Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Цивилизация каннибалов

ModernLib.Net / Психология / Диденко Борис / Цивилизация каннибалов - Чтение (стр. 10)
Автор: Диденко Борис
Жанр: Психология

 

 


(Понятно, что хищность все-таки «слегка» затрагивает женщин). Следовательно, рождение девочек при эксвизитных связях переводит гибридизацию в рецессивное русло, и в зависимости от того, в какой конкретной форме проявляется у них неадекватность в фертильном возрасте (т.е. берут их в жены, невзирая на их, скажем, малахольность, или не берут), это либо отодвигает на одно или несколько таких «женских колен» вымирание гибридных потомков, либо (если «не берут») пресекает гибридную ветвь «на корню». Кроме того, успехи современной медицины продлевают жизнь, придают «второе дыхание» подобным гибридным ветвям, в частности (как бы к этому ни относиться), борьба с детской смертностью.

Наиболее «просто» протекают процессы вырождения гибридных потомков суперанималов, прослеживаемые по доминантной, мужской ветви. Современный уровень понимания работы механизмов наследственности при совокупном воздействии на потомство нескольких генов еще недостаточен, но можно все же в общих своих чертах понять смысл этих явлений. Т.е. мейоз, митоз и образование гетерозигот — все это происходит «почти правильно» и при таких эксвизитных, межвидовых скрещиваниях. Но уже у потомков (поколение FI) мейоз будет проходить с серьезными отклонениями от нормы, отсюда и вырождение только лишь в третьем колене и далее (в общем случае, можно сказать, что у человеческих гибридов вырождение чаще сдвинуто, как минимум, на одно поколение «вперед, в будущее»: генерации F2, F3…). Такое вырождение в «классическом виде» проявляется лишь только в «чистом» случае: т.е. при контактах суперанималов с нехищными женщинами и последовательным рождением сыновей — относительно недолгим «продолжением династии». Но уже рождение девочек, как отмечалось чуть выше, либо затягивает эти процессы дегенерации, либо сразу же пресекает их стародевичеством.

Еще более «генетически живуча» нехищная доминантность: рождение мальчиков в семьях с палеоантропичкой-женой и диффузным мужем (вариант «Кабанихи»). Такая доминантность более цепко держится за жизнь в гибридных потомках, отодвигает итоговую агонию гибридной ветви, и «уходит в песок» лишь в поколениях F3, F4 через различные виды психопатий, параноидальности и т.д. Встречающиеся в таких случаях буйные помешательства, злобная маниакальность или абсолютная гомосексуальность всегда бывают лишь дополнительно спровоцированными либо потомственным алкоголизмом, либо наркоманией.

Самые же сложные и запутанные формы принимают процессы вырождения гибридных потомков в случаях видового смешения суггесторов с нехищными видами. Серьезное отличие в этом случае состоит еще и в том, что доминантный и рецессивный гибридные потоки примерно одинаковы по характеру своего протекания. Это объясняется тем, что суггесторы все же генетически расположены ближе к диффузной нормативности из-за своего более позднего, в сравнении с суперанималами, видового выделения, точнее, отщепления от суггерендной диффузной части популяции.

К таким явлениям вырождения гибридных потомков от смешения суггесторного вида с диффузным или неоантропическим видами, относятся, в частности, всем хорошо известные случаи откровенно неадекватных, и потому необъяснимых суицидов (самоубийств), с не таким уж и редким дополнительным полным уничтожением всей семьи, включая и детей. Это можно определить, как «социально-рассудочное» оформление процессов вымирания гибридных потомков смешения хищных и нехищных человеческих видов. Бывает, дело доходит и до трагикомичности.

В качестве такого «страшно-курьезного» примера можно привести «случай в театре», — эпизод из театральной жизни XIX века, когда двое молодых драматургов (не то французских, не то итальянских), на пару сочинивших какую-то пьесу, после ее провала так же дружно, тоже в «соавторстве» покончили с собой. Не менее трагичен, и столь же страшен при всей своей курьезности, «феномен» самоубийства физика Эренфеста, совершенного им в качестве патетического аргумента в ходе приятельской дискуссии о свободе воли.

