Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Они называют меня наемником (№15) - Миссия в Афганистане

ModernLib.Net / Боевики / Эхерн Джерри / Миссия в Афганистане - Чтение (стр. 5)
Автор: Эхерн Джерри
Жанр: Боевики
Серия: Они называют меня наемником

 

 


— И ты никогда не проводишь время с другими женщинами? — спросил проводник.

— Ну… — неопределенно протянул Фрост, бросая сигарету на землю и затаптывая ее каблуком. Сапоги все еще сохраняли тонкий аромат трав. — Тут другое… Я хочу сказать, что у меня уже есть женщина, постоянная, а Мерана слишком молода для меня. Я же все-таки американец, и у меня свои понятия об этом. Но она очень красивая, это да.

Акбар чуть улыбнулся в усы.

— И все-таки, если ты когда-нибудь захочешь провести с ней время как с женщиной, я буду смотреть в другую сторону. Даже не ради тебя — ради нее. Меране очень нужно, чтобы кто-то вдохнул в нее новую жизнь, дал ей толчок. И я подумал, что у тебя это получилось бы лучше, чем у кого-то из нас. Но решать, конечно, будешь ты сам.

Говоря это, Акбар старательно сворачивал сигаретку, которую теперь сунул в рот.

— Я слышал, что мусульманам нельзя курить, — сказал Фрост. — Так же, как и пить.

— Нет, курить Коран не запрещает, — ответил патан. — Да к тому же я не такой уж ревностный мусульманин. Но ведь и ты не образец христианина, правда, капитан?

Акбар рассмеялся, похлопал наемника по плечу и двинулся обратно к лошадям. Фрост некоторое время смотрел ему вслед, а потом пошел за проводником, продолжая думать об их разговоре.



Фрост не настолько хорошо разбирался в лошадях, чтобы отличить, скажем, арабского скакуна от афганского. Но он сразу понял, что это очень сильные животные, с мощными ногами и широкими лбами, и ездить на них будет совсем не просто.

Акбар и другие моджахеды время от времени пользовались плетью, чтобы заставить своих лошадей бежать более ровно, но капитан решил, что не стоит ему вдаваться в такие отношения с животными — дай-то Бог хоть как-то удержаться у него на спине. Фрост не сомневался, что лошадь может без труда сбросить его на землю, когда только ей захочется, а потому не собирался злить своего рысака.

Хаджи, столетний дедушка, сразу же ускакал вперед, и ни наемник, ни кто другой не пытались угнаться за ним. Резвый ветеран держался в полумиле от остальных и, судя по всему, чувствовал себя превосходно. Фрост даже начал ему завидовать.

На спине у Хаджи висело его знаменитое ружье — длинноствольная кремневая штучка с резным прикладом, которая могла бы украсить любой музей. Однако Акбар подчеркнул, что и как наездник, и как стрелок Хаджи не имеет себе равных в своем племени, а возможно и во всем Афганистане, так что древний вид его самого и его вооружения не должен вводить капитана в заблуждение. Уже не один русский поплатился жизнью, пренебрежительно отнесшись к старику.

Думая обо всем этом, Фрост несколько поотстал, а потому сжал коленями спину лошади, заставляя ее ускорить бег. Животное недовольно покосилось на него, но все же нехотя подчинилось.

“Нет, — со вздохом подумал наемник, — автомобили, пожалуй, останутся для меня более близкими существами”.

Вскоре они остановились на возвышении, которое на своей родине, в Америке, Фрост назвал бы плато. Афганского эквивалента этого слова капитан не знал, но был уверен, что таковой существует — он уже убедился, что в языке, на котором разговаривали его спутники, имеются эквиваленты всех английских слов. А язык этот — насколько Фрост понимал — был самой невообразимой мешаниной пуштунского, урду, фарси и еще нескольких местных наречий. Похоже, все тут были полиглотами, а не только Акбар.

Фрост передал поводья одному из моджахедов, а сам Направился на плато, где уже стояли патан и старый Хаджи. Мерана была в нескольких ярдах позади них, видимо — из уважения к возрасту патриарха.

