Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Седьмой Меч - Красно-розовый город

ModernLib.Net / Фэнтези / Дункан Дэйв / Красно-розовый город - Чтение (стр. 9)
Автор: Дункан Дэйв
Жанр: Фэнтези
Серия: Седьмой Меч

 

 


Они могли отправиться искать себе завтрак, а могли оставаться на месте в надежде на то, что это место чем-то очень важно, — но тогда они имели шанс умереть с голоду.

— Пони! — взвизгнул Алан.

Все повернули головы, и Джерри резко сел. Ариадна поднялась на колени.

Лейси восхищенно охнула.

Прямо посреди дороги, чуть выше места, где они сидели, стоял самый большой конь, которого когда-либо видел Джерри: великолепный белоснежный жеребец. Хвост и грива свисали чуть не до земли и сияли, как шелк.

Высвеченный, словно прожектором, лучом солнца, пробившегося сквозь листву, стоящий в эффектной позе на фоне темных кустов, он, казалось, отчетливо сознавал свою красоту и мощь — надменный, дерзкий, полный презрения к ничтожным двуногим, объявившимся в его лесу. Он тряхнул головой, негромко заржал и посмотрел в их сторону — и солнце засияло на трехфутовом роге, торчавшем у него изо лба.

— О Боже! — застонал Гиллис. — Если хоть кто-нибудь из моих коллег узнает, что я видел единорога, меня навеки исключат из коллегии.

— Сто против одного, что он настоящий! — прошептала Ариадна. — Вот класс!

Мейзи непроизвольно перекрестилась и потянулась к распятию на цепочке.

— Нет, Мейзи! — успокоил ее Джерри. — На сей раз это не козни Дьявола!

— Правда? — не поверила она.

Он знал, что улыбается как слабоумный и говорит слишком торопливо и сбивчиво, пытаясь объяснить. Из всех монстров в древних бестиариях — грифонов, сфинксов, мантикор и прочих — только единороги имели поистине отличную репутацию. Они принадлежали не греческим мифам, но христианским.

Это, возможно, означало, что они вырвались из гибельного влияния Астерия, хотя на всякий случай он предпочитал воздерживаться от упоминания этого имени вслух. Древние римляне знали про единорогов, но те были другими, с черными рогами. Античные греки предпочитали крылатых лошадей.

— Пегас! — сказала Лейси.

Теперь он точно знал, что они — не в реальном мире, мире машин и юристов, но в зоне действия магии. И «если он в чем-то верил кому-то, единорог находился в верхней части шкалы его веры.

— Христианский? — переспросила Мейзи, как только вновь обрела дар речи.

— Отец Юлиус настаивал на этом, — ответил Джерри. — Он вообще считает единорога символом Спасителя.

Средневековая логика отца Юлиуса отличалась невероятной запутанностью — сплошные ложные посылки и предвзятые выводы. Спорить с отцом Юлиусом было все равно что боксировать на ринге с командой гигантских кальмаров, но его вера и благие намерения не подлежали сомнению, и в данном случае его мнение убедило Мейзи.

Единорог насмешливо заржал и порыл землю сверкающим серебряным копытом.

— Возможно, нам положено следовать за ним, — предположила Ариадна.

— Ну что ж, давайте попробуем, — ответил Джерри, осторожно поднимаясь.

— Сомневаюсь, чтобы кто-то из нас сгодился, чтобы поймать его. Или… ты, случайно, не девственник, Карло?

Карло сжал кулак и сграбастал его за отворот накидки; Джерри пришлось поспешно объяснить, что только девственник может изловить единорога.

Юнец подозрительно покосился на него, но накидку отпустил, судя по всему, поверив, что этот псих старается вести себя дружелюбно.

— Девственность этого рода я потерял в ночь, когда мне исполнилось тринадцать, — ответил он… не без гордости. — Это был мой дядька. А потом и другие.

Прогресс: какой-никакой, но первый нормальный разговор.

Собрав ворох одежды, они вышли обратно на дорогу, Алан крепко держался за руку отца, а Лейси — уже матери, дрожа от возбуждения. Они успели пройти только несколько шагов в сторону жеребца, когда тот опустил голову, угрожающе поводя рогом и роя землю серебряным копытом.

Все замерли.

— Похоже, это не входило в программу, — вздохнула Ариадна и задумчиво улыбнулась Джерри:

— Есть разумные предложения?

Джерри представил себе эту здоровую тварь и себя, нанизанного на рог наподобие шашлыка. М-да.

— Ладно, давайте попробуем другое направление, — предложил он, опасаясь, что долг лидера заставит его отходить последним.

Они повернулись, сделали несколько шагов и снова остановились.

Немного ниже дорогу перегораживали еще два единорога — кобылы, не такие огромные, но не уступавшие в решительности. Они сияли ослепительно белым в солнечном свете, стоя бок о бок.

— Возвращайтесь на то дерево, — мрачно скомандовал Джерри. — Пойду посмотрю, нельзя ли с ними договориться.

Остро сожалея, что у него в руках нет жезла или хотя бы «узи» с серебряными пулями, он медленно направился навстречу кобылам. Жеребец предостерегающе заржал, и Джерри невольно оглянулся, потом сделал еще несколько шагов вперед. Оба сверкающих рога нацелились на него, а из-под серебряных копыт полетела земля. Он не выдержал и быстрым шагом вернулся к остальным.

— С другой стороны, — заметила Ариадна, — здесь очень мило. — Ее выдержка восхищала его. Возможно, это предназначалось только детям, хотя он надеялся, что немного и ему. Во всяком случае, она чаще улыбалась, глядя в его сторону.

Очень мило. Сюда бы еще завтрак в номер…

Итак, двигаться наверх они не могли. Вниз — тоже. По обе стороны дороги росли кусты и купы деревьев, сливающиеся в отдалении в единый зеленый фон.

Если бы жеребец хотел заставить их идти куда-то, он мог бы гнать их перед собой, но его, похоже, вполне устраивало оставаться там, где он стоял.

— Мне кажется, мы чего-то ждем, — сказал Джерри.

И тут, словно в волшебном шоу, почти бесшумно и в том самом месте, на которое он случайно смотрел, из подлеска вынырнули и остановились еще два единорога — кобыла и жеребенок, неуклюжий, длинноногий, с белой кнопкой на месте рога.

— Уууух ты! — только и сказала Лейси, в полном восторге поворачиваясь к матери. Ариадна явно превосходила в ее глазах Мейзи по части познаний в лошадях. Алан тоже повизгивал от восторга, хотя был слишком мал, чтобы оценить по достоинству столь редкое зрелище, как рогатая конина.

Джерри начинало казаться, что быть взятым в плен лошадьми — довольно унизительно. Он повернулся, и, разумеется, с четвертой стороны их блокировали еще две кобылы, помоложе. Людей окружили; самое время выставлять ограждение из фургонов.

— Интересно, подбросят ли они нам немного сена к вечеру? — пробормотал он.

— Не переживайте так, здесь полно травы. Можно пощипать, — предложила Мейзи. Лейси с Ариадной прыснули, и Джерри не без уважения посмотрел на нее.

Время тянулось. Жеребец стерег, не шевелясь, если не считать редких взмахов ослепительно белого хвоста. Кобылы начали пастись, не забывая, однако, про пленников, малейшее движение которых заставляло их угрожающе опускать рога. Они тоже ждали, но чего? Или кого? Потом жеребец неожиданно заржал — словно фанфары запели, — и из глубины леса донесся далекий отклик.

— Гости на подходе, — сказала Ариадна.

Стуча маленькими копытцами, снизу к ним приближались галопом еще два единорога. Они обогнули дерево и, фыркая, остановились у дороги.

Шетландские по… единороги? Они тоже были белые, с короткими, хотя острыми, как игла, рогами, но ростом не превышали жеребенка. И все же возраст был ни при чем — ведь неподалеку стоял жеребенок, и они могли сравнить. Значит, это другая порода, карликовые единороги. Очень редкая порода.

— Малогабаритная модель? — пробормотал кто-то, но Джерри уже знал ответ: не малогабаритная, но детская.

Он подождал, не заметит ли этого еще кто-нибудь, но поскольку все молчали, заговорил:

— Ариадна, Грэм? Среди нас есть двое девственников.

— Нет! — одновременно вскинулись оба. Но Гиллис внимательно посмотрел на вновь прибывших единорогов — те, в свою очередь, покосились на него с безопасного расстояния, потом перевели взгляд на Джерри.

— Скажите, о чем вы думаете, — буркнул Гиллис.

— Мне кажется, это спасатели, — ответил Джерри. — Это может быть и ловушка, но у единорогов хорошая репутация. И мне кажется, нам стоит попробовать.

— Нет! — повторила Ариадна.

Джерри подождал, но остальные молчали.

— Совершенно очевидно, что дети не могут попасть в Меру, — произнес он наконец. — Я не знаю почему, но, должно быть, таков закон — даже у магии существуют свои законы. Возможно, это способ вытащить их отсюда, а потом — тоже возможно — будет и попытка вытащить отсюда нас. Черт, я бы попробовал.

Упрямое молчание. Он сделал еще одну попытку.

— Возможно, нам предстоит долго идти, и это транспорт для нас? Этот жеребец, конечно, вряд ли позволит кому-то оседлать себя даже за весь овес Техаса, но здесь пять кобыл и пятеро нас, взрослых… и двое маленьких.

— Маленький пони для меня! — воскликнул Алан и потянулся вперед. Мейзи схватила его, и он заревел, брыкаясь.

— Прекрати! — рявкнул Гиллис и забрал его у Мейзи. Алан заревел еще громче. — Заткнись! — рычал его отец. — Уау! Ублюдок маленький!

Он размахивал в воздухе окровавленным пальцем; укусивший его Алан вывернулся у него из рук и помчался к единорогам.

Ариадна с Мейзи бросились за ним, и жеребец тут же тревожно заржал, опустил рог и угрожающе шагнул вперед.

— Ариадна! — завопил Джерри, вскакивая на ноги, и белая махина качнулась в его сторону. — Вернись! Жеребец!

Мейзи с Ариадной замерли, оглянулись на очевидную угрозу, потом на Алана и нехотя вернулись к дереву. Жеребец остановился и сердито потряс гривой.

Алан подбежал к миниатюрным единорогам и обхватил руками шею меньшего из них. Второй обнюхал его, и он зашелся радостным смехом, похлопывая маленького по ребрам в знак симпатии. Единорог терпеливо сносил все это, прядая ушами. Алан попробовал залезть ему на спину и не смог. Жеребец снова заржал, и маленькая лошадка неохотно опустилась на колени — сначала на передние как корова, — и Алан торжествующе уселся верхом.

Единорог осторожно поднялся на ноги и пустился по кругу легкой рысью, а Алан бешено колотил его пятками по бокам и захлебывался радостным смехом.

Взрослые пораженно смотрели на происходящее.

— Да он прирожденный наездник! — гордо объявил Гиллис, продолжавший сосать палец.

Жеребец снова заржал, на этот раз нетерпеливо.

— Теперь Лейси? — спросил Гиллис.

— Нет! — заявила Ариадна, сжимая руку Джерри.

— Можно? — прошептала Лейси.

— Только осторожно, — сказал отец. — И если они будут угрожать тебе рогами, возвращайся. Это не простые пони, так что им может не понравиться, если ты подойдешь слишком близко. Подходи к ним медленно.

И Лейси послушно медленно встала и так же медленно пошла вперед. Все единороги внимательно следили за ней, но ничего угрожающего не предпринимали. Джерри следил в основном за жеребцом, явно командующим этой операцией, и жеребец, похоже, интересовался больше взрослыми, что было добрым знаком. Потом он услышал, как все облегченно вздохнули, и повернул голову, чтобы увидеть, как Лейси кладет руку на шею большего шетландского единорога и получает свою порцию обнюхивания и тыканья мягкими носами.

Любовь с первого взгляда. Великое дело — девственность, надо попробовать как-нибудь!

Завязав дружбу, Лейси умело уселась верхом, закинув ногу на спину пони и оттолкнувшись от земли другой. Жеребец задрал голову, коротко фыркнул — то ли в знак одобрения, то ли как сочувствие единорогам, униженным подобным образом. Лейси осторожно толкнула пятками бока пони, посылая его по кругу. Тем не менее Джерри показалось, что решения принимает не Лейси, а животное.

— Это просто невозможно! — выдохнула Ариадна; впрочем, она выпустила руку Джерри и немного успокоилась.

— Давайте-ка я посмотрю, примут ли нас кобылы, — предложил Джерри. Он сделал пару шагов, и жеребец снова нацелился в него рогом.

Алану и Лейси явно преподносили урок обращения с единорогами. Оба животных исполняли замысловатый танец, кружа друг вокруг друга и выписывая восьмерки; их маленькие копытца сверкали, как бриллианты. Алан раскраснелся от возбуждения, Лейси сидела чуть беспокойнее, все чаще оглядываясь на отца и Мейзи. Все очевиднее становилось, что дети всего лишь пассажиры и что пони учат их.

— Совершенно невероятно, — сказала Ариадна. — По сравнению с этим даже прошлая ночь кажется детской игрой.

Вновь протрубили фанфары — жеребец громко и повелительно заржал и сорвался с места, устремившись между деревьями к кобыле с жеребенком. Его скорость казалась фантастической; земля дрожала от ударов его копыт.

Кобыла повернулась и поскакала, не дожидаясь его. Жеребенок последовал за ней, смешно выкидывая длинные ноги. Джерри оглянулся и увидел, как кобылы за их спиной тоже сорвались в галоп.

— Нет! — хором вскричали Ариадна и Грэм. Теперь все единороги скакали прочь от них — все, включая двух карликовых. Алан и Лейси, громко крича, изо всех сил цеплялись за гривы. Маленький табун свернул с дороги и несся теперь между деревьями, возглавляемый жеребцом и замыкаемый пони, если не считать преследовавших их пятерых людей. Мейзи отчаянно кричала Алану и Лейси, чтобы те вернулись.

Джерри бежал быстрее остальных и возглавил погоню, но единороги неслись во много раз быстрее его, даже при том, что темп задавали пони. Он знал, что шансов догнать их у него нет, и все равно не мог не попытаться, из последних сил спеша на стук копыт — белые тени растворились в зелени леса.

Потом стук сделался реже и смолк. Он вырвался на опушку леса — зеленый травянистый склон спускался вперед и резко обрывался — и увидел весь табун в полете. Они не стали следовать склону, они расправили огромные белые крылья и продолжали лететь по прямой, прямо в голубое небо.

За обрывом раскинулась лазурная морская гладь, а над морем, набирая высоту вслед за ведущим табун жеребцом вытянулась цепочка крылатых белых лошадей, а за ними пара маленьких крылатых пони. И Лейси. И Алан.

Глава 11

И вот их осталось пятеро…

Они бессильно переругивались. Ариадна винила во всем Грэма, Грэм обвинял во всем Джерри, Мейзи — их всех, Карло сидел на траве и, положив тонкие смуглые руки на колени, ждал, пока они разберутся. Джерри тоже больше молчал. Он просто устало стоял, скрестив руки под накидкой. В конце концов до Ариадны начало доходить, что руганью ничего не добьешься. Взлеты и падения чередовались слишком часто — недели подготовки, побег с детьми, а потом вообще непрерывная чехарда сменявших друг друга надежд и разочарований

— это промоет мозги кому угодно. Ей казалось, что больше она не выдержит. Поэтому она тоже замолчала, подавив соблазн разреветься, и принялась ждать, пока Грэм с Мейзи не придут в себя.

Теперь их осталось пятеро: сначала Киллер, потом Лейси с Аланом. Кто следующий?

Наконец наступила тишина.

— Вы закончили? — спросил Джерри с тем странным английским прононсом, который был у него сейчас. Ответа он не получил. — Ничего не скажешь, красивое зрелище. Впрочем, должен признать, Мейзи, что крылатые лошади — это языческий символ. Я должен признать, что у единорогов не бывает крыльев, и что нас надули. Я должен признать, что дети не умеют летать верхом на высоте в десять тысяч футов — а кто умеет? — и еще должен признать, что не очень удивился, когда их забрали от нас. Я только хочу сказать, что мы все равно ничего не можем поделать, и все же от нас забрали именно невинных, поэтому я склонен считать, что это спасательная операция, а не заговор демонов.