Еще более жуткие и страшные (особенно своей масштабностью) случаи подобных неадекватных самоубийств — это многочисленные факты групповых религиозных самоуничтожений с огромным числом жертв. Конечно же, прямые виновники — это главари (пророки, лжемессии и т.п.) всех этих «Звезд и ветвей Давида» и «Аум синрике». Но тем не менее, надо учитывать, что нормальный в видовом плане индивид, «без пунктиков», вряд ли войдет в состав подобных, откровенно параноидальных «религиозных» сект. Хотя нельзя отрицать и сильного суггестивного воздействия таких организаций, способного повлиять на сознание и нормальных людей, но — с тем или иным невыносимым для них психологическим грузом, и потому всячески ищущих облегчения.

[Прибавление. К проблеме человеческого вырождения, дегенерации очень близко подошел Григорий Климов — автор многотиражных книг: «Протоколы красных мудрецов», «Красная каббала», «Князь мира сего», «Имя мое легион» и т.д., и т.п., и все о том же. Но при всей своей правильности в констатации существования процессов вырождения, дегенерации в человеческой среде, концепция Климова не имеет каких-либо вразумительных оснований и объяснений, за исключением необычайно обильных отсылок к якобы зашифрованным смыслам Библии. (Кстати, столь ныне модная, идея о «зашифрованности Библии» стоит в одном ряду с другими такого же рода домыслами; точнее, где-то посередине между «кофейной гущей» и «каналами Марса»). Кроме того, написаны все названные творения как-то лихорадочно, почти кликушески. Так обычно пишут о России заангажированные — свои и заезжие — авторы, типа создателей таких фальшивок, как «Слепящая тьма», «Кремлевский волк» и т.п. Поэтому невольно возникает подозрение в том, что книги эти написаны с однойединственной целью: дискредитировать правильные, в принципе, идеи. И написаны они именно по заказу тех самых дегенератов, о которых и идет речь во всех этих книгах… А затронутые Григорием Климовым проблемы сложны и необычайно важны для человечества. К сожалению, «теоретическое» обоснование автором процессов дегенерации среди человечества — постоянные тавтологические ссылки на козни дьявола, «князя мира сего» (дьявол у него — опять-таки та же самая дегенерация!) — является откровенно бредовым, что и профанирует весь имеющийся позитивный, фактуально богатый материал этих книг].

Случаи же явного генотипического несоответствия, приводящие к /суб/хромосомным аномалиям летального порядка (смертельным) никак не отмечаются и не фиксируются из-за отсутствия генетического анализа выкидышей, тем более — в видовом контексте, но в будущем подобные исследования могут (и должны бы!) войти в практику.

Но гораздо чаще результатом межвидовых связей является рождение девочек, что можно считать относительно благополучным исходом, — это как бы самое легкое «одергивание» Природой эксвизитного поведения человека. Повышенная рождаемость девочек является следствием большей выживаемости в среде вагины другого вида сперматозоидов, несущих Х-хромосомы, и большей жизнестойкостью зигот с симметричным набором хромосом: XX. Отсюда же проистекает и большая живучесть женщин вообще; здесь, правда, необходимо также учитывать и то, что сердечная мышца у женщин такая же, как и у мужчин, ибо она рассчитана «на двоих»: еще и на вынашиваемого ребенка.

Именно этот факт преимущественного рождения девочек при межвидовых контактах объясняет повышенную численность женщин с хищным поведением, а также — «со странностями». Внутри видов является закономерностью преимущественное рождение мальчиков: ~ 53 % (но одновременно среди мальчиков — и повышенная смертность). Конечно же, основную количественную долю женщин с хищной поведенческой ориентацией составляют представительницы диффузного вида, но это есть опять-таки следствие воздействия на них со стороны непомерно многочисленной части женского — хищного генетически — контингента.

