Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пограничник

ModernLib.Net / Диксон Гордон / Пограничник - Чтение (стр. 1)
Автор: Диксон Гордон
Жанр:

 

 


Диксон Гордон
Пограничник

      Гордон Р.ДИКСОН
      ПОГРАНИЧНИК
      1
      Вереница колонистов, вычеркнутых из рая земного, растянулась на добрые три мили. Люди медленно продвигались вперед вдоль высокой ограды из колючей проволоки. Моросил противный дождь. Водитель машины, доставившей новоиспеченного пограничника к транспортному кораблю, был вынужден притормозить и несколько раз просигналить, прежде чем толпа у ворот расступилась, чтобы пропустить машину.
      Сразу за воротами водитель свернул направо и покатил к пассажирскому трапу. Ворота автоматически закрылись, а толпа сомкнулась еще плотнее. Никто не повернул головы и не посмотрел вслед машине. Люди были погружены в туман плотного оцепенения. Темный осенний день нагнал низко висящих серо-черных туч и смыл с лиц все краски жизни, оставив лишь свои собственные холодные, тускло-стальные очертания.
      Люди медленно продвигались вперед. Они были оглушены настолько, что не могли даже плакать. Партнеры - либо те, чьи номера оказались вытянуты одновременно, либо муж и жена, сами вызвавшиеся сопровождать "выигравшего" в лотерею спутника жизни, - держались за руки. И никаких иных проявлений чувств.
      Слышались лишь отрывистые приглушенные фразы. Практически все в этой очереди-веренице - от восьмидесятилетней леди с узловатыми, изуродованным артритом, пальцами до крупного парня в красно-золотистой куртке с широкими, надставленными по последнем моде плечами - что-либо держали в руках: небольшой чемоданчик, коричневый бумажный пакет или подарочную коробку, завернутую в светлую бумагу и перевязанную разноцветной тесьмой. Крупный парень в красно-золотистой куртке нес бутылку бренди шестидесятилетней выдержки. Он держал ее в вытянутых руках перед собой, словно никак не мог решить - открыть ее прямо сейчас или нет.
      Действительно, он никак не мог прийти к однозначному решению. Решение не было таким уж сложным, просто в данный момент, несмотря на опустошенность духа, в его мозгу боролись две противоречивые мысли.
      Он не принимал наркотики, зато крепко подрался накануне вечером и продержался в таком состоянии всю ночь, которая оказалась столь длинной еще и потому, что была его последней ночью на Земле. Вот почему он чувствовал себя просто отвратительно, и одна его половина настойчиво требовала, чтобы он открыл бутылку коньяка и постарался привести себя в норму.
      Вторая мысль находилась в конфликте с первой и касалась проблемы с его именем. Джарл Рэккал - имя, известное многим. За три предыдущих дня индокринации к нему подошло за автографами много колонистов. Но они быстро перестали заискивать перед ним, сообразив, что все находятся в равном положении. Рэккалы были одними из известнейших финансистов Земли, а Джарл добился успеха, выпуская семейный факс-журнал. Он все еще не мог понять, почему его связи и общественное положение не помогли освободить его от участия в лотерее. Его имя и занимаемое в обществе место должны были бы обезопасить его на все двести процентов. Конечно, ему могли "помочь" родственники, которые его не любили и по возможности сторонились. Но теперь все это не имело никакого значения.
      Значение имело лишь одно: кем бы он ни был до сегодняшнего дня - у него имелась отличная возможность прибегнуть к искусственной анестезии. Найти утешение в бутылке бренди, а заодно нейтрализовать тяжелейшее похмелье. Он стал "победителем" лотереи, и у него отпала потребность в комфорте, даже в комфорте, который он мог купить себе сам.
      И поэтому он двигался вперед вместе с медленно идущей очередью, то вспоминая о похмелье и инстинктивно начиная отворачивать пробку бутылки, то вспоминая, кто он, и закручивая пробку на место.
