Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Приложения к 'Факультету ненужных вещей'

ModernLib.Net / Отечественная проза / Домбровский Юрий Осипович / Приложения к 'Факультету ненужных вещей' - Чтение (стр. 4)
Автор: Домбровский Юрий Осипович
Жанр: Отечественная проза

 

 


      1. Что же это за булла папы Климента VII от 6.1.1390 г., которая объявила плащаницу подложной? Какие основания у папы были отнестись так сурово к столь чтимой святыне? А они должны быть достаточно основательными, ибо этот пример в практике церкви о реликвии (булла!) едва не уникален. Далее, что это за признания художника, о которых только вскользь упоминает автор? ("утверждали даже, что было получено признание художника, автора копии?"). Кто утверждал? Когда? С чего сделана была копия? Где ее подлинник? Или кто его уничтожил? Откуда взяты эти сведения? Почему обо всем этом сказано столь невразумительной скороговоркой? Ведь это как раз те обстоятельства, которые следует выяснить раньше всех других.
      2. Д-р Барбье и профессор Виньон выяснили возможность получить при определенных обстоятельствах так называемое вапорографическое изображение трупа и доказали безусловную анатомическую грамотность изображения. Но почему же не был произведен химический, серологический анализ пятен? Чем доказывается, что все это кровь, пот и закрепленные алоэтином аммиачные пары, а не просто краска? Где микроанализ крови? И пота? И как вообще можно говорить о механике закрепления следов, если даже не выяснено, что это за следы? А ведь и в работе д-ра Барбье, и в книге Тэкрема об этом нет ни слова. Чем объяснить такое странное упущение? Тем, что не удалось достать соскоба? Очень может быть, но пока этого нет, всякие заверения о подлинности изображения преждевременны.
      3. Почему не исследована ткань на С14? Радиоуглеродный анализ дал бы более или менее точные указания на время. Во всяком случае, точно выяснилось бы, принадлежит ли полотно к античности, к средневековью или к новому времени. Последние исследования плащаницы относятся к 1938 году, тогда этот метод еще не был открыт (он появился в 1943 году), но ведь книги, из которых взяты предполагаемые материалы, вышли в свет в 1965 году, и в них, несомненно, излагались бы материалы анализа, если бы его произвели. Так в чем же дело?
      Без ответа на эти вопросы настаивать на подлинности плащаницы, по-моему, преждевременно. Также хотелось бы выслушать мнения и специалистов противоположного лагеря. Ведь они, очевидно, имеются. За исключением барабанного и ничем не мотивированного отрицания небезызвестного И. А. Крывелева (в книге "Раскопки в библейских странах". 1965 г.) никаких иных высказываний подобного рода я не встречал. Правда, и опыт-то мой в этом отношении невелик: я читал всего четыре книги на эту тему. Очень, однако, показательно вот что: после упомянутой книги 1965 года Крывелев в том же издательстве ("Советская Россия") в 1969 году выпустил другую - "Что знает история об Иисусе Христе", книга солидная - 300 страниц, в ней имеется около 40 "портретов" Христа (даже легендарный план Вероники, и тот сюда попал), но образ с Туринской плащаницы, имеющийся в предыдущей книге, отсутствует. Нет о нем даже беглого упоминания в тексте, тогда как в издании 1965 г. этому памятнику посвящены две страницы. Это очень показательно. Ведь просто скинуть Туринскую плащаницу со счета невозможно. Она требует основательного разговора - так лучше всего, пожалуй, его и не начинать! Значит, в этот трехлетний промежуток появились какие-то новые позитивные сведения. Ничем иным такой зияющий пробел в книге, посвященной проблеме историчности Христа, я объяснить не могу. Мне очень хотелось верить, что изображение на пелене подлинное, но, по-моему, до новых ясных и исчерпывающих доказательств лучше всего остаться сомневающимся. Ведь это наука, а наука никогда ничего не воспринимает на веру, и чем больше хочется верить, тем более оснований воздерживаться.
      ПРОБЛЕМА ПЛАЩАНИЦЫ
      Статья д-ра наук П. Виньона, профессора биологии
      в католическом институте в Париже,
      генерального секретаря итальянской и французской
      комиссий по вопросам о плащанице.
      (Vignon. Le revue Chretiene de, turin eg. Masson Paris, 1938).
