Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Арсен Люпен - Виктор из светской бригады

ModernLib.Net / Детективы / Леблан Морис / Виктор из светской бригады - Чтение (стр. 7)
Автор: Леблан Морис
Жанр: Детективы
Серия: Арсен Люпен

 

 


      — Ну?
      — Ну и я рассчитываю на вас.
      — Почему на меня?
      — Потому что Бемиш в тюрьме, а вы, я вижу, способны на дело.
      — Условия?
      — Вам четвертая часть добычи.
      — Половина, если я сумею найти досье АЛБ, — потребовал Виктор.
      — Нет, не половину, но третью часть получите.
      — Идет.
      Они обменялись рукопожатием.
      Антуан де Бриссак рассмеялся, заметив своему собеседнику:
      — Два финансиста, заключая важную сделку, идут к нотариусу, тогда как два честных человека, как мы, например, довольствуются рукопожатием. Тем не менее я считаю, что ваша помощь мне обеспечена. И вы знаете, что я строго придерживаюсь принятых обязательств.
      Виктор был человек сдержанный. Его не рассмешила шутка де Бриссака. Это не ускользнуло от внимания его собеседника. И Виктор в ответ на вопросительный взгляд пояснил:
      — Ваши два финансиста подписывают соглашение после того, как хорошо войдут в курс дела.
      — Ну?..
      — Ну а я даже не знаю фамилии нашего соперника (так что ли его называть?), не знаю места, где он живет, средств, которыми мы располагаем, и дня, который вы выбрали для осуществления задуманной операции.
      — И что это, по-вашему, означает?
      — Что у вас осталось ко мне недоверие, которое меня удивляет.
      Де Бриссак заколебался.
      — Это условие, которое вы выдвигаете?
      — Вовсе нет, — возразил Виктор. — Никакого условия я не ставлю.
      — А я ставлю, — неожиданно сказала Александра, внезапно пробуждаясь от своей дремоты и подходя к мужчинам. — Я ставлю вам условие.
      — Какое?
      — Я не хочу, чтобы была пролита кровь.