      Впереди Джарла Рэккала, примерно за восемь человек, шла очень похожая на ребенка маленькая девочка, лет, наверное, восьми. Но среди участников лотереи не было детей. В действительности она была лилипутом, и, в отличие от Джарла, она не удивлялась тому, как очутилась в этой очереди. Наоборот, она удивлялась тому, что не очутилась в подобной очереди много лет назад, поскольку отличающиеся от физической нормы попадали в лотерею гораздо чаще, чем среднестатистические люди. Ее имя было Лилли Бето, и она собиралась стать университетским преподавателем философии столь высокого уровня, достигнув которого она подпала бы под исключение из лотереи.
      И она стала профессором философии в университете Белграда, но не достигла того уровня популярности и известности, чтобы в отношении ее вынесли решение об исключении из лотереи. И за последние несколько лет она поняла, что это ей никогда не удастся. Она была умной - очень, очень умной. Но она не стала лучшей из лучших, а только лучшие из лучших подпадали под исключения.
      Примерно в тридцати ярдах далее, в очереди набранных колонистов почти напротив машины, из которой в данный момент выбирался свежеиспеченный пограничник Марк Тен Руус, с другой стороны ограды - стоял Эйдж Хаммершельд. Он был мастером по изготовлению мебели для офисов. Он уже перешагнул возраст, до которого профсоюз мог еще его охранять, но все же был на полтора года моложе возрастного ценза для лотереи, и теперь он мусолил мысль о том, что может себя поздравить с тем, что жена умерла три года тому назад. Эта мысль наполняла его сердце радостной усмешкой словно лично он ловко обманул власти, украв у них три года назад душу и тело "жертвы". Он ожидал своей очереди взобраться по трапу, ведущему на борт корабля, в отсеки для колонистов, почти с полной индифферентностью. Он находился достаточно близко от высокой изгороди, чтобы расслышать, о чем говорили с другой стороны, но не обращал на это никакого внимания. Ему доставляло удовольствие считать, что остальные пассажиры являлись чем-то вроде экзотических животных, с которыми он не имел ничего общего.
      - Мисс, - говорил более приземистый из двух охранников, находившихся с другой стороны заграждения, - вы просто не понимаете.
      - О, я прекрасно понимаю, - ответила девушка, подняла правую руку и оттянула рукав полупрозрачной черной куртки. К тонкому запястью девушки была пристегнута небольшая коробочка кистевого пистолета, инкрустированная красными и зелеными драгоценными камнями. - Но у меня уже есть оружие.
      Именно а этот момент Марк Тен Руус, только что подъехавший молодой пограничник, внимательно посмотрел на девушку. Она едва ли была старше Марка; высокого роста, фигура - гибкая и атлетичная; волосы ее достигали плеч и были перехвачены серебряным обручем, под которым Марку открылся прекрасный овал лица. Глаза девушки рассерженно заблестели, она могла в любой момент выйти из себя.
      - Да, мисс, - сказал второй охранник, - я вижу. Но дело в том, что согласно правилам корабля все пассажиры должны иметь оружие строго установленного образца. Это приказ капитана, мисс.
      Он протянул ей ремень с кобурой; она взяла оружие так, будто получала его в зале суда как вещественное доказательство.
      Удивительно, подумал Марк, что охранники столь вежливы с девушкой. Он прикинул, кем она могла быть. Жена какого-нибудь торговца вряд ли заслужила бы столь "мягкое" обращение, - в любом случае, она гораздо моложе любой из уже поднявшихся на борт корабля. Даже человек из свиты адмирал-генерала, который летел на этом же корабле, едва ли удостоился бы столь обходительно-терпеливого ответа.
      Совершенно очевидно, что она не была женой какого-нибудь торговца или высокопоставленного чиновника свиты. Она могла быть, как и сам адмирал-генерал, членом так называемых Пяти Тысяч - прослойки аристократии на перенаселенной Земле, - для которых неограниченное богатство и неограниченная власть являлись само собой разумеющимися понятиями. Эта группа избранных была столь изолирована от остального населения Земля-сити и Колоний, что аристократы придумали свой собственный сленг и для каждого времени года подбирали себе красочные прозвища.
      Марк внимательно разглядывал девушку. Несмотря на то что он держал себя в руках, он испытывал странное влечение к ней, подобно притяжению чистейшего драгоценного камня, оказавшегося случайно среди показного огромного богатства и могущества. Она являлась символом того, что все свои годы обучения Марк презирал, - но, он не мог отрицать, девушка была воистину прекрасна. Прекрасна, молода и так "упакована" в роскошь, что не могла бы и мысли допустить об ее отсутствии. Для нее полет к Колониям мог быть просто развлечением, легким приключением...
      Он с ледяной решительностью выкинул ее из своих мыслей, продолжив изучение колонистов и звездолета.
      Это было стопятидесятитысячетонное судно, "Вомбат", готовое к старту в сектор Абруцци - один из секторов колонизированного пространства; сектор находился под защитой Базы N_1 Внешнего Космического Флота, где сгруппировались девять десятых колониальных миров, Колоний, окружавших полудюжину близко расположенных звезд. В данный момент "Вомбат" лежал на "брюхе" на отведенной ему стартовой площадке Космопорта, южная часть Тихого океана, - огромной плавающей бетонной стартовой площадке примерно в пятистах милях от Маркизских островов.
      Его грузом, согласно товарной описи, являлись машины, инструменты, запчасти, оружие и примерно двенадцать сотен колонистов, коих надлежало доставить на четыре колонизированные планеты, расположенные в системе Солнца Гарнера, звезды типа G0, имевшей семью из восемнадцати планет. В числе пассажиров были адмирал-генерал, командующий Синим подразделением Космофлота Внешней Космобазы, со своей личной группой из шести человек, двадцать три представителя деловых кругов и крупных торговцев, четверо из них - с женами. А также трое пограничников, включая Марка.
      Марк взглянул на собственное отражение в серебристом корпусе плазмогенератора, ожидавшего погрузки. Высокий худощавый парень, лицо с темными, проницательными глазами. Одет в летный серый костюм и короткую куртку опытного пограничника. На ногах - эластичные, но практически не имеющие сносу сапоги. Его личное оружие находилось в кобуре со срезанным верхом, которая крепилась как к ремню, затянувшему его тонкую талию, так и пристегивалась к серой штанине правого бедра. На левом бицепсе под курткой к серой форме аналогичным способом была прикреплена тонкая черная металлическая полоска с эмблемой, удостоверявшей его ранг пограничника. Ранг опытного пограничника, который явно не стыковался с откровенной детскостью черт лица Марка. Несколько минут назад он, с внутренней ухмылкой, отметил легко читаемое удивление на физиономии охранника у внешних ворот закрытой территории Космопорта.
      Сейчас это воспоминание вновь рассмешило Марка. Едва ли охранник прежде хоть раз видел "гонца", каким казался Марк со стороны и который бы носил серый костюм и пистолет, открытый взору каждого, как ветеран Пограничных станций. Ну а то, что любой из новоиспеченных пограничников на пять лет старше... Марк знал и сам.
      Он вновь сконцентрировал внимание на длинной цепочке фигур, примерно в двадцати ярдах от него, за проволочной оградой, медленно вливавшихся в корабль через грузовой люк. И мужчины и женщины совершенно одинаково, обреченно и машинально, шагали внутрь. Но лица их были угрюмы и бледны как от внутреннего страха, так и с похмелья. Изредка попадались зомбиподобные фигуры, которым помогали либо друзья, либо жены; для эмоциональной разгрузки, еще на подготовительном этапе, чтобы снять избыток нервозности, им вводили большие дозы транквилизаторов.
