Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Глазами любви

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Довиль Кэтрин / Глазами любви - Чтение (стр. 17)
Автор: Довиль Кэтрин
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


– Да, наше путешествие почти окончено, вдобавок становится поздно, – согласилась она.

Идэйн огляделась, не понимая, что на него нашло. Она понимала, что он не рад концу их пу­тешествия, и надеялась, что он не попытается ее поцеловать или не выразит свое желание еще бо­лее бурно.

Идэйн подняла на него глаза, уже не пытаясь высвободить руку.

– Отведи меня к моему коню, сэр Асгард, – сказала она, – чтобы мы могли нагнать осталь­ных.

Он, казалось, не слышал Идэйн и продолжал смотреть на нее своими ясными лазурными глаза­ми, а потом зашептал, продолжая держать ее своей железной хваткой:

– Ведьма ты, или ясновидящая, или потомок странного племени ирландских демонов – для меня все едино. Зло может скрываться под краси­вой личиной. Для меня не нужно других доказа­тельств. Я сам своими глазами видел, как ты околдовала и соблазнила своим нагим телом сына Морлэ.

С минуту Идэйн не могла ничего произнести, только смотрела на Асгарда. Видя выражение его глаз, она подумала, что у него вырвется страстное признание, и потому никак не ожидала того, что последовало.

– Значит, вот о чем ты думал с той самой минуты, как мы оставили гостиницу? – спросила она. – И все это время ты оставался любезным спутником, а думал только о моем обнаженном теле?

Красивое лицо тамплиера помрачнело.

– Нет, не с той минуты, я думал об этом еще до того, как мы остановились в гостинице, я начал думать об этом гораздо раньше. Я думал об этом с той самой минуты, как увидел тебя в башне Санаха, когда понял, какими чарами и тайными ни­тями ты опутала вождя и заставила удерживать, несмотря на огромный выкуп, который я привез за тебя. А как ты сумела околдовать этого рыцаря-забияку из Честера и подчинила его себе настоль­ко, что он готов бросить вызов и своему отцу-графу и даже самому королю! Ты очаровала даже тамплиеров в их эдинбургском замке, даже монаха Калди. – Лицо его исказила болезненная грима­са. – А теперь очередь дошла и до меня. Мой великий грех в том, что я, Асгард де ля Герш, тоже не избежал твоих чар. Я понял, что и в мое сердце глубоко проник твой злой яд, без которого я не могу жить.

Внезапно он так сильно сжал ее руку, что Идэйн упала на колени. Она цеплялась за него, но ее пальцы встречали только скользкий металл его лат.

– Остановись! Не делай этого! – Идэйн рванулась, пытаясь освободиться. – Да, это зло! Это чары! Но они исходят от тебя, а не от меня! Я не виновата в том, в чем ты меня обвиняешь!

Асгард вытащил из-за пояса веревку. Держа свою жертву одной рукой, другой он пытался на­деть ей на шею веревочную петлю. Идэйн не могла поверить в происходящее. Человек, напавший на нее, был ее спутником, другом и в своей одежде тамплиера все еще вы­глядел, как ангел.

Почувствовав прикосновение жесткой веревки к своей шее, она невольно рванулась, но оказалась на земле на коленях и ладонях, и, опираясь на них, все-таки с трудом поднялась на ноги.

Прежде чем она успела повернуться и убе­жать, веревка крепко обвилась вокруг ее шеи и потянула ее обратно. Он рванул ее к себе, но она пыталась оттолкнуть его сжатыми в кулаки руками.

И в этот момент Предвидение вернулось к Идэйн, и она готова была зарыдать от облегчения.

Отпусти меня, услышал тамплиер голос. Каким бы ужасам ты ни обрек меня, твои бу­дут страшнее.

Она поняла, что он услышал, по тому, как тамплиер содрогнулся.

Но тотчас же попытался стряхнуть чары. Асгард отчаянно потянул за веревку так, что она врезалась в шею девушки. Идэйн чувствовала, как из ссадин на коже потекла кровь. Она ощути­ла мучительную боль в шее и голове и все усили­вающееся удушье. Несмотря на сопротивление, несмотря на то, что она отчаянно отбивалась, мир становился черным.