Пиком подобного превалирования хищных женщин (после периода первобытного промискуитета и доминирования хищных мужчин «на всех фронтах», в том числе и сексуальном) явился матриархат во всей своей «красе» немыслимо чудовищной жестокости. Но одним из позитивных его последствий явилось значительное ущемление сексуального доминирования хищных мужчин, и привлечение к этому «занимательному процессу» воспроизводства в более широких масштабах представителей диффузного вида, с удовольствием шедших «под каблук», уходя при этом «от кулака» хищных мужчин, и обеспечивших при этом нужную «послушную численность» для поддержания владычества женщин. Здесь впервые «политические интересы» и «вопросы власти» непосредственно повлияли на «человеческую природу» (а также и на «породу»). И хотя в дальнейшем и произошла «реставрация» патриархата, но диффузный вид уже был подавляюще многочислен.

Отголоски «реставрационного» хищного сексуального доминирования — это, например, феодальное «право первой ночи», когда зачастую первенец бывал от барина (сеньора, барона, графа…), а остальной приплод — уже, собственно, крестьянские дети, т.е. диффузный вид. Кстати, вот эти-то «папенькины сыночки» и бывали, как правило, возмутителями спокойствия — руководящим ядром крестьянских бунтов — их «закоперщиками», «заводчиками». Да и внешне они выделялись в деревнях: бывали, что называется, «первыми парнями»: красивее, наглее, нахрапистее, в общем «породистее», но вот полноценного потомства (к счастью?) оставить они не смогли — из-за указанного выше вырождения своих потомков в поколениях F2 и F3.

Дополнительными факторами, ограничивающими межвидовые контакты, являются (больше — являлись) династические браки, а также равно — влияние на выбор партнеров по браку родительской воли, зачастую — безоговорочной. Примеры подобных ограничений являют Япония, исламские страны, а также Индия, в которой такую запретительную роль играет наличие многочисленных каст.

Все эти запретительные механизмы и ограничивающие межвидовое скрещивание факторы необычайно важны и еще по одной причине. Женщины представляют собой хищную составляющую человеческого семейства (с учетом, понятно, хищноориентированного большинства женского контингента), а при рассмотрении их вкупе с хищными мужчинами, они даже вплотную примыкают к этой откровенно нелюдской части человечества, и потому отдают сексуальное предпочтение именно суперанималам и суггесторам, считая этих хищников, и только их, «настоящими мужчинами». (Счастье лишь в том, что это предпочтение остается по большей части теоретическим, т.е. невостребованным). Подобное преимущество и на самом деле подтверждается гораздо большими возможностями хищных мужчин в плане предоставления жизненных благ и достижения более завидного «места под солнцем». Но и без того, смелость и геройство суперанималов, их психическое, магнетизирующее давление, так же, как вызывающая, яркая наглость суггесторов, присущая им артистичность, нередко музыкальность и «голосистость» (или, на худой конец, речистость), — все это привлекает к себе женщин точно так же, как и самок других животных высших видов.

Да и вообще, несмотря на кажущуюся профанацию, нужно отметить, что такие виды творческой деятельности (затрагивающие средние слои психики), как поэзия и музыка, являются не только специфической сублимацией либидо, и полностью ею определяются, но они попросту есть производные от биологических средств для привлечения самок. Т.е. это — суть человеческие аналоги лягушачьих «концертов», соловьиных «колен-трелей» и т.д. Не случайно, а именно поэтому все творческие сферы буквально нашпигованы суггесторами и гибридными особями (полусумасшедшими, извращенцами), именуемыми в психологической литературе демонстрационными, или акцентуализированными личностями. Поэтому понятно, что может твориться (и всегда творилось) в театральных кругах. Лишь появление кинематографа оттянуло на себя значительную (если и не большую) часть таких «выставляющихся напоказ» особей, после чего киностудии стали представлять собой прямотаки «кубла», осиные гнезда суггесторов с гибридным, /полу/помешанным обрамлением, и Десятая Муза полностью перешла в их безраздельное ведение.

Отсюда-то, из «соловьиных рощ» и проистекает любовь наивных и глупых девчушек к музыкантам и певцам. Глупых вдвойне — еще и потