллис Лоу прокричал в ответ:

— Мы не можем этого сделать! Веллингтон уже признался Тирни, что это он снял фильм! Тирни руководит расследованием и мы не можем прыгать через его голову!

Я открыл дверь и увидел Лоу, Фогеля и Кенига. У каждого в руках был номер «Геральд», очевидно только что из типографии. Совещание прекратилось; Кениг, разинув рот, уставился на меня, Лоу и Фогель в один голос пробормотали:

— Блайкерт.

Я сказал:

— К чертям Орхидею. Ли здесь, Бобби Де Витт — тоже, и это может очень плохо кончится. А вы...

Лоу ответил:

— К черту Бланчарда, он отстранен от расследования.

Я бросился на него с кулаками, но Кениг и Фогель преградили мне путь, а опрокинуть их было не легче, чем кирпичную стену. Зампрокурора отскочил на другой конец комнаты; Кениг схватил меня за руки, а Фогель вытолкал из комнаты. Стоя у двери, Лоу бросал злобные взгляды; в конце концов ласково потрепав меня по подбородку, Фрици сказал:

— У меня слабость к полутяжеловесам. Если пообещаешь, что не ударишь Билли, я помогу найти твоего напарника.

Я кивнул, и Кениг меня отпустил. Фрици сказал:

— Поедем на моей машине. Ты свою вести не в состоянии.

Фрици вел машину; я глазел в окно. Он без умолку болтал о деле Шорт и о том, что оно принесет ему звание лейтенанта; я наблюдал за тем, как нищие обступают туристов, проститутки обслуживают клиентов прямо в машинах, а молодежь в зутерских костюмах рыскает по улицам в поисках пьяниц, которых можно обчистить. После четырех часов бесплодных поисков на улицах появилось столько автомобилей, что уже невозможно было проехать, поэтому мы вышли из машины и пошли пешком.

И сразу же ощутили нищету и убожество этих мест. Дети-попрошайки чуть ли не бросались на тебя, о чем-то тараторя и тыча в лицо распятиями. Фрици вовсю отбивался от них, но на меня их оголодавшие лица произвели такое сильное впечатление, что я разменял пятидолларовую бумажку на песо и всякий раз, когда мы проходили трущобы, где они собирались, бросал им пригорошни монет. Тут же между ними возникали потасовки и ожесточенная борьба за эту мелочевку, но лучше видеть это, чем запавшие, тоскливые глаза, полные безысходности.

После часового блуждания по улицам мы так и не нашли ни Ли, ни его «форд», ни каких-нибудь «гринго», хотя бы отдаленно напоминавших Бобби Де Витта. Затем я обратил внимание на стоявшего возле двери своего дома местного полицейского в черной рубашке и высоких сапогах. Он спросил: «Полисия?» Я остановился и показал ему свой жетон.

Пошарив в карманах, он достал телетайпную полоску с фотографией. Сама фотография была слишком расплывчата, но вот надпись под ней читалась очень даже четко: «Роберт Де Витт». Фрици похлопал мексиканца по эполетам:

— Где, Адмирал?

Развернувшись на каблуках, полицейский крикнул:

— Эстасьон, ваманос![12]

Он пошел впереди нас. Пройдя улочку, на которой располагались венерические лечебницы, мы подошли к обнесенному колючей проволокой зданию из шлакоблоков. Фрици протянул мексиканцу доллар, тот словно Муссолини отсалютовал нам и, развернувшись, ушел. Я поспешил к зданию, стараясь не бежать.

В дверях стояли местные с автоматами в руках. Я показал им жетон; они щелкнули каблуками и впустили меня. Фрици догнал меня уже внутри; зажав в руке долларовую бумажку, он направился прямиком к столу дежурного. После того как дежурный взял деньги, Фрици спросил:

— Фужитиво? Американо? Де Витт?

Дежурный улыбнулся и нажал на кнопку рядом со своим стулом — решетчатые двери на боковой стене открылись. Фрици обратился ко мне:

— Что конкретно нам должен рассказать этот ублюдок?

Я ответил:

— Ли находится в этом городе, возможно, отрабатывает свою версию порноторговцев. Де Витт тоже приехал сюда. Прямо из Квентина.

— Даже не отметившись в полиции?

— Верно.

— И у Де Витта зуб против Бланчарда за то дело об ограблении «Бульвар Ситизенс»?

— Верно.

— Этого мне достаточно.

Мы пошли по тюремному коридору. Де Витт в одиночестве сидел на полу последней камеры. Дверь с грохотом открылась; совратитель Кэй Лейк встал на ноги. Годы, проведенные в заключении, были к нему немилосердны: бандит с продолговатым лицом, каким я запомнил его по фотографиям из газет 39-го года, теперь представлял собой неприглядное зрелище — обрюзгший, поседевший тип с прической такой же безнадежно устаревшей, как и костюм, выданный Армией спасения.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25