Ястребы мира. Дневник русского посла

Если бы руководство КПСС действительно желало сохранить Великую Державу, Ельцину и его окружению не нашлось бы места в ее истории. Их бы просто не было.

Август 1991 года во многом определил всю мою дальнейшую жизнь. Я вдруг понял, что сам могу влиять на окружающий меня мир, я почувствовал в себе задатки лидера. Наблюдая за Ельциным и его окружением, я заглянул в пропасть политического цинизма и с отвращением отвернулся. Впервые я поверил в силу публичного слова, мощь народного напора и значение политической инициативы. Именно тогда я решил навсегда связать свою судьбу с судьбой моего народа.

Бесы

В США и Европе существует устойчивое представление, что Россия проиграла холодную войну, а потому Запад как «победитель» имеет право диктовать Кремлю свои условия. Это представление ошибочно. Запад не имеет никакого отношения к победе в холодной войне. Советский Союз разрушили не Запад, не НАТО, не Прибалтика и даже не «зеленые человечки» с Марса. Его разрушила Россия. И я это докажу.

В последний год своей работы в Комитете молодежных организаций СССР я решил создать наш аналог Атлантической ассоциации молодых политических лидеров, которая успешно действовала в США и Западной Европе под эгидой НАТО. Эта организация отбирала в свои ряды перспективных политиков, натаскивала их в духе атлантизма на всевозможных форумах и стажировках и помогала продвигаться вверх, не теряя установившихся в ходе неформального общения партнерских связей.

Я решил учредить нечто подобное. В итоге появился «Форум-90» – Ассоциация молодых политических деятелей СССР. В ее состав я пригласил таких растущих лидеров новой русской смуты, как Андрей Козырев[3], возглавлявший в то время Управление международных организаций МИД СССР, народный депутат СССР Николай Федоров[4] и многих других ярких молодых политиков новой России. Зачастую политические воззрения моих коллег по форуму отличались настолько, что было вообще непонятно, каким образом они уживаются в одной ассоциации.

После разгрома ГКЧП Козырев, незадолго до этого назначенный министром иностранных дел РСФСР, сделал мне предложение стать его заместителем. На фоне могущественного внешнеполитического ведомства СССР МИД России представлял собой какую-то непонятную контору, располагавшуюся в Москве на проспекте Мира. Я, естественно, отказался. Канцелярская работа после событий августа 1991 года меня не прельщала, в предчувствии бури я рвался в бой. И буря грянула.

8 декабря 1991 года в конференц-зале Академии общественных наук России[5] по моей инициативе собрался I Конгресс молодых политических лидеров СССР. В Москву прибыли делегации из большинства столиц союзных республик – молодые парламентарии, министры, общественные деятели.

Обещали приехать Горбачев, Руцкой, Козырев, причем последний – из Минска, куда он улетел с Ельциным на какую-то встречу. Никто из нас не знал, что в этот день президенты трех республик СССР – Борис Ельцин (Россия), Леонид Кравчук (Украина) и Станислав Шушкевич (Белоруссия) – в правительственной резиденции в белорусской Беловежской пуще подпишут соглашения о «разводе» Союза Советских Социалистических Республик.

Горбачев так и не приехал на конгресс, прислал вместо себя пресс-секретаря, который и поведал публике, изумленной сообщением из Минска, что страны, в которой мы родились, больше нет и что «Михал Сергеич тоже узнал об этом из теленовостей». «Ну так пусть арестует заговорщиков немедленно!» – выкрикнул я из президиума, и зал взорвался аплодисментами. Пресс-секретарь сделал жалкую гримасу и удалился. Через час на конгресс пожаловали сразу два VIP-гостя – Руцкой и Козырев. Четыреста делегатов стали свидетелями неприличной перепалки вице-президента, который «тоже все узнал из телевизора», и министра иностранных дел, рассказавшего о том, что он вместе с Ельциным совершил пару часов назад в правительственной резиденции под Минском.

В зале стояла гробовая тишина. Мало кто верил в действительность происходящей на их глазах трагедии. Один только Козырев, не обращая внимания на угрозы Руцкого, пребывал в прекрасном расположении духа. Ему предстоял переезд из скромного кабинета на проспекте Мира в роскошные апартаменты легендарного Мистера «НЕТ»[6] в высотном здании на Смоленской площади, и он уже мысленно двигал в нем мебель.

Пройдет еще немного времени, и из этой высотки на Смоленке на биржу труда потянется вереница кадровых дипломатов, которые не пожелают трудиться вместе с Козыревым. В общей сложности около 900 профессионалов покинут МИД с начала 90-х годов, и эта кадровая рана так и не заживет на теле внешнеполитического ведомства страны, значительно ослабив международные позиции России. То же произойдет и в Министерстве обороны, и в КГБ, из которого Ельцин выкинет на улицу последних профессионалов.

Страна, как взятый штурмом город, была отдана на растерзание армии бесов. Единственным препятствием на пути номенклатурной банды, расчленившей Союз и захватившей власть в «суверенных республиках», стоял Верховный Совет РСФСР. Жить ему оставалось менее двух лет.

Форсированный распад СССР не мог не привести к череде кровавых гражданских конфликтов. Ленинская национальная политика, направленная против интересов русского народа, предполагала реализацию права нации на самоопределение вплоть до отделения и образование собственной государственности. За год до начала Первой мировой войны «вождь мирового пролетариата» писал:

Что касается права угнетенных царской монархией наций на самоопределение, т. е. на отделение и образование самостоятельного государства, то социал-демократическая партия, безусловно, должна отстаивать это право. Этого требуют как основные принципы международной демократии вообще, так и в особенности неслыханное национальное угнетение большинства населения России царской монархией, которая представляет из себя самый реакционный и варварский государственный строй по сравнению с соседними государствами в Европе и в Азии. Этого требует дело свободы самого великорусского населения, которое неспособно создать демократическое государство, если не будет вытравлен черносотенный великорусский национализм, поддерживаемый традицией ряда кровавых расправ с национальными движениями.

Под нацией большевики понимали всякую народность, представленную в Российской империи, и доселе не имевшую не то что своей государственности, но и собственной национальной культуры и даже письменности. Понятно, зачем это было нужно партии революционеров. Ленин и его товарищи искали внутри страны влиятельных союзников, ненависть которых могла бы быть направлена против режима.

Славяне, освоившие обширные пространства Евразии и основавшие вместе с различными чудскими[7] племенами и народностями великую русскую цивилизацию, в союзники большевикам не годились. В национальном вопросе русским отводилась бессловесная роль глины, от которой отрывались куски пожирнее для лепки государственности «младших братьев». При этом «старший брат», заклейменный как «надсмотрщик в тюрьме народов» (так большевики обзывали царскую Россию), должен был не только соглашаться с беспрецедентным переделом его родовой территории (на что не посмели решиться даже злейшие супостаты России), но и оплачивать за свой счет все эти «репарации и контрибуции» в пользу инородцев.

Русский народ был задействован в революции только как таран для слома сопротивления правящего класса. Русских крестьян, солдат и рабочих толкнули в конфликт с собственным дворянством, офицерством и духовенством. Гениальные лозунги Ленина: «Земля – крестьянам!», «Фабрики – рабочим!», «Мир – народам!» оказались циничным бесовским обманом. Вместо мира русские получили Гражданскую войну, вместо воли – закабаление. «Неправильно было бы под правом на самоопределение понимать что-либо иное, кроме права на отдельное государственное существование», – вот квинтэссенция русофобского смысла ленинской национальной политики.

Надо сказать, что классики марксизма-ленинизма вообще ненавидели Россию и русский народ, а потому утверждение на долгие 70 лет социализма в России надо рассматривать как недоразумение, парадокс и насмешку истории.

Презрение, что сквозит в статьях Маркса по отношению к славянским народам, просто поражает. Чехи, болгары, хорваты – «варвары», черногорцы – «воры». Говоря о славянских землях, оккупированных в ту пору турками, Маркс иронизирует: «Эта великолепная территория имеет несчастье быть населенной конгломератом различных рас и национальностей, о которых трудно сказать, какая из них наиболее неспособна к прогрессу и цивилизации». А вот еще одна любопытная фраза Маркса: «Славянские варвары – природные контрреволюционеры, особенные враги демократии».

В 1849 году Энгельс писал в Neue Rheinische: «Ближайшая мировая война сметет с лица земли не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы». Русский народ, естественно, стоит на первом месте. В 1882 году Энгельс откровенничал с Каутским: «Вы могли бы спросить меня, неужели я не питаю никакой симпатии к славянским народам? В самом деле – чертовски мало». А вот еще поразительные признания товарища Энгельса: «Необходима безжалостная борьба не на жизнь, а на смерть с предательским по отношению к революции славянством… истребительная война и безудержный террор».

Замечательны рекомендации Маркса в период Крымской войны, которую Россия вела в XIX веке, героически защищая свою землю в неравной схватке с несколькими европейскими державами: «…если план будет осуществляться неуклонно и настойчиво, то Кронштадт должен будет пасть… Во что превратилась бы Россия без Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя, если бы Финляндия была освобождена, а неприятельская армия расположилась у ворот столицы и все русские реки и гавани оказались бы блокированными? Великан без рук, без глаз…»[8]

Маркс и Энгельс в газете Neue Oder-Zeitung в течение всей войны печатали одну за другой статьи, полные ненависти к России и страстно желая ей поражения, а всем державам Европы – поражения революцией. Раздраженный успехами русских, Маркс писал, что с русских «маска западноевропейской цивилизации упала и обнаружился татарин», что русская армия – «образец плацпарадной муштры»[9]. При этом, повторяя почти дословно статью Энгельса («Крымская кампания», 27 декабря 1854 г.), Маркс и Энгельс были очень сердиты на англо-французские войска за то, что они не могли справиться с русскими, и увлеченно разыгрывали поражение России в случае вступления в войну Австрии или штурма Кронштадта.

Ненависть к России у основоположников учения об интернационализме со временем приобретает патологический характер. Энгельс развивал общую с Марксом мысль: панславизм «ставит Европу перед альтернативой: либо покорение ее славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы – России»[10].

Ну чем не руководство к действию в стиле Гитлера?

В 1866 году Энгельс в английской газете Commonwealth говорит о «старом положении демократии и рабочего класса о праве крупных европейских наций на отдельное и независимое существование»[11].

Заметим, что речь постоянно идет о европейских нациях. Русские из перечней народов, которым положен суверенитет, все время выпадают. Энгельс пишет: «…признание и сочувствие национальным стремлениям относилось только к большим и четко определенным историческим нациям Европы; это были Италия, Польша, Германия, Венгрия. Франция, Испания, Англия, Скандинавия, которые не были разделены и не находились под иностранным господством, были лишь косвенно заинтересованы в этом деле; что же касается России, то ее можно упомянуть лишь как владелицу громадного количества украденной собственности, которую ей придется отдать назад в день расплаты»[12].

Из этих текстов понятно, почему политическое руководство СССР предпочитало навязывать студентам и аспирантам советских вузов не изучение трудов Маркса и Энгельса, а заучивание ходульных цитат. В многотомных собраниях сочинений, отпугивающих всех здравых людей своими объемами, были спрятаны антироссийские, антирусские и антиславянские откровения коммунистических классиков. Что же говорить о засекреченной истории, хранящейся в архивах!

Российский историк Анатолий Латышев, работавший с сентября по ноябрь 1991 года в качестве члена временной депутатской комиссии с ленинским фондом в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, опубликовал интереснейшую книгу «Рассекреченный Ленин» и множество статей на основе своих исследований. За столь короткий срок он успел узнать немногое. Но и этого достаточно.

Среди зловещих ленинских документов Латышев нашел в архивах предельно жесткие приказы по истреблению русского народа. Например, «брать в тылу заложников, ставить их впереди наступавших частей красноармейцев, стрелять им в спины, посылать красных головорезов в районы, где действовали “зеленые”», «вешать под видом “зеленых” (“мы потом на них и свалим”) чиновников, богачей, попов, кулаков, помещиков. Выплачивать убийцам по 100 тысяч рублей…»[13].

На Кавказ Ленин телеграфировал: «Перережем всех». От командующего Красной армией Михаила Фрунзе он требовал «поголовного истребления казаков». Их, кстати, там оказалось около миллиона человек.

О том же было письмо Феликса Дзержинского Ленину от 19 декабря 1919 года. На текст с предложением казнить плененных казаков «наш добрый дедушка Ленин» тогда наложил резолюцию: «Расстрелять всех до одного».

Развязав террор против России, в качестве своего главного врага Ленин избрал Русскую православную церковь. В письме Молотову для членов Политбюро от 19 марта 1922 года «великий вождь» настаивал на организации массового голода в стране, чтобы под предлогом помощи голодающим реквизировать церковные ценности и расстрелять как можно больше «реакционных священнослужителей», которые будут выражать недовольство.

1 мая 1919 года Ленин обратился к Дзержинскому с такими указаниями: «…необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады»[14].

«Очень может быть, что кому-то надо грозить Европе коммунизмом, идущим из России, и остервенять Европу против России», – такую пророческую запись оставил к своему «Дневнику писателя» Ф. М. Достоевский. Теперь мы знаем, кого имел в виду великий русский писатель. Наверное, ни один иностранный захватчик не нанес России такого урона, как эта чертова троица – Маркс, Энгельс и Ленин.

Как только большевики взяли власть, они, руководствуясь указаниями «классиков», дали «немедленную волю» полякам и финнам. Ленинцы понимали, что использовать потенциал этих крупных и близких к Европе народов в борьбе против царского режима можно и нужно, но загнать обратно в «социалистическое царство» большевистской России вряд ли будет возможно. А вот кратковременного буйства народов Кавказа и Поволжья Советская власть не побоялась. Дав им порезвиться и отыграться на казачестве (казаки во время революции, Гражданской войны и в более поздние годы подвергались действительному геноциду), большевики загнали коренные народы России обратно в коммунистическое стойло, наделив их при этом «ограниченной государственностью».

Насколько нелепыми и лживыми были утверждения коммунистов о Российской империи как о «тюрьме народов»? Хороша «тюрьма», в карцерах которой не сгинула ни одна народность, ни одна культура даже самой малой этнической группы, образовавшейся на просторах Евразии!

Прибалтика, которая осваивалась русскими с древнейших времен (вспомним хотя бы историю происхождения «эстонского» города Тарту, который великий киевский князь Ярослав Мудрый в начале XII века основал под именем Юрьев), многократно переходила из рук в руки то шведов, то пруссов, то датчан. Но только русский престол, спасая эти балтийские народы от полной ассимиляции и истребления, дал возможность местным племенам получать образование не на шведском, датском или прусском наречии, а на своем, родном языке. Именно это и позволило им претендовать на самобытность и в Средние века сформироваться в латышский и эстонский народы.

Сталинская национальная политика, которая лежала в основе Конституции СССР 1936 года, во многом закрепила общую линию большевиков в национальном вопросе. Мировая история не знала иных империй, где народ метрополии раздавал бы свои коренные земли колониям. Так большевики и их наследники во власти расплачивались за счет русского народа за поддержку своих союзников в годы революции и Гражданской войны.

Конечно, тиран Сталин в страшном сне не мог себе представить, что за публика будет руководить Россией в конце ХХ века. Преобразовать послевоенный Советский Союз в единое унитарное государство он не успел. Через 30 лет после смерти «Великого вождя» построенная им держава стала рушиться по линии тонкого разлома – вдоль формальных, «бумажных» границ, установленных Сталиным между республиками Союза ССР.

Ельцин, ослепленный местью Горбачеву, при подписании Беловежских соглашений «не решился» поставить вопрос о возвращении Крыма России. Он «забыл» оговорить необходимость транзитного коридора для миллиона жителей Калининградской области, которые благодаря ему оказались отрезанными от «материка» – основной территории России. Он «упустил из виду» судьбу 25 миллионов русских, оказавшихся при разделе «советского пирога» за чертой своей резко сократившейся Родины. «Забывчивый» нам попался руководитель.

Боровшиеся против «великодержавного русского шовинизма» национал-сепаратисты, захватив власть в своих уделах, стали проводить шовинистическую политику против русских и других национальных меньшинств. «Мелкодержавный шовинизм» оказался еще более людоедским, чем пресловутый «великодержавный русский шовинизм».

Еще вчера требовавшая от Кремля особых прав и привилегий для титульных народов республик СССР, получив наконец долгожданную «свободу», республиканская партноменклатура тут же превратила новообразованные «суверенные государства» в маленькие и злобные режимы, угнетающие русских и другие нетитульные народы. О «праве нации на самоопределение вплоть до отделения» тут же забыли, а «ленинскую национальную политику», с помощью которой варварам удалось разрушить «Третий Рим», отправили пылиться на библиотечную полку.

Под предлогом борьбы с «дальнейшей атомизацией постсоветского пространства» новые власти из числа старой партноменклатуры стали «закручивать гайки» и вводить унитарное государственное устройство, упраздняя национально-государственную автономию этнических меньшинств. Этот процесс начиная с декабря 1991 года шел на Украине, в Грузии, Прибалтике, Молдавии – везде, кроме Российской Федерации, где Ельцин провозгласил известную формулу: «берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить», расплачиваясь со своими подельниками за счет земель русского народа.

Распад СССР по искусственно нарезанным сталинским границам и шовинистическая риторика официального Тбилиси мгновенно обозначили проблему Южной Осетии. Ее народ также решил последовать общему примеру и воспользоваться провозглашенным правом на самоопределение. «Самоопределение по-осетински» предполагало воссоединение Осетии, разрезанной Сталиным на «грузинскую» (Южная Осетия) и «российскую» (Северная Осетия) части. Осетины веками жили одной семьей с русским народом и в принципе не настаивали на независимости. Воссоединившись, они решили остаться в составе демократической России. Как и следовало ожидать, это решение осетинского народа, подтвержденное общенациональным референдумом, было грубо проигнорировано властями в Тбилиси. Там посчитали, что в отличие от грузин – «людей первого сорта», осетины – «люди второго сорта» – не имеют права на национальное самоопределение. При этом никто в грузинском руководстве не потрудился объяснить почему.

Примерно то же самое произошло с Абхазией. По языку и крови абхазский народ является прямым родственником народов черкесо-абазинской этнической группы, проживающих в основном на российском Северном Кавказе. Напомню, что независимая Абхазия вошла в состав России лишь в 1810 году, в то время как Восточная Грузия (1801) и Западная Грузия (1803) к этому времени уже несколько лет пребывали в ее составе, получив надежную защиту от физического истребления своего населения, подвергавшегося постоянным нападениям со стороны Турции и Персии.

Не желая оставаться в Грузии, абхазы решили использовать свое право на самоопределение и провозгласили независимость. Первым президентом независимой Грузии был Звиад Гамсахурдиа – психопат и биологический националист. Он нашел оригинальный способ «успокоить» сепаратистски настроенное население Абхазии. Специально для этого он выпустил из тюрем несколько сот особо опасных преступников, дал им оружие и отправил в Абхазию. Их предводитель – жестокий вор-рецидивист и по совместительству вице-премьер Грузии Джаба Иоселиани гарантировал абхазам в случае сопротивления смерть: «Демократия – это вам не лобио[15] кушать!»

«Демократия по-грузински» вскоре стала кушать не лобио, а людей. Вооруженные конфликты в Сухуме и Цхинвале разворошили вековую неприязнь между грузинами и северокавказскими народами. На помощь «братьям» в Абхазию потянулись добровольческие отряды радикального общественного движения «Конфедерация народов Кавказа». Приобретая боевой опыт и оружие в столкновениях с грузинами, они скоро применят и то и другое в Чечне против российской армии.

Во всех этих конфликтах русские страдали первыми. Вошедшие в Сухум отряды грузинских бандитов в самом центре города повесили растяжку с характерным для того трагического времени призывом: «Русские мужчины и женщины, не уезжайте из Сухуми! Нам нужны бесплатные рабы и проститутки!» Наглость грузинских боевиков возмутила казаков Юга России. Они сформировали отряд добровольцев и поехали в Абхазию на помощь молодой и храброй республике. Насилие породило еще большее насилие, кровь пролила кровь.

Причины, приведшие к вооруженным конфликтам на Кавказе, стали предметом моих многочисленных споров с представителями современного грузинского руководства. Взывая к «мировому общественному мнению», они не упускали ни одной возможности, ни одного международного форума, чтобы не вылить ушаты грязи на Россию, представляя ее в описанных событиях в самом неприглядном свете. Будто бы именно Россия в начале 1990-х годов спровоцировала войну в Абхазии и Южной Осетии, «не желая отпускать грузинский народ на свободу». Не питая ни малейшей симпатии к Ельцину и его окружению, определявшему в тот момент внутреннюю и внешнюю политику нашей страны, тем не менее я утверждаю, что грузинские политики говорят неправду.

Причинами обеих проигранных Грузией войн был клинический шовинизм грузинской политической элиты, воспитанной в духе их земляка – Иосифа Сталина и предпочитавшей диалогу с оппонентами кровавую над ними расправу. В головах Гамсахурдиа, а затем Шеварднадзе и Саакашвили сама мысль вести переговоры с теми, кто грузинским порядкам предпочел свободу, становилась невозможной в принципе. Именно в столице унитарной Грузии принимались решения, исключающие всякую независимость и самостоятельность, даже малейшую автономию для абхазов и осетин.

Абсурдно обвиняя СССР в подавлении грузинского национального инакомыслия, несмотря на то что Сталин и все его ближайшее окружение были этническими грузинами, шовинисты из Тбилиси соорудили такую железобетонную, крайне националистическую государственность, при которой даже самый ленивый народец постарался бы из нее выбраться. Что уж говорить о легких на подъем «горячих парнях» из Цхинвала и Сухума, которым такие новые порядки пришлись, мягко говоря, не по душе! Кроме того, абхазы или осетины никогда не покушались на грузинские земли, никогда не нападали на мирные грузинские города и села. Как раз наоборот, именно грузинские уголовные элементы были использованы для атаки на мятежные автономии Абхазии и Южной Осетии. Именно их отряды поражали беспримерной жестокостью и дикостью в обращении с мирными жителями. Формировали эти отряды, между прочим, не в Москве, не в Кремле, а как раз в Тбилиси – в правительственных резиденциях независимой и суверенной Грузии.

Так при чем здесь Россия? Или наши тбилисские друзья полагают, что русские мужики настолько обленились и потеряли национальный и человеческий облик, что «не оторвутся от бутылки», даже если на их глазах будут насиловать и убивать их жен и дочерей?

Фантазии Тбилиси о российском вмешательстве в начале 90-х годов в вооруженные конфликты в Абхазии и Южной Осетии вызваны одной-единственной причиной. Бумажным грузинским львам стыдно, что они потерпели сокрушительное поражение от ополчения абхазов и осетин, которых они и за людей-то не считали. Другое дело – сражаться против армии мировой ядерной державы! Это уже не стыдно. Такие истории дорогого стоят. Можно, например, в обмен на дармовую миску тушеной капусты в столовой Европарламента рассказать ее наивным завсегдатаям байку о «клинической агрессивности России». А если к тому же в красках описать им «зверства русской военщины», то можно еще и на крем-брюле заработать.

Словосочетание «внутренние дела» применительно к постсоветской Грузии я сознательно беру в кавычки. Никто в здравом уме не может считать, что попытка Абхазии и Южной Осетии остаться в составе России при распаде Союза ССР – «внутреннее дело» Грузии. Российская Федерация является продолжательницей государственной традиции СССР. Именно Россия унаследовала от Советского Союза собственность, долги, международные договоры, статус ядерной державы и место постоянного члена Совета безопасности ООН.