      В эти мгновения они все были похожи на обычную серую толпу стандартный срез населения Земля-сити. Но в их нынешнем шоковом состоянии трудно было определить точнее. Сейчас их разум полностью заполняло одно факт, что их высылают. Позже, когда шок пройдет, станет возможным для пограничников, находящихся на борту, как следует рассмотреть если не каждого из них, то многих, попытаться познакомиться с их характерами и использовать то преимущество, что они оказались с ними на одном корабле, и, таким образом, подготовить приоритетные запросы на понравившихся им.
      Марк продолжал наблюдать за ними, теперь уже сообразно своим собственным причинам. Возможно, случайно, возможно, намеренно, но у большинства цвет одежды был под стать угрюмым выражениям лиц. Отличие составлял крупный парень, одетый в куртку красно-золотистого цвета и в высокие сапоги темно-синего цвета с золотой каймой.
      И вновь спор у пассажирского трапа привлек внимание Марка, заставив его на какое-то время забыть о колонистах.
      - Я не понимаю почему! - Теперь девушка по-настоящему рассердилась. Мое оружие столь же смертоносно на близкой дистанции, как и ваше!
      - Но дело заключается еще и в том, мисс, что оружие должно быть хорошо видно со стороны, - ответил охранник, к которому она сейчас повернулась. - Это - часть необходимого раннего кондиционирования для отб... колонистов.
      - Для кого? - девушка впилась в охранника глазами.
      Лицо охранника пошло красными пятнами. Слово почти что выскользнуло против его воли, и любые объяснения теперь могли лишь ухудшить дело. Марк с новым интересом уставился на охранника, чтобы посмотреть, как тот выкрутится из щекотливой ситуации.
      - К...колонистов, мисс, - запинаясь, выдавил тот. - Вы понимаете...
      - Но вы только что едва не назвали их "отбросами"! - воскликнула девушка, пристально глядя на охранника. - Это ужасно - то, что вы хотели сказать!
      Марк отметил, что второй охранник благоразумно оставался вне этого спора. Из-за собственной невнимательности его коллега оказался теперь в роли человека, которого можно запросто обвинить в нарушении присяги, и все это несмотря на очевидное уважение, оказанное ей, скорее всего имевшей близкое родство с кем-то в правительстве Земля-сити. Марк почувствовал всплеск симпатии к охраннику. Выручить его будет совсем не трудно. Надо лишь отвлечь, переключить внимание девушки.
      Он снова посмотрел назад, на линию приближающихся колонистов. Крупный грузный парень в красно-золотистой куртке был сейчас почти что напротив них. Совершенно очевидно, что его одежда являлась столь же дорогой, как и одежда на девушке, но богатство само по себе не всегда было достаточным фактором, чтобы предохранить кого бы то ни было от участия в лотерее Колоний. На приятном, массивном лице колониста явственно читалось болезненно-бледное, диковатое выражение, а на его широком лбу блестела испарина. Марк предположил, что парня мучило сейчас не только то, где именно он очутился, но и отходняк - либо от наркотиков, либо с перепоя. Марк пристально уставился на парня, и спустя секунду, явно ощущая, что за ним кто-то наблюдает, парень оглянулся. Их взгляды разделяло колючее заграждение десятифутовой высоты.
      Марк улыбнулся ему с ехидцей, недвусмысленно давая понять, что находится с правильной стороны барьера.
      Какую-то секунду Джарл Рэккал тупо смотрел на него. Затем его лицо неожиданно скривилось и стало сплошной белой маской. Совершенно неожиданно он бросился к ограде.
      Крики других колонистов прервали спор девушки с бессвязно лепечущим охранником. Оба охранника резко обернулись, примерно в то время, когда крупный парень, словно кошка, вскарабкался по дальней стороне ограды, яростно ухватившись голыми пальцами за верхушки проволочного заграждения. Когда он перевалил свое тело через него и спрыгнул на сторону пассажиров, Марк увидел, что ладони парня в крови.
      Охранник, который не принимал участия в споре, наполовину вытащил из кобуры свое оружие. Марк сделал пару шагов, протянул руку и засунул его оружие обратно в кобуру.