— Ну и что дальше? — спросил Карло.

Джерри с минуту смотрел на него, потом повернулся к Грэму.

— Вам двоим не хочется побриться? — сказал он и почесал собственную щетину. — А поесть?

— Не особенно, — заявил Грэм. — Я поел бы, если бы вы поставили еду передо мной, а так… нет, не очень.

Карло тоже отрицательно мотнул головой.

— Так я и думал, — сказал Джерри, повернулся и, не говоря больше ни слова, пошел вверх, к деревьям.

Остальные потянулись следом, засыпая его вопросами. Некоторое время он сердито шагал, игнорируя их. Потом, не замедляя хода, сказал:

— Что касается того, куда я иду, — я возвращаюсь к дороге в надежде на то, что там нас может ждать Киллер. Если только я правильно найду место. А что до бритья и голода — не берите в голову, это только мое предположение, а мои предположения что-то не очень сбываются.

Так или иначе все они знали, что он лучше остальных разбирается в том, что творится в этом зазеркальном мире, и что им лучше держаться поближе к нему.

Мейзи, например, плохо управлялась со своей обувью, со свитером и оставшимися у нее в руках детскими плащами: они то и дело цеплялись за ветки. Грэм тащил на руке свой пиджак и казался очень сердитым и взмокшим, равно как и Карло. Ариадна обнаружила, что ее меранская одежда обладает уймой замечательных свойств: она не цеплялась за ветки, пролитая кровь не оставляла на ней следа, а мягкие войлочные башмаки оказались не только водонепроницаемыми, но и достаточно жесткими для любой тропы.

На маленькой прогалине среди кипарисов Джерри остановился и дал остальным подтянуться. Он задумчиво оглядел своих спутников, и Ариадне показалось, что он собирается прочитать им еще лекцию — все настолько выдохлись, что не смогли бы протестовать.

— Вы заметили? — спросил он. — Дорога исчезла.

— Может, мы снова ходим кругами? — предположила Мейзи, но он отрицательно покачал головой.

— Я все время проверяю положение солнца. И растительность меняется: здесь суше и деревьев меньше. Вот эта корявая серо-зеленая штука, мне кажется, олива, — он показал пальцем. — Горы? Их тоже не было. — И впрямь, вдалеке маячили за жарким маревом голубые горы.

— Ну и куда теперь? — спросил Грэм.

— Вниз. Не знаю, как вы, а мне нужны пища и вода. Люди обычно живут в долинах, а не на холмах.

Он повернулся, чтобы идти, и Ариадна взяла его за руку.

— Джерри, — взмолилась она. — Объясни мне насчет голода. Я ведь тоже не голодна, хоть мне давно пора бы.

Он казался очень усталым и ослабшим — какими полагалось бы казаться им всем, учитывая то, что с утра они получили только по кружке кофе вместо завтрака.

— Мне кажется, вас всех перевели в режим ожидания, — ответил он. — Мужчинам не нужна бритва, да и синяки их выглядят совсем свежими и не темнеют.

— Я не понимаю, — призналась она. Правда, она не обращала внимания на все это, пока он не указал ей сам.

Он явно был встревожен, но не хотел открывать всех своих мыслей.

— Я тоже, но я подозреваю, что вы вчетвером относитесь к отличной от меня категории. Это вроде отложенного решения: вас могут вернуть в реальный мир в то же место и в то же время, в которое вы его покинули, и вы не изменитесь ни на йоту, — он показал на брюки Грэма.

Остальные переглянулись и не нашли что возразить, только Карло заявил:

— Черта с два я не изменился, — и приложил руку к лицу.

Джерри нахмурился; вид у него сделался виноватый, словно у Алана, залезшего в коробку с пирожными. Ариадна все-таки считала, что он не должен так казнить себя: Карло заслужил это.

— Вы ведь с Грэмом сидели на переднем сиденье, верно? — спросил он. — А вы, Мейзи, на заднем?

— Какое это имеет отношение к делу? — не понял Грэм.

Джерри пожал плечами:

— Я уже сказал, это всего лишь моя теория. Но где-то в реальном мире у вас есть машина, скорее всего врезавшаяся в сосну. Водитель и передний пассажир имеют больше шансов травмировать лицо, ведь правда?

Грэм саркастически хмыкнул:

— Вы хотите сказать, мы проснемся с легкими сотрясениями, а это все сон? Как в сказках?

— На вашем месте я бы не полагался на эту версию, — сердито вспыхнул Джерри, — но это одна из возможностей. У вас есть другое объяснение?

Он повернулся и пошел вниз, не дожидаясь ответа.

Очень скоро они оказались в небольшой долине, поросшей редкими дубами и тем, что, на взгляд Ариадны, походило на грецкий орех. Больше здесь не росло ничего за исключением травы, в которой тут и там виднелись испражнения каких-то животных. Ничто не защищало их от безжалостно палящего солнца. В зачарованном лесу единорогов не было ни одной мухи; теперь же насекомые вились тучей, хотя Ариадне они докучали меньше, чем остальным. Если Джерри надеялся найти ручей, ему не повезло. Истекая потом, они тащились все дальше, причем Грэм то и дело кричал Джерри, чтобы тот чуть замедлил шаг ради Мейзи. Впрочем, дело было не столько в самой Мейзи, сколько в ее городских туфлях. Ноги у нее были заметно длиннее, чем у Ариадны, — возможно, один из факторов, определивших выбор Грэма, подумала Ариадна не без ехидства. Далеко впереди парил в небе одинокий ястреб, а может быть, сокол или стервятник.

Устав от понурого молчания спутников, она догнала Джерри.

— Извини меня, — сказала она.

— За что? — удивился он.

— За то, что я такая склочная и неблагодарная идиотка, — ответила она.

Он попросил прощения в ответ, и они разговорились. Она узнала, как он попал в Меру — выбросившись из подбитого бомбардировщика в туман и вынырнув на солнечный свет… «не совсем то, чего я ожидал»… и мягко опустившись на траву перед Северными воротами, где его уже поджидал теперешний добрый друг Жервез с вопросом, что случилось с его монгольфьером.

Он ткнул пальцем в темные точки на крутых склонах по сторонам долины.

— Козы! — сказал он. — Видишь, как они обглодали все вокруг? Очень скоро они столкнутся здесь с проблемой эрозии.

Потом он ненавязчиво перевел разговор на ее жизнь, и она поведала ему все. Музыка, учеба, прослушивания, потом беременность и замужество, материнство и новая попытка заняться музыкой. Неудачный брак, новая беременность, джин, развод, джин, и судебные тяжбы, и снова джин…

— И ведь, — признала она, — все, что Грэм сказал сегодня ночью, правда.

Я дошла до того, что ради спиртного готова была на все. Слава Богу, худшего я просто не помню.

Долина — теперь уже скорее ущелье — неожиданно повернула. Он положил руку ей на плечо, останавливая, и они подождали остальных.

— Там, впереди, здание. Я пойду разведаю, если вы не против пока постоять здесь.

Она почувствовала себя очень неуютно от одной перспективы оторваться от него: он казался настолько опытнее остальных. Да и остальных это предложение не обрадовало, судя по тому, как они нахмурились.

— Давайте лучше держаться вместе, — предложила она, и все согласились.

Джерри пожал плечами и улыбнулся.

— Ну что ж, разведка боем? Ладно, пошли вместе.

Тем не менее он шел гораздо медленнее и осторожнее. Она ощущала себя — да и все остальные, наверное, тоже — слишком заметной на фоне голой земли под безоблачным небом. Дойдя до здания, они увидели, что оно имеет заброшенный вид.

Оно стояло у основания пологого склона — маленькое сооружение с плоской крышей и водруженным на нее подобием авангардистской скульптуры. Проем в обращенной к ним стене заслонялся каменной оградой. Все это было сложено из массивных серых каменных блоков; нижние ряды кладки зеленые и скользкие от плесени. Напротив главного входа из окаймленного тиной прудика вытекала струйка воды, почти сразу же уходящая в землю и продолжавшаяся только пересохшим каменистым руслом. Без малейших колебаний Джерри перегнулся через омерзительно воняющую тину и напился из пруда.

