Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Жизнь замечательных людей - Крылов

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Драган Илья / Крылов - Чтение (стр. 3)
Автор: Драган Илья
Жанр: Биографии и мемуары
Серия: Жизнь замечательных людей

 

 


      Суточные записи в журнале боевых действий в те дни неизменно начинались словами: «Приморская армия занимает оборону по восточному берегу р. Днестр, производит оборонительные работы и перегруппировку своих войск».
      Забот по перегруппировке войск штабу хватало на полный день. Однако ночью, когда стихала дневная суета, а о передвижениях войск сообщения задерживались до утра, Василий Фролович Воробьев и Николай Иванович Крылов расстилали в «каюте» оперативного отдела карты и, не утешая себя оптимистическими рассуждениями, тщательно взвешивали все возможности обороны города в критических ситуациях. Здесь в пору ночных размышлений не могло быть места упрекам в неверие своих сил, в каком-либо паническом оттенке в настроениях.
      Потом эти ночные расчеты докладывались Шишенину, а утром городские власти и войска, расположенные в городе, получали распоряжения, которые далеко не всем тогда были понятны.
      Профессиональные штабисты не впадали в самообман. По многим, почти неуловимым для непосвященных признакам они видели, что враг подбирается к Одессе. В штабе Приморской получили сведения, что на морских подходах к Севастополю немецкие летчики сбрасывают в море мины. Вблизи от Одессы мины не ставили, ее явно рассчитывали оставить далеко в тылу своих войск.
      Однако деятельность штаба Приморской армии по совершенствованию оборонительных рубежей не осталась не замеченной авиаразведкой противника, и это вызвало тревогу у немецкого командования. После войны стало известно, что в те дни, а именно 30 июля, обобщая события в районе Одессы, начальник генштаба германских сухопутных войск Гальдер записал в дневнике: «Следует ожидать попытки противника удержать район Одессы. Одесса может стать русским Тобруком. Единственным средством против этого является прорыв 1-й танковой группы через Первомайск на юг...»
      И здесь, как во многих своих расчетах в войне с советским народом, немецкий генералитет ошибся. За Одессу им предстояло заплатить дорогой ценой.
      Именно в Одессе Николай Иванович Крылов и начальник артиллерии армии Николай Кирьякович Рыжи выработали систему всеохватывающей артиллерийской поддержки войскам. Методику огня по системе УРа Крылов решил перенести на оборону города. Рыжи, который при Дунайском УРе оценил взаимодействие всех артиллерийских средств, подключился к разработке системы огня, в которую составной частью вводили и мощные береговые батареи.
      Приморская армия и военно-морская база в Одессе располагали не столь уж богатым артиллерийским парком. Армия имела 303 орудия, в том числе и 45-миллиметрового калибра. Военно-морская база располагала 35 орудиями калибра от 180 до 203 миллиметров. Имелась также возможность привлечь на поддержку 30 стволов корабельного отряда.
      Время, когда противник в районе ТираспольскогоУРа пытался безуспешно переправиться через Днестр, не было зря потеряно.
      Между штабом Приморской армии и штабом военно-морской базы установился тесный контакт. Начальник штаба военно-морской базы капитан 1-го ранга С. Н.Иванов, флагманский артиллерист базы капитан 2-го ранга С. В. Филиппов, Н. К. Рыжи и Николай Иванович Крылов спланировали огневую поддержку всех батарей таким образом, чтобы в любом доступном для дистанции огня месте можно было в любой момент сосредоточить массированный артиллерийский удар.
      Моряки и приморцы наметили места корректировочных постов, условились о порядке вызова огня. Создалась необычная ситуация. Береговые батареи и корабли готовились к обороне с суши, а не с моря.
      Развитие событий не замедлило...

5

      Как это и можно было предположить, удар последовал в стык 9-й армии и Приморской 30 июля. 11-я немецкая и 3-я румынская армии переправились через Днестр под Дубоссарами и, захватив плацдарм, переправив танки, прорвали оборону 95-й Молдавской дивизии и устремились на Жовтнево и Ново-Павловку, сворачивая оборону левого фланга 9-й армии, с каждым часом увеличивая ее разрыв с Приморской армией.
      Южный фронт был до основания поколеблен широким немецким наступлением на Киев. 6-я и 12-я армии попала в окружение. Войска Южного фронта спешно отводились за Днепр.
      С 22 июля не прекращались налеты немецкой авиации на Одессу. В городе возникали сильные пожары. С ними пока справлялись городские пожарные команды.
      Налеты были отмечены и сильными разрушениями городских зданий, и жертвами среди мирного населения.
      Обстановка обострялась с каждым часом.
      31 июля в Одессу прибыл новый командующий Приморской армией — Георгий Павлович Софронов. Прибыл человек огромного политического и боевого опыта. До революции — прапорщик русской армий, он еще до Октября связал свою судьбу с большевиками. В Одессе не впервые. В конце семнадцатого года он участвовал в обороне Одессы от... немецко-румынских войск.
      Великую Отечественную войну начал заместителем командующего Прибалтийского особого военного округа. Успел не только познакомиться с немецкой тактикой маневренной войны, но и оценить ее достоинства, и увидеть ее слабые стороны. Ему было под пятьдесят, возраст, в котором человек ответственно воспринимает каждый свой шаг. Москва оценила всю важность обороны Одессы. Назначение его было неслучайным и отражало в какой-то степени серьезность задач, стоявших перед Приморской армией.
      Начальник Генерального штаба Г. К. Жуков нашел необходимым побеседовать с ним перед отправкой в Одессу. В планы Генштаба входило значительно усилить Приморскую армию, доведя ее личный состав до пяти-шести дивизий. В Генеральном штабе уже было ясно, что Приморской армии во взаимодействии с Черноморским флотом придется сражаться в тылу врага, что Одессу надо сохранить как очень важный плацдарм для того времени, когда советские войска перейдут в контрнаступление.
      Новый командарм не спешил со своими решениями. Состояние дел в Приморской армии во многом оказалось для него неожиданным. Из общей обстановки явствовало, что о пяти-шести дивизиях не могло быть и речи. Сохранить бы то, что имелось в наличии: две стрелковые дивизии, причем 95-я Молдавская была втянута в тяжелое сражение под Дубоссарами. Этими двумя дивизиями надо было прикрыть Одессу и Николаев. Задача явно невыполнимая.
      Но спокойный и рассудительный командарм не растерялся, не пал духом. За Одессу надо было сражаться и при столь сложных условиях, а невыполнимое отставить.
      3 августа старший лейтенант Садовников занес в журнал боевых действий: «Ликвидация Дубоссарской группировки приобретает исключительное значение, так как противник занял Первомайск, и соединение Первомайской и Дубоссарской группировок создаст тяжелое положение для 9-й и Приморской армий».
      Оценке старшего лейтенанта было воздано должное. Анализ был точен. В оперативном отделе штаба никто не смыкал глаз. Направленцы выверяли наличие сил. Надо было спасать ослабленный правый фланг. Взвесив все возможности, Крылов и Воробьев остановились на том, чтобы на правый фланг выдвинуть прежде кавалерийскую дивизию И. Е. Петрова, единственный резерв армии. Для ее усиления перебросить туда же один полк Чапаевской дивизии и начать выдвижение пограничников, одесских истребительных батальонов и всего того, чем может помочь военно-морская база.
      Софронов дал согласие на эти передвижения и неожиданно для всего штаба принял решение начать свертывание Тираспольского укрепленного района.
      И хотя в своих размышлениях Воробьев и Крылов не раз рассматривали эту возможность и даже в варианте обороны Одессы на ближних подступах рассчитывали на огневые средства УРа, но и для них столь кардинальное решение было неожиданным.
      Ну а оправданно ли такое решение? Не рано ли? Быть может, Южный фронт все же найдет силы задержать немецкое наступление?
      Вот где сказался опыт командарма, приобретенный в боях в Прибалтике. Учитывая, что натиск врага еще не ослабел ни в одном из направлений, что немецкие войска еще обладают превосходством в численности войск, в танках, что немецкая авиация пока еще господствует в воздухе, ожидать, что Южный фронт ликвидирует кризис, не приходилось. Вместе с тем отвод УРа со всеми его огневыми средствами требовал времени. Малейшее промедление могло привести к его окружению.
      Дивизии были усилены за счет УРа огневыми средствами, создавался подвижной резерв.
      Внес командарм и значительные поправки в сооружение оборонительных рубежей.