И в этот момент с тропы на спину Асгарда с рычанием бросилось какое-то существо. Тамплиер зашатался, но не выпустил веревки.

– Что! – закричал он. – Будь ты прок­лята!..

Сжимая веревку одной рукой, другую он по­пытался завести себе за спину. Но ему не удалось сбросить со спины царапающего его врага, уже вцепившегося ему в ухо и добравшегося до лица, полосовавшего его острыми ногтями. Асгард качнулся назад, потерял равновесие и потянул за собой Идэйн, пытаясь сбросить со спины напавшего на него оруженосца, вцепивше­гося в его спину, как разъяренная кошка.

Идэйн рывком подняли на ноги и как тряпич­ную куклу потащили прочь, в то время как там­плиер ревел от гнева и боли. Мир все еще оста­вался черным, и даже звуки доносились до Идэйн глухо, пока оруженосец продолжал колотить там­плиера, превосходившего его ростом и силой.

Идэйн смутно сознавала, что что-то должно было случиться, что она не может умереть подоб­ным образом. Потом Асгард вдруг осознал, что веревка выскользнула из его руки и уже обвивает его запястье.

Он вскрикнул, а Идэйн упала на колени в грязь и покатилась по дороге. Толстый маленький оруженосец не ослабил хватки. Он продолжал цепляться за плечи Асгарда и кусал его в голову и шею, молотил ногами по ребрам.

Теперь Асгард пытался избавиться не от ору­женосца или Идэйн, но от того, что еще недавно было в его руках удавкой. Теперь это больше не было веревкой – удавка превратилась в жирную серую горную гадюку, обвивавшуюся вокруг его запястья и пытавшуюся заползти в рукав его коль­чуги.

Асгард снова вскрикнул и отчаянно рванулся всем телом. Белоголовый оруженосец соскользнул с его спины и теперь стоял посередине тропинки. Идэйн сидела там, где упала, и потирала шею.

Еще не отдышавшись, она смутно думала, что, судя по пепельно-белому лицу рыцаря и его диким судорожным движениям, превыше всех ужасов на свете он боится змей. Хотя он и пытал­ся судорожным движением сбросить змею, серая тварь скользила вверх по его руке, пытаясь найти в броне незащищенное место.

– Помогите мне! – задыхаясь, кричал Ас­гард. Он продолжал пятиться, будто хотел убе­жать от пресмыкающегося, тщетно пытаясь ото­рвать от себя змею. Позади, за его спиной, воз­вышался утес, а за ним было море.

– Матерь Божия! – рыдал Асгард, взывая к Идэйн и оруженосцу. – Пощадите! Сделайте что-нибудь!

Оруженосец уселся рядом с Идэйн и стал об­лизывать пальцы, потом провел ими по своим белым волосам, приглаживая их. Он смотрел на извивающегося на краю утеса Асгарда с каким-то даже любопытством.

– Принцесса, ведь он убил бы тебя? – ос­ведомился оруженосец.

Идэйн протянула руку и погладила его по го­лове.

– Ты появился вовремя, – ответила она, поднося ладонь к горлу и ощупывая порезы и засохшую кровь там, где в ее кожу врезалась удав­ка. – Далеко отсюда до Эдинбурга?

Оруженосец только улыбнулся своей коша­чьей улыбкой.

– Ты ведь возвращаешься домой. Так не все ли равно? – Он указал на тамплиера подбород­ком. – А что с ним?

Змея уже обвилась вокруг шеи Асгарда. Он обеими руками тщетно пытался схватить ее, не дать ей проникнуть под кольчугу, но ее тело уже почти скрылось под ней. Голубые глаза тамплиера выкатились из орбит, красивое лицо было настолько обезображено страхом, что казалось по­чти безумным. Но, что самое худшее, он оказался на самом утесе, а позади него был крутой обрыв к морю.

«Что же будет с тамплиером?» – подумала Идэйн. Теперь она уже не сомневалась, что он действительно убил бы ее. Он – человек, не знавший любви, думала она, ощупывая свою рас­пухшую шею. Но Предвидение уже покинуло ее. Теперь решать должна была только она сама.

Идэйн говорила себе, что, если он столь похо­дил на страдающего ангела, возможно, его судьба и состояла в том, чтобы узнать смысл жизни, к чему столь страстно стремились все тамплиеры. И она поняла, что знает, что делать.

Идэйн со вздохом поднялась на ноги. Подо­шла к нему как раз в тот момент, когда Асгард стоял на самом краю утеса, чтобы оттащить его назад, в высокую траву. Тело тамплиера совсем обмякло, когда она схватила с него змею и швыр­нула ее в кусты.

Заглянув ему в лицо, Идэйн подумала, что едва ли он сознает, где находится. Внезапно глаза тамплиера закатились, и Идэйн подумала, что сейчас он потеряет сознание. Он был человеком огромного роста, и на мгновение ей показалось, что она не сможет удержать его от падения в море.

Она как раз собиралась окликнуть и позвать на помощь оруженосца Фомора, когда Асгард оч­нулся от обморока, чтобы, опираясь на ее плечо, сделать несколько неуверенных шагов от края бездны.

– Гадюка! – прохрипел он. – Я б-боюсь змей больше, чем самого дьявола.

– Ее больше нет. – Идэйн попыталась от­вести его еще дальше от края утеса. – Больше бояться нечего. – «Может быть, это лучше, чем убивать его?» – размышляла Идэйн. Правиль­ный ли выбор она сделала? И тут на помощь ей пришло Предвидение. Но прежде чем оно поки­нуло ее, Идэйн должна была обратиться к нему снова.

– Мне нужно сесть, – пробормотал Асгард. Ноги не держали его. Он неуклюже опустился на землю возле каких-то кустов. Поднял палец, при­стально всмотрелся в него. – Я умру, – про­шептал он. – Она меня укусила.

– Приведи наших лошадей, – обратилась Идэйн к Фомору. – Они разбрелись куда глаза глядят. А потом сходи за Дени и Жискаром. Они и не заметили, что мы отстали.

Мгновенным движением руки, на которой блес­нуло кольцо с рубином, оруженосец отбросил во­лосы с лица, схватил поводья и ускакал.

Идэйн стояла, глядя на Асгарда, который си­дел, согнувшись и закрыв лицо руками. Она не думала, что он умрет. Укус горной гадюки редко бывает смертельным.

Она с трудом втянула воздух, все еще дер­жась за горло. Идэйн радовалась, что Асгард де ля Герш не влюбился в нее по-настоящему, не­смотря на все его слова. В ее сердце было место только для одного человека – Магнуса. Но его она получить не могла. Идэйн тяжело вздохнула. Она должна ис­пользовать свой дар в последний раз.

У нее было Предвидение, что они где-то неда­леко и ответят на ее зов.

23

Похоже было, что все лю­ди, жившие к северу от бухты, уже знали о ее воз­вращении в монастырь. На следующее утро, когда небольшая кавалькада проезжала через рыбачью деревушку, жители ее выстроились шпалерами вдоль улиц, а молодые девушки вышли с охапками остролиста и лавра и поднесли их Идэйн. Это произвело впечатление на рыцарей короля Генри­ха. Они все время оборачивались в седлах, чтобы поглядеть, как крестьяне бросались к Идэйн, ок­ружали ее, желая рассказать ей новости.

– В чем дело? – спрашивал Дени.

– Ничего особенного, – отвечала Идэйн.

На самом деле новость была презабавная: в той деревушке, где накануне исповедовались Жис­кар и тамплиер, жена вождя родила тройню. Свя­щенник объявил это великим знамением изобилия и хорошего урожая и Божьим благословением гря­дущего года. Но сами крестьяне приписывали это возвращению Благословенной леди Идэйн в свой дом, монастырь Сен-Сюльпис.

Пока они ехали по дороге к монастырю, де­вушки окружали Идэйн, стараясь дотронуться до нее и получить ее благословение своим букетам из остролиста и лавра. Идэйн знала, что вечером они положат эти букеты под подушку, чтобы увидеть во сне своих суженых и детей, которые у них ро­дятся, когда они выйдут за них замуж.

Девушки, восхищаясь красотой ее распущен­ных волос, меховым плащом и уже поношенным бархатным платьем, которое Идэйн носила до сих пор, поведали ей еще новости.

Злой рыцарь Айво де Бриз, пытавшийся си­лой выдать ее замуж за виллана, был призван сво­им лордом графом Честером на войну и теперь на­ходился в авангарде войска короля Генриха, ныне сражавшегося с шотландцами. Но лучше всего то, что жена де Бриза леди Хоргита завела себе нового стюарта, который был много красивее де Бриза и в отсутствие мужа ста­рательно согревал ее постель, но зато снискал все­общую ненависть.

Идэйн так и не смогла заставить себя улыб­нуться, услышав эту историю. Хотя можно было счесть возмездием судьбы то, что после всех не­счастий, навлеченных на нее де Бризом, он ока­зался на войне, а жена его в это время наставляла ему рога с управляющим.

Девушки подбежали к оруженосцу и застави­ли его попридержать коня, пока водружали венок из остролиста на его пушистую шевелюру. Асгарду они тоже преподнесли небольшой букет из лавра. Он ехал понурым, стараясь не беспокоить укушенную змеей руку.

За все утро тамплиер не сказал Идэйн ни сло­ва. Его совершенные черты оставались спокойны­ми и бесстрастными, а лицо казалось изваянным из мрамора. Разумеется, королевские рыцари ни­чего не знали о случившемся.

Все достаточно скоро закончилось, размыш­ляла Идэйн: миссия рыцарей будет выполнена, когда они доставят ее в монастырь Сен-Сюльпис. Она ехала впереди, а Асгард и Фомор следо­вали в арьергарде. У нее не было случая как сле­дует рассмотреть выражение лица тамплиера, но, зная его, она не сомневалась, что он жестоко стра­дает из-за неудавшегося покушения на ее жизнь, столь бесславно закончившегося, и из-за того ужаса, который он испытал, когда обнаружил в руках у себя змею. Идэйн не боялась его. Теперь, когда он пришел к себя после своего припадка безумия, она считала, что он не повторит подоб­ной попытки.

Другое дело – змея. Идэйн казалось, что ужас, испытанный тамплиером, что-то надломил в нем. Должно быть, страх перед змеями он сохра­нил с детства. Она не была уверена даже теперь, что он оправился от потрясения. Плечи Асгарда опустились, блестящие глаза затуманились. Он ехал, вяло держа в руках поводья, придерживая укушенную руку другой. Теперь у него мало что осталось впереди, Идэйн знала это. То, что у него еще оставалось от веры, он утратил. А насколько понимала Идэйн, и раньше-то вера его была не слишком крепка.

Они остановились на окраине города, рядом с пивной мельника. Пока они отдыхали и ели свой обед, пришли посмеяться и полюбезничать со сво­ими кавалерами молодые девушки. Дул холодный весенний ветер. Мужчины более зрелого возраста ушли, сказав, что им надо вспахать свои поля. Женщины с грудными детьми и теми, кто уже бе­гал между столами, крича и играя в прятки, оста­лись.

К Идэйн подошел маленький оруженосец.

– Чего мы ждем, принцесса? – поинтересо­вался Фомор.

Идэйн поднялась из-за стола и стряхнула с пальцев крошки хлеба.

– Больше ждать нам нечего, – ответила она.

Вместе они подошли к коновязи, где Дени и Жискар привязали лошадей. Они или сейчас услышат ее зов, гадала Идэйн, или не услышат его вообще.

За деревней простирались болота, а за бухтой на севере тянулись отмели, покрытые серым пес­ком. Вымощенная булыжником дорога, столь древ­няя, что ее строительство приписывалось римля­нам, была доступна только во время отлива.

Приходилось ждать, пока море схлынет. На отмелях там и тут поблескивали лужицы, напол­ненные водой и усеянные бурой морской травой и обломками кораблекрушений. Наконец вода начала отступать. Первой через песчаную отмель направилась Идэйн. Она спешила добраться до монастыря Сен-Сюльпис. К тому же с детства она знала эту вымощенную камнем дорогу и могла ехать по ней, даже если она была на фут или больше покрыта водой.

Ехавшие позади и не видевшие дороги рыцари могли подумать, что Идэйн бесстрашно погнала свою лошадь прямо в бескрайнее море. Ветер тре­пал плащ Идэйн, и тот развевался позади всадни­цы, словно парус. Маленькая лошадка неуверенно ступала по мелководью, напуганная волнами. Ей, как и всем другим, казалось, что она скачет по морю. Фомор нагнал Идэйн и теперь, улыбаясь, ехал рядом.

– Вот она! – крикнула Идэйн. Лошади то­же теперь видели поднимавшуюся вверх дорогу, пролегавшую между дюнами, и резво поскакали вперед. Асгард и двое рыцарей, ехавших позади, казалось, направляли своих лошадей через огром­ное пространство бухты.

Монастырь Сен-Сюльпис был таким же древним, как и дорога. Бытовала легенда, что он был построен на месте древнеримской виллы, от кото­рой сохранились внешняя стена, двор и черепич­ная кровля. Монастырь стоял на холме в роще чахлых сосен, искривленных ветром. Дорога начи­налась прямо от его ворот, а перед воротами стоя­ла повозка Милы. Рядом с ней Идэйн увидела Тайроса и других мужчин и женщин, пасших не­большой табун лошадей и мулов.

Идэйн направила свою лошадь прямо к ним. С повозки тут же спрыгнула молодая девушка и, блестя глазами, бросилась к ним.

– Он не поедет со мной! – воскликнула Мила. – Знаю, что не поедет!

– Поедет, – печально улыбнувшись, успо­коила ее Идэйн.

Здесь был конец их пути – ворота монасты­ря, где все началось в тот день, когда Айво де Бриз и его рыцари силой увезли ее отсюда.

– Он любит тебя, – тихонько сказала Идэйн, наклоняясь к девушке, – с той минуты, как дал тебе хлеб на дороге в Эдинбург. Помнишь?

– Откуда ты знаешь? Как тебе удалось за­ставить нас приехать сюда? – пронзительно крикнула молодая цыганка. – Тайрос сказал, что слышал голоса.

Мила подошла к Асгарду и подняла на него глаза.

– Правда то, что сказали нам тамплиеры, когда заплатили за то, чтобы мы увезли ее? – спросила Мила. – Что эта женщина – ведьма?

Но голубые глаза Асгарда, остановившиеся на ней, были неподвижны, взгляд казался застывшим.

– Цыганочка на дороге к замку? – Выражение его красивого лица оставалось недоверчивым. – Да, я помню тебя, – наконец медленно сказал он. – Я помню еще и другое время, когда я лежал раненый, а ты была той самой Милой, что заботилась обо мне.

Фомор рассмеялся, пришпорил лошадь, резко поскакал к Асгарду и нахлобучил на него цыган­скую шляпу.

– Теперь ты больше не тамплиер, – объ­явил он, – теперь ты цыганский барон!

Шляпа, которую когда-то носил и Магнус, сползла Асгарду на глаза, но он, казалось, не за­мечал этого. Асгард перегнулся с седла, показы­вая Миле свою руку.

– Меня укусила змея, – сообщил он ей взволнованно, – ядовитая змея. Она укусила меня несколько раз.

Мила схватила его руку, не опуская глаз и не отрывая взгляда от его лица.

– Я позабочусь о тебе, – торжественно за­явила она и страстно поцеловала его ладонь, по­том каждый палец. – Ты всегда был моим, ты никогда не принадлежал ей, любимый!

Осмелев, девушка попыталась стащить его с седла.

– Пойдем, я полечу тебя, я исцелю твою ра­ну, нанесенную этой злой змеей, и на этот раз ведьмы не будет рядом и она не станет вмеши­ваться!

Подъехали Жискар и Дени. При виде цыган­ской девушки, стаскивающей тамплиера с седла, глаза их округлились от изумления.

– Сэр Асгард, – начал было увещевать его Дени. – Эти цыгане…

Но тот не слушал своего спутника. Асгард спешился и направился к цыганской повозке, ведя лошадь в поводу. Цыганочка льнула к нему.

– Ты очень хорошенькая, – услышали они его слова, обращенные к Миле.

Вслед за ними к южной дороге направлялись и остальные цыгане верхом на лошадях и мулах.

Жискар повернулся к Идэйн, чрезвычайно удивленный.

– Благородная девица, мы не можем…

– Нет, все в порядке. Что мы можем сде­лать? Он нарушил почти все свои обеты, – отве­тила Идэйн, высвободила ноги из стремян и спрыгнула на землю.

Повозка Милы загромыхала по дороге к мо­рю. Асгард привязал своего коня к задку, а сам сел рядом с девушкой, что-то говоря ей очень се­рьезным тоном.

«Он никогда прежде не говорил так со мной, – подумала цыганка. – Он даже забыл попрощать­ся со своими спутниками».

Фомор с гиканьем пришпорил своего коня и помчался вслед за цыганами.

Я вернусь! – донеслось до Идэйн. Идэйн вздохнула. Она и так это знала, он мог бы и не го­ворить.

Она подошла к королевским рыцарям, чтобы поблагодарить их и пожелать доброго пути. Жис­кару она отдала свою лошадку и попросила про­дать ее в Эдинбурге, а вырученные деньги разде­лить между собой. К ее удивлению, оба рыцаря заплакали.

– О благородная девица, – сказал Жис­кар, – ты слишком молода и прекрасна, чтобы выбрать своим уделом монастырь! Не обращай внимания на цыган, которые зовут тебя ведьмой. Они неблагодарный сброд. Хотя я и бедный ры­царь, но…

– Нет, – торопливо ответила Идэйн, боясь продолжения. Бедный славный Жискар! Она не хотела унижать его отказом, что бы он ни предло­жил ей. – Не беспокойтесь за меня. Я делаю это со всей охотой. Кроме того, монастырь – мой дом. Меня здесь вырастили.

Дени снял свой шлем и проникновенно сказал:

– Позволь нам остаться и прислуживать те­бе, потому что мы оба полюбили тебя всем серд­цем. – И он снова заплакал.

Силы небесные! Она должна как можно ско­рее расстаться с ними! Идэйн не представляла, что такие суровые мужчины могут плакать, как дети.

– Что делать добрым сестрам с такими, как вы, красивыми молодыми рыцарями? – нежно пожурила их она. – Вы вызвали бы среди них такое смущение, что они никогда бы от него не оправились.

Идэйн попыталась рассмеяться, чтобы успо­коить рыцарей, однако продолжала пятиться к воротам монастыря. Достигнув их, она дернула за веревку, и звуки колокола огласили монастырский двор. На склоне холма под ними Идэйн могла различить повозки цыган, направлявшихся к мо­рю. За ними следовала повозка с Асгардом и Ми­лой, а чуть дальше ехал Фомор.

Отворила привратница, сестра Констанция. Сначала она открыла маленькое окошечко в воро­тах, чтобы узнать, кто прибыл.

– Нам сообщили, что ты едешь, – только и сказала она, но Идэйн уловила радость в ее го­лосе.

Идэйн услышала, как отодвигается крепкий засов. Распахнулись тяжелые деревянные двери.

И Идэйн со вздохом вступила в свою оби­тель.

24

Король Англии очень из­менился, в этом не было никаких сомнений.

В июле король Генрих принес публичное по­каяние по эдикту Папы. Он прошествовал боси­ком, одетый в мешковину, до Вестминстерского собора, чтобы показать глубину своего раскаяния и получить отпущение грехов за свою вину в смер­ти Томаса Бекета. Несколькими неделями позже Уильям Лев, король Шотландии, был захвачен анг­лийскими войсками в Эйлнуорте, и на этом при­граничная война закончилась.

Командор отделения тамплиеров в Эдинбурге наблюдал, как король шел через двор замка к Белой башне, направляясь на их встречу, и подумал, что теперь груз грехов больше не давит на королевские плечи. Генрих считал, что все несчастья, сопутствовавшие его правлению, остались в прошлом: убийство архиепископа Бекета, смерть его сына принца Генри, молодого короля-соправителя, не говоря уж о меньшем несчастье – войне с Шотландией.

Но по тому, как выглядел король Генрих, по сутулости его плеч, по тому, каким изможденным казалось его лицо, можно было судить, что на са­мом деле это далеко не так.