2

      Она обращалась к Виктору, и слова ее звучали страстно и повелительно.
      — Вы сказали, что все эти истории Бикока и улицы Вожирар выяснены. Нет, они не выяснены, потому что вы считаете меня преступницей, и ничто не помешает вам в экспедиции, которую вы подготавливаете, сделать то же, что вы приписываете мне или Антуану де Бриссаку.
      Виктор примирительно заметил:
      — Я ничего не приписываю ни господину де Бриссаку, ни вам, мадам.
      — Нет, приписываете!
      — Что же?
      — Вы считаете, что мы убили Элиз Массон, — де Бриссак или я, или, по крайней мере, один из наших сообщников.
      — Нет.
      — Тем не менее таково убеждение правосудия и газет, а это — общественное мнение.
      — Но я придерживаюсь другого мнения.
      — Тогда кто же мог это сделать? Подумайте! Видели женщину, которая выходила от Элиз Массон и которая должна быть мною, и в самом деле была я… В таком случае, кто же, как не я, — убийца? Никакое другое имя, кроме моего, произнесено не было.
      — Потому что одно лицо, которое могло бы назвать это имя, не набралось смелости сделать это.
      — Кто же это?
      Виктор почувствовал, что наступил момент, когда он должен ответить ясно.
      — Инспектор Виктор из светской бригады, — последовал его ответ.
      — Что вы хотите этим сказать?
      — То, что я хочу сказать, может показаться вам просто гипотезой, но мне кажется, что это точная правда. Я сделал подобный вывод из известных фактов и внимательного чтения газет. Вы знаете, что я думаю об инспекторе Викторе. Это полицейский высокого класса, но все же полицейский, подверженный, как и все его коллеги и, впрочем, как все люди, слабостям и упущениям. И вот утром, когда было совершено убийство Элиз Массон, как только он отправился с бароном д'Отреем к ней для первоначального допроса, он совершил ошибку, которую никто не заметил, но которая, без сомнения, дает ключ к загадке убийства. Спустившись на улицу и посадив барона в свой автомобиль, он попросил регулировщика посмотреть за ним, а сам отправился в соседнее кафе позвонить по телефону в префектуру. Он хотел, чтобы за входом наблюдали, и чтобы Элиз Массон не могла уйти раньше, чем у нее будет произведен тщательный обыск…
      — Продолжайте, прошу вас! — сказала взволнованная княжна.
      — Но нужный Виктору номер был занят, поэтому ему пришлось звонить неоднократно, на что ушло много времени. Не дождавшись Виктора, что мог предпринять барон? Естественно, за четверть часа он собрался с мыслями, обдумал положение и решил, что ему необходимо — что бы вы думали? — обязательно переговорить со своей любовницей. Кто ему в этом мог помешать? Виктор задерживался, регулировщик, который должен был бы наблюдать за бароном, был занят, да и практически он мог держать в поле зрения только машину, а не того, кто в ней находится, его силуэт он просто не мог различить.
      — Но почему барон снова захотел увидеть свою любовницу? — спросил Антуан де Бриссак, тоже внимательно слушавший Виктора.
      — Почему? Вспомните сцену, которая произошла в комнате Элиз Массон, сцену, рассказанную инспектором Виктором. Как только Элиз услышала, что Максим д'Отрей обвиняется не только в краже, но и в более тяжком преступлении, она показала себя чрезмерно возбужденной. Однако то, что Виктор принял за возбуждение, на самом деле было страхом. Пускай ее любовник украл боны, она это знала. Но когда она поняла, что барон является убийцей господина Ласко, то она почувствовала страх и отвращение к своему любовнику. Максим д'Отрей был уверен, что эта женщина разоблачит его, и поэтому он хотел переговорить с ней. У него был ключ от квартиры. Он попытался уговорить свою любовницу. Та ответила ему угрозами. Что ему оставалось делать? Хозяин бон Обороны, убивший уже для того, чтобы ими завладеть, отступит ли он в последний момент? И он в порыве ярости убивает женщину, которую обожал, но внезапное предательство которой было столь очевидным. А минутой позже он уже внизу, в автомобиле. Регулировщик, конечно, ничего не заметил. У инспектора Виктора не возникло никаких подозрений.
      — Кроме подозрений относительно меня? — пробормотала княжна.
      — Кроме подозрений относительно вас? Скажу и о вас. Часом позже, придя, чтобы переговорить с Элиз Массон о деле, вы нашли в дверях ключ, оставленный убийцей. Вы вошли. И перед вами распростертая женщина, задушенная собственным шейным платком.
      Александра была потрясена.
      — Это так… это так… — сказала она. — Платок был на ковре, у трупа… Я его подняла… Я обезумела от страха… Это так…
      Антуан де Бриссак подтвердил:
      — Да… Ошибиться невозможно… Дело так и было… Виновен д'Отрей…
      Он похлопал Виктора по плечу.
      — Действительно, вы сильный тип. Впервые встречаю человека, на которого могу опереться. Маркос Ависто, мы провернем вместе замечательное дело!
      И он сразу же пустился в необходимые объяснения.
      — Грека зовут Серифос… Он живет недалеко отсюда, около Булонского леса, бульвар Майо, 96. Экспедиция намечена на будущий вторник, днем или вечером, когда для меня будет изготовлена двенадцатиметровая подвесная лестница. Мы с вами поднимемся по ней. Затем, попав внутрь, откроем дверь трем моим людям. Они будут ждать снаружи.
      — Но надо знать и сигнализационное устройство, чтобы предупредить тревожные звонки, когда станем открывать дверь.
      — Да, но сигнализация строилась с учетом нападения извне. К тому же внутри дома сигнализационное устройство не скрыто и его легко вывести из строя. После этого мои люди свяжут телохранителей, застав их, скорее всего, спящими, а у нас с вами будет время спокойно перерыть все кабинеты, где, вероятно, спрятана наша добыча. Вот таков план. Как вы его находите? Идет?
      — Идет!
      Они пожали друг другу руки более крепко и с большим дружелюбием, чем в первый раз.
      Несколько дней, которые предшествовали экспедиции, были замечательным периодом для Виктора. Он смаковал свой будущий триумф, что, впрочем, не мешало ему быть крайне осторожным. Он ни разу не вышел из дома. Он не отправил ни одного письма. Ни разу не позвонил по телефону. Таким образом он хотел внушить де Бриссаку наибольшее доверие и благодаря этому занял свое настоящее место. Компаньон — да, но не друг.
      Но какую глубокую радость доставляло Виктору наблюдение за своим страшным соперником, изучение его метода, сама возможность видеть рядом человека, о котором столько говорили, совершенно не зная его. И какое глубокое удовлетворение испытывал он, войдя наконец, после стольких маневров, в активную жизнь де Бриссака и констатируя, что тот не чувствовал к нему и тени недоверия и посвящал его в детали своих планов.
      Иногда Виктор беспокоился.
      «Не играет ли он? Не попасть бы мне самому в западню, которую я ему готовлю. Можно ли допустить, что человек такого масштаба даст себя обмануть?»
      Но нет. Де Бриссак ни о чем не подозревал. Виктор имел в этом отношении множество доказательств, и в том числе самое веское: поведение Александры, с которой он проводил большую часть дня.
      Она утратила свою скованность, была веселой, сердечной и признательной ему за то, что он снял с нее бремя подозрений.
      — Ну, теперь я знаю, что ответить, если меня об этом спросят.
      — А кто вас станет допрашивать?
      — Разве можно за что-нибудь ручаться?
      — Можно. У вас есть друг, де Бриссак, который не позволит, чтобы вас кто-нибудь обидел.
      Она промолчала. Виктор иногда даже спрашивал себя, в самом ли деле де Бриссак был ее любовником, настолько она временами была безразличной ко всему и рассеянной. Не рассматривала ли она его главным образом как товарища по опасному делу, более способного, чем кто-нибудь другой, доставить ей острые ощущения? Не престиж ли имени Люпена привлек ее к нему и около него удерживал?
      Он даже не сдержал своего раздражения.
      Александра без малейшего стеснения начала смеяться.
      — Знаете ли вы, почему я расточаю все мои любезности на этого господина? Чтобы добиться у него разрешения сопровождать вас завтра. Так нет, он мне в этом отказывает! Женщина, видите ли, только обуза… Все может сорваться в ее присутствии… Есть опасности, которых надо избегать… И, наконец, еще куча отговорок.
      Ее страстный взгляд умолял Виктора.
      — Убедите его, дорогой друг! Я так хочу идти туда… Именно потому, что я люблю опасность… Даже не опасность, а страх. Да, страх… Ничего так не кружит голову… Я презираю трусов. Но этот страх — совсем другое дело.
      И Виктор полушутя обратился к де Бриссаку:
      — Я думаю, что лучший способ излечить ее от этой любви к страху, это показать, что каковы бы ни были обстоятельства, они недостаточно ужасны, чтобы внушить страх.
      — Ба! — весело воскликнул де Бриссак. — Пусть будет так, как она хочет… Тем хуже для нее!

3

      Назавтра, сразу после полуночи, Виктор ожидал остальных при выходе из дома.
      Вскоре к нему присоединилась Александра, веселая, одетая в серое, скромное платье.
      В нем она казалась совсем юной, всем своим видом как бы показывая, что не боится предстоящего приключения, а считает его увеселительной прогулкой. Но одного взгляда на ее побледневшее лицо было достаточно, чтобы понять, что это оживление лишь маскирует ее подлинное состояние.
      Она показала Виктору крохотный флакончик.
      — Противоядие, — пояснила она, улыбаясь.
      — Противоядие? Против чего?
      — Против тюрьмы. Смерть я приму, но камеру — ни за что.
      Он вырвал у нее флакон и, вылив его содержимое на землю, заметил:
      — Ни смерти, ни камеры.
      — На чем основано такое предсказание?
      — На одном. Не надо опасаться ни смерти, ни тюрьмы, если в деле участвует Арсен Люпен.
      Она пожала плечами.
      — Непобедимых нет.
      — Но надо проникнуться к нему абсолютным доверием.
      — Да… — согласилась она. — Но вот уже несколько дней у меня предчувствия… Плохие сны…
      В этот момент появился Антуан де Бриссак. У него был уверенно-сосредоточенный вид человека, закончившего последние приготовления к важному делу.
      — Так вы настаиваете? — обратился он к Александре. — Вы знаете, что придется подниматься по лестнице и у вас может закружиться голова?
      Она промолчала.
      — А вы, дорогой друг? Вы в себе уверены?
      Виктор тоже ничего не ответил.
      И они отправились в путь по пустынным улицам Нейи. Они не разговаривали. Александра шла между ними упругим размеренным шагом.
      Звездное безоблачное небо… Дома и деревья купались в лунном свете…
      Они повернули на улицу Шарль Лаффит, параллельную бульвару Майо. С улицы до бульвара тянулись дворы и сады, где темнели серые массивы домов. Кое-где еще светились окна.
      Теперь они шли вдоль ограждавшего одно из владений дощатого забора, через отверстия которого можно было разглядеть деревья и обширный пустырь.
      Полчаса они выжидали, чтобы быть уверенными, что никакой запоздалый прохожий не помешает им. Потом, пока Виктор и Александра стояли на страже, де Бриссак открыл отмычкой замок на калитке и они один за другим проникли внутрь отгороженного пространства, оказавшись на пустыре.
      При входе разросся густой колючий кустарник. Под ногами валялись камни от разрушенной старой постройки.
      — Лестница вдоль стены налево, — прошептал де Бриссак.
      Они нашли ее.
      Она состояла из двух звеньев, которые укреплялись шарнирами, была легкой и прочной.
      Они подняли ее, углубив основание в кучу песка и камней, а потом, направив к стене, отделявшей этот участок от соседнего владения, прислонили ее к особняку, где жил грек Серифос.
      Ни одно окно там не было освещено.
      — Я поднимусь первый, — сказал де Бриссак. — Как только я скроюсь в доме, вы, Александра, следуйте за мной.
      И он быстро вскарабкался наверх.
      Лестница вздрогнула, когда он перешел с нее на подоконник.
      — Он у цели, — пробормотал Виктор. — Сейчас вырежет стекло.
      Действительно, минуту спустя они увидели, что он перебрался через окно внутрь особняка.
      — Вы боитесь? — спросил Виктор у Александры.
      — Это начинается… — проговорила она. — Вы знаете, это непередаваемое, восхитительное чувство… Только бы не дрогнули мои ноги и не закружилась голова…
      Она быстро преодолела первые ступени, потом внезапно остановилась.
      «Видно, голова у нее кружится», — подумал Виктор.
      Задержка длилась больше минуты. Де Бриссак одобрял ее сверху еле слышным шепотом. Наконец, она закончила подъем и встала на край подоконника.
      Сколько раз за последние дни в доме де Бриссака Виктор говорил себе:
      «Теперь они оба в моей власти. Один телефонный звонок, вызов бригады по тревоге, и их захватят в логове. Весь успех ареста газеты припишут исключительно инспектору Виктору из светской бригады».
      Если до сих пор он отбрасывал это решение, то только потому, что хотел взять Люпена более эффективно, в момент преступления, взять с поличным. Господин Люпен должен быть схвачен за руку, как самый вульгарный грабитель.
      И разве не наступил этот момент?..
      Однако де Бриссак уже звал его сверху. Он делал ему нетерпеливые знаки, и Виктор прошептал:
      — Как ты торопишься, старина! Ну, наслаждайся, действуй, клади в карман десять миллионов… Это твоя последняя удача… После этого, Люпен, наручники…

Глава 4
Томление

1

      — Что вас задержало? — спросил де Бриссак, как только Виктор появился в окне.
      — Ничего. Я слушал…
      — Что?
      — Я всегда слушаю и прислушиваюсь. Надо держать ухо востро.
      — Ба! Не будем ничего преувеличивать, — проговорил де Бриссак тоном, который выдавал некоторое раздражение.
      Тем не менее, со своей стороны, он также проявил осторожность, осветив комнату лучом электрического фонаря. Увидев старый коврик, он вскочил на стул и прикрепил его к окну, как драпировку, не пропускающую свет. Все отверстия были тщательно закрыты. После этого он повернул выключатель, и комната осветилась.
      Тогда он обнял Александру и принялся кружиться с ней в танце.
      Молодая женщина одарила его снисходительной улыбкой. Это обычное для Люпена проявление веселья, когда он приступал к делу, забавляло ее.
      Виктор, напротив, нахмурился и сел.
      — Вот как? — с иронией заметил Люпен. — Садимся? А работа?
      — Я работаю…
      — Забавным образом…
      — Вспомните одно из ваших собственных приключений… Не могу точно сказать, какое именно. Вы проникли ночью в библиотеку одного маркиза, и ваши действия долгое время заключались в созерцании бюро. Это было нужно, чтобы распознать и открыть секретный ящик. Что касается меня, то я созерцаю комнату. Созерцаю, пока вы танцуете… Я постиг вашу школу, Люпен. А лучшей, кажется, нет.
      — Моя школа — это прежде всего работать быстро. У нас в распоряжении всего один час.
      — А вы уверены, что оба стража, эти бывшие детективы, не совершают ночью обход всего дома? — спросил Виктор.
      — Нет. Сюда они не заходят. Если бы грек включил в обход и эту комнату, то дал бы этим понять, что здесь что-то скрывается. А это не в его интересах. Однако надо предупредить и такую попытку. Пойду открою моим людям.
      Он усадил Александру и наклонился над ней.
      — Вы не побоитесь остаться здесь одна минут на десять-пятнадцать? Все должно быть сделано быстро и без осложнений. Хотите, наш друг побудет с вами?
      — Нет, не беспокойтесь, — сказала она, — идите, а я подожду здесь.
      Де Бриссак сверился с планом отеля, потом осторожно отворил дверь. Коридор, нечто вроде передней, привел их к другой массивной двери, в замке которой торчал ключ. Открыв ее, они оказались на площадке лестницы. Лестничная клетка была скудно освещена светом снизу, из вестибюля.
      С бесконечными предосторожностями они спустились вниз. В вестибюле под лучом фонаря де Бриссак показал Виктору на плане комнату, где спали телохранители. Только миновав ее, можно было попасть в спальню грека.
      Они подошли к главному выходу из дома. Два огромных засова на двери… Де Бриссак отодвинул их. Справа регулятор сигнальной системы. Он его выключил. Возле регулятора кнопка. Он нажал ее — и открылась дверь в ограде, отделявшей палисадник от бульвара Майо.
      Сделав это, он высунулся наружу и тихонько свистнул.
      Три его сообщника — личности с мрачными физиономиями — приблизились к нему.
      Де Бриссак молча пропустил их в дом, закрыл за ними дверь и сказал Виктору:
      — Я провожу их в комнату телохранителей. В вас нужды пока нет. Стойте на страже на всякий случай.
      Как только Виктор остался один и убедился, что может действовать бесконтрольно, он поставил на место регулятор сигнальной системы, отодвинул засовы, нажал кнопку, снова открыв калитку в ограде с выходом на бульвар. Таким образом, вход в дом был свободен.
      Потом он прислушался. Нападение на стражу произошло, как и предвидел де Бриссак, без осложнений. Оба телохранителя, захваченные врасплох, были связаны раньше, чем поняли, в чем дело.
      То же произошло и с самим греком, около которого де Бриссак остался один на несколько минут. — Ничего из этого человека не вытянешь, — вернувшись сообщил он, — он наполовину мертв от страха. Однако я думаю, что не ошибся в расчетах. Пойдемте в его кабинет.
      Он приказал своим людям охранять пленников и избегать малейшего шума, потому что прислуга, спавшая внизу, могла услышать присутствие посторонних и поднять тревогу.
      Поднявшись по лестнице, де Бриссак закрыл на ключ массивную дверь в коридор, дабы помощники не могли ему неожиданно помешать. В случае тревоги им достаточно было постучать в дверь.
      Александра неподвижно сидела в своем кресле. Ее бледное лицо было искажено гримасой.
      — Все спокойно, — сообщил Виктор. — Вам не страшно?
      — Очень страшно, — прошептала она, — страх буквально пронизывает все мои поры.
      Виктор пошутил:
      — Счастливый для вас период… Пока это томление продолжается…
      — Но это абсурдно! — заметил де Бриссак. — Решительно нет никаких причин для страха. Видите, Александра, мы здесь с вами, и вы здесь, как у себя дома… Стража связана, мои люди на своем посту. Если же вдруг возникнет тревога, наша лестница на месте и путь для бегства обеспечен. Но не беспокойтесь, не будет ни тревоги, ни бегства. Со мной случайностей не возникает.
      Вслед за этим он сразу же приступил к обыску комнаты.
      — Проблема, — проговорил Виктор, — найти небольшой пакет, который может содержать сумму в десять миллионов.
      Де Бриссак вполголоса перечислял, сверяясь с указаниями плана:
      — На бюро телефонный аппарат… Несколько книг… Досье оплаченных и подлежащих оплате счетов… Корреспонденция с Грецией… Корреспонденция с Лондоном… Регистры счетов… Ничего особенного… В ящиках другие досье, другая корреспонденция… Нет ли здесь секретного ящика?
      — Нет, — твердо сказал Виктор.
      — Вы правы, — согласился де Бриссак, проверив это утверждение путем обстукивания бюро и его внутренних ящиков.
      И продолжал:
      — Этажерка сувениров… Портрет дочери грека… — Он взял его и ощупал. — Рабочая корзинка… Ларец для драгоценностей… Пустой и без двойного дна, — добавил он. — Альбом открыток с пейзажами Греции и Турции… Альбом с марками… Детские географические книги… Словари… — Он перелистал их. — Ящик для игр… Ящик для жетонов… Маленький зеркальный шкаф для кукол…
      Все было проверено. Все стены простуканы и прощупаны. Мебель тщательно исследована.
      — Два часа утра, — заметил Виктор, бесстрастно наблюдая за инвентаризацией, которую проводил де Бриссак. — Через час взойдет солнце. Не пора ли подумать об отступлении?

2

      — Вы с ума сошли! — возразил де Бриссак.
      Он не сомневался в успехе. Наклонившись к молодой женщине, он осведомился у нее:
      — Вы спокойны?
      — Нет, нет, — пробормотала она.
      — А что вас беспокоит?
      — Ничего… Ничего и все… Надо уходить отсюда!
      Он сделал гневный жест.
      — Ну нет! Я вам ясно сказал: женщины должны оставаться дома… Особенно такие женщины, как вы — впечатлительные и нервные…
      И де Бриссак снова взялся за дело.
      — Наша работа — печальное зрелище для женщин, — заметил он.
      — Зачем же тогда она пришла сюда? — усмехнулся Виктор.
      Де Бриссак пожал плечами.
      Виктор внезапно встал.
      — Слушайте.
      Они прислушались.
      — Я ничего не слышу, — сказал де Бриссак.
      — В самом деле, ничего, — согласился Виктор. — Значит, мне показалось. По-моему, какой-то шорох донесся из вестибюля…
      — Со стороны входа? Странно! Ведь я закрыл все как следует.
      — Или со стороны пустыря…
      — Но это невозможно, — возразил де Бриссак.
      В этот момент что-то выпало у него из рук.
      Молодая женщина вскочила.
      — Что это?!
      — Слушайте, слушайте! — воскликнул Виктор, который тоже вскочил. — Слушайте!
      Все снова затихли, прислушиваясь. И де Бриссак констатировал:
      — Никакого шума.
      — Нет, на этот раз внутри, я убежден, — настаивал Виктор.
      — Глупости! — произнес де Бриссак, которого начала раздражать эта встревоженность. — Займитесь лучше поисками. Помогите мне.
      Виктор не шевельнулся, прислушиваясь. По бульвару проехал автомобиль. На соседнем дворе залаяли собаки.
      — Я тоже слышу, — подтвердила Александра.
      — И потом, — добавил Виктор, — вы не подумали об одной вещи. Когда мы поднимались сюда, всходила луна, и теперь стена с лестницей должны быть ярко освещены.
      — Черт побери! — воскликнул де Бриссак.
      Все же, чтобы убедиться, он погасил электричество, отодвинул занавеску и высунулся в окно.
      Почти сразу же Виктор и Александра услышали сдержанное проклятие. Что произошло? Что заметил де Бриссак на заброшенном пустыре?
      Он закрыл окно и, не зажигая света, сказал:
      — Лестница убрана.
      Виктор тоже бросился к окну.
      Лестница исчезла.
      Это было непостижимо, и де Бриссак снова включил свет, как бы желая убедиться в странном значении этого факта.
      — Лестница сама по себе не исчезнет, — заметил Виктор. — Кто же ее снял? Полицейские? В таком случае нас засекли. Надо ожидать нападения. Входная дверь закрыта?
      — Да!
      — Они ее взломают. И мы будем схвачены, все трое, как кролики в клетке.
      — Уж не думаете ли вы, что я дамся так просто? — возразил де Бриссак.
      — Но поскольку лестница снята…
      — А окна?
      — Мы на втором этаже, а этажи здесь высокие. Вы, может быть, и убежите, но мы… Впрочем…
      — Впрочем? — вопросительно проговорил де Бриссак.
      — Вы хорошо знаете, что ставни связаны с сигнализацией. Представьте себе пронзительные звонки, раздавшиеся среди ночи…
      Де Бриссак вперился в сообщника недобрым взглядом.
      Почему этот человек, обязавшийся быть компаньоном, вместо того чтобы действовать, нагромождает и перечисляет неприятности?
      Александра безмолвствовала, закрыв лицо руками. У нее не было другой мысли, как сдержать страх, который кипел внутри ее.
      Антуан де Бриссак осторожно открыл одно из окон. Никакого сигнала не последовало.
      — Я догадался, — сказал он. — Где механизм, я не знаю, но вот провод, который ведет за пределы здания. Его достаточно отодвинуть…
      Он рискнул это сделать.
      Результат был немедленный. Вся комната наполнилась резким дребезжащим звоном сигнализации.

3

      Де Бриссак быстро закрыл окно, задернул занавески, чтобы помешать звуку проникнуть наружу. Но внутри тревожное дребезжание выводило всех из себя.
      Виктор высказал свое мнение:
      — Видимо здесь два провода: один из них внешний, который вы обрезали, а другой — внутренний. Раз так, то сейчас все, живущие в доме поднимутся на ноги.
      Де Бриссак выругался сквозь зубы и поставил стол в угол, откуда шел звук. Затем он водрузил на стол стул и, взобравшись на эту баррикаду, обрезал провод на карнизе. Звук немедленно оборвался.
      Антуан де Бриссак спустился и поставил мебель на место.
      Виктор сказал ему:
      — Теперь никакой опасности. И вы можете бежать через окно.
      — Я побегу только тогда, когда найду пакет с десятью миллионами, — отрезал де Бриссак.
      — Это невозможно!
      — Почему же?
      — У вас нет времени…
      — Что вы несете? — обозлился де Бриссак, — все это сплошная глупость! Лестница могла просто упасть. Ваши страхи не имеют никаких оснований. Стража связана. Мои люди охраняют ее. Наша задача продолжать поиски.
      — Они окончены.
      Де Бриссак был вне себя.
      — Я вышвырну тебя через окно! Что касается твоей доли, считай, что теперь она равняется нулю…
      В этот момент на улице раздался тревожный свисток.
      — Вы слышали? — спросил Виктор.
      — Да… Какой-нибудь запоздалый прохожий…
      — Или ребята, которые сняли лестницу.
      Они были перед лицом реальной, неумолимой опасности. Растущий страх Александры и странное поведение его компаньона волновали де Бриссака и приводили его в ярость.
      Прошло еще четверть часа. Их беспокойство все увеличивалось среди таинственного безмолвия и гнетущей, насыщенной угрозами тишины.
      Александра сжалась в комочек в своем кресле, не спуская глаз с закрытой двери. Де Бриссак возобновил поиски, потом вдруг прекратил их, вероятно, осознав их бессмысленность.
      — Дело было плохо продумано, — обронил Виктор.
      Гнев де Бриссака внезапно прорвался наружу, и он разразился проклятиями в адрес своего компаньона. Виктор между тем продолжал саркастическим тоном:
      — Дело было плохо продумано… Какая-то неразбериха!
      В ответ де Бриссак набросился на него с кулаками. Александра подскочила к ним, чтобы разнять.
      — Уйдемте отсюда! — повелительно воскликнула она.
      Они оба, де Бриссак и Александра, направились к двери, когда Виктор заявил агрессивным тоном:
      — А я остаюсь…
      — Ну нет! Вы тоже уйдете.
      — Я остаюсь. Когда я что-нибудь предпринимаю, я иду до конца. Вспомните ваши слова, де Бриссак: «Десять миллионов здесь. Мы это знаем. И после этого уйти с пустыми руками? Нет! Это против моих привычек». И против моих тоже.
      — Вы наглец! И я вас спрашиваю: какова ваша настоящая роль в этом деле? — воскликнул де Бриссак.
      — Роль человека, у которого есть голова на плечах.
      — Ваши намерения?
      — Начать дело сначала, на новых основах. Я повторяю это. Оно было плохо продумано. Плохая подготовка, скверное выполнение. Я все начну сначала.
      — Но каким же образом, черт побери?
      — Вы не умеете искать. Я тоже. Но есть специалисты по этой части.
      — Специалисты?
      — Я знаю асов обыска. И одного из них я сейчас позову.
      Он подошел к телефону и снял трубку.
      — Что вы делаете?
      — Единственную разумную вещь. Мы на месте. Нужно этим воспользоваться и без добычи не уходить. Алло, мадемуазель, будьте любезны дать мне Шатле 24 — 00…
      — Но кто это?
      — Один из моих друзей. Ваши друзья — скоты, и вы не доверяете им. Мой — один из профессионалов, и одним движением руки он изменит обстановку… Алло! Это Шатле 24 — 00? А, это вы, шеф? С вами говорит Маркос Ависто. Я на бульваре Майо, 96, на втором этаже частного дома. Срочно приезжайте сюда. Калитка в ограде и дверь дома открыты. Возьмите два автомобиля и несколько человек, в том числе Лармона. Вы найдете внизу трех сообщников Арсена Люпена, которые попытаются сопротивляться, а на втором этаже самого Люпена.
      Виктор на мгновенье замолчал. В левой руке он держал трубку, а в правой — браунинг, направленный на де Бриссака.
      — Без фокусов, Люпен, — воскликнул Виктор, — или я уложу тебя, как собаку.
      И он продолжал разговор по телефону:
      — Вы хорошо меня поняли, шеф? Надеюсь, через три четверти часа вы будете здесь. И думаю, вы узнали мой голос, не правда ли? Да, Маркос Ависто, или…
      Он сделал паузу, улыбнулся де Бриссаку, приветствовал галантным жестом молодую женщину, бросил свой револьвер в угол комнаты и заключил:
      — …или Виктор из светской бригады.

Глава 5


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9