      Фронт обороны на первом рубеже составил бы 225 километров, на втором — около 175 километров. Теперь все это надо было пересматривать. Для двух дивизий такая протяженность обороны была нереальна. Софронов потребовал, чтобы основные усилия по созданию инженерных сооружений были перенесены на третий, ближайший к городу рубеж обороны. И здесь сказался его опыт обороны против немецких войск. Он указал на малую эффективность противотанковых рвов и приказал отрывать стрелковые окопы с разветвленными ходами в несколько рядов.
      Почувствовали твердую руку командарма и командование военно-морской базы, и пограничники, и части НКВД.
      Моряки спешно формировали два сухопутных полка. Правда, невелика была их численность. В первом — 1300 бойцов, во втором — 700. Но это были мужественные люди. Пограничники и части НКВД сформировали свой полк.
      4 августа прервалась проводная связь со штабом Южного фронта.
      5 августа в директиве Ставки Верховного Главнокомандующего Южному фронту было приказано Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот.
      Приморская армия получила приказ отходить на первый рубеж обороны Одессы — станцию Кучурган, станции Раздельная, Катаржино, Березовка. Правый фланг армии развертывался фронтом на север, левый оставался у Днестровского лимана.
      Директивой Ставки как бы начинался последний этап сражений на южном фланге Южного фронта. Одесса превращалась в изолированную от суши крепость. На первом рубеже обороны остановить наступление средств не было. Отвод войск с задачей оторваться от противника, да еще в степных просторах, всегда был сложнейшим маневром, а при пятикратном превосходстве противника нужны были поистине титанические усилия, чтобы не растерять войска.
      Вот когда сказалась предусмотрительность командарма, начавшего отвод Тираспольского УРа до приказа командующего Южным фронтом.
      Думается, что решения Софронова в организации обороны, его понимание тактики немецкого командования помогли Крылову сформировать свой взгляд на тактику обороны против немецких войск. Вскоре и ему пришлось играть первые роли в масштабе армии.
      Первый рубеж обороны, как и следовало ожидать, оказался неустойчивым. В разрыв между 9-й армией и Приморской устремились войска 11-й немецкой армии, на Катаржино и Березовку наступало 9 дивизий 4-й румынской армии. Правый фланг Приморской, чтобы избежать его отсечения от Одессы, пришлось изогнуть дугой и выйти на второй рубеж обороны и преградить пути для обхода Одессы со стороны Тилигульского и Куяльницкого лиманов.
      К 8 августа линия фронта пролегла по дуге от Белчевки на Днестровском лимане на Кагарлык, на Старую Вандалинку, станцию Буялык.
      Командованию Приморской армии из показаний пленных стало известно, что Антонеску поставил задачу своим войскам овладеть Одессой 10 августа.
      Нажим румынских войск усилился, Приморская армия отходила с боями, и к 12 августа линия фронта установилась местами по третьему рубежу обороны: Беляевка, станция Выгода, Кубенка, Куяльницкий лимап — и приняла форму подковы. Все пути из города и в город по суше были отрезаны.
      Но еще 10 августа, ночью, в подземелье к Крылову спустился Воробьев и объявил ему:
      — Николай Иванович, вас вызывает командарм.
      Софронов, когда к нему вошел Крылов, стоял, склонившись над картами. Он поднял голову и устало сказал:
      — Вот что, Николай Иванович. Оперативный отдел много сделал, чтобы создавшаяся обстановка не оказалась внезапной. Мы к обороне Одессы в глубоком тылу врага готовы. С сего часа считай себя хозяином в оперативном отделе. Фролович примет девяносто пятую дивизию... Ее надо основательно подкрепить.
      «Фролович, Фролович... О ком это?» — подумал Крылов, не сразу догадавшись, что речь идет о Воробьеве.
      — Вы колеблетесь? — строго спросил командарм. — Генерал Воробьев давно просился на дивизию... И нам сегодня некому ее доверить, кроме как ему.
      — Я не колеблюсь! — ответил Крылов. — Я просто не ожидал, что Василий Фролович покинет штаб.
      Бои в это время шли под Беляевкой, по обе стороны железной дороги на Тирасполь и у Аджалыкского лимана.

6

      Тридцать восемь лет: много это или мало, достаточный возраст для того, чтобы возложить на человека ответственность за жизни и судьбы десятков тысяч людей в самой напряженной обстановке в ходе военных действий?