      В 1902 году журнал "La revue Chr." перепечатал доклад, который я представил Парижской академии наук по вопросу о замечательном куске ткани, известном под названием "Св. плащаница". Эта ткань, хранящаяся в Турине, в Италии, почитается как плащаница Христа. На ней видны два изображения, представляющие переднюю и заднюю стороны человеческого тела. Предполагают, что это отображение тела Христа.
      В 1897 году, когда плащаница была сфотографирована впервые, было обнаружено, что свет и тени этих изображений перевернуты, как в негативе. Это побудило меня провести ряд исследований и опытов в сотрудничестве с некоторыми коллегами в Сорбонне. Результаты наших работ подтверждают традиционное мнение относительно происхождения изображения на плащанице.
      На основании некоторых исторических документов несколько ученых (и католиков и некатоликов) утверждали, что кровавые контуры были нарисованы приблизительно в середине XIV века. С тех пор было многое выяснено в этом вопросе и для ученых, и для историков. В 1931 году, когда плащаница была выставлена для всеобщего рассмотрения, кавалер Джузеппе Анрие сделал несколько прекрасных фотографий всей плащаницы в целом и всех детальных отображений. Эта работа была произведена в моем присутствии и отчасти по моим указаниям. За те три недели, когда плащаница была выставлена, мы видели ее неоднократно и при различном освещении. Несколько раз нам было позволено к ней прикоснуться. После этого было создано две комиссии: одна в Турине, а другая в Париже для изучения этого вопроса со всех сторон. В 1938 году во время другой трехнедельной выставки плащаница была снова осмотрена, и комиссии продолжали свою работу, руководясь многими добавочными данными; хотя они еще не закончили свои труды, но достигли значительных успехов.
      Совершенно точно установлено, что изображение не нарисовано в XIV веке. Зато есть много изображений Христа (например, икона в Эфесе), которые могли быть срисованы только с плащаницы. Законченное недавно мной исследование показало, что настоящая хранимая в Турине плащаница находилась в Константинополе в продолжение двенадцати веков и что лик на ней служил моделью еще в V веке. Художники не копировали рабски, но старались изобразить лик, переводя маскообразные черты в живой портрет, который все же был верной копией оригинала. Этим убивается единственное реальное возражение, выдвинутое во имя истории.
      Изображения на плащанице - вовсе не рисунки, они - как установлено ныне - негативные отображения, а идея негатива стала известна только в XIX веке. Ни один художник V или XIV века не мог додуматься до того, чтобы изобразить негатив. А эти отображения - самые настоящие негативы. Когда их фотографируют, они проявляются на пластинке в нормальных пропорциях взрослого человека, в верной перспективе и с анатомической точностью деталей.
      Каждый из этих пунктов предполагает такие принципы науки и искусства, которые были неизвестны или только угадывались до сравнительно недавней эпохи. Довольно трудно выявить эти принципы в обыкновенных позитивных рисунках, в которых свет и тени расположены нормально. Даже теперь ни один художник не может нарисовать такой точный негатив. Фактически еще ни один живописец не мог достичь точной копии негативных отображений на плащанице, хотя за это брались компетентные художники.
      Проанализировав первые фотографии и проделав опыты в лаборатории Сорбонны, мы заключили, что изображения являются прямыми отпечатками тела. Сразу было очевидно, что они получились не просто от соприкосновения, ибо соприкосновение мягкой ткани с неправильной поверхностью человеческого тела повело бы к значительным искажениям, а их почти нет вовсе или они незначительны. Изображение могло получиться только путем испарений, выделенных телом, причем их действие особо значительным оказалось там, где было соприкосновение тела с тканью, и ослабевало в местах углублений, с боков по мере увеличения расстояния. Вот почему пятна рассеиваются, сходя постепенно на нет, и вот почему изображение негативно: выпуклости более темны, чем впадины.
      С помощью лейтенант-полковника и профессора Политехнической школы Кольсона я смог определить характер испарений. Это влажные пары аммиака, происходящие от разложения мочевины, которая исключительно обильно присутствует в поту, вызванном физическими страданиями и лихорадкой. Мы определили также, что испарения воздействовали на алоэ, которым была натерта ткань. Это алоэ и сделало ткань чувствительной к испарениям.