      - Я разберусь с ним.
      Марк повернулся и сделал три шага навстречу мчащемуся прямо на него колонисту. Примерно в шести футах от него красно-золотистая фигура неожиданно пригнулась и, не сбавляя шага, метнулась вперед, подобно ракете, - с вытянутой правой рукой, открытой ладонью, чуть согнутыми пальцами, - основание ладони находилось под неправдоподобным углом к кисти.
      Это был удар стиля "кай", но в данный момент его пытался провести обычный любитель этой школы борьбы без оружия. Неожиданность и угол нанесения удара можно было записать в актив нападавшего. Так могли судить и охранники и девушка, смотревшие со стороны. Контратака была столь же проста, как и сам удар "кай", но ее успех зависел от скорости реакции и скоординированности действий, а их можно было приобрести лишь за монотонные и бесчисленные часы практики.
      Вот почему за долю секунды до того, как смертоносная сторона ладони коснулась его, Марк упал на вытянутую левую руку, одновременно очень резко распрямил правую ногу, нанеся удар прямо в живот летящего на него атакующего, и подбросил тело парня в воздухе, заставив грузно шлепнуться спиной о землю в нескольких ярдах позади Марка. Парень, оглушенный контрударом, попытался было подняться, но тут же рухнул без сознания.
      К нему мгновенно подскочили охранники, зафиксировав руки и ноги. Один из них вытащил инъектор с транквилизатором; другой быстро о чем-то сообщил по фону, прикрепленному у него на запястьях, и вызвал дополнительный наряд охранников. Марк подошел к ним.
      - Какой у него номер? - спросил Марк. - Возможно, он мне подойдет.
      Стражник, который только что разговаривал по фону, протянул руку к "ошейничку" на загорелой шее колониста, все еще находившегося в бессознательном состоянии.
      - Тысяча шестьсот двадцать девять, выдан вчера, - сообщил он.
      - Спасибо, - ответил Марк.
      - Не за что, сэр, - ответил охранник, который всего минуту назад безуспешно спорил с девушкой и чуть не навлек на себя неприятности. Теперь он смотрел на Марка с благодарностью, смешанной с чувством уважения, несмотря на очевидную молодость пограничника.
      - Вы здорово провели контрудар.
      - Спасибо, - кивнул Марк. Он повернулся и подошел к девушке, которая по-прежнему стояла неподвижно, уставившись на упавшего парня. В какой-то момент, отметив выражение ее лица, он почувствовал что-то похожее на прилив симпатии к ней.
      - Запомните, - обратился он к ней, - пуля из вашего миниатюрного пистолетика едва ли остановит подобную атаку. А вот тяжелая пуля из личного оружия - запросто. У нее большая масса и, соответственно, большая убойная сила.
      Она медленно повернула голову. Какую-то долю секунды девушка, словно не узнавая, тупо смотрела на него. Затем, инстинктивно, он сделал шаг назад - и вовремя, ибо в то же мгновение ее раскрытая ладонь промелькнула мимо его лица.
      - Вы... - она захлебнулась от возмущения. - Неужели надо было бить его так сильно? Вы - мерзкий тип!
      Она повернулась, подбежала к неподвижно лежащему парню, который по-прежнему находился без сознания, и опустилась на колени рядом с ним. Марк угрюмо усмехнулся, продолжая молча стоять.
      Ее классовый инстинкт проявил себя незамедлительно!
      - Доставьте его в мою каюту! - приказала она охранникам, занимавшимся красно-золотистым бесчувственным телом.
      - Я прошу прощения, мисс... - начал было охранник, который до этого спорил с ней насчет ношения личного оружия.
      - Вы меня слышали? Я сказала - немедленно перенесите его в мою каюту! Разве вы не знаете, кто он? Это же Джарл Рэккал!
      После чего долго сдерживаемое официальное терпение охранников испарилось.
      - Мне наплевать, кто он, будь он даже ваш отец! - рявкнул второй охранник. - Как его зовут - здесь и сейчас не имеет никакого значения! Я знаю одно, этот парень - колонист. Он все равно вернется на ту сторону, за проволочное заграждение, и ему еще очень повезло, что дело обернулось таким образом. А теперь отойдите с дороги. И наденьте портупею с личным оружием, прежде чем решитесь подняться на корабль.
      Охранник повернулся к ней спиной и обратился к своему коллеге:
      - Поднимаем, Гарри.
      Они подняли обмякшее тело Джарла Рэккала и потащили к маленьким воротам в ограде. Девушка осталась стоять на коленях, немо глядя им вслед. На мгновение Марк замешкался, смотря на нее. Затем он отвернулся и направился к пассажирскому трапу.
      Во входном отсеке Марк остановился у стола вахтенного офицера, предъявив документы и отрапортовав. Офицер взял не глядя документы одной рукой, посматривая мимо Марка на сцену у подножия трапа.
      - Дочка адмирал-генерала Джэза Шовелла, - сообщил он, подняв глаза на Марка. - Папочке предстоит кое-что ей как следует объяснить. - Он взглянул на документы Марка. - Назначение - Гарнера-6, Станция Абруцци-14. Первый раз как пограничник?
      - Совершенно верно. Но я родился на этой станции, - ответил Марк.
      - Вот оно что, - произнес вахтенный офицер. Он проштамповал документы и вернул их Марку. - Ваша каюта К-14. Кстати, на ваше имя только что получено сообщение. С просьбой вручить сразу же, как вы подниметесь на борт.
      - Спасибо, - сказал Марк.
      Он взял маленький серый цилиндр почтового картриджа. Кивнув вахтенному офицеру, Марк миновал стол, повернул налево и направился вниз по длинному коридору, сиявшему белым пластиком, покрывавшим внутреннюю металлическую обшивку. Он прошел мимо первой винтовой лестницы, но начал взбираться по второй. Поднявшись на первый уровень, он остановился и принюхался - странно, какое-то непривычное отсутствие запахов в воздухе. Затем он поднялся на следующий уровень и очутился в узком, устланном ковровым покрытием коридоре, где и нашел свою каюту согласно указанному номеру.
      Он прикоснулся к синей кнопке замка в белой непрозрачной внешней оболочке двери и, когда дверь отъехала в сторону, вошел внутрь. Дверь захлопнулась за ним столь же бесшумно, как и распахнулась. Марк стоял, рассматривая внутренность маленькой каюты первого класса - двенадцать на семь футов, - типичной для кораблей данного тоннажа. Два надувных кресла, столик и короткая койка уже были приведены в положение "день" - часы бодрствования. Большая часть стенных панелей оставалась по-прежнему закрытой, пряча под собой сложенные предметы, которые могли трансформировать каюту, приспособленную сейчас для дневного времяпрепровождения, в спальню. Марк произвел стандартный осмотр каюты, ее оборудования и шкафов для вещей и лишь потом достал планер для картриджа и поставил его на приставной столик одного из кресел.
      Затем он уселся в кресло и вставил картридж в плейер.
      Неожиданно каюта буквально растаяла. Ее место заняла комната, которую он отлично знал, - кабинет-библиотека Уилкеса Даниэльсона, учителя Марка с момента его прибытия на Землю с Гарнеры-6 пять лет назад. Библиотека казалась не изменившейся, за исключением новой полки для книг, установленной в углу, где ранее находился учебный пульт Марка, слева от высокого окна и напротив стационарного пульта Уилкеса. В остальном старая комната, со множеством полок, заполненных файлами, заставленных древними книгами со страницами из бумаги, с обложками из картона и кожи, имела прежний вид.
      Марку показалось, что он может даже почувствовать запах книг. Уилкес сидел в своем высоком вращающемся кресле, повернутом сейчас к пульту спинкой, как тысячу раз видел Марк вечерами, когда часы обучения заканчивались и они беседовали на самые разнообразные темы. В последние годы им удавалось беседовать лишь изредка, поскольку Марку приходилось все больше и больше внимания уделять своему обучению, требуемому для квалификации пограничники.
      А теперь изображение Уилкеса Даниэльсона смотрело на него - невысокий худощавый чернокожий мужчина, на вид лет примерно пятидесяти пяти, почти лысый; но в его хрупких чертах можно было разглядеть и мужественность, и оттенки любознательной молодости, скрываемые морщинами и почти полным отсутствием волос.
      Губы учителя задвигались, и до Марка донесся голос Уилкеса.
      - Здравствуй, Марк, - произнес Уилкес. - Я намеренно отправил это послание на корабль, чтобы ты не подумал, что я все еще пытаюсь отговорить тебя от полета.
      Уилкес замешкался.
      - Я сделал кое-что, что, быть может, ты и не одобришь... - я не знаю... - продолжил он. - Ты так мне точно и не ответил, почему хотел уйти и затеряться там, среди Колоний, когда все хотят совершенно иного надежного дома здесь, в Земля-сити... - и который мог бы стать твоим только попроси. Каждый академический год присуждается всего десять Премий. С Премией, полученной тобой, и моей рекомендацией это был бы лишь вопрос времени, до того момента, когда бы ты сам добился значительного успеха в любой из дюжин областей и таким образом подпал бы под постоянное исключение из лотереи... но мы уже говорили обо всем этом...
      Глаза Уилкеса нервно забегали. Казалось, он снова подыскивает нужные слова.
      - Я никогда не спрашивал, почему ты так сильно хочешь улететь, продолжал он спустя несколько секунд, - потому что я знал, что не имело смысла спрашивать тебя об этом, если ты сам не хотел мне объяснить. Еще с тех пор, как твой приемный отец послал тебя ко мне - тринадцатилетнего парнишку с Границы, - я знал две вещи. Первое - твой разум невозможно изменить и свернуть с пути того, что ты задумал сделать, и второе - если твоя цель не запредельна - ты ее достигнешь.
      Он снова замешкался.
      - Ты слишком умен, чтобы посвятить свою жизнь простому отмщению за своих родителей - даже если бы оказалось возможным отследить корабль Меда В'Дан, сжегшего Пограничную станцию восемнадцать лет назад. Что беспокоит всех нас, знающих тебя? Существует ли другая причина, по которой ты решил оказаться погребенным среди Пограничья и Колоний? Ты ведь больше, чем просто обладатель Премии, Марк. Я и прежде учил обладателей Премии, именно поэтому я и получил исключение из лотерей. Но за двадцать четыре года, Марк, у меня не было такого учени... - Худощавый, маленький человечек сделал нервный жест рукой и прервал предложение на полуслове. - Ладно, все это не имеет значения, - произнес он. - Ты будешь ждать, когда я доберусь до сути и узнаю, в чем она заключается. Вкратце, дело в том, что я решил сам и рекомендовал тебя на должность антрополога в Аламогордо, как если бы ты оставался здесь, на Земле. И когда начнут проверять документы и обнаружат, что ты улетел, я продолжу возобновлять свою рекомендацию до тех пор, пока я жив.
      Он выпрямился в кресле и пристальнее посмотрел на записывающее устройство.
      - Чего, по правде, мне осталось не так много, - сказал он. - Я прошел обследование по поводу своего рака костей. Как утверждают врачи, мне осталось максимум год-полтора, в лучшем случае. А после этого ты всегда сможешь вернуться домой в Земля-сити, как и всякий другой пограничник, но твои шансы начать карьеру, которая могла бы привести тебя к исключению из лотереи, практически будут близки к нулю. Через полтора года появятся два новых класса победителей и обладателей Премий и их учителя будут все еще живы и станут продвигать своих учеников на все посты, которые чего-нибудь да стоят. Подумай об этом, Марк, в течение следующих полутора лет, сказал Уилкес. - Земля-сити нуждается в тебе, и ты нуждаешься в ней.