      В свои тридцать восемь лет Николай Иванович выглядел вполне зрелым человеком, духовные возможности которого готовы были раскрыться с предельной силой и, казалось, ждали только своего часа. Коренастый, крепкий, словно отлитый по совершенной форме воина, он привлекал открытостью — типично русским в характере. Крупные черты его лица свидетельствовали о душевном здоровье его обладателя, спокойный внимательный взгляд внушал окружающим безграничную веру в счастливый исход дела, которое он делал. Всякий знал, что он не подведет, не выдаст, а главное — всегда отнесется серьезно ко всему, к чему ни прикоснется, и в этом был залог успеха и твердости основ существования всех, кто его окружал. И Шишенин, и Софронов, и все остальные считали его душой штаба, главным его стержнем, и в этом не было преувеличения. Он чутко держал в своих руках все нити по его управлению, зная все, что касалось передвижения войск. Ему было достоверно известно во всякий момент, где находилась та или иная часть, каков ее состав, вооружение, какова позиция, каков противник перед нею, и прочее, прочее, прочее. Весь замысел обороны Одессы, прорабатывавшийся им в мельчайших подробностях от первичной наметки рубежей обороны до их инженерного обеспечения, включая разработку координации артиллерийского огня, — целиком принадлежал ему.
      10 августа он вступил в должность начальника оперативного отдела, в которой пребывал всего одиннадцать дней, но дни эти явились как раз тем горнилом, в котором выковались талант и воля будущего военачальника. Трудно сказать, были ли эти 11 дней, выдвинувшие его в начальники штаба Приморской армии, самыми тяжелыми в обороне Одессы. Немецкое командование и Антонеску и потом нисколько не уменьшали давления на город: и в последние дни августа, и в сентябре, и в октябре наступающие постоянно подтягивали новые и новые резервы, подкова сжималась, но Приморская армия и военно-морская база твердо держались благодаря разработанной Крыловым системе обороны города.
      Между 12 и 20 августа все было в движении, вместе с перегруппировкой войск приходилось одновременно отбивать атаку за атакой. А тут еще и суматоха, вызванная опасением воздушного десанта. В ночь на 12 августа в штаб, в оперативный отдел к Крылову начали поступать со всех сторон тревожные данные по телефону и от граждан о высадке в разных местах на окраинах города парашютных десантов. Крылов приказал доставлять к нему добровольных вестовщиков. Никто из них десантов не видел, все ссылались на телефонные звонки в различные учреждения. Но и в штабе не было недостатка в телефонных звонках. Крылов заподозрил неладное, но истребительные батальоны из местного населения поднял по тревоге. Парашютистов нигде не оказалось, а к утру и сомнения рассеялись, поскольку стало очевидным, что это действовала вражеская агентура, пытавшаяся вызвать в городе панику. Всю ночь оперативный отдел держал на связи все подразделения, находившиеся в соприкосновении с противником.
      Генерал Воробьев докладывал, что 95-я Молдавская дивизия удерживает 25-километровую полосу обороны в районе станции Выгода.
      В районе Беляевки, на особо ответственном участке обороны (из Беляевки Одесса снабжалась водой), стойко сражалась 25-я Чапаевская дивизия.
      В районе Свердлово держала оборону кавалерийская дивизия.
      Ни провокация с телефонными звонками, ни натиск на фронте не принесли противнику ощутимого успеха. К концу дня из дивизий и полков возвратились представители штарма и политотдела. На карте у Крылова теперь уже с полной точностью обозначилась линия обороны.
      Окрестности Одессы уже изучены не только по карте, опорные точки, через которые должна пройти линия обороны, назначенная командующим, исследованы с надлежащей основательностью, всякая их выгодность или ущербность примечены оперативным отделом штаба, которому к тому времени была ясна задача: оборонять Одессу независимо от того, как развиваются события на других фронтах.
      Известны были и силы, на которые приходилось опираться во всех расчетах по обороне.
      Крылов давно обратил внимание, что линия обороны, по начертанию своему напоминающая подкову, в меридиальном направлении рассекает одесские лиманы.