      Фотография показала, что алоэ было в порошке. Опыты доказали, что надо самое минимальное количество алоэ для получения отпечатков. Такие отпечатки я получал, укутав гипсовые фигуры, смоченные аммиаком, тканями, натертыми алоэ (конечно, тело человека, замученного до смерти, достать я не мог). Заключения, к которым мы пришли, подтвердились новыми исследованиями плащаницы, по более точным фотографиям, снятым в 1931 году, и опытами, поставленными комиссиями. Установлено было также, что на плащанице осталась кровь, и она сохранилась так хорошо, что и на плащанице запечатлелась человеческая кровь. Нет также сомнений, что изображения на плащанице результат отпечатка трупа, и трупа человека, который, очевидно, был распят. Рана на руке, которая видна на фотографии, находится (вопреки установившейся традиции) там, где она должна быть согласно анатомии, - на запястье. Перед распятием человек был подвергнут бичеванию. По следам ударов я установил тип бича, имевший три конца, каждый из них кончался металлическим шариком, расположенным на расстоянии дюйма с четвертью от другого. У распятого был также поранен лоб, видны капли крови и следы проколов. На правой стороне груди выделяется рана, которая могла быть нанесена ударом копья. Доктор Барде (член французской комиссии) объяснил, что оружие прошло между 5-м и 6-м ребром и пробило сердце.
      Доктора обеих комиссий установили, что вода истекала из этой раны вместе с кровью и что это верный признак того, что удар был нанесен уже трупу.
      Короче говоря, отпечатки принадлежат телу человека, замученного так же, как был замучен Христос. Но действительно Христос ли это? На лбу и на затылке видны несколько капель сукровицы, указывающих на первую стадию разложения. Ткань плащаницы - льняное полотно - находится в хорошей сохранности, кроме мест, затронутых огнем (пожар произошел в замке Шамбери во Франции в 1532 году). Плащаница, сложенная в несколько раз, была заключена в серебряную раку - огонь подпалил ее по краям складок, отсюда две темные линии, окружающие отпечаток. Один угол прожжен насквозь расплавленным серебром, там сейчас видны треугольные пятна. Плащаница была подмочена водой в середине и вдоль складок. Имеются подобные египетские льняные ткани 3000-летней давности, они выглядят как новые. Плащаница соткана способом пике (елочкой) - великолепные образцы такого рода ткани найдены в раскопках Помпеи и Пальмиры (начало н.э.).
      В истории плащаницы есть пробелы. Эпоха раннего христианства хранит о ней полное молчание. Известно, что у евреев подобные предметы считались нечистыми и по закону о них даже запрещалось говорить, у язычников же, принявших христианство, орудие страстей господних вызывало только чувство презрения. Они хотя и исповедовали распятого, но не изображали распятие. Поэтому плащаница хотя и бережно хранилась у византийских императоров, но они не осмеливались ее показывать.
      В молитве мосарабского обряда (сохранившегося в г. Толедо), читаемой за литургией в субботу после пасхи, находятся следующие строки:
      "Петр и Иосиф поспешили ко гробу и увидели на пеленах явные следы, оставленные тем, кто умер и воскрес", - этот текст восточного происхождения относится к VII веку. Из другого текста - епископа Сарагосского С. Брольона (тоже VII век) - можно предположить, что в его время знали о существовании плащаницы.
      В VII веке Иоанн Дамасский говорит о почитании великих сокровищ Константинопольской церкви: "креста, гвоздей, тернового венца, ризы и плащаницы".
      В 1171 году император Мануил Комнин показывал их королю иерусалимскому Амори Роберту де Клари. Летописец IV Крестового похода (около 1202 г.) рассказывает, что в Валахернской церкви Божьей матери плащаницу выносили по пятницам и на ней "можно было ясно видеть лик Господень". А когда в 1204 году крестоносцы разгромили Византию, плащаница "исчезла так, что никто не знал, что с ней сталось" (тот же автор).
      В 1355 году мы находим плащаницу в маленьком местечке Лире на Монье в девятнадцати км. от города Труа в Шампани. Здесь она собственность графа Готфрида де Шарни I, он был на Востоке как крестоносец в 1346 году. 22 марта 1452 года внучка Готфрида I Маргарита де Шарни передала плащаницу Анне де Кизиньян, супруге герцога Луи I Савойского, имевшего резиденцию в Шамбери. С тех пор Савойская династия - до 1946 году королевский дом в Италии - хранила ее в великом почете. В 1578 году герцог Савойский перенес ее в Турин, где она хранится в часовне, примыкающей к собору.