      Послание на этом месте неожиданно оборвалось, и каюта снова обрела свои прежние очертания. Марк протянул руку, вынул картридж из плейера и убрал все в стенную нишу.
      Он был близок с Уилкесом настолько, насколько он вообще мог быть близок с кем-нибудь на Земле. Волевым всплеском он отогнал эмоциональное воздействие послания пожилого человека и стер его из своих мыслей.
      Но тут же с удивлением и несколько смущенно обнаружил, что думает теперь о девушке у подножия трапа. И одиночество, словно холодная тяжелая рука, сдавило его грудь.
      2
      В 6.43 по местному времени погрузка была закончена, все внутренние и внешние шлюзы задраены, и "Вомбат" стартовал. Четырьмя часами позже корабль включил плазменные двигатели, сошел с орбиты Земли и направился в открытое пространство. Через девятнадцать часов створки шлюзов все еще оставались закрыты, а экипаж занимал место строго по боевому расписанию. Корабль начал готовиться к первому гиперпрыжку.
      Через двадцать минут, когда первый прыжок удачно завершился и компьютеры начали расчет нового, на корабле прозвучали три сигнальные ноты.
      - Корабль сейчас находится в межзвездном пространстве, - последовало пояснение, как только стихла последняя нота. - Все двери внутри корабля разблокированы. Пассажирские палубы и кафе-холлы открыты для обслуживания.
      Марк, очнувшийся от легкого сна при первом звуке нот, встал, побрился и оделся так же аккуратно, как если бы он по-прежнему был кадетом и собирался на парад. Он проверил свое оружие, засунул его в кобуру и направился в главное кафе-холл.
      Когда он вошел, его взгляду открылась следующая картина: столики стояли не скученно, потолок хотя и был низким, тем не менее холл выглядел приятно и был почти пуст, за исключением одного столика, справа от входа, на полпути между дверью и длинным столом, стоявшим у противоположной стены. Это был маленький стол на три персоны. Двое мужчин в серой форме пограничников уже сидели в креслах лицом друг к другу.
      Одному из них было немногим больше тридцати, но он уже облысел "на большую половину", а его коротко подстриженные черные волосы напоминали монашескую тонзуру над загорелым, слегка вытянутым лицом. Второй мужчина был лет на десять старше, высокого роста, сложенный как атлет, светлые с проседью волосы "сидели" на его круглой голове словно шапочка. Черноволосый ел в данный момент отбивную, светловолосый расправлялся с яичницей с беконом. В ведерке со льдом на столе перед ними красовалась бутылка аквавита, которая уже опустела примерно на одну шестую своего объема. Оружие лежало на столе справа от тарелок.
      Марк, кивнув поклонившемуся стюарду, подошел к незанятому креслу у стола и остановился за ним.
      Двое мужчин продолжали есть и пить, не реагируя на присутствие Марка. Спустя какое-то время черноволосый оторвал свои взгляд от тарелки, но лишь для того, чтобы взглянуть на пограничника, сидящего напротив него.
      - Похоже, что у нас появился еще один ученик, Уин, - сказал он.
      - Я заметил, - ответил Уин. Голос его прозвучал высоко, как у тенора, а не баритона, и слегка хрипловато. Затем он налил себе немного бесцветного крепкого напитка и единым махом заглотил. Затем, по-прежнему не глядя на Марка, добавил: - Как тебя зовут, ученик?
      - Марк Уильям Тен Руус, - ответил Марк. - Направляюсь на станцию Абруцци-14, Гарнера-6.
      - Эта станция Брота Холлидэя, - сказал черноволосый мужчина, поднял глаза на Марка и быстро, внимательно изучил, а затем снова повернулся к Уину. - Это, должно быть, тот парнишка, что получил Премию. Сын Чава и Лилы - помнишь, Уин? Брот усыновил его, после того как корабль Меда В'Дан уничтожил их Пограничную станцию семнадцать лет назад, - так, ученик?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12