Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Летописи Белгариада (№4) - Обитель чародеев

ModernLib.Net / Фэнтези / Эддингс Дэвид / Обитель чародеев - Чтение (стр. 3)
Автор: Эддингс Дэвид
Жанр: Фэнтези
Серия: Летописи Белгариада

 

 


– Тетя Пол!

Видя, что она его не слышит, Гарион громко повторил:

– Тетя Пол!

Она мотнула головой, показывая на уши, и хотела что-то добавить, но уже ни один звук не мог преодолеть этот мерцающий барьер, который она только что воздвигла.

– Сколько их? – беззвучно повторил Гарион. Она подняла ладони вверх, загнув большой палец.

– Девять? – одними губами спросил Гарион. Полгара кивнула и затем завернула малыша в плащ.

– Ну? – обратился к Гариону Силк, испытующе глядя на него. – Что будем делать?

– Почему ты меня спрашиваешь?

– Ты же слышал, что было сказано. Белгарат в беспамятстве, а Полгара занята. Теперь ты командуешь.

– Я?

– Что же будем делать? – наседал Силк. – Ты должен научиться принимать решения.

– Я не знаю, – запинаясь, ответил Гарион.

– Никогда не признавайся, – строго заметил Силк. – Действуй так, будто знаешь... даже если не знаешь

– Мы... э... подождем, пока стемнеет, мне так кажется... а затем продолжим наш поход.

– Ну вот, – усмехнулся Силк. – Видишь, как все легко.

Глава 3

Узкий серп луны низко висел над горизонтом, когда они вновь вышли на песчаную равнину, где гулял холодный ветер. Гарион неуютно чувствовал себя в новой роли, понимая, что и без него всякий знает, куда идти и что делать. Если бы действительно требовался настоящий руководитель, то наиболее подходящим здесь был бы, конечно, Силк, но тот переложил весь груз ответственности на плечи Гариона и внимательно наблюдал со стороны, что тот будет делать.

Но все мысли об этом мигом вылетели из головы Гариона, когда после полуночи они оказались лицом к лицу с врагами. Их было шестеро; мерги мчались галопом по невысокой гряде и на полном скаку врезались в середину отряда Гариона. Бэйрек с Мендорелленом действовали, как опытные воины. Их обнаженные мечи в ту же секунду зазвенели о кольчуги перепуганных мергов. Гарион еще только вынимал свой нож из ножен, когда первый из облаченных в черные плащи всадников обмяк и вывалился из седла, а второй, дико вскрикнув от боли и удивления, медленно повалился на спину, хватаясь рукой за грудь. Кромешная темнота огласилась ржанием перепуганных коней. Заметив, что один мерг пытается скрыться, Гарион, не раздумывая, бросился ему наперерез, размахивая мечом. Меч мерга отчаянно взметнулся вверх, но Гарион легко парировал этот неумелый удар и, в свою очередь, задел плечо мерга, пробив его кольчугу, потом умело парировал еще один неуклюжий выпад и коротко, почти без замаха, плашмя ударил мерга по лицу. Искусству владеть мечом он научился у чиреков, арендов и олгаров, придумав и свои приемы. Такая манера озадачила мерга, и он с большей отчаянностью принялся размахивать оружием, но каждый раз Гарион легко отбивал его удары, отвечая быстрыми и разящими выпадами. Юноша сражался, охваченный диким азартом, от которого кипит в жилах кровь и сохнет в горле. Затем из темноты появился Релг, резко толкнул мерга одной рукой, а другой вонзил под ребро кривой нож. Мерг скорчился, дернулся и замертво упал с лошади.

– Что ты наделал? – закричал Гарион, не остыв еще от пыла борьбы. – Это был мой мерг.

Бэйрек, глядя на эту сцену, расхохотался:

– Он похож на дикого зверя. Не с нас ли он берет пример?

– Но его стиль ведения боя заслуживает похвал, – одобрительно отозвался Мендореллен.

Разгоряченный Гарион огляделся: все мерги были повержены.