— “Вряд ли Хаджи одобряет тот образ жизни, который ведет эта девушка”, — подумал капитан.

Он остановился рядом с Мераной, и они обменялись улыбками.

— О чем они говорят? — спросил наемник, кивая в сторону беседующих мужчин.

— Они говорят о бузкаши, о том, как Хаджи однажды выиграл ее. Это была самая знаменитая бузкаши в наших местах.

— Буз… как? — не понял Фрост.

— Бузкаши. Это такая гонка на лошадях, когда каждый пытается завладеть тушей козла, отобрав ее у других участников, и доскакать первым до финиша.

— А, да, я читал об этом, — кивнул капитан. — Скачки с мертвым козлом на седле лошади.

— Да, — сказала Мерана. — Но с тех пор, как пришли русские, уже никто не устраивает таких соревнований. Я сама никогда не видела бузкаши, но женщины в нашем селении много рассказывали о прежних скачках. Раньше даже можно было пользоваться в борьбе ножами и цепями, но не так давно старейшины это запретили.

О, я представляю себе это зрелище — иногда в соревнованиях участвовали сотни мужчин, которые сражались за тушу козла. А Хаджи, наверное, был самым сильным и ловким из них. И он единственный, оставшийся в живых из участников той знаменитой гонки.

Он пользуется огромной славой здесь, как у тебя в стране вы буквально молитесь на спортсменов, или как там они называются?

— Да, это похоже на наше увлечение американским футболом, — кивнул наемник и усмехнулся. — А что, это было бы интересно — посмотреть, как игроки двух профессиональных команд лупят друг друга цепями, чтобы забрать мяч. Правда, формы и шлемов не напасешься…

— Футбол? — переспросила Мерана.

— Да, такая игра. Две группы мужчин и один мяч.

— А чей этот мяч?

— Как это — чей?

— Ну, кому он принадлежит?

— Да это в общем неважно. Просто каждый хочет схватить мяч, пробежать с ним через поле и коснуться земли за чертой.

— А без мяча нельзя коснуться земли?

— Это не считается.

— Тогда почему те, кто первыми владеет мячом, не дерутся смело и отважно, чтобы не позволить другим захватить его?

— Так дерутся ведь. В этом-то и смысл игры.

— А как они дерутся?

— Ну, сшибают друг друга с ног иногда, толкают…

— А что они делают потом, когда собьют с ног своего противника?

— Иногда проходят мимо, иногда подают ему руку и помогают подняться.

Мерана покачала головой.

— Непонятная игра. Они позволяют другим забрать свой мяч, потом гонятся за ними, сбивают на землю, а затем помогают подняться, чтобы те могли еще раз попробовать украсть мяч? И в сущности неважно, кто именно владеет мячом. Где же тут смысл?

— Ну… — начал было Фрост. Девушка перебила его.

— Бузкаши — это гораздо лучше. А что ваш игрок может сделать с мячом, когда заберет его и выиграет игру?

— Как это — что?

— Ну, может он, например, его съесть?

— Нет, конечно.

— Вот я и говорю — дурацкая игра.

Фрост закурил сигарету и испытующе посмотрел на Мерану.

— Похоже, ты меня подкалываешь? — сказал он.

— Подкалываю? Это как?

— Ладно, — махнул рукой капитан. — Забудь об этом.

Акбар повернулся к ним и жестом подозвал Фроста.

— Иди сюда, капитан, — сказал он по-английски, — мы покажем тебе наш маршрут.

— Иду, — ответил капитан.

Мерана отвернулась и сошла с плато.

Поднявшись на возвышение, наемник увидел внизу место, словно живьем взятое из фильма о чужих планетах. Это была однообразная желто-серая равнина с редкими кустиками, покрытая извилистыми трещинами, наполненными водой. Она уходила вдаль до самого горизонта, сливаясь с нежно-голубым небом и белыми облаками вдали.

— Красиво, — сказал Фрост Акбару. Патан кивнул.

— Может, теперь ты лучше поймешь, почему мы так сражаемся за эту землю. Она чудесна, как сама жизнь.

Хаджи что-то сказал и Акбар перевел:

— Он говорит, что много раз проезжал здесь, еще когда был ребенком. И еще больше раз потом.

Капитан улыбнулся старику и с пониманием покачал головой. Тот тоже улыбнулся и указал желтой рукой на долину. Затем он двинулся к своей лошади, придерживая левой рукой ружье на спине.

— У вас есть хорошее слово в языке, — произнес Акбар, — вечность. А мы ее понимаем вот так.

Он посмотрел вслед Хаджи, а потом на раскинувшуюся у его ног равнину. Фрост кивнул, подумав, сможет ли он, американец, когда-нибудь по-настоящему понять таких людей.

Глава четырнадцатая

Они спускались с возвышенности, и теперь старый Хаджи в первый раз ехал медленно. Ветер развевал его полосатый бурнус и гриву лошади, на которой он сидел. Фрост наблюдал за ним, думая о том, что время действительно остановилось вокруг этого человека. Но потом он взглянул на Мерану и понял, что все-таки оно движется вперед.

Теперь капитан чувствовал себя в седле намного лучше, чем раньше, — наверное, уже привык. Вокруг простиралась каменистая полупустыня, изрезанная трещинами с водой.

Хаджи вдруг натянул вожжи и остановил своего коня, потом посмотрел вверх и показал пальцем на небо. Фрост тоже посмотрел, но ничего не увидел. И вдруг он заметил какое-то темное пятнышко слева от них, почти у самого горизонта.

Старик прокричал что-то на своем языке и вновь пустился вскачь с удвоенной скоростью. Акбар повернулся к капитану:

— Советский вертолет! Надо уходить! Фрост вновь посмотрел на пятнышко. Он не слышал рева двигателя, но, повинуясь словам Акбара, пришпорил свою лошадь пятками и поскакал по равнине. Мерана обогнала его, по пути хлестнув скакуна наемника своей плеткой, и у животного тут же словно крылья выросли.

Капитан припал к шее лошади, чувствуя, как грива щекочет его лицо, а капельки слюны падают на щеки. Лошадь размеренно и глубоко дышала под ним, и он ощущал своими ногами движение ее боков.

Наконец Фрост осмелился снова посмотреть на небо. Он по-прежнему ничего не слышал за стуком копыт скакуна, но действительно различил что-то похожее на вертолет. Капитан снова стукнул пятками лошадь, направляя ее вперед. Фрост хорошо видел Хаджи, который опять умчался

вперед и скакал теперь, держа в правой руке свое ружье на манер индейцев из вестернов. Сразу за стариков скакал Акбар, уже доставший один из своих револьверов. Рядом держалась Мёрана тоже с каким-то готовым к стрельбе пистолетом, которого Фрост до сих пор у нее не видел.

Капитан подумал, что М—16 не очень годится для стрельбы с одной руки и лучше будет воспользоваться “Узи”, хотя пистолет-пулемет и не имел такой ударной силы. Он быстро подтянул ремень, и через секунду оружие было у него в руке. Затем наемник вновь посмотрел на небо. Вертолет был уже отчетливо виден. Он был один, но наверняка на борту машины есть радио, по которому можно вызвать подмогу.

Всадники продолжали пологий спуск. Возглавлял кавалькаду Хаджи, свое ружье он держал в правой руке, подняв ствол к небу, словно показывая русскому пилоту, что тому придется иметь дело отнюдь не с безоружными людьми и неизвестно еще, кто выйдет победителем.

Вертолет приближался очень быстро. Это была небольшая машина, а не летающая крепость, но все равно там должно было находиться вооружение. Пилот провел свою вертушку так низко над одной из трещин, что вода в ней вспенилась, как в океане. Из боковой двери высунулся человек, он что-то держал в руках, и по отражению солнца на линзе Фрост понял, что это штурмовая винтовка со снайперским прицелом.

Вертолет находился еще в ста Ярдах от них, но расстояние это стремительно сокращалось. Что-то заставило Фроста опять посмотреть на Хаджи. Старик правил лошадью теперь только с помощью коленей, а в обеих руках держал свое допотопное кремневое ружье.

Грохнул выстрел, из ствола ружья вырвался сноп пламени и взлетело облако дыма. Пуля ударила в лобовое стекло кабины, машина сразу резко взмыла вверх, словно испугавшись, а сквозь рев двигателя и стук копыт капитан различил дикий военный клич, вырвавшийся из груди патриарха. Хаджи сейчас участвовал в главной бузкаши в его жизни.

— Пошли в задницу, красные ублюдки! — во всю силу легких гаркнул наемник, охваченный горячкой необычного боя.

Он вскинул “Узи” и послал длинную очередь в направлении вертушки, но не попал, поскольку лошадь виляла из стороны в сторону. Ветер донес до него запах едкого пороха старого Хаджи.

Акбар и Мерана тоже открыли огонь, к ним тут же присоединились еще несколько моджахедов. Из вертолета отвечали автоматными очередями, пули взрывали каменистую землю под ногами лошадей.

Внезапно лошадь Мераны с отчаянным ржанием взвилась на дыбы и рухнула на камни, девушка вылетела из седла. Фрост натянул вожжи, заставляя своего скакуна замедлить ход, чтобы он мог помочь афганке, но наемника опередил Хаджи. Старик на ходу подхватил девушку, и в следующий миг Мерана — со своим вещмешком и оружием — уже лежала поперек его седла.

“Как туша козла, — с улыбкой подумал капитан. — Черт возьми, это настоящая бузкаши”.

Теперь Фрост скакал вровень с Хаджи и видел, как девушка — зажав пистолет в обеих руках — посылает в небо пулю за пулей. Наемник чуть поотстал, чтобы не закрывать ей видимость, и тоже начал стрелять по кабине вертолета.

Русский пилот увел свою машину в сторону, потом она сделала крутой вираж, и в следующий момент пронеслась буквально над головой Фроста. Тот не потерял самообладания и продолжал палить из “Узи”. Вертушка вдруг словно встала на хвост.

Капитан посмотрел направо и увидел, что Хаджи как раз закончил перезаряжать свое ружье. Он вновь управлял лошадью одними коленями и готовился к очередному выстрелу. Мерана по-прежнему лежала поперек седла. Ее лицо было покрыто хлопьями пены, слетевшей с морды и боков скакуна.

Вертолет заходил на новый вираж. Огонь из его кабины не прекращался ни на миг. Фрост прицелился и нажал на спуск, зная, что в магазине остались уже считанные патроны. В ту же секунду грохнуло и ружье Хаджи.

Вертолет завис в воздухе, словно не зная, что делать дальше, а затем вдруг стремительно понесся к земле, оглашая окрестности диким ревом двигателя. В этом шуме потонул и стук копыт, и крики людей Акбара. И вот железная стрекоза со всего маху врезалась носом в каменистую почву и взорвалась; ярко-оранжевое пламя мгновенно охватило машину, над ней взметнулось облако черного дыма. Обломки вертолета пролетели над головой Фроста, его лошадь испуганно заржала. Капитан увидел, что Акбар натягивает поводья, останавливая своего коня, и попытался сделать то же самое. А рядом притормозил Хаджи, и Мерана легко спрыгнула с седла на землю.

Фрост с улыбкой посмотрел на старика.

— Мерана, — сказал он, — передай этому человеку, победителю бузкаши, что это он сбил вертолет. Я промахнулся, и значит, он лучший наездник и лучший стрелок.

Мерана тоже улыбнулась — такой доброй и теплой улыбки капитан еще не видел на ее губах. Она заговорила со старым Хаджи, а тот обернулся к Фросту, полным достоинства кивком поблагодарил его и погладил ладонью приклад ружья.

Наемник опустил голову и посмотрел на свои пальцы, все еще сжимавшие поводья. Они были синими от напряжения и совсем онемели.

“Вот тебе и бузкаши”, — вновь подумал Фрост.

Глава пятнадцатая

Еще три дня они пробирались по долинам и по взгорьям, иногда отдыхая по нескольку часов в каких-то пещерах. Небо было буквально наводнено советскими вертолетами, которые их разыскивали. Но вскоре русские отчаялись и прекратили поиски, а моджахедам удалось незамеченными выйти сквозь узкую теснину к небольшому селению.

В нем было три десятка домов, сложенных из необожженного кирпича, которые террасами располагались на скалах. На улицах, как ни в чем не бывало, играли дети, но повсюду виднелись вооруженные мужчины.

Черные недоверчивые глаза провожали Фроста, когда он ехал по улице. Мерана, которая скакала рядом с ним на лошади убитого вертолетчиками афганца, однажды что-то крикнула жителям селения, но в ответ получила еще более злые и настороженные взгляды. Капитан даже не стал спрашивать, что она сказала.

Акбар и Хаджи ехали бок о бок во главе колонны, а Фрост и Мерана — сразу за ними. Патан вскоре свернул в грязный переулок и остановился перед домом, который выглядел более старым, чем остальные здания, но зато значительно превосходил их размерами. Акбар соскочил на землю и двинулся к дому. Фрост наблюдал за ним.

— Здешний староста, — сказала Мерана, — хороший друг Акбара. И с моим отцом они дружили.

Наемник молча кивнул.

Дверь дома вдруг открылась, и на пороге появился мужчина в белом тюрбане — мусульманский священнослужитель, мулла. Он о чем-то заговорил с патаном. Фрост с недовольной гримасой вертелся в седле — его задница просто горела от долгой езды.

— Мулла говорит, — переводила девушка, — что Сабхан и его моджахеды стоят лагерем на холмах за селением в часе езды отсюда. Он предложил Акбару передохнуть здесь, но тот отказался. Это из-за меня. Акбар понимает, что священнослужитель не будет рад принимать у себя женщину, одетую по-мужски и без чадры, поэтому он отклонил предложение из уважения к хозяину дома.

— В часе езды? — мрачно спросил наемник. — Что ж, надеюсь, ты стоишь того, чтобы из-за тебя вытерпеть еще и это.

Девушка усмехнулась, но ничего не ответила.



Поездка заняла более двух часов — Фрост сверился по своему “Ролексу”, когда слез на землю и начал расседлывать лошадь. Животное выглядело таким же уставшим, как и он сам.

Акбар быстро переговорил с каким-то человеком, который встретил его у входа в лагерь, и подошел к наемнику.

— Сабхан на операции с десятком своих бойцов, — сказал он, — но должен вернуться ночью. Похоже, он тоже разыскивает Мэтта Дженкса. Сейчас мы пойдем спать. Люди Сабхана займутся нашими лошадьми. Здесь мы будем в такой же безопасности, как в мечети.

— У нас есть похожее выражение, — улыбнулся Фрост. — Безопасно, как в церкви.

— Значительные силы русских, — продолжал патан, — находятся в десяти милях отсюда, но они еще не знают об этом лагере.

— Ага, значит, как в мечети? — усмехнулся капитан. Акбар пожал плечами.

— Лучшего места мы бы все равно не нашли. Тут хоть можно спокойно поспать несколько часов. — Он повернулся к Меране. — Ты останешься в нашем доме. Сабхан знает о тебе, и тут не будет проблем.

Девушка кивнула и повела свою лошадь к ручью.



Фрост лежал на спине и слушал дыхание Мераны, которая расположилась рядом. Она уснула моментально, улегшись между капитаном и Акбаром на жесткой подстилке. Наемник чуть повернул голову и увидел, что губы девушки во сне чуть приоткрылись, блеснули белые зубки. Ее рука беспокойно шевелилась на подстилке, как будто ей снились тревожные сны.

Фрост осторожно накрыл ее ладонь своей рукой, и девушка — словно ожидая этого знака — придвинулась к нему. Ее веки чуть шевельнулись, но не открылись. Капитан закрыл глаз, чувствуя, как и его одолевает сон. Но руку он не убирал.

Он почувствовал, как кто-то трясет его за плечо, и открыл глаз. Это была Мерана.

— Хэнк, тебя ждут, — сказала девушка. — Сабхан вернулся, у него есть новости. Акбар уже у него.

Наемник покачал головой, прогоняя остатки сна.

— Сабхан? — спросил он хрипло, припоминая.

— Да, он вернулся. И, возможно, у него есть известия о твоем американском друге.

— А, да, — сказал Фрост и сел на подстилке. — Хорошо, иду.

Девушка вдруг взяла его руку в свои, поднесла к губам и быстро поцеловала все пять пальцев.

— Спасибо, — еле слышно сказала она. — У меня никогда не было настоящего друга, а теперь есть.

Она легко вскочила на ноги и выбежала из дома. Фрост проводил ее взглядом и улыбкой.

Палатка Сабхана — настоящий шатер — стояла на окраине селения. Ее освещали воткнутые в землю факелы, а над ней высился черный массив уходящей в небо скалы.

Увидев капитана, двое охранников жестами показали, что он может войти. Фрост откинул полог и шагнул в палатку. Первым делом он увидел Акбара, который улыбнулся и показал рукой на большую подушку, лежавшую на полу.

— Проходи, капитан, садись. Мы ждем тебя. Наемник кивнул и сел, чувствуя тепло от жаровни с горячими угольями, которая стояла рядом. Какой-то мужчина — видимо, Сабхан, — сидел справа от патана. Фрост кивнул ему, достал из кармана сигареты и зажигалку и положил все это у своих скрещенных на восточный манер ног.

— Привет тебе, капитан Фрост, — глухим голосом сказал Сабхан. — Акбар рассказывал мне о тебе. Я рад познакомиться с таким смелым воином.

— Спасибо, — ответил Фрост. — А мне Акбар рассказывал о доблестном Сабхане и его… как это? Турел… храбрости.

— О, благодарю, — улыбнулся афганец.

— Мне говорили, что ты знаешь что-то о нашем общем друге — Мэтте Дженксе, — сказал наемник.

— Да, — кивнул Сабхан. — Дженкс американец, как и ты. Настоящий солдат. Он ушел тридцать девять дней назад из этого лагеря. Мэтт постоянно уходил куда-то с несколькими моими бойцами и мог отсутствовать неделю или даже две, но чтобы так долго… В последнее время он часто говорил мне о каком-то новом сверхмощном оружии русских.

— А что именно он говорил?

— Это оружие словно выдыхает огонь, и пламя не исчезает, пока не коснется цели.

— Так, по-твоему, это какой-то новый огнемет? — спросил наемник.

— Мы уже обсуждали это, — вмешался Акбар. — Сабхан недостаточно знает английский, чтобы как следует объяснить. Насколько я понял, установка русских посылает какой-то огненный луч, который сжигает дотла небольшие цели, а если он попадает на большую, например, на машину, то та через несколько секунд взрывается. Я никогда не слышал о таком странном оружии.

Фрост закурил сигарету, чувствуя, как его пальцы начинают дрожать, и выпустил дым.

— Сабхан, — спросил он глухо, — а ты сам видел эту установку?

— Много раз, — кивнул моджахед. — Мне показывал ее Мэтт Дженкс. Правда, издали.

— Тогда я знаю, что это такое, — сказал Фрост и глубоко затянулся.

— Во всяком случае, чем оно должно быть.

— И что же, капитан? — осторожно спросил Акбар.

— Видимо, русским удалось создать какой-то неизвестный источник постоянной энергии.

— Что? — переспросил патан.

— Короче говоря, — произнес Фрост, глядя в пол, — это лазер. Не тот, что используется при наведении, — такие есть и у нас. Это принципиально новое лазерное оружие. — Он помолчал немного и невесело усмехнулся. — Добро пожаловать на третью мировую войну, джентльмены.

Глава шестнадцатая

На рассвете было очень холодно. Еще до того, как диск солнца появился на небе, Фрост и остальные уже выступили в поход. Их тела и тела лошадей отбрасывали длинные серые тени, когда они пробирались горными тропинками по направлению к советской военной базе.