— Ух ты! — произнес он, довольно вытирая лицо. — Самое лучшее шампанское! Кто следующий?

Грэм принюхался и замотал головой:

— Разит как из сортира… Только не я, спасибо!

Остальные были согласны с ним, да и Ариадна решила, что ей не хочется пробовать эту гадость.

— Все верно, — вздохнул Джерри. — Вы отличаетесь от меня, лишнее тому доказательство.

— Бог знает, какую заразу ты можешь подцепить, — заметила она.

— Если я вернусь в Меру, — улыбнулся он, — это безразлично… а если не вернусь — что ж, полагаю, тогда тем более безразлично.

Шампанское? Казалось, оно вдохнуло в него новую жизнь: у него на лице даже появилось подобие улыбки. Он кивнул в сторону стен:

— Давайте-ка посмотрим.

Несколько ступенек вело от ручья к бронзовой калитке, за которой открылся дворик, почти весь занятый прямоугольным бассейном. Вода в нем зацвела и пахла омерзительно.

— Интересно, инспектировал ли это департамент здравоохранения? — сморщил нос Грэм. — Собираетесь искупаться, Джерри? — Его попытки шутить казались вымученными; все же перемирие действовало.

— Не сегодня, спасибо, — с улыбкой ответил Джерри. — Кто-нибудь знает, что это такое? — Он ткнул пальцем в главное сооружение. Низенькая дверь вела в темноту, каменная лестница — на крышу, увенчанную абстрактной скульптурой, цельным каменным блоком, из которого были грубо высечены два рога.

Молчание.

— Это алтарь, — объяснил он. — Алтарь бога ручья… нет, это, кажется, должна быть богиня. А это называется священными рогами. Подожди здесь, Ариадна.

Он обогнул бассейн и заглянул в темноту, тут же вынырнув обратно и изобразив жестом, как там воняет, потом взбежал по ступенькам бросить беглый взгляд на алтарь, спустился и остановился на противоположном от них краю бассейна.

— Посмотрите на мое отражение! — крикнул он. — Как я одет?

Черт, опять волшебство! Вон он, Джерри, — стоящий в своих свободных зеленых штанах и накидке, с лихой шапочкой на голове — и у его ног отражался в воде бронзовокожий мужчина с черными курчавыми волосами, одетый только в…

— Набедренная повязка и сандалии, — ответила она, в то время как мужчины бормотали проклятия, а Мейзи — молитвы.

Джерри кивнул, будто ожидал такого ответа.

— А себя ты видишь, Ариадна?

Она склонилась над водой и… Боже праведный!

Джерри рассмеялся, и она почувствовала, как краснеет.

— Хочешь, ступай ко мне, пусть другие посмотрят? Ладно, я и так опишу.

Длинная красная юбка, почти правильный конус, с туго перетянутой талией — должно быть, это чертовски неудобно, — и желтые пояса. И красный корсет, со вкусом поддерживающий, но вовсе не закрывающий бюст.

Она поспешно отпрянула от этого колдовского зеркала.

Он прошел вдоль стены до места, где из бассейна вытекал питавший пруд ручей, и уселся на стену осмотреть окрестности. Остальные присоединились к нему. Вдоль пересохшего русла к святилищу вела дорога… откуда?

— Вид у тебя был что надо, — сказал он ей, улыбаясь, и она показала ему язык.

Он снова посмотрел вдаль.

— Умираю, так есть хочется, — заявил он. — Там, на алтаре, довольно много остатков еды, но я пока не настолько проголодался. Здание служит хлевом для животных, предназначенных для жертвоприношений, а может, это просто бойня. Во всяком случае, воняет там кошмарно.

— Минуточку, — подозрительно покосился на него Грэм. — Вы узнали этот наряд?

Джерри кивнул, но молчал, пока все не пристали к нему с расспросами.

— Ладно, — сдался он наконец. — Вы уже должны были понять, что эта одежда служит волшебным камуфляжем — где бы ни оказались мы с Ариадной, в ней мы кажемся одетыми в местные наряды. Здесь никто из нас не видит этого, поскольку все мы верим в Меру, но наши отражения показывают, какими видят нас остальные. И — да, я знаю, кто носил эти платья с открытой грудью. Все сходится.

— Тогда где же мы? — спросила она.

— Ну, мы совершенно точно находимся не в реальном мире, — сказал он. — Иначе откуда взяться летающим лошадям? Все это приключение слишком отдает античной Грецией. Возможно, это все влияние Киллера — Киллер оказывает доминирующее влияние на все, с чем соприкасается, так что, возможно, именно он виной тому, что демон нынче ночью объявился именно в таком виде… а возможно, это была ты, Ариадна.

Ну да, она и сама могла бы догадаться.

— Ты имеешь в виду мое имя? — спросила она, и он кивнул. Чему это он так радуется?

— Кто бы из вас это ни сделал, совершенно очевидно одно: мы никак не избавимся от влияния этого мифа.

Все верно: крылатые лошади — тоже античный миф.

— Значит, мы в Греции? — спросил Грэм.

Джерри покачал головой:

— Это не реальное место. Но если бы мы сражались ночью с драконами, мы бы находились в эквиваленте Британии короля Артура, или в Шварцвальде с гномами и кобольдами, или в Швеции Беовульфа и Гренделя. Но в нашем случае это не совсем Греция. Это Крит.

— Почему Крит?

— Потому что именно там жил Минотавр.

С минуту все сидели молча, переваривая это.

— Кто это такой? — беспокойно спросила Мейзи.

— Тот, кто являлся прошлой ночью, — ответил Джерри. — Человечье тело и бычья голова. Античная легенда. Он жил в Лабиринте, в Кноссе, на Крите, и пожирал людей.

— Но ведь этого Минотавра, кажется, убил какой-то грек? — спросил Грэм.

— Конечно, — ответила Ариадна. — Тезей. Ему еще помогала дочь царя Миноса: она дала ему клубок золотой пряжи, чтобы он смог найти путь из Лабиринта обратно. Я знаю эту историю.

Мейзи и Карло, похоже, заинтересовались.

— Кстати, ее звали Ариадна, — хихикнул Джерри, — так что вполне возможно, что это именно Ариадна заставила его принять обличье Минотавра, или Киллер вообразил себя в бреду Тезеем, или старшему демону, ведающему в Аду делами Меры, просто удобнее являться в этом облике. Он принимает и другие обличья. У него миллион имен, но Астерий — одно их них, а Минотавра звали именно Астерий. Мы не избавились от него прошлой ночью. Ариадна отбилась от него, и он бежал, рехнувшись от боли, но мы все еще в его власти. Так что радуйтесь, что Алана и Лейси вытащили отсюда, идет?

— Но если Тезей убил этого Минотавра… — начал Грэм.

— А Георгий Победоносец убил дракона. Но ночью нам являлся именно Минотавр.

— Тогда что, черт побери, нам делать? — спросил Карло.

— Вы… — захлебнулась Ариадна, переводя взгляд с него на Джерри и обратно, — вы двое снова говорите без акцента!

— Ты заметила? — ухмыльнулся Джерри. — И кто-то положил на алтарь сандвич с ветчиной.

Мужики! Все им детские игры! В радиусе четверти мили, говорил тогда Джерри… Она окинула взглядом пустынный пейзаж, потом пригляделась к прямоугольному зданию. Спрыгнув со стены, обошла бассейн и встала перед темным отверстием входа.

— А ну выходите, Киллер! — крикнула она.

Он, пригнувшись, вылез на улицу и распрямился, щурясь на солнце и одновременно улыбаясь во весь рот. Странное дело, на нем был не меранский наряд, но короткая бежевая набедренная повязка. На поясе с одной стороны как меч висел белый жезл, с другой — кинжал. Следующее, что бросилось ей в глаза, — это его глубокий загар, сменивший мраморную белизну комы. И лицо… сломанный нос выпрямился, как и обещал Джерри, и это оказался вовсе не уродливый нос — ровный, с прямой переносицей. У ее отца был похожий, и у Алана тоже. Греческий профиль.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15