Развал СССР, по сути дела, представлял собой процесс спонтанного выделения из состава России отдельных ее частей. Если Грузия решила выйти из России, она должна была поступить в строгом соответствии с действовавшим на тот момент конституционным порядком выхода союзной республики из состава Союза ССР. Этот порядок предполагал необходимость проведения республиканского референдума, в ходе которого жители Грузии должны были принять то или иное решение. В случае если какая-то часть Грузии проголосовала бы против выхода, то она осталась бы в составе СССР или России, как его правопродолжательницы.

То есть, говоря по-простому, хочешь уйти, уходи, но чужой чемоданчик поставь-ка на место! Если Абхазия и Южная Осетия не хотят уходить, а их граждане, «голосуя ногами», бегут из Грузии и принимают всеми правдами и неправдами российское гражданство, то при чем здесь «вина» России? Это не «вина», а прямая обязанность Российской Федерации, вытекающая из ее статуса правопродолжательницы СССР.

Она была просто обязана взять под свое покровительство всех бывших советских граждан, независимо от их национальности и места проживания, если они отказались принимать гражданство новых независимых государств. Часто приходится слышать, что, мол, Россия специально поддерживала сепаратизм на Южном Кавказе, выдавая свои паспорта жителям Абхазии и Южной Осетии. Это неправда. Во-первых, в международном праве нет никаких ограничений насчет применения на практике принципов двойного гражданства. Если бывшие граждане СССР или даже иного государства хотят получить русский паспорт, то мы в соответствии с нашими законами рассматриваем такую просьбу. Более того, в условиях демографического спада мы заинтересованы в пополнении государства новыми лояльными гражданами. Мы даже не требуем от будущего гражданина нашей страны отказа от его прежнего гражданства! Не только абхазы и осетины могут приобрести гражданство РФ, но и представители любой иной национальности – те же грузины. В России проживает около трех с половиной миллионов этнических грузин, и это такие же наши братья и сестры, это наши сограждане и соотечественники. Так почему же грузинам российские паспорта давать можно, а осетинам и абхазам – нельзя?

Во-вторых, мы же не навязываем бывшим гражданам СССР российское гражданство! Как раз наоборот: люди стоят в очередях и месяцами ждут оформления российского паспорта, считая его своеобразным страховым свидетельством в нашей сложной жизни. Подчеркиваю, предоставление гражданства России всем желающим бывшим гражданам СССР – это не каприз, а бесспорная ответственность России, определенная ее международными обязательствами и собственной конституцией.

В-третьих, какое право имеют критиковать нас за выдачу паспортов те, кто сам этим занимается повсеместно? Например, правительство Польши разработало и внедрило так называемую «карту поляка», которую активно раздает на Украине и в Литве – причем несмотря на бурные протесты местных властей и общественности. Эстонские власти свободно оформляют гражданство жителям Печорского района Псковской области, видимо, надеясь на последующую аннексию этой российской территории. Румынский президент Бэсеску, выступая в апреле 2009 года на форуме местных самоуправлений Румынии и Республики Молдова в городе Пьятра-Нямц, вообще заявил: «Наше решение об ускорении процесса предоставления румынского гражданства лицам, насильственно его лишенным, и членам их семей – это серьезный процесс, который мы ни с кем не обсуждаем, который с каждой неделей набирает скорость». Разве это высказывание главы государства, являющегося членом ЕС и НАТО, – не подстрекательство к переходу в румынское гражданство?

Вот почему России не стоит искать какие-то веские причины для объяснения своих гуманитарных действий в зоне грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликтов. Эти веские причины вытекают из самого статуса российского государства как единственного законного наследника и продолжателя бывшего СССР. Они требуют от российских властей отбросить фиговый листочек лицемерного смущения и юношеского испуга перед принятием взрослого решения. Абхазия и Южная Осетия – в соответствии с волей их народов, однозначно высказанной на референдуме, – имеют не меньше Грузии прав на самоопределение.