– Это все? – переводя дыхание, спросил он. – Может, поблизости есть еще отряд? Надо проверить.

– Мы же хотим, чтобы они нас обнаружили, – напомнил Силк. – Решать, конечно, тебе, Гарион, но, если мы перебьем всех мергов в округе, некому будет сообщить в Рэк Ктол, куда мы направляемся. Что скажешь?

– О-о, – протянул разочарованно Гарион, – у меня это совсем выскочило из головы.

– Ты должен научиться мыслить стратегически, Гарион, не забывая о главном во время таких стычек.

– Да, пожалуй, я увлекся.

– Хороший начальник не может позволить себе такое.

– Понятно, – смущенно пробормотал Гарион.

– Я просто хотел убедиться, что до тебя дошло, вот и все.

Гарион не ответил, но в эту минуту он понял, что в Силке так сильно раздражало Белгарата. Бремя ответственности само по себе трудно, а тут еще эти постоянные наставления невзрачного человечка с острыми и неприятными чертами лица.

– Тебе помочь? – услыхал он беспокойный голос Таибы, которая склонилась над Релгом. Алгос продолжал стоять на коленях перед поверженным мергом.

– Оставь меня в покое! – огрызнулся тот.

– Не дури. Ты ранен? Дай я осмотрю тебя.

– Не прикасайся ко мне! – отскочил он как ошпаренный от протянутой руки. – Белгарион, пусть она уберется отсюда!

Гарион мысленно выругался и спросил:

– В чем дело?

– Я убил этого человека, – ответил Релг. – Мне надо совершить обряд... помолиться... очиститься... Эта женщина мешает.

Чертыхнувшись во второй раз, Гарион как можно спокойнее обратился к Таибе:

– Пожалуйста, оставь его в покое.

– Я только хотела узнать, что с ним, и не собиралась оскорбить его, – недовольно заметила она, хитро взглянула на стоящего на коленях у её ног алгоса, и на её губах заиграла улыбка. Затем, не говоря ни слова, быстро дотронулась до него рукой.

Релг снова в ужасе отшатнулся с криком:

– Нет!

Таиба, довольная собой, рассмеялась и пошла прочь, напевая себе под нос.

После того как Релг совершил ритуал очищения над телом мертвого мерга, все сели на лошадей и продолжили путешествие. Полумесяц, висящий высоко в морозном небе, отбрасывал бледный свет на черные пески, и Гарион беспокойно вертел головой, стараясь заметить любую опасность, которая могла бы им угрожать, и часто поглядывал на тетю Пол, желая, чтобы она поскорее вышла из состояния транса; но та полностью ушла под защиту барьера. Полгара ехала, крепко прижав к груди Миссию, и глаза её были устремлены вдаль Гарион с надеждой взглянул на Белгарата, но старик, хотя и пробуждался время от времени, по-видимому, не соображал, что к чему. Гарион вздохнул и принялся опять вглядываться вперед. Они ехали всю ночь под обжигающе холодным ветром; сквозь слабый лунный свет виднелись звезды, мерцающие, как льдинки, на безоблачном небе.

Внезапно Гарион услышал в голове странный шум, и силовой барьер, окружающий тетю Пол, вспыхнул отвратительным желтым цветом. Он резко напряг свою волю и произнес машинально какое-то слово. Подобно коню, под ноги которого случайно попал выводок цыплят, его воля отбила атаку на тетю Пол и Миссию. Гарион решил, что в ней принимали участие несколько человек, а впрочем, это уже не имело значения. Он уловил моментальное разочарование и даже страх напавших теперь постыдно ретировавшихся.

– Неплохо, – заметил таинственный голос. – Немного грубовато, пожалуй, но совсем неплохо.

– Это у меня впервые, – ответил Гарион. – Опыт приходит с практикой.

– Не будь чересчур самоуверен, – сухо посоветовал все тот же голос и смолк.

Он стал сильнее. Это несомненно. Легкость, с которой было отбито нападение гролимов, тех, кого тетя Пол называла иерархами, привела Гариона в изумление, и он начал понемногу осознавать, что тетя Пол с Белгаратом подразумевали, произнося слово «талант». По-видимому, имеется определенная граница... некий предел, сквозь который не могут проникнуть большинство чародеев. Размышляя таким образом, Гарион пришел к выводу, что он уже превзошел тех, кто в течение столетий занимался подобным искусством, а ведь им познано совсем немного. Мысль о тех перспективах, которые открываются перед ним, сильно испугала его, но и придала уверенности. Он выпрямился в седле, подумав, что руководить в конце концов не так уж плохо. Надо только пообвыкнуть и разобраться, что к чему, а там будет легче.

Следующая атака произошла, когда на востоке начало светать. Тетю Пол, её лошадь и маленького мальчика, казалось, поглотила абсолютная чернота. Гарион немедленно нанес ответный удар и с удовлетворением отметил, как удивились и скорчились от боли его враги, не ожидавшие такого отпора. На миг он увидел древних стариков в черных мантиях, сидящих в комнате за круглым столом. Их было девять. В одной стене комнаты зияла трещина, а часть потолка обвалилась после землетрясения, обрушившегося на Рэк Ктол. Восемь колдунов вздрогнули от испуга, а девятый лишился чувств. Темнота, окружавшая тетю Пол, рассеялась.

– Что они делают? – спросил Силк.

– Пытаются добраться до тети Пол, – ответил Гарион, довольный проделанной работой. – Я дал им шанс одуматься.

Силк прищурился и посоветовал:

– Смотри не увлекайся, Гарион.

В предрассветной мгле уже можно было различить ломаную линию горных вершин, маячивших на западной границе Долины.

– Как по-твоему, до них еще далеко? – спросил Гарион у Дерника.

Кузнец прищурился, глядя на горы, видневшиеся вдалеке.

– Не меньше двух-трех лиг, – задумчиво произнес он. – При таком свете наверняка не скажешь.

– Ну как? – спросил Бэйрек. – Укроемся здесь или сделаем рывок к горам?

Гарион задумался, потом спросил Мендореллена:

– Когда мы собираемся менять направление? Когда достигнем гор?

– Имеет смысл сначала проникнуть чуть вглубь, – проговорил рыцарь. – Иначе мы рискуем привлечь к себе внимание на границе.

– Ты говоришь дело, – согласился Силк.

Гарион почесал щеку, заметив, что усы опять начали отрастать

– В таком случае, может быть, остановимся тут, – предложил он. – Когда солнце сядет, двинемся снова и в горах передохнем. А утром с восходом солнца изменим направление. Таким образом, мы будем видеть наши следы, и нам их будет легче скрыть.

– План вроде бы неплохой, – согласился Бэйрек.

– Так и сделаем, – решил Гарион.

Они выбрали подходящий овраг, окруженный валунами, и снова разбили большой шатер. Хотя Гарион очень устал, он решил не спать. Не только бремя лидерства непривычно давило на него, но он также боялся нового вторжения иерархов, а во сне оно было бы в тысячу раз опаснее. Когда все начали разворачивать одеяла, он принялся бесцельно бродить по лагерю, пока не остановился перед тетей Пол, которая сидела, прислонившись к камню, и держала на руках спящего Миссию. Она казалась такой же далекой, как луна, повисшая над мерцающим барьером, который она воздвигла вокруг себя. Гарион вздохнул и направился к краю оврага, где Дерник возился с лошадьми. Ему пришло в голову, что теперь все зависит от этих четвероногих животных и не мешает взглянуть на них.

– Как они? – спросил он, подходя к кузнецу.

– Почти в полном порядке, – ответил Дерник. – Пройдено много, и это начинает сказываться.

– Им ничем нельзя помочь?

– Только если выпустить на хороший луг на недельку, – ответил, усмехаясь, тот.

Гарион улыбнулся.

– Недельный отдых на хорошем лугу всем бы не помешал.

– Ты вырос, Гарион, – сказал Дерник, приподнимая ногу лошади и проверяя, нет ли у неё царапин и ушибов.

Гарион посмотрел на свои руки и заметил, что ладони на один-два дюйма выступают из рукавов одежды.

– У меня есть еще другая одежда.

– Я про другое, – нерешительно произнес Дерник. – Что это, Гарион?.. Умение делать вещи, которые выходят у тебя?

– Оно пугает меня, – спокойно признался Гарион. – Мне ничего такого не нужно, но выбора нет.

– Ты не должен пугаться, понимаешь, – продолжал кузнец, осторожно опуская ногу лошади. – Если дано, значит, оно твое, как высокий рост или светлые волосы.

– По правде говоря, это не совсем так, Дерник. Высокий рост или светлые волосы никому не приносят вреда.

Дерник посмотрел на длинные тени, которые отбрасывали камни в лучах встававшего солнца

– Разумно распоряжайся этим, вот и весь секрет. В твои годы я обнаружил, что сильнее многих молодых ребят в нашей деревне... вероятно, потому, что работал кузнецом. Я старался никого не обижать, поэтому не боролся с друзьями. Но как-то раз один решил, что я трус, и не давал мне проходу шесть месяцев, пока у меня не лопнуло терпение.

– Ты проучил его?

– Поединок получился короткий. И он понял, что я не трус. Мы даже стали друзьями... после того, как у него зажили ребра и он забыл про выбитый зуб.

Гарион усмехнулся, и Дерник смущенно улыбнулся в ответ.

– Мне было, конечно, стыдно.

Гарион очень тепло относился к этому простому и сильному человеку, который был его старым другом, тем, на кого всегда можно было положиться.

– Я хочу сказать, Гарион, – серьезно продолжал Дерник, – что нельзя всю жизнь бояться того, что в тебе есть, иначе рано или поздно появится кто-то, кто неправильно тебя поймет, и придется доказывать ему, что ты не трус. Когда дело заходит так далеко, кончается оно обычно плохо для тебя... и для него тоже.

– Как с Эшараком?

– Лучше всего, конечно, оставаться таким, какой есть. Не годится преувеличивать свои силы, но и преуменьшать тоже не стоит. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

– Все дело, видимо, в том, чтобы установить, какой ты на самом деле, – заметил Гарион.

Дерник снова улыбнулся.

– Многие от этого лишаются покоя, – согласился он.

Внезапно улыбка сползла с его лица. Глаза раскрылись, и он повалился на землю, схватившись за живот.

– Дерник! – закричал Гарион. – Ты что?!

Но Дерник, катавшийся в грязи, не мог вымолвить ни слова. Его лицо стало пепельно-серым и исказилось гримасой.

Гарион почувствовал странное и непривычное давление в голове и мгновенно понял, в чем дело. Видя, что их попытки разделаться с Миссией сорвались, иерархи принялись за окружающих в надежде заставить тетю Пол убрать свой барьер. Страшная ярость охватила его, кровь закипела, и с губ сорвался неистовый крик.

– Спокойно, – послышался опять внутренний голос.

– Что мне делать?

– Выйди на свет.

Ничего не соображая, Гарион мимо лошадей бросился к тому месту, где пробивался утренний бледный свет.

– Войди в свою тень.

Он взглянул на тень, вытянувшуюся на земле, и повиновался голосу. Не совсем понимая, как это получается у него, он всю силу воли сконцентрировал на своей тени.

– А теперь следуй к ним по направлению их мысли. Быстро.

Гарион почувствовал, как летит по воздуху. Слившись в одно целое с тенью, он коснулся корчившегося на земле Дерника и, как гончая, почуявшая запах добычи, устремился по следу мысли, которая обрушилась на друга, затем стремительно понесся, преодолевая лигу за лигой, над равниной к руинам Рэк Ктола, различая окружающие предметы в довольно странном розоватом свете.

Ощущая в себе огромную силу, он проник в комнату с трещиной в стене, где сидели девять укутанных в черное стариков, которые пытались совместными усилиями убить Дерника. Их глаза были устремлены на огромный, с человеческую голову, рубин, мерцающий в центре стола. Косые лучи утреннего солнца вытянули тень Гариона, так что ему пришлось согнуться, чтобы не коснуться потолка.

– Стойте! – крикнул он колдунам. – Оставьте Дерника в покое!

Они вздрогнули от слов призрака, появившегося невесть откуда, и Гарион ощутил, что мысль, направленная на его несчастного друга через камень на столе, начинает ослабевать и распадаться на части. Он сделал угрожающий шаг вперед и увидел, как они оцепенели в своих креслах, окутанные светло-розоватой дымкой.

Но вот один из стариков – очень худой, с длинной грязной бородой и совершенно лысым черепом – первым оправился от испуга и приказал остальным:

– Продолжать! Направить мысли на сендара!

– Оставьте его в покое! – грозно повторил Гарион.

– Кто это говорит? – вызывающе протянул тощий старик.

– Я.

– И кто ты?

– Я Белгарион. Не трогайте моих друзей.

Старик захохотал, и его хохот был столь же ужасен, как смех Ктачика.

– Ты жалкая тень Белгариона, – поправил он. – Нам известен этот фокус с тенью. Ты можешь говорить, шуметь и угрожать – и не больше! Ты бессильная тень, Белгарион.

– Я приказываю вам.

– А что будет, если не оставим? – Лицо старика выразило презрение и любопытство.

– Он прав? – мысленно спросил Гарион у внутреннего голоса.

– Может, да, а может, нет, – ответил голос. – Немногие переступили через этот барьер. Попробуешь – узнаешь.

Несмотря на сильный гнев, Гариону никого не хотелось убивать.

– Лед! – сказал он, сосредоточивая мысль на холоде и делая волевое усилие. Однако импульс вышел слабым и звучание его было приглушенным.

Лысый старик опять презрительно усмехнулся и затряс бородой.

Гарион собрал всю свою волю в кулак.

– Огонь! – мысленно приказал он, и в следующую секунду взметнулось яркое пламя, которое Гарион направил на бакенбарды упрямого старика.

Иерарх вскочил и принялся отчаянно сбивать языки пламени с бороды.

Сконцентрированная мысль иерархов дрогнула, они повалились на пол в страхе и испуге, и Гарион принялся преследовать гролимов, которые катались по каменному полу и лезли на стену. Крича, они сталкивались, поднимались и, повинуясь воле Гариона, опять падали, тыкаясь в углы комнаты и не находя спасения. Неумолимо Гарион настигал каждого, воздавая должное за причиненные страдания, и одного даже пропихнул в трещину так, что остались торчать только ноги.

Когда все было кончено, он повернулся к лысому иерарху, которому в конце концов удалось сбить огонь с бороды.

– Невероятно... Невероятно, – изумленно шептал тот. – Ты способен на такое?

– Я же сказал тебе: я – Белгарион. Я могу многое, о чем ты даже не подозреваешь.

– Камень, – сообщил ему голос. – Они используют камень для своих атак. Уничтожь его!

– Как?

– Взглядом.

Гарион присмотрелся к камню, мерцающему на столе: он различил тонкие линии, пронизывающие кристаллическую структуру, и устремил весь свой гнев на грозное оружие. Рубин ярко вспыхнул, начал пульсировать, затем раздался оглушительный взрыв – и он разлетелся на мелкие кусочки.

– Нет! – завопил лысый иерарх. – Идиот! Второго такого камня не сыскать!

– Слушай меня, старик, – ужасным голосом произнес Гарион. – Ты перестанешь преследовать нас и больше никому не причинишь страданий. – Его рука-тень скользнула к груди лысого человека и ощутила трепетное, как у испуганной птицы, биение сердца колдуна, который со страхом следил за ней. Гарион медленно начал сжимать пальцы. – Ты понял меня? – грозно спросил он.

Иерарх судорожно вздохнул и попытался было освободиться от этой хватки, но его пальцы прошли сквозь тень.

– Понятно? – повторил Гарион, внезапно сжимая пальцы в кулак.

Иерарх закричал от страшной боли.

– Ты оставишь нас в покое?

– Пощади, Белгарион! Хватит! Я умираю!

– Ты оставишь нас в покое? – в третий раз спросил Гарион.

– Да, да... все что угодно, только прекрати! Умоляю! Я сделаю все, о чем ты просишь

Гарион разжал пальцы и вытащил руку из тяжело дышащей груди иерарха. Потом согнул её наподобие лапы с когтями и приблизил к лицу старика.

– Смотри сюда и помни, – тихо и угрожающе сказал он. – В следующий раз я вырву сердце.

Иерарх отпрянул назад, в ужасе уставившись на страшную руку.

– Я обещаю, – заикаясь, пробормотал он. – Я обещаю.

– На карту поставлена твоя жизнь, – предупредил напоследок Гарион, повернулся и, преодолевая пустынное пространство, направился к своим друзьям. Нежданно-негаданно он снова очутился у края оврага, глядя на собственную тень, медленно возникающую на земле. Красноватая дымка рассеялась; странно, но он не ощутил никаких признаков усталости.

Дерник тяжело вздохнул, вздрогнул и попытался было встать

Гарион быстро обернулся и бросился к другу на помощь.

– Ты цел и невредим? – спросил он, беря кузнеца за руку.

– В меня словно всадили нож, – дрожащим голосом ответил Дерник. – Что это было?

– Иерархи гролимов пытались убить тебя, – объяснил Гарион. Дерник оглянулся, озираясь вокруг. – Не бойся, Дерник. Больше они не посмеют. – Гарион помог ему встать, и вдвоем они отошли в глубь оврага.

Тетя Пол вопрошающе взглянула на подошедшего Гариона и сказала:

– Ты растешь очень быстро.

– Нужно было что-то делать, – ответил он. – Что с твоим барьером?

– Больше он не нужен.

– Неплохо, – вступил в разговор Белгарат, приподнимаясь с пола. Он выглядел слабым и истощенным, но глаза сияли. – Немного, пожалуй, экстравагантно, ну да ничего. Можно было обойтись и без рук.

– Я хотел убедиться, что до него дошло. – Гарион почувствовал огромное облегчение от того, что дедушка заговорил.

– Думаю, что дошло, – сухо продолжал Белгарат. – Не найдется ли здесь чего-нибудь поесть? – обратился он к дочери.

– Тебе теперь лучше, дедушка? – спросил Гарион.

– Хоть я и слаб, как вылупившийся цыпленок, но голоден, как волчица с девятью волчатами, – усмехнулся Белгарат. – Не мешало бы перекусить, Полгара.

– Сейчас посмотрю, что у нас есть, отец, – ответила она, принимаясь рыться в поклаже.

Маленький мальчик с любопытством глядел на Гариона. Его большие голубые глаза были очень серьезны, и в них читалось недоумение. Ни с того ни с сего он засмеялся, глядя на Гариона, и произнес: «Белгарион».

Глава 4

– Не будешь жалеть? – спросил Силк у Гариона вечером, когда они двинулись в сторону горных вершин, резко очерченных на фоне вспыхнувших звезд.

– Жалеть? О чем?

– Если перестанешь командовать. – Силк не спускал с него глаз с тех пор, как заходящее солнце подсказало, что необходимо продолжить движение.

– Нет, – ответил Гарион, не совсем понимая, что имел в виду драсниец. – А собственно, почему?

– Таким образом познаешь себя, Гарион, – серьезно сказал Силк. – Власть пьянит, и не знаешь, как тот или иной распорядится ею, пока не дашь ему её.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь. Вряд ли мне часто доведется командовать.

– Кто знает, Гарион, кто знает.

Они долго ехали молча по безжизненным черным пескам равнины к видневшимся вдали горам. Взошел полумесяц, осветив холодным белым светом окрестности. Изредка стали попадаться чахлые кусты, посеребренные инеем. Часа за полтора до полуночи копыта лошадей наконец застучали по каменистому предгорью. Поднявшись высоко в горы, они остановились, чтобы оглянуться назад. Огромное темное пространство, расстилавшееся под ними, усеяли костры передовых отрядов мергов, а там, в самой дали, где они прошли, по их следу двигались огни.

– Я начал было волноваться, – признался Силк, – но теперь спокоен: судя по всему, они напали на наш след.

– Будем надеяться, что они его не потеряют, – ответил старик.

– Не потеряют. Его нельзя не заметить.

– Эти мерги могут выкинуть что угодно, – Белгарат, по-видимому, полностью оправился от болезни, но Гарион отметил, как поникли его плечи, и обрадовался, что ночью ехать верхом не придется.

Горы, по которым они карабкались и спускались, мало чем отличались от лежавших на севере. Такие же остроконечные вершины и склоны с пятнами солончаков, обдуваемые резким холодным ветром, который тянул свою нескончаемую заунывную песнь и рвал грубые плащи, делавшие их невидимыми в темноте. Углубившись в горы, они остановились на отдых до восхода солнца.

Когда восток озарился первыми слабыми лучами солнца, Силк выехал из укрытия и разыскал лощину между двумя отвесными склонами, которая уходила на северо-запад. Как только он вернулся в лагерь, все оседлали коней и поскакали рысью.

– Думаю, от мергов можно избавиться, – сказал Белгарат, снимая плащ.

– Я займусь этим, – вызвался Силк, натягивая поводья. – Лощина прямо перед вами, – указал он рукой. – Через два часа я вас догоню.

– Ты куда? – спросил Бэйрек.

– Хочу на несколько миль увести их в сторону, – ответил Силк. – Затем вернусь и проверю, не оставили ли вы следов. Это не займет много времени.

– Ты не хочешь, чтобы я составил тебе компанию?

Силк покачал головой:

– Один я управлюсь быстрее.

– Будь осторожен.

Силк усмехнулся:

– Я всегда осторожен.

Он собрал всю мергскую одежду и поехал на запад.

Ущелье, по которому они скакали, представляло собой русло потока, пересохшего тысячи лет назад. Вода пробила проход в твердой почве, обнажив слои красной, бурой и желтой горной породы. Цокот лошадиных копыт гулким эхом разносился по склонам гор, подхваченный ветром, гулявшим по ущелью.

К Гариону подъехала Таиба. Она дрожала, кутаясь в плащ, который он отдал ей.

– Здесь всегда так холодно? – спросила она, глядя на него своими фиолетовыми глазами.

– Зимой – да, – ответил он. – Но летом тут должно быть очень жарко.

– В невольничьих казематах всегда было одинаково, – объяснила она. – И мы никогда не знали, какая погода наверху.

Петлявшее русло сделало резкий поворот вправо, и они выехали навстречу восходящему солнцу. Таиба открыла от изумления рот.

– Что с тобой? – быстро спросил Гарион.

– Свет! – закричала она, закрывая лицо руками. – Это как огонь.

Релг, который ехал впереди, тоже прикрыл глаза рукой. Он обернулся и, взглянув через плечо на марагскую женщину, протянул ей повязку, которую обычно надевал на голову, предохраняя глаза от яркого солнца.

– Держи. Прикрой этим лицо, пока мы снова не окажемся в тени. – В его голосе слышалось подчеркнутое равнодушие.

– Спасибо, – поблагодарила Таиба, надевая повязку. – Я не предполагала, что солнце может быть таким ярким.

– Привыкнешь, – продолжал Релг. – Скоро привыкнешь. – Он повернулся, чтобы ехать дальше, но затем взглянул с любопытством на женщину и спросил: – Ты никогда прежде не видела солнца?

– Нет, – ответила она. – Я слышала о нем от мужчин. Мерги не используют рабынь на строительных работах, поэтому я никогда не выходила в город, а внизу всегда темно.

– Какой ужас! – содрогнулся Гарион.

– В темноте не так уж страшно, – сказала она, пожимая плечами. – Больше всего мы боялись света. Свет означал, что мерги придут с факелами и кого-то заберут, чтобы принести в жертву.

Тропа опять свернула в сторону, и они миновали участок, где солнце било в глаза.

– Спасибо, – сказала Таиба, снимая повязку и протягивая её Релгу.