      Маневренная война, начатая немецким командованием, требовала особо тщательного управления войсками. Кроме того, что средствами связи немецкие войска были оснащены значительно лучше наших, у них было преимущество в расположении. Одесса была отрезана. В городе и у военных как-то сразу вошли в обиход слова «Большая земля». Большая земля — это и Москва, и просторы степей, еще не захваченных врагом, это и главная линия фронта, теперь уже изо дня в день удалявшаяся от Одессы. Связь с Большой землей была непростой, только морем. Если уж что-то нужно было экстренное — использовали авиацию. Успех обороны в огромной степени зависел от связи не только с Большой землей, но и от того, как удастся организовать оперативное управление всеми подразделениями, вплоть до роты и взвода, как будет осуществляться управление артиллерийским огнем.
      Эти соображения подсказали Крылову решение разбить управление войсками на сектора, чтобы каждый сектор имел ответственного за оборону, за связь, за организацию артиллерийского огня.
      Наибольшее продвижение в последние дни противник имел на восточном фланге. Оно было приостановлено 11 августа усилиями группы из кавалерийской дивизии, 1-го морского полка, сводного полка НКВД, 54-го полка Чапаевской дивизии и батальона 136-го запасного полка. Командование всеми этими частями сосредоточилось во время боя в руках комбрига С. Ф. Монахова. В штабе их так и называли — «группой Монахова».
      Она задержала противника на рубеже Новая Дофиновка, Старая Дофиновка, Чеботаревка на восточном берегу Хаджибейского лимана.
      Этим рубежом как бы сам собою образовался восточный сектор обороны. Хаджибейский лиман создавал естественный разрыв между группой Монахова и соседствующей с ней 95-й Молдавской дивизией.
      Линия инженерных сооружений и опорных пунктов обороны, резко выдвинутая на запад от Хаджибейского лимана и до Секретеровки, подсказывала, что эта полоса должна стать самостоятельным сектором, с задачами обороны, отличающимися от задач и обстановки и за Хаджибейским лиманом на востоке, и на загибе подковы к югу.
      На левом фланге расположилась полукольцом линия обороны, на которой действовала 25-я Чапаевская дивизия, усиленная подразделением пулеметчиков ТИУРа. Эта полоса становилась южным сектором обороны.
      13 августа Крылов доложил Военному совету армии расчеты по образованию трех секторов обороны: восточного во главе с С. Ф. Монаховым, западного под началом В. Ф. Воробьева и южного под началом комдива 25-й А. С. Захарченко.
      Кавалерийская дивизия под командованием И. Е. Петрова, понтонный батальон и 2-й морской полк выводились по этой расстановке сил в армейский резерв.
      В тот же день командарм Г. П. Софронов подписал приказ о делении плацдарма на сектора и обязал войска оборудовать занимаемые позиции для длительной обороны.
      Замысел командарма о разделении обороны на сектора был привязан не столько к рельефу местности, сколько к направлению возможных ударов противника, которые ему этот рельеф мог подсказывать. Он же диктовал распределение его и наших сил.
      Сектора занимали неравномерные участки фронта, но эта неравномерность опять-таки соответствовала рельефу, благодаря которому удары противника не могли быть равномерными. Стало быть, только основательные знания, какими и где силами располагает противник, откуда ждать танковых ударов, каким образом тот или иной сектор может быть поддержан не только армейской, но и береговой дальнобойной артиллерией, могли дать возможность правильно распределить участки для секторов обороны.
      Именно распределение обороны на сектора раскрывало возможность маневра траекториями орудийного обстрела. Для этого каждому сектору присваивался условный цвет. Под этим цветом сектора были размечены на картах и в подразделениях и у артиллеристов, что значительно облегчало корректировку огня. Кроме того, под Одессой было введено за правило на батареях иметь в обороне не три-четыре пристрелянных участка, как то рекомендовалось довоенными инструкциями, а всеми 12–15 «готовыми огнями».
      Перестройка управления войсками дала себя знать тотчас же. Продвижение противника было сразу остановлено на участке западного сектора, прикрывающего кратчайший путь к Одессе.
      В восточном секторе противник вынужден был ввести в бой танки... В начале августа их еще не было. Танки атаковали участок, который оборонял 1-й морской полк. Его поддержала 180-миллиметровая 412-я батарея береговой обороны. Но ее огня было недостаточно, чтобы остановить румынскую дивизию полного состава, усиленную механизированной бригадой.
      Полковник Рыжи спустился к Крылову и предложил:
      — Поднимемся наверх... Настало время послушать полный оркестр.
      Крылов, привыкший к электрическому освещению, выходя на поверхность, в первый момент ничего не видел от яркого солнечного света. Но через минуту глаза привыкли. В это время Рыжи посмотрел на часы.