Пройдя восемь миль из тех десяти, которые им предстояло преодолеть, они спешились и дальше двинулись на своих двоих, оставив нескольких бойцов присматривать за лошадьми.

Всего их было шестеро — Фрост, Акбар, Сабхан, двое его моджахедов и Мерана. Старый Хаджи еще раньше отправился в обратный путь, домой. Прощаясь, капитан пожал ему руку, а старик позволил наемнику подержать свое ружье. Мерана потом сказала, что Хаджи никогда ранее не давал кому бы то ни было прикоснуться к своему оружию, так что это была огромная честь, оказанная американцу.

Фрост думал об этом, взбираясь на последнюю вершину, которая лежала на их дороге. За ней — сказал Сабхан — раскинулось большое плато, а на нем и расположена база русских. Капитан думал о Хаджи, о Меране, о чем-то еще, пытаясь вытеснить из головы мысли о советском супероружии. Он очень хотел увидеть его своими глазами и… убедиться, что ошибся.

Капитан много знал об оружии, но совсем мало — о науке, так что вполне возможно, что его догадка неверна и русские всего-навсего придумали какой-то более мощный огнемет. Дай-то Бог…

Однако тут же наемник вспоминал доклад Мэтта Дженкса его шефу из ЦРУ Пласкевичу: красные располагают оружием, с помощью которого могут поставить Запад на колени. Вот то-то и оно — лазерная установка многоразового использования, способная посылать без перезарядки залп за залпом, это как раз то, что может обеспечить русским победу в сражении, а в конечном итоге и в войне.

При этой мысли Фрост нахмурился. Он прекрасно понимал, что если такое оружие действительно существует, то единственный шанс Запада — это похитить его чертежи или образец. Тогда западные ученые смогли бы скопировать установку и русским — скорее всего — пришлось бы отказаться от мысли использовать лазер в войне.

Фрост почувствовал, как его желудок стиснуло холодным спазмом. Капитан вдруг отдал себе отчет, что похитить эти материалы может только он, причем должен сделать это в самое ближайшее время, иначе вся европейская и американская демократия полетит к чертям собачьим.

Они остановились на самой вершине горы. Фрост залег между двумя камнями и достал бинокль. Мерана и Акбар присели рядом. Надеясь, что снизу его не заметят, капитан припал глазом к окуляру.

У наемника перехватило дыхание. Он увидел настоящую крепость с мощными стенами, три из которых выходили на голое плато, где даже самое легкое передвижение будет заметно с расстояния в несколько сот ярдов, а четвертая словно обрывалась в бездонную пропасть.

— А что находится внизу, с дальней стороны плато? — спросил Фрост, ни к кому конкретно не обращаясь.

Через несколько секунд ему ответил Сабхан, который тоже подошел и укрылся за камнем:

— Это невозможно, капитан. Подняться по почти отвесной стене на шестьсот футов? Нет, это безумие. Хотя, конечно, охрана там не такая сильная, как в других местах.

Фрост задумчиво кивнул, не отрываясь от бинокля.

— Но подъем там просто невозможен, — снова сказал Сабхан.

— Я могу это сделать, — вдруг дерзко заявила Мерана. Моджахед с неудовольствием посмотрел на нее.

— Женщина, — укоризненно произнес он, — ни один мужчина не взберется туда, а что уж ты?

— А я могу, — упрямо повторила девушка. Акбар покачал головой.

— Брат мой, — сказал он Сабхану, — если кто-то и может влезть туда, так только она, уж поверь мне. Или это вовсе невозможно.

Фрост продолжал смотреть в бинокль. Не поворачивая головы, он произнес:

— Мерана, я могу отпустить тебя туда, только если ты сумеешь потом спуститься вниз. Я не хочу, чтобы тебя там убили.

Девушка тряхнула головой.

— Ты, кажется, забыл, Хэнк, — сказала она гордо, — что жизнь для меня — пустой звук. Я нисколько не изменилась со времени нашей первой встречи и пока не собираюсь меняться.

Капитан наконец опустил бинокль и посмотрел ей в лицо, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи.

— Хорошо, Мерана, — произнес он медленно. Акбар дружеским жестом обнял девушку за плечи.