      Плащаница является документом высочайшей важности, который наука может прочесть с такой же ясностью, как если бы это была рукопись, подписанная Христом. Могут ли отпечатки принадлежать другому лицу? Умерший был бичеван, увенчан терниями, распят, грудь у него была пробита; доказано также, что из раны этой истекли кровь и вода, то есть человек был мертв. Вряд ли кто-нибудь из распятых был поражен таким образом: удар копьем - вещь необычная при распятии. Способ, которым тело было облачено в плащаницу, тоже был исключительным. Обычно кровь смывали и только потом труп умащивали благовониями. В этом же случае тело просто обернули в длинную материю, натертую истолченным алоэ (плащаница имеет 3 фута 7 дюймов длины, раньше она была длиннее, но константинопольские императоры отрезали кусочки от ее концов как реликвии). Тело, покрытое кровью, не было омыто: сняв с креста, его положили в могилу, завернув "в чистую льняную ткань". На ткань были насыпаны благовония в виде порошка алоэ - фора, употребляемая на Востоке в таких случаях. Поступили так потому, что наступила суббота и надо было отложить на первый день следующей недели совершение всего погребального обряда.
      Все эти подробности трудно представить как простые совпадения. Наконец, тело лежало в плащанице очень недолго - до наступления стадии разложения, иначе первоначальные отпечатки уничтожились бы. Действительно, по Евангелию, тело находилось в плащанице на более чем 30-35 часов. Итак, я думаю, можно считать доказанным, что плащаница представляет собой такой же точно документ, как фотография или дактилоскопия. Образ Христа был сокрыт в пятнах, доколе фотография вновь не открыла его.
      И все же плащаница представляет собой ряд неких научных загадок. Одна из этих загадок кроется в том факте, что отображение лица более совершенно, чем все остальное. Оно более тонко, более детализировано, более отчетливо. На негативе выступает лицо величественное, полное сил и в то же время сохраняющее выражение глубокой скорби. Почему отпечаток лица проявляется в таком совершенном качестве и как получается такой эффект при посредстве таких простых вещей, как пары аммиака, действующие на алоэ, мы еще не в состоянии уяснить.
      Пятна крови представляют другое затруднение. Многие из них уже присохли к поверхности тела, и тем не менее они перевелись на полотно. Я объясняю это тем, что фибрин растворился во влажном аммиаке. После того, как сухие сгустки растворились, они перешли на плащаницу. Я получил подобные отпечатки сгустившейся крови на полотне таким же путем. Что нас поражает - это совершенство отпечатавшихся на плащанице капелек. Они так полно, так отчетливо отпечатались, что их можно было бы назвать "портретами крови", хотя я тщательно проверил мои опыты и употреблял маленькие кусочки отборной ткани, я мог получить только неясные отпечатки: или передержанные, или недодержанные. Здесь же наоборот: все капельки, включая сукровицу, переданы с фотографической ясностью.
      Могут также спросить, каким образом возможно было так резко растянуть длинный кусок мягкой льняной ткани, чтобы на нем так ясно могли отпечататься все эти точные образы растаявших капель? И почему засохшая кровь не стерлась с ткани в течение веков? Она все так же не повреждена даже в тех местах, где она собралась в большом количестве.
      Капли, перешедшие через некоторое время на плащаницу, имеют тот же цвет, что жидкая кровь, только что пролитая на плащаницу. Это видно, например, на том месте, где кровь хлынула из раны в груди после того, как тело было положено в гроб (это было вторичное истечение крови из боковой раны. Первое истечение из правого желудочка сердца произошло немедленно после удара копья. Этим объясняется темное пятно спереди тела, сгустившееся там, пока мертвое тело висело на кресте). Кровь пролилась из груди через согнутые голени, стекая по маленьким поперечным складкам на плащаницу. Из ног тоже жидкая кровь запятнала плащаницу, прямо протекая вдоль подошв к пяткам и на плащаницу. Этот поток крови произошел от раскрытых ран, когда вынимали огромный гвоздь, которым были пригвождены обе ноги сразу. Но цвет этой крови опять вызывает новую проблему. Этот цвет темного кармина, в котором очень старая кровь кажется коричневой. Здесь опять новая загадка, но не возражение. Чем более совершенно и точно переданы все эти пятна и частички крови и чем более тщательно мы сможем анализировать их, тем менее вероятности в том, что это рисунки и что они искусственны.
      Я дал только намек на обширное поле, которое плащаница раскрывает исследованиям науки: археологии и истории. И хотя загадки остаются, они не могут поколебать могучего факта, что на плащанице отражены отпечатки тела и лица Христа.