      — Сейчас через несколько минут включатся! Надо поддержать моряков в восточном секторе...
      Со стороны Хаджибейского лимана доносились тяжелые разрывы. Это посылала свои тяжелые снаряды береговая батарея. Включились батареи артполка Богданова, и вот донесся с моря тяжелый гул орудийных залпов. Было слышно, как над городом прошелестели тяжелые снаряды. Из Одесского залива открыли огонь в поддержку 1-го морского полка эскадренные миноносцы «Шаумян» и «Незаможник», канонерская лодка «Красный Аджаристан».
      Оркестр играл слаженно и боевито.
      Особое беспокойство командованию внушал западный сектор в районе станции Выгода. По обе стороны железной дороги на Тирасполь тянулась ровная, гладкая степь. Она создавала все предпосылки для движения танков. Станция Выгода была в полном смысле выгодна немцам, она считалась танкоопасным направлением, да еще на кратчайшем пути к Одессе. В штабе армии уже было известно из данных разведки, что вдоль железной дороги противник сосредоточил в первом эшелоне 3-ю и 7-ю пехотные дивизии, часть 1-й своей гвардейской дивизии, во втором эшелоне — 5-ю и 11-ю пехотные. Еще две дивизии — в резерве. И это против 95-й Молдавской неполного состава.
      17 августа авиаразведка обнаружила в рядах противника колонну из 30 танков. Все говорило о том, что удара на прорыв обороны надо ожидать именно в полосе железной дороги. Так оно и случилось.
      Наступление началось в седьмом часу утра, сразу же после налета бомбардировщиков и массированной артподготовки.
      В восьмом часу Крылову доложили из штаба дивизии:
      — Началось! Под ударом полк Сереброва! Движутся танки, за ними пехота! Танков десятка два.
      Несколько условных сигналов по телефонам подземной проводной связи, несколько коротких радиосигналов, и береговые батареи развернули свои 203-миллиметровые калибры на западный сектор. Полковая артиллерия была переведена на прямую наводку.
      Командарм, получив сообщение о шестидесяти движущихся танках, приказал снять с огневых позиций ближайший к району прорыва дивизион бригады ПВО. Дивизиону не надо было искать удобных позиций, они были уже давно намечены.
      Командир 161-го стрелкового полка С. И. Серебров приказал огня не открывать до особого сигнала.
      В штабе армии Крылов, заметно волнуясь, отсчитывал минуты, отмечая движение врага по карте. Каково же было состояние бойцов, видевших перед собой не значки на карте, а лавину танков, а за ней густые цепи, он мог легко представить. Но выдержали, не дрогнули, и только когда танки приблизились к траншеям на 200–250 метров, прозвучала команда: «Огонь!»
      Огонь открыла полевая артиллерия. Точно по заранее, пристрелянным участкам легли снаряды береговых батарей.
      Из восточного сектора в это время начал свое движение бронепоезд.
      На столе у Крылова, у начальника штаба армии Шишенина, у командарма ожили карты взаимодействия всей структуры обороны. Огонь береговых батарей, огонь прямой наводкой слились в массированный артиллерийский, налет. Черным дымом от горящих танков заволокло поля. Пулеметчики в это время вели отсечный огонь по пехоте. Пехота залегла.
      Дистанция между танками противника и чапаевцами сократилась. Отключились из системы огня береговые батареи. В бой вступили истребители танков. Из ячеек, отрытых впереди траншей, они метали бутылки с горючей смесью и гранаты.
      Но шестьдесят танков против узкой полосы обороны — огромная сила. Тридцать с лишним танков прорвались к траншеям. И для пехоты они были большой и опасной силой. Обогнув станцию Карповка, где располагался опорный пункт обороны, они устремились в тыл чапаевцам.
      В этой обстановке против них могла действовать только полевая артиллерия. По ним вела огонь батарея Карповки.
      От беспокоящего огня танки отошли в лощину между Карповкой и Выгодой. Видимо, командир танков пытался сориентироваться, куда наносить удар, и вызывал пехоту.
      Но румынская пехота была плотно прижата к земле. В лощину обрушились тяжелые снаряды береговых батарей. Танки развернулись и двинулись на Карповку, в это время из лесочка открыли беглый огонь зенитчики.
