Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Молодость короля Генриха (№2) - Король-сердцеед

ModernLib.Net / Исторические приключения / дю Террайль Понсон Пьер Алексис / Король-сердцеед - Чтение (стр. 9)
Автор: дю Террайль Понсон Пьер Алексис
Жанр: Исторические приключения
Серия: Молодость короля Генриха

 

 


Королева не успела ответить, так как в кабинет вошел паж и доложил:

— Господин Нанеси прибыл из Мелёна!

— Пусть войдет! — с жаром сказала королева и продолжала, обращаясь к Рене: — Если сир де Коарасс их соучастник, тогда Нансей не найдет беглецов в Мелёне…

Вошел Нансей.

— Ну, что? — спросила Екатерина.

— Ваше величество, — ответил шталмейстер, — сир де Коарасс ошибся: за Шарантоном никто не видал этих двух господ. Я обыскал в Мелёне все гостиницы, опросил всех; я про ехал до Монтро, и нигде никто не мог сказать мне ни слова о беглецах!

— А, так! — крикнула королева. — — Ну так берегитесь же теперь, господин Коарасс!

Теперь можно понять, почему Нанси, подслушивавшая весь этот разговор, была так испугана. Увидав, что в комнату входит Рауль, она поспешила закрыть ему рот своей розовой рукой, приказывая, таким образом, соблюдать тишину.

— Что с вами? — шепотом спросил Рауль. — Вы так бледны.

— Сиру де Коарассу грозит страшная опасность!

— Ну да, я знаю это, — ответил Рауль.

— Как? Что же ты знаешь?

— Да как же не знать, если я из-за этого пришел к вам. Он здесь!

— Кто? Сир де Коарасс?

— Да нет! Герцог Гиз.

И без того бледная, Нанси окончательно помертвела.

— Господи, этого еще не хватало! — сказала она. — Герцог здесь, в Лувре…

— Да, он в моей комнате и ждет вас. Нанси подозрительно посмотрела на Рауля: уж но. сошел ли, чего доброго, с ума ее обожатель?

— Герцог пробрался в Лувр переодетым в костюм слуги из трактира, — продолжал Рауль. — Он сделал вид, будто принес мне вина. Затем он приказал мне сходить за вами, а сам остался в моей комнате.

Нанси показала пальцем на дырочку, просверленную в полу, и сказала:

— Ложись на пол, смотри, слушай и подожди меня здесь! Дай только мне ключ от твоей комнаты. Ну вот!

Нанси взяла ключ от комнаты Рауля, заперла свою комнату и ушла. По дороге она успела несколько справиться со своим волнением. Приходилось защищать друга ее обожаемой госпожи от грозивших ему со всех сторон опасностей!

Герцог был несколько неприятно поражен появлением Нанси. Хотя он сам послал за ней Рауля, но ему почему-то казалось, что придет не камеристка, а сама госпожа. Но Нанси в первых же словах сообщила ему, что принцесса ничего не знает о его прибытии в Париж и появлении в Лувре, да и нельзя ей никак сообщить об этом теперь.

— Как нельзя? — вскрикнул герцог. — А я так рассчитывал повидаться с нею!

— Но, ваше высочество, это совершенно невозможно…

— Да почему?

— Потому что королева сейчас у принцессы…

— Но она выйдет от нее когда-нибудь!

— Не ранее завграшнего утра… Дело в том, что королеву в последнее время стали одолевать видения, и она боится спать одна. Поэтому ее величеству стелют постель в комнате принцессы…

Нанси лгала с самозабвением, но герцог даже не вдумывался в правдоподобие ее слов: его сердце острой болью пронизывала мысль, что не придется повидать ту, ради свидания с которой он так рисковал!

— Но неужели ни сегодня, ни завтра мне не удастся увидеть ее! — воскликнул он.

— О, завтра другое дело, — ответила Нанси, которой было важно спровадить герцога. — Завтра я постараюсь как-нибудь устроить это. Но теперь, Бога ради, уходите поскорее, ваше высочество! Ведь достаточно, чтобы вас встретил кто-нибудь, как поднимется страшная тревога. Теперь, ввиду брака принцессы с принцем Наваррским, ее высочество так стерегут, что, узнай кто — нибудь о вашем присутствии здесь, и принцессу посадят за семь замков в какую-нибудь башню. Неужели вы хотите ее несчастья?

Этот аргумент подействовал; герцог, не боявшийся за свою жизнь, испугался, как бы не причинить страдания любимой девушке. Он натянул колпак на голову и сказал:

— Ну, хорошо, я пойду, но черт меня побери, если в этом костюме кто-нибудь узнает во мне герцога Гиза!

— Этим не следует даже и рисковать, — рассудительно ответила Нанси. — Пойдемте, я провожу вас потерной, где стоит преданный часовой. Достаточно три раза кашлянуть, и часовой делается глухим и немым!

Нанси провела герцога к потерне и с облегчением перевела дух, когда Гиз скрылся из виду.

Выйдя из потерны, Генрих задумчиво направился берегом реки. Не успел он пройти несколько шагов, как на него наткнулся какой — то закутанный в плащ субект.

— Невежа! — крикнул герцог, забыв, что он в неподходящем для подобного окрика костюме.

Но окликнутый насмешливо сказал:

— Я был уверен, что встречу ваше высочество по выходе из Лувра, а потому вот уже добрых четверть часа поджидаю вас!

— Рене! — крикнул герцог.

— Да, ваше высочество, он самый. Но как нехорошо с вашей стороны до такой степени не доверять мне! Вы убежали от меня через окно, тогда как я более, чем когда-либо, предан вам!

— Но ты запер меня!

— Да, для безопасности.

— Ну, я знаю, что ты не задумаешься продать меня за грош, да и не меня одного, а кого угодно…

— Ваше высочество, я пробыл целый час у королевы-матери, и пусть меня Бог поразит вот на этом самом месте, если я обмол вился хоть словом о пребывании вашего высочества в Париже!

— А, так ты был у королевы-матери! Значит, ты видел и принцессу Маргариту тоже?

— Нет, принцессы я не видал, но…

— Постой, милый друг, как же ты мог не видать Маргариты, раз королева ночует теперь у дочери?

— Да кто вам рассказал такую ерунду?

— Нанси.

— Нанси — дура, которая позволила себе посмеяться над вашим высочеством!

— Рене!

— Да посмотрите сами вот на те окна. Видите, как сквозь ставни льются полоски света? Вы сами должны знать, что эти окна принадлежат к апартаментам королевы-матери. Так почему же они освещены, если королева не находится у себя?

— Но что же все это значит, Рене?

— Это значит, что другой человек вытеснил из сердца принцессы ваш образ!

— Ты лжешь! Я убью тебя, подлый клеветник!

— А между тем такой человек существует на самом деле! Каждый вечер он прокрадывается к принцессе и уходит от нее лишь после двенадцати…

— Так покажи мне его! Скажи, кто это! — крикнул герцог, дико вращая глазами и хватаясь за пояс, где должна бы висеть шпага.

— Вот, ваше высочество, наденьте мою шляпу и ппащ и при цепите себе мою шпагу…

— Давай!

— Затем идите туда: видите, там светится слабый огонек? Это — кабачок Маликана. Там сидит ваш соперник. Его зовут сир де Коарасс!

Герцог схватил шляпу и шпагу и бросился к кабачку. «Этот человек заплатит мне своей жизнью!»— думал он.

XXVII

Генрих и Ноэ занимались воркованием — первый с Саррой, второй — с Миеттой, когда в дверь кабачка кто-то сильно посту чал. По характеру стука можно было сразу понять, что это стучит не какой-либо запоздавший пьяница, а человек, сознающий за собой право стучать во всякое время. И Ноэ встал. чтобы открыть дверь.

В комнату вошел бледный человек с горящим взором. Он остановился посредине зала, посмотрел на обоих молодых людей, на Сарру, которую он принял за мальчика, и на Миетту. Затем он сказал:

— Господа, кто из вас сир де Коарасс? Генрих встал, сделал шаг навстречу незнакомцу и сказал с учтивым поклоном:

— Это я!

Герцог тоже сделал шаг ему навстречу, поклонился с изяще ством человека хорошей породы и сказал:

— Я не имею чести быть известным вам, но уверен, что вы кое — что слышали обо мне!

— Не могу ли я узнать ваше имя, сударь?

— Я скажу вам его только с глазу на глаз.

— В таком случае выйдем на улицу, сударь, — ответил принц, который сразу понял, что дело идет о вызове на дуэль.

Он взял свою шляпу и мимоходом кинул ободряющую улыбку маленькому беарнскому пареньку, который сильно побледнел при этой сцене. Ноэ хотел встать и выйти вместе с принцем, но Генрих сказал ему:

— Оставайся на месте! Если ты понадобишься мне, я кликну тебя!

Генрих вежливо пропустил герцога вперед и вышел вслед за ним на улицу. Ночь была очень темной, но в нескольких шагах от кабачка стоял зажженный фонарь; туда и повел лотарингский принц своего соперника.

Принц Наваррский последовал за незнакомцем и остановился вслед за ним в кругу света, бросаемом фонарем. Тогда принц Лотарингский обернулся и сказал:

— Меня зовут Генрих Лотарингский, герцог Гиз! От неожиданности Генрих Наваррский даже отступил на шаг.

Но он сейчас же справился со своим волнением и, вежливо поклонившись, сказал:

— Приветствую вас, ваше высочество!

— Сударь, — продолжал герцог, — правда ли, что вы каждый день ходите в покои принцессы Маргариты и пользуетесь ее взаимностью?

— Ваше высочество, — ответил Генрих, — согласитесь, что этот вопрос несколько неожидан…

— Отвечайте! — крикнул герцог Гиз.

— А если я отвечу, тогда что?

— Если мне соврали, я накажу лгуна; если мне не соврали, я накажу вас!

— Простите, ваше высочество, — спокойно ответил Генрих Наваррский, — я нахожу что вы принимаете со мной слишком высокомерный тон!

— Что такое-е?

— Вы воображаете, что говорите с каким-нибудь мелким дворянчиком, и позволяете себе возвышать голос! Герцог Гиз дерзко рассмеялся в глаза Генриху.

— Тысяча извинений! — насмешливо сказал он. — Я не знал, что Коарассы принадлежат к числу принцев крови.

— Разрешите мне предложить весьма естественный вопрос: под каким именем скрываетесь вы в Париже?

— А вам какое дело?

— Мне большое дело. Судя по всему, нам придется вступить в бой. Так вот представьте себе, что мне удастся тяжело ранить вас. Так что же, прикажете мне постучать в соседний дом и ска зать: «Там лежит раненый герцог Гиз, подберите его»?

— Сударь! — поспешно сказал герцог. — Я думаю, что имею дело с человеком чести! Но я только тогда дам вам доказательство своего уважения, которое заключается в том, чтобы скрестить с вами шпагу, если вы клятвенно обещаете мне не выдавать моего инкогнито!

— Даю вам честное слово: что ни случится, я не назову вашего имени!

— Отлично! — сказал герцог, становясь в позицию.

— Одну минутку, ваше высочество! Я тоже должен попросить вас дать мне такое же обещание!

— Разве в Париже вас зовут не сиром Коарассом, а иначе?

— Нет, в Париже-то меня именно и зовут так, но это не настоящее имя. И чтобы доказать вам, что для меня не такая уж большая честь скрестить с вами шпагу, я должен иметь ваше слово, чтобы потом раскрыть вам, кто я такой.

— Сударь! — ответил герцог. — Какое бы имя вы ни носили, клянусь не раскрывать его никому!

— Отлично! — улыбаясь, сказал Генрих. — В таком случае начинайте, братец!

— Что такое? Ваш… братец?

— Ну да, двоюродный, разумеется! Меня зовут Генрих Бурбонский, и я рассчитываю стать королем Наварры! — медленно сказал Генрих, принимая осанку знатного человека, имеющего дело с человеком низшего ранга.

— Так вот как! — сказал герцог. — Значит, мы с вами еще более враги, чем я предполагал, кузен!

— О да, — ответил Генрих Наваррский, — у нас соперничество простирается на многое: на любовь, политику и религию!

— Следовательно, — ответил герцог, становясь в позицию, — у нас достаточно оснований помериться силами!

— Я в восторге, что мне представился случай к этому! — ответил Генрих, обнажая шпагу и тоже становясь в позицию.

Казалось, что у обоих Генрихов был один учитель фехтования, так как оба они восхитительно обращались с оружием. Они бились уже более четверти часа, и никто из них не был ранен. Но, фехтуя, они не забывали, подобно героям Гомера, и словесного поединка, обмениваясь следующими фразами.

— Не понимаю вас, дорогой братец, — сказал Генрих Наваррский, — вы любите принцессу Маргариту и хотите сделать из нее какую-то герцогиню!

— Это только временно, дорогой братец, — с ироническим смехом ответил Генрих Гиз, шпага которого извивалась подобно змее, — а в будущем — посмотрим!

— А я вот непременно хочу сделать ее королевой! — продолжал Генрих.

— Да ведь ваше королевство меньше моего герцогства, ..

— О, оно еще увеличится, братец!

— За счет Франции или за счет Испании?

— За счет и Франции, и Испании, может быть.

— Однако, братец, у вас изрядный аппетит! — сказал герцог. — Я не удивлюсь, если в один прекрасный день вы начнете подумывать о моем добром городе Нанси!

— Да я и так о нем подумываю! — ледяным тоном ответил Генрих Наваррский.

В тоне его голоса было что-то, заставившее герцога вздрогнуть, и в этот момент Генрих Наваррский прямым ударом ранил его в плечо. Герцог яростно вскрикнул и ответил квартой, которой ранил Генриха Наваррского в предплечье.

— Есть еще человек, который тоже будет подумывать о городе Нанси, братец! — ядовито заметил герцог Гиз.

— Разве? Кто же это?

— Наваррская королева, братец!

Генрих вспыхнул, бешенство овладело им. И этот момент стал роковым для исхода поединка: он открыл грудь, и шпага герцога молнией поразила его.

Принц вскрикнул и упал на землю.

— Если он умер, тем хуже для него, — пробормотал герцог Гиз. — Если только ранен — тем хуже для меня. Но принц Лотарингский никогда еще в жизни не бил лежачего! — И герцог направился к кабачку Маликана.

Обе женщины и Ноэ пугливо и тревожно ждали возвращения Генриха.

— Сир де Коарасс убит или тяжело ранен, — сказал герцог, входя в зал. — Он лежит там, под фонарем! — И, сказав это, он быстро скрылся во тьме.

Рене поджидал герцога в стороне. Он был слишком осторожен, чтобы преждевременно скомпрометировать себя. Если Коарасс убьет Гиза, к чему знать первому, что это он, Рене, натравил их друг на друга? Но когда герцог окликнул его по имени, Рене сейчас же вышел из тени.

— Как дела, ваше высочество? — спросил он.

— Думаю, что он убит. .

— Как, вы не уверены в этом?

— Нет, далеко не уверен!

— Но помилуйте, ваше высочество, ведь…

— Рене! — резко оборвал его герцог. — В другой раз я подробнее отвечу тебе, а теперь мне некогда!

— Да куда вы, ваше высочество?

— В Лувр.

— Как? В этот час? Да подумайте…

— Я обо всем подумал. Покойной ночи!

Герцог направился к той самой потерне, через которую его недавно еще выпустила Нанси. Троекратный кашель обеспечил его впуск, и герцог уверенно двинулся по переходам и коридорам Лувра, пока не дошел до дверей апартаментов Маргариты.

— Войдите! — ответил голос, заставивший его вздрогнуть. Герцог толкнул дверь и предстал пред Маргаритой, которая разговаривала с Нанси и никак не ожидала этого появления.

Перед ней был герцог Гиз, весь в крови!

XXVIII

Герцог Гиз был бледен, как мраморная статуя. Несмотря на это, его губы были искривлены нервной улыбкой и насмешливый взгляд полон горечи.

Не сознавая, что она делает, Маргарита пронзительно вскрикнула и бросилась к нему, но, увидев, что он весь в крови, с ужасом остановилась.

— Боже мой! Что это? — простонала она. — Что с вами случилось, Генрих?

— Ваше высочество, — с напускным хладнокровием ответил герцог, — не беспокойтесь и не вздумайте падать в обморок. Я легко ранен — это просто удар шпаги в плечо.

— Генрих! — пробормотала Маргарита вне себя. — Вы дрались на дуэли? — И в ее душе зашевелились мрачные предчувствия.

— Ваше высочество, — прежним тоном продолжал Генрих Гиз, — я явился в Париж, пренебрегая опасностью быть убитым из-за угла наемными убийцами вашей матери. Сделал я это лишь для того, чтобы спросить вас: помните ли вы те клятвы, которыми мы еще так недавно обменивались перед моим отъездом?

— О, Генрих, Генрих, — ответила взволнованная принцесса, — но к чему теперь вспоминать об этом? Вы ранены, нуждаетесь в уходе…

— Я еще раз повторяю вам, что я ранен очень легко. Да и не в моей ране тут дело. Я спрашиваю вас: любите ли вы меня еще?

— Генрих!

— Потрудитесь ответить!

— Однако каким тоном вы позволяете себе говорить со мной! — сказала Маргарита, овладевая собой. — К чему эти бешеные молнии взгляда? Эти скрытые угрозы? Откуда все это?

— Ах, так вы еще не знаете? — иронически переспросил герцог. — Ну, так я сейчас все поясню вам! Когда час тому назад я просил Нанси проводить меня к вам, она ответила, будто королева — мать теперь постоянно спит в вашей комнате. Нанси лгала. Почему она лгала?

Нанси потупилась. Маргарита не знала, что ей ответить.

— Я поверил словам Нанси, — продолжал герцог, — и согласился уйти из Лувра. Но когда я вышел, я встретил человека, которого вы хорошо знаете: это Рене Флорентинец. Он сказал мне: «Королева Екатерина никогда не ложится спать в покоях принцессы. Нанси солгала вам, и знаете почему? Потому что принцесса изменила вам!» Правду ли сказал Рене? — с силой крикнул он.

— Я не желаю отвечать на такой дерзкий вопрос! — гордо сказала Маргарита.

Герцог язвительно засмеялся.

— Рене сказал мне еще: «Она не любит вас больше, она полюбила другого…»

— Боже мой! Теперь я все поняла! — крикнула Нанси.

— «И вашего соперника, — прибавил Рене, — зовут сир де Коарасс!»

Маргарита вскрикнула и упала в кресло, из которого она вскочила при неожиданном появлении герцога.

— Ваше высочество! — продолжал герцог. — Я отыскал этого сира де Коарасса в кабачке Маликана. Мы дрались на шпагах при свете фонаря. Он ранил меня, а я уложил его на землю. Не знаю, убит ли он, но…

Герцог не договорил.

Подобно львице, которая дремлет на теплом песке пустыни и вдруг вскакивает, разбуженная стоном детеныша, Маргарита вскрикнула, оттолкнула герцога в сторону и бросилась к двери.

— За мной, Нанси, за мной! — крикнула она. Герцог, который до этой минуты издевался, герцог, у которого были молнии во взгляде и угрозы на устах, теперь, оставшись один, покачнулся и закрыл лицо обеими руками.

— Как она любит его, Боже мой! — простонал он.

В то время как герцог Гиз исчезал во мраке ночи, сообщив друзьям Генриха Наваррского страшную весть, Ноэ и Миетта кинулись к фонарю, у которого, согласно указаниям герцога, происходила дуэль.

Генрих лежал на земле. Он дышал еще, но из его груди бежал целый поток крови.

Ноэ взял принца на руки, Миетта, выбежавшая вслед за ним, помогла ему, и они вдвоем кое-как дотащили бесчувственного Генриха до кабачка. Сарры не было там: при страшном известии она словно сноп рухнула на землю.

Когда Ноэ и Миетта втащили в зал кабачка бесчувственное тело Генриха, сверху стремглав сбежал кое-как одетый Маликан, разбуженный всей этой суматохой.

— Проклятие! — рявкнул он. — Моего принца убили!

— Нет, — ответил Ноэ, — принц не умер, он дышит. Да вот, глядите: он открывает глаза.

Действительно, Генрих слабо открыл глаза и удивленным, блуждающим взором обвел комнату.

Маликан бросился к себе, притащил складную кровать и при нялся устраивать ее, в то время как Ноэ разрезал камзол на Генрихе и исследовал его рану.

Маликан был родом из беарнских пастухов, а они умеют помогать себе собственными средствами. Осмотрев рану принца, он сказал, что она вовсе не глубока и только вызвала сильное кровотечение, которое и явилось причиной потери сознания. Но рана отнюдь не смертельна!

Генрих почти совсем пришел в себя и спокойно переводил взгляд с Ноэ на Миетту и потом на Маликана. Казалось, что он ищет кого-то. Действительно, он искал красотку-еврейку.

— Где же она? — спросил он наконец.

Только тогда Миетта и Ноэ заметили, что Сарра исчезла.

— Когда я сходил вниз, — сказал Маликан, — я услыхал полузадушенный крик, но, когда я спустился, в зале не было никого!

Ноэ и принц переглянулись, но не успели обменяться ни единым словом, как входная дверь распахнулась и в объятия принца бросилась бледная, растрепанная женщина.

Это была принцесса Маргарита!

XXIX

Через два дня после того, как разыгралась трогательная сцена, которую мы только что описали, король Карл IX, уже чувствовавший приступы болезни сердца, а потому обычно плохо спавший, проснулся после необыкновенно спокойно и хорошо проведенной ночи раньше обыкновенного и в исключительно хорошем настроении. Это хорошее настроение стало еще крепче, когда он узнал от пажа, что в этот день стоит особенно хорошая погода и что, следовательно, возможна удачная охота. Поэтому он приказал позвать Пибрака.

— Пибрак, друг мой, — сказал король, — вы должны обложить для меня оленя! Пибрак поклонился.

— Который теперь час? — спросил Карл IX.

— Семь часов, ваше величество!

— Ну, так я отправлюсь на охоту в десять.

— Я сейчас же отдам распоряжения, ваше величество!

— И предупредите ваших кузенов, Ноэ и Коарасса…

— Ах, ваше величество, — грустно сказал Пибрак, — что касается Ноэ, то это легко, но вот что касается Коарасса…

— Разве с ним случилось какое-нибудь несчастье? — с удивлением спросил король.

— Да, ваше величество, он опасно ранен в грудь.

— Кто же ранил его?

— Пока это еще тайна, ваше величество!

— Для короля не существует тайн, Пибрак! — надменно ответил Карл IX.

— Но я не колдун, ваше величество, и раз мне самому ничего не сказали…

— Но знаете ли вы, по крайней мере, как это произошло?

— Да, знаю. Сир де Коарасс сидел с Ноэ в кабачке беарнца Маликана, от которого я и узнал все это. Ноэ и Коарасс мирно беседовали за бутылкой муската, когда в зал вошел какой-то мужчина. Это был никому не известный дворянин, державшийся очень надменно. Неизвестный попросил сира де Коарасса следовать за ним, они вышли, а через десять минут неизвестный вернулся в зал и заявил, что де Коарасс тяжело ранен. Затем он исчез.

— Странно, — пробормотал король.

— Сира де Коарасса внесли в кабачок. Через несколько минут туда прибежали две женщины. Одна разливалась слезами, другая, которая лишь сопровождала первую, тоже была глубоко взволнована происшедшим.

— Значит, бедный Коарасс лежит в кабачке?

— Нет, ваше величество.

— А куда перенесли его?

— Не знаю, ваше величество.

— То есть как это вы не знаете?

— Неизвестная дама послала за носилками и уехала с раненым в сопровождении Ноэ.

— И у вас нет никаких известий о бедном Коарассе?

— Ни малейших, ваше величество.

— Вы знаете, Пибрак, что я трудно привязываюсь к людям, — задумчиво сказал король, — но этого молодца я сразу полюбил, и мне очень хотелось бы разыскать его убийцу, чтобы отправить его на Гревскую площадь…

— Но, ваше величество, раз мы не знаем причин поединка…

— Э, о причинах и сомневаться нечего! Совершенно ясно, что причиной была та самая неизвестная нам женщина… Черт возьми! — перебил король сам себя. — Мне пришла в голову странная идея, друг мой Пибрак!

— Какая, ваше величество?

— Мне кажется, что я догадываюсь, кто эта женщина!

— Ну да, — наивно сказал Пибрак, — Коарасс был ловким парнем и мог завести интрижку с какой-нибудь придворной дамой…

— Ну нет, поднимай выше, Пибрак! — сказал король, хитро подмигивая. — Помнишь ли ты, как отчаивалась и горевала принцесса Маргарита, когда герцог Гиз уехал в Нанси? Твой кузен в первый же вечер прогнал ее тоску и заставил улыбаться… Ну а я хорошо знаю мою Маргариту…

Не успел король договорить, как в дверь постучались. Это явился Рауль, красивый паж.

— Что тебе, милый? — спросил Карл IX.

— Меня послала к вашему величеству принцесса Маргарита, — ответил Рауль.

— Ага! — ответил король. — Когда говорят о волке, показываются кончики его ушей… Ну-с, так что же угодно принцессе от меня?

— Ее высочество поручила мне узнать, проснулись ли вы, ваше величество.

— Как видишь, да!

— Кроме того, ее высочество интересуется, как ваше величество изволили почивать…

— Очень хорошо.

— И как настроение вашего величества.

— Я очень грустен, потому что с бедным сиром де Коарассом приключилась беда, а я очень любил этого молодого человека. который так хорошо понимал в охоте и великолепно играл в ломбр. Передай Марго это известие.

— Ее высочество поручила мне испросить для нее аудиенцию у вашего величества!

— Ну что же, скажи, что я готов принять ее. Готье! Одеваться! А вы, Пибрак, отправляйтесь в Сен-Жермен и займитесь там подготовкой охоты.

— Слушаю-с, ваше величество! — ответил Пибрак и вышел из комнаты. А Карл IX занялся своим туалетом.

«Да, — думал он, осматриваясь в зеркала, — дело так и обстоит, это совершенно ясно. Марго легко увлекается, и это, наверное, была именно она. Ну, а что касается счастливого победителя, то… Господи, но ведь это отлично мог быть братец Гиз! Я это узнаю!»

В приемной послышался шелест шелкового платья, и в комнату вошла принцесса Маргарита.

— С добрым утром, Марго! — сказал король, галантно целуя руку сестры.

— Доброго утра, ваше величество! Карл IX подвинул сестре кресло и, знаком руки приказав пажу Готье уйти, сказал:

— Как ты бледна и взволнована, милая Марго!

— У меня есть от чего волноваться, ваше величество!

— И потому ты пришла к своему брату Карлу, так как знаешь, что он любит тебя и готов исполнить каждое твое желание!

— Ах, ваше величество, вы так добры…

— Для тебя — да, потому что из всей семьи только от тебя одной я никогда не видел предательства!

— Ваше величество, — сказала Маргарита, — я пришла к вам, потому что вы мой брат и любите меня; я пришла к вам, потому что вы король и все можете; я пришла к вам, потому что у меня разбито сердце и я должна признаться вам в совершенной ошибке!

Король собирался быть дипломатом и хотел позабавиться смущением и замешательством сестры. Но он увидал в ней такое искреннее горе, такое страдание, что забыл о своих намерениях и, ласково обняв Маргариту, произнес:

— Я догадываюсь о признании, которое ты хочешь сделать мне, дитя мое! Ты любишь, и твой возлюбленный в опасности…

— Да, это так! — с благородной простотой ответила Маргарита.

— И ты пришла просить меня отомстить за него?

— Сначала защитить его, ваше величество.

— Что такое? Но мне казалось, что сир де Коарасс… Маргарита густо покраснела при этом имени и сказала:

— Да, ваше величество, это он. Сир де Коарасс ранен неопасно, но все же находится в смертельной опасности.

— Откуда же грозит ему эта опасность? Уж не со стороны ли…

— Нет, ваше величество, герцог уехал. Я вижу, что вы догадались обо всем!

— Так он уехал?

— Да, вчера утром. Он не вернется больше, и не с его стороны грозит опасность.

— Да кто же тогда может быть опасным для сира Коарасса?

— Прежде всего Рене, ваше величество.

— Рене? — с гневом крикнул король. — Но ведь это просто смешно, наконец! Решительно все, кто окружают меня, трясутся от страха перед этим негодяем!

— А потом, большая опасность грозит также и со стороны королевы-матери…

Карл IX нахмурился и воскликнул:

— О, вот это значительно усложняет дело. Но какие же счеты могут быть у сира де Коарасса с Рене и королевой?

— Я должна рассказать вам целую историю, ваше величество, и тогда вы все поймете!

— Говори, дитя мое, я слушаю!

Маргарита рассказала королю, как Генриху пришло в голову разыграть из себя колдуна, чтобы избежать таким образом мести со стороны Рене. Затем она рассказала ему всю гнусную комедию, проделанную королевой при помощи президента Ренодэна для спасения Рене. Рассказывая это, она била наверняка: король, рассерженный обманом, должен будет решительно взять сторону сира де Коарасса!

Она не ошиблась.

— Так вот как! — крикнул Карл IX. — Ну ладно же, я устрою всем им праздник!

— Нет, ваше величество, теперь уж это ни к чему не приведет. Да и не поможет все это ни вам, ни бедному сиру де Коарассу. Нет, ваше величество, возьмите только раненого под свою защиту! Пока что я поместила его в доме преданного мне горожанина, но его могут выследить и…

— А знаешь, Марго, мне пришла в голову гениальная мысль! Не перенести ли нам твоего Коарасса в Лувр? Мирон, мой лейб-медик, очень предан мне. К тому же, он очень знающий врач и выходит тебе сира де Коарасса, словно короля Франции.

— Но… королева-мать, ваше величество?

— Мы сыграем с ней веселую шутку, милочка. Я собираюсь сегодня охотиться в Сен-Жермене, вот я и приглашу на охоту королеву. Я буду с ней крайне любезен… Ну, а тем временем ты перевезешь в носилках сира де Коарасса в Лувр, и если ты внесешь его через боковой вход, то ровно никто ничего не увидит.

— Это великолепно! Но куда же мне поместить моего Анри?

— В мою комнату! — ответил король. Маргарита с изумлением посмотрела на брата.

— А вот, — продолжал король, — в этом кабинетике ему поставят кровать, и, если Рене или королева Екатерина придут искать его здесь, значит, я уже перестал быть королем Франции!

— Ах, ваше величество, — воскликнула принцесса, — вы так добры, так великодушны!

— Я люблю тебя, милая Марго, и люблю всех, кого ты любишь! — ответил король, целуя сестру.

Сир де Коарасс был спасен; по крайней мере, Маргарита надеялась на это!

XXX

Когда Маргарита с Нанси вбежали в кабачок Маликана, где лежал раненый Генрих, то после первых взрывов отчаяния они стали думать о том, где скрыть несчастного. Оставить его в кабачке было невозможно, так как Рене, бесспорно, воспользовался бы беспомощностью раненого и прирезал бы его без зазрения совести. С этой неизбежностью должен был согласиться и Ноэ, когда Нанси сообщила ему по секрету все, что ей удалось подсмотреть через потайное отверстие. Таким образом, Ноэ знал, что Рене стала известна вся махинация и что к прежним счетам примешивается еще жажда мести за обиду, нанесенную Паоле. Следовательно, медлить было нечего и нужно было как можно скорее припрятать раненого где-нибудь, где Рене хоть не сразу найдет его.

У принцессы был преданный ей горожанин Йодель. Когда-то он в припадке бешенства убил ненавистную сварливую жену, и его осудили на смертную казнь. Случайно вышло так, что Маргарита встретила его на пути к виселице. Тронутая его честным видом и отчаянием, она расспросила, в чем дело, и успела вымолить у короля помилование осужденному. За это-то Йодель и был бесконечно признателен ей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10