Конечно, командор считал, что его долг – скорбеть и сочувствовать Генриху Плантагенету, потому что он много перестрадал. Король был ис­кренне привязан к своим непутевым детям, а над­менный Бекет был его ближайшим другом. Когда король сболтнул в сердцах о Бекете, то никак не ожидал, и это в общем-то было общепризнанно, что его слова будут восприняты буквально. Но на­родное мнение по всей Британии было таково, что короля считали в какой-то мере причиной обеих этих трагедий.

Если бы во время одной из своих попоек ко­роль Генрих не кричал: «Неужто никто не ото­мстит за обиды, которые я претерпел от этого смутьяна-попа?» – то четверо из его придворных рыцарей не ринулись бы тотчас в собор убивать архиепископа Бекета. Злые слова короля, произ­несенные им в пьяном виде, имели последствия, которым суждено преследовать его всю жизнь.

Что же до смерти его старшего сына, последо­вавшей в результате болезни, то и тут все были настроены против короля. Было неразумно с его стороны короновать мальчика как соправителя. Никто не ожидал, что король поделится с ним властью. Все прекрасно знали коварство короля Генриха. Старая королева Элинор, имевшая соб­ственное королевство Аквитанию, убедилась в этом на горьком опыте. Теперь она пребывала в заточении Бог знает где, а прежние ее владения в Аквитании стали вотчиной Генриха.

И теперь, думал командор, наблюдая, как ко­роль в сопровождении эскорта входит в башню, можно надеяться, что хоть какой-то мир и покой снизойдут на душу и сердце этого беспокойного правителя. Но, конечно, из всех злоключений больше всего короля подкосила смерть его стар­шего сына. Генрих Плантагенет мог пережить по­терю Бекета и отчужденность с королевой Эли­нор, но так и не мог вынести бесконечных на­скоков своих мятежных принцев. Однако смерть молодого короля принца Генри ожесточила, иссу­шила и состарила Генриха Второго.

Командор услышал шаги на лестнице и приго­товился встречать гостей. Ему не раз напоминали, что для этой встречи с королем и ее успеха ему должна сопутствовать удача. Его предупреждали, что Генрих стал более непредсказуемым и желч­ным, чем всегда.

Рыцарь широко распахнул деревянную дверь. Король в изысканном одеянии из красного барха­та, отделанном мехом горностая, вошел в анфиладу комнат. За ним следовали несколько цистерианских монахов-писцов и элегантный Джилберт Фолиот, епископ Лондонский и один из главных советников короля.

Командор тотчас опустился на одно колено и склонил голову. Нечесаный, с воспаленными крас­ными глазами, Генрих прошел мимо него, взял из буфета кувшин с вином и чашу и налил себе. Судя по красноте его лица, король сегодня начал пить рано.

– Что это? – спросил он епископа Лондон­ского, рухнув на стул. – Тамплиер? Это тот, что обратился к нам с петицией?

Епископ Лондонский склонился к его уху и напомнил:

– Это Жэрве де Бонриво, ваше величество, командор эдинбургского отделения ордена Бед­ных Рыцарей Храма Соломонова в Эдинбурге. Он смиренно просит вашего внимания в связи с неотложным и важным делом, касающимся одного из братьев этого ордена.

Король повернулся и разглядывал тамплиера довольно долго.

– Иисусе! Ах да, эта девушка! – сказал он наконец. – Действительно, ее забыть нелегко. Я видел петицию, Джилберт. Все же принеси ее мне.

Епископ сделал знак одному из писцов, уже копавшемуся среди бумаг в поисках нужной. Ген­рих смотрел на Бонриво налитыми кровью глаза­ми, продолжая пить, пока не опустошил чашу.

Потом сделал нетерпеливый знак командору эдинбургских тамплиеров подняться.

– Скажи мне, сэр Жэрве, – обратился он к командору, – почему вы хотите заполучить деви­цу теперь, когда она по моему приказу вернулась в монастырь Сен-Сюльпис?

Епископ нашел и подал королю бумагу, кото­рую тот взял, но читать не стал, а держал в руке, помахивая ею.