– Оставь себе, – ответил он. – Может, еще пригодится. – На этот раз его голос звучал приглушенно, а глаза светились странным мягким светом. Но, едва он взглянул на нее, как его лицо опять приняло привычное выражение глубокой сосредоточенности и беспокойства.

С тех пор как они оставили Рэк Ктол, Гарион незаметно следил за этой парой, понимая, что Релг, как бы ни старался, не может отвести глаз от марагской женщины, которую его заставили вытащить из пещеры, где она была заживо погребена. И хотя Релг не переставал твердить о грехе, в его словах уже не слышалось прежней убежденности; эти молитвы больше походили на механическое повторение заученных клише, которые переставали звучать убедительно, когда огромные глаза Таибы недоуменно смотрели на алгоса. Она была явно озадачена. Отказ Релга принять простую благодарность оскорбил и унизил несчастную женщину. Замечая его пылкие взгляды, она понимала, что слова, срывающиеся с его губ, не означают того, что он думает. Глаза говорили совершенно о другом. Этот человек был загадкой, она не знала, как вести себя.

– Значит, ты всю жизнь прожила в темноте? – поинтересовался Релг.

– Большую часть, – ответила она. – Я видела лицо матери только однажды – в тот день, когда пришли мерги и увели её в храм. С тех пор я жила одна. Быть одной – хуже всего. Темноту можно вынести, если ты не один.

– Сколько тебе было лет, когда мерги забрали мать?

– Не знаю. К тому времени я стала почти взрослой, потому что мерги отдали меня одному рабу, который чем-то угодил им. В бараках полно рабов, которые сделают все, чего ни пожелают мерги, и их за это ждет награда – побольше еды или женщина. Сперва я плакала, потом примирилась. По крайней мере я была не одна.

Лицо Релга сделалось угрюмым, и это не ускользнуло от внимания Таибы.

– А что было делать? – спросила она. – Когда ты – раб, тело не принадлежит тебе. Тебя могут продать или отдать любому. Ничего не поделаешь.

– И не было никакого выхода?

– Какой? Там не достать никакого оружия, чтобы сражаться... или убить себя... и я не могла задушить себя. – Она посмотрела на Гариона. – Знаешь? Кое-кто пытался так поступить, но все, чего они добивались, – теряли сознание и потом снова начинали дышать. Занятно, правда?

– Ты пыталась бороться? – По одной, известной лишь ему одному, причине вопрос имел для Релга исключительно важное значение.

– А какой смысл? Раб, которому меня отдали, был сильнее, чем я. Он бил меня до тех пор, пока не получил того, чего хотел.

– Ты обязана была сопротивляться, – непреклонно продолжал Релг. – Малая боль лучше греха, а так сдаваться – грешно.

– Вот как! Если тебя заставляют что-то сделать и невозможно избежать этого, по-твоему, это смертельный грех?

Релг хотел было возразить, но, взглянув ей прямо в лицо, прикусил язык и опустил голову. Резко повернув коня, он поехал к вьючным животным.

– Что его мучает? – спросила Таиба

– Он целиком принадлежит своему богу, – пояснил Гарион, – и боится всего, что может заставить его позабыть об Але.

– Этот его Ал настолько ревнив?

– Нет, я так не думаю, но так думает Релг.

Таиба поджала чувственные губы и посмотрела через плечо на удалявшегося фанатика.

– Знаешь, я все-таки считаю, что он меня боится, – засмеялась она, проводя рукой по черным как вороново крыло волосам. – Прежде меня не боялись. Никогда. Интересно! Извини. – Она повернула лошадь и, не дожидаясь ответа, поскакала за Релгом.

Гарион продолжал думать о ней, двигаясь по узкому извивающемуся каньону. В молодой женщине крылась такая сила, о которой никто не подозревал, и Релгу отныне придется туго.

Решив поделиться своими мыслями с тетей Пол, которая держала Миссию на руках, он подъехал к ней.

– Откровенно говоря, тебя это не касается, – отрезала она. – Разберутся сами. Без твоей помощи.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21