— Есть еще один вопрос, — сказал он. — Мы должны договориться так: если возникнет угроза пленения, то каждый должен сам отобрать у себя жизнь. Нельзя попадать к ним в руки — смерть гораздо легче того, что будет нас ждать в таком случае.

Мерана посмотрела на Фроста.

— Он американец, — сказала афганка, — и не сможет убить себя быстро и решительно. Но ничего, я люблю его, и поэтому сама принесу ему смерть, если это будет необходимо.

Фрост не знал, что потрясло его сильнее — признание в любви или перспектива умереть от руки этой девушки.



Снег пошел еще днем, и белые хлопья все продолжали падать, когда уже стемнело. Фрост сидел в палатке в лагере Сабхана. Рядом была Мерана. Наемник смотрел на нее и говорил:

— Я не могу допустить, чтобы ты совершала подъем при снегопаде. Мы найдем другой способ.

— Но тогда как ты собираешься спасти своего американского друга и похитить советское оружие?

Капитан покачал головой.

— Скорее всего, мне не удастся ни то, ни другое. Это очень мощная база, и проникнуть туда практически невозможно.

Девушка коснулась его руки и чуть улыбнулась.

— Мы выходим через час, — сказала она. — Надо проверить мое снаряжение и оружие.

— Я не хочу, чтобы ты туда поднималась.

Мерана грустно покачала головой.

— Ты не любишь меня, и, может быть, поэтому я люблю тебя. Ты не пытался прикоснуться к моему телу и поэтому прикоснулся к моей душе. И сейчас я не могу допустить, чтобы ты пошел на смерть, если меня не будет рядом. Тогда я хоть смогу сразу убить тебя и не позволить им захватить тебя в плен. Это очень много значит для меня, Хэнк.

Девушка вздохнула и продолжала:

— Первый раз с того времени, как погибла моя семья, у меня появился другой стимул жить, кроме убийства и мести. И, может быть, мне удастся сохранить этот стимул. Если мы выполним задание и останемся живы, ты уедешь и я больше никогда тебя не увижу. Но это уже не имеет значения — ты навсегда останешься в моем сердце. А если нам суждено умереть — я хочу погибнуть рядом с тобой. Вот поэтому сегодня я поднимусь на плато и сниму русских часовых, чтобы ты, Акбар, и другие тоже смогли подняться. А потом буду сражаться возле тебя.

Фрост почувствовал, как к его горлу подкатывает комок. Он обнял девушку за плечи и привлек к себе. Он не знал, что ему сейчас нужно сказать, и вообще не хотел ничего говорить.

Капитан поцеловал ее в губы, сначала легонько, потом крепко, и сжал в объятиях. Ее руки обхватили его шею, Мерана положила голову ему на грудь. Так они сидели очень долго и молчали, прижавшись друг к другу. А потом Фрост осторожно высвободился, встал на ноги и пошел к выходу. Отодвигая полог палатки, он услышал, как за его спиной щелкнул затвор автомата, и ощутил запах оружейного масла.

Глава семнадцатая

Они скакали сквозь ночь; лошадиные копыта глухо постукивали на камнях, покрытых снегом, который все еще продолжал падать. Фрост вновь был в бурнусе, который хорошо защищал лицо от ветра и холода. Его усы были покрыты толстым слоем инея.

От тел лошадей поднимался пар, они дрожали боками и встряхивали головами, осторожно переставляя ноги на крутых тропках. Животные уже устали, хотя им предстояло пройти еще пять миль до подножия плато, на вершине которого размещалась советская база.

В отряде было тридцать девять человек, из них тридцать пять — моджахеды Сабхана, все добровольцы. Когда до цели оставалась всего миля, люди спешились и дальше пошли своим ходом, оставив животных и часть снаряжения под присмотром двоих бойцов.

Снега было много, и пробираться сквозь заносы было тяжело, тем более, что следовало двигаться очень осторожно — где-то рядом вполне могли появиться русские часовые, которые немедленно подняли бы тревогу, услышав посторонний шум.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9