Командор тамплиеров облизал губы. Писцы эдинбургского отделения ордена тамплиеров под­готовили речь, в которой были отражены самые важные пункты просьбы тамплиеров и обоснова­ние их желания возвратить себе девицу. Тамплиер понимал, что эти длинные рассуждения могли вы­звать приступ гнева непредсказуемого короля Генриха.

«Держись главного, – уговаривал он себя, – держись сути».

– Мы смиренно молим вас вернуть ее нам, ваше величество, – сказал он, – потому что она околдовала одного из наших самых достойных братьев, которого вы и сами знаете. Того, кто со­провождал ее по вашему приказу в Сен-Сюль­пис, – сэра Асгарда де ля Герша.

Король принял от одного из рыцарей очеред­ную чашу вина.

– Околдовала? Как это ей удалось сделать? Девушка с весны находится в монастыре.

Командор огляделся по сторонам, собираясь с мыслями. Он не ошибся: настроение короля было капризным и изменчивым.

– У нас есть причина считать, что с тех пор случились ужасные вещи, – ответил коман­дор. – Именно не кто иной, как сэр Асгард, ваше величество, сопровождал девицу Идэйн в ее монастырь. Но с тех пор, как он выполнил свою миссию, наш брат прискорбно пренебрегает свои­ми обязанностями, которые дотоле он выполнял, вызывая у всех нас величайшее восхищение, и не только у ближних, но и у всех, кто его знал. Те­перь же он следует проклятым путем Сатаны. Увы, сэр Асгард отринул свои обеты и скитается по диким холмам Шотландии с бандой бродяг и воров, известных под прозвищем «египтян», и ведет беспорядочную и греховную жизнь. Гово­рят, что это молодая ведьма призвала этих демо­нов, когда он доставил ее к воротам монастыря, и отправила бедного де ля Герша скитаться с ними.

Король поставил чашу с вином на стол и уста­вился на тамплиера.

– Де ля Герш, этот высокородный и достой­ный рыцарь, скитается с бандой цыган?

Тамплиер кивнул, и король повернулся на стуле, ища глазами епископа Лондонского.

– Это правда, Джилберт? Ты веришь, что девушка околдовала де ля Герша настолько, что он впал в безумие?

Епископ прочистил горло.

– Ходит много слухов, ваше величество, много сплетен, несмотря на то, что девица, о кото­рой мы говорим, скрыта теперь за высокими мо­настырскими стенами. Прибавьте к этому нашу озабоченность в епископальной канцелярии Лон­дона случаями колдовства.

– В канцелярии? Мне не говорили об этом. – Лицо короля приняло озабоченное выражение. Он сморщился. – И что же вам известно о колдов­стве?

Командор сделал шаг вперед, но первым заго­ворил епископ Лондонский:

– Говорят, ваше величество, что она яснови­дящая и обладает властью околдовывать.

Джилберт Фолиот проявил скромность: ему было все известно о встрече короля с этой стран­ной девицей несколько месяцев назад. И о том, что она сообщила королю Генриху весть о смерти сына, и о том, как эта весть подкосила короля.

– Если по великой милости вашего величест­ва, – подал голос командор, – девица будет нам возвращена, ее отвезут в Париж, где она будет подвергнута допросу, и все мы узнаем тогда, справедливы слухи и сплетни о ней или нет. Мы сможем доказать их справедливость или опроверг­нуть их раз и навсегда. Поэтому мы уже послали братьев-тамплиеров разыскать Асгарда де ля Герша с наказом ему вернуться. Я осмелюсь пере­дать вашему величеству мнение Великого магистра о том, что, если нам будет дозволено забрать девицу Идэйн из монастыря Сен-Сюльпис, где она практикует свое чародейство, и отправить ее в Париж, наш брат де ля Герш последует за нею.

– Практикует свое беззаконное чародейст­во? – Король вопросительно поднял брови. По выражению его лица ясно было, что не тамплиерам решать вопрос о чародействе и колдовстве и уж во всяком случае не в королевстве Генриха Плантагенета. – Но вы утверждаете, что ваше чародейство законно, не так ли? Особенно в Па­риже, где вы организуете процесс, приговорите ее и сожжете на костре?

Командор сжался и окаменел, а король про­должал:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19