      К ИСТОРИКУ
      Вот и все. 10 декабря 1964 года - 5 марта 1975.
      И одиннадцати лет как не было.
      Это послесловие я пишу не для читателя: с ним все яснее ясного. Оно ему не нужно... "Писатель пописывает, читатель почитывает"; с писателем беда стряслась - читатель в подворотню юркнул.
      И не для критиков: они на все наши объяснения просто плевали - сгустил, скосил, не выразил, "а зачем?" - вот и весь разговор.
      А для историков, следователей и работников прокуратуры.
      Вот почему для историков. Коль скоро эта книга попадет им в руки, они, конечно, захотят посмотреть на нее не только как на чисто человеческий документ, но как на материал истории.
      Вот почему для прокуроров и следователей. Прочитав книгу, они, вероятно, потянутся к моим делам, а их по числу посадок четыре и посмотрят, насколько я злостно уклонился от действительности истины. Смотрите, граждане, и оценивайте. Я даже фамилии оставил подлинными - Хрипушин, Мячин, Смотряев, Буддо. Так что все описанное было. В одном я только допустил маленькую перестановку: мое последнее следствие велось не во время Ежова, а через несколько месяцев после него, при раннем Берии. Этим и объясняется сравнительная мягкость всего, что со мной происходило. При раннем Ежове или позднем Берии меня бы просто затоптали сапогами, вот и все. В 1939 году же славные органы переживали состояние некоего шока, некой стыдливой недоуменности, поэтому орать-то орали, а били уж по выбору. (Совершенно гениальное наблюдение есть у Э. Грина: "Пытка - это соглашение между тем, кто пытает, и тем, кого пытают". /Цитирую по памяти./ Надо только сказать, что не ко всем эпохам и статьям это относится.)
      Кстати, вещь почти невероятная. Три моих следствия из четырех проходили в Алма-Ате, в Казахстане, а Ежов долго был секретарем одного из казахстанских обкомов (Семипалатинского). Многие из моих сокамерников, особенно партийцев, с ним сталкивались по работе или лично. Так вот не было ни одного, который сказал бы о нем плохо. Это был отзывчивый, гуманный, мягкий, тактичный человек. (А ведь годы-то в Казахстане были страшные голод, банды, бескормица, откочевка в Китай целых аулов.) Любое неприятное личное дело он обязательно стремился решить келейно, спустить на тормозах.
      Повторяю - это общий отзыв. Так неужели все лгали? Ведь разговаривали мы уже после падения "кровавого карлика". Многие его так и называли: "кровавый карлик". И действительно, вряд ли был в истории человек кровавее его. Сравнения античные, средневековые, нового времени просто тут не подходят. Не было в ту пору столько людей.
      Ой какая сильная вещь - система бесправия. И еще одно - беда, когда слабый и непоследовательный человек начинает проявлять силу воли. Он такого наломает вокруг! И сам рухнет, высунув язык. Помню это по своему детству ~ когда бессилие взялось воспитывать во мне силу воли.
      Сталин тоже был не ахти какой герой и силач - вспомните, как в начале войны он нырнул куда-то, и его не могли сыскать ни с какими собаками. Или как чуть оправившись, он хлюпал и звенел перед микрофоном - но таким товаром, как бессовестная продажная воля, он себя обеспечил сверх головы. Его душегубки и костодробилки гудели и хлопали - день и ночь, день и ночь, в течение почти четверти столетия. Это чего-нибудь да стоило. Казахи вот говорят, что если Аллаха бить каждый день, то и он сдохнет. Мы-то знаем, что это так.
      Вот поэтому мне и сейчас не кажется, что "рой тонкошеих вождей" был подобран вождем только по признаку их бесчестности, твердокаменности и бесчеловечности. Вероятно, были у них и какие-то чисто деловые качества, только разглядеть-то их мы не можем через горы содеянного. Неужели, скажем, Молотов, Рыков, Ягода, Каганович - только нравственные уроды, морально-дефективные люди? Ведь нет же, нет. А ведь кроме кровавых и дымящихся ям они после себя ничего не оставили. Ни в памяти, ни в делах, ни в истории.