      Береговым батареям пришлось опять отключиться, чтобы не поразить своих.
      Огня зенитного дивизиона, чтобы разжать этот бронированный кулак, было явно мало, более того, танки могли его смять. В это время по железной дороге к Карповке подошел бронепоезд, открывший огонь на оба борга. Танки попятились и вдруг, развернувшись, полным ходом пошли назад. Но едва они миновали траншем, как на штурмовку вышли истребители.
      Во второй половине дня в кабинете командующего собрались Шишенин, Крылов, член Военного совета Воронин.
      Наконец раздался зуммер телефона. Докладывал комдив 95-й Василий Фролович Воробьев.
      Софронов выслушал доклад, положил на рычаги телефонную трубку и обвел веселым взглядом присутствующих.
      — Все атаки двух пехотных дивизий и механизированной бригады отбиты, товарищи! Фролович говорит, что такого еще не видывал... Танки до сих пор горят, и все поле в дыму. Воробьев лично насчитал двадцать пять сожженных и подбитых танков. Потери противника в живой силе огромны... Поздравление чапаевцам надо объявить официальное, от имени Военного совета! И вас, Николай Иванович, поздравляю... Сектора обороны начали действовать...
      Позднее из трофейных документов стало известно, что 7-я и 3-я румынские дивизии потеряли половину своего состава, на поле боя осталось до сорока танков... Из шестидесяти...
      В те дни второй декады августа не было затишья и в других секторах. Бой у станции Выгода знаменателен тем, что здесь была испытана на прочность выстроенная по секторам оборона...
      В ночь на 21 августа Шишенин срочно вызвал к себе Крылова. Выглядел Шишенин усталым и обеспокоенным.
      — Николай Иванович! — объявил он. — Все бразды правления по штабу армии берите в свои руки. На сегодняшний день никто не может сделать это лучше вас...
      .Оставьте за собой и оперативный отдел. Дать вам в помощники сегодня некого... Мне предстоит формировать другой штаб...
      В армии, да еще во фронтовой обстановке, не положено задавать вышестоящему начальнику вопросов, если вышестоящий начальник не торопится с разъяснениями.
      Видимо, Шишенин заметил обескураженный вид Крылова. Он разъяснил:
      — Из Одессы я не ухожу. Ставка создает Одесский оборонительный район, подчиняет его Черноморскому флоту... И это понятно, без флота наша сухопутная армия была бы обречена. Командующим районом назначен контр-адмирал Жуков, мне предложено возглавить штаб оборонительного района...

* * *

      Очень трудно, а порой и невозможно провести разграничение в деятельности командующего армией и его начальника штаба. В обороне Одессы выявить роль личности того или иного из ее участников в высшем эшелоне еще труднее из-за сложности в организации управления всеми боевыми действиями через командование оборонительным районом, отвечавшим за действия Приморской армии на суше и поддержку ее действий флотом.
      В Одессе счастливо сложился высший командный состав.
      О Георгии Павловиче Софронове говорилось выше. Это был командарм, к которому с величайшим уважением относились и командиры, и рядовые бойцы, и знали его все, ибо он успевал побывать не только на КП дивизий и полков, но и в ротах. Любил и умел построить задушевную беседу с бойцами, отведать из солдатского котелка, чтобы лично удостовериться, как кормят солдата. Это был характер ровный и устойчивый, он умел и потребовать, и успокоить.
      Именно его спокойствие и воспитанность помогли сразу же нормализовать отношения с командованием Одесского оборонительного района, хотя такого рода структурные преобразования в разгаре боевых действий в иных случаях создавали кризис во взаимоотношениях.
      Обладал Софронов для командующего и еще одним неоценимым свойством. Он умел выслушать подчиненного и принять его совет, никогда не впадая в амбицию, чем в первые месяцы войны, к сожалению, иные старшие командиры не могли похвалиться.
      Помогало ему и давнее знание Одессы, особенностей ее быта и нрава одесситов.
      Он был душой обороны, ни разу в самые трудные дни не проявил слабости, поэтому вполне объяснимо, что он очень тяжело воспринял директиву Ставки в октябрьские дни об эвакуации Одессы. Можно сказать, что воспринял ее трагически, хотя ему, как и всему высшему командному составу Приморской армии, было известно о взятии Перекопа немцами и о нависшей в связи с этим угрозе для Крыма.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23