      Иное дело Крыленко, Вышинский и присные с ними - большие и малые бесы наших лихолетий. Они, юристы, твердо знали, что хотят, разрушая закон. Очевидно, сейчас уже не приходится сомневаться в том, что проф. права государственник М. Рейснер был членом охранки. (В свое время в каком-то архиве было найдено даже его агентурное дело - знаю из первых источников.) Так что возглавляя течение, которое на Западе называлось школой уголовной социологии, а у нас уже и не знаю как, он твердо знал, что делает. Принципы "самое понятие справедливого и несправедливого у судьи, принадлежащего к буржуазным кругам, иное, чем у людей, принадлежащих к трудящимся классам", или вместо "вины" - вред, вместо наказания - "средства социальной защиты" в конечном счете были направлены на распад государства, т. е. общества,
      Во всей нашей печальной истории нет ничего более страшного, чем лишить человека его естественного убежища - закона и права. Падут они, и нас унесут с собою. Мы сами себя слопаем. Нет в мире более чреватого будущими катастрофами преступления, чем распространить на право теорию морально-политической и социальной относительности. Оно - вещь изначальная. Оно входит во все составы нашей личной и государственной жизни.
      Пало право и настал 37 год. Он и не мог не настать. Сталинский конвейер - это сфинкс без загадки. Если уничтожать не за что-то, а во имя чего-то то остановиться нельзя. У твоей жертвы - жена, дети, семья, друзья. И все они могут стать врагами (т. е., вероятно не станут, просто струсят и отрекутся, но ведь, может, это и есть теория "соцзащиты"?) Ну, ладно, сейчас струсят, отрекутся, а что потом будет, когда вместо тебя сядет другой, а? Значит, бей врагов! Убивай, убивай и убивай! И остановиться невозможно. Просто не на ком. Каждый труп врага - начало твоей смерти. Смотрите киевскую былину "Как перевелись богатыри на Святой Руси". Но ведь то были богатыри, а на московских процессах были филера, дешевки, политические коты, они исходили слюной и соплями. "Если государство только сочтет возможным оставить мне жизнь, клянусь..." А у Ульриха нет вот такой возможности - он сам на гицелей косится. Вот-вот пригонят собачью клетку и повезут. Гадают, почему Радек, Зиновьев, Рыков сознавались. Десятки теорий и объяснений на это есть. Господи, как скучно это читать! Сознавались потому, что знали, что не люди они, а салтыковские трезорки (помните "Лай, Трезорка, лай - дать Трезорке помоев!"). А награда Трезорке от хозяина всегда одна: цепь и ошейник. Доложили хозяину, что Трезорка запаршивел, потянул он Трезорку за цепь - и все! На живодерню, пес! Кроме нее, нигде тебе больше места нет.
      И никакой тайны в их истерических самооговорах нет. Просто жить хотели. Вы что, не видели, как клянется и размазывает слезы и слюни трамвайная стервь и срань, когда ее прихватят, захомутают и потащат в отделение?! Но те хоть своим корешам нужны, а эти кому? Теперь последнее. Почему я одиннадцать лет сидел за этой толстой рукописью. Тут все очень просто - не написать ее я никак не мог. Мне была дана жизнью неповторимая возможность - я стал одним из сейчас уже не больно частых свидетелей величайшей трагедии нашей христианской эры. Как же я могу отойти в сторону и скрыть то, что видел, что знаю, то, что передумал? Идет суд. Я обязан выступить на нем. А об ответственности, будьте уверены, я давно уже предупрежден.
      Ю.Д.
      КОММЕНТАРИИ
      Особо следует сказать о приложениях, помещенных в этом томе собрания сочинений Ю.О. Домбровского.
      1. Стихотворения, предваряющие и заключающие роман ("Везли, везли и привезли" и "Пока это жизнь..."), написаны Ю. Домбровским еще в сороковые годы. Изредка Юрий Осипович читал их в узком кругу друзей, никак не связывая с "Факультетом ненужных вещей". Но когда роман был написан, он увидел эти стихотворения как пролог и эпилог романа и дал им такие названия.
      2. "Суд Синедриона" - приложение, которым Ю. Домбровский очень дорожил. О Христе он высказывал свои мысли в третьей части романа, а материалы, как бы помогающие глубже раскрыть эту тему - "Плащаница Христа" и "Пилат", лежали после смерти писателя в папке "Приложения", подготовленные к печати.
      3. Послесловие "К историку" осталось только в черновых тетрадях Ю. О. Домбровского. Напечатано в "Литературной газете" (1991 г.) и в "Русской мысли" (1992 г.).
      К. Турумова-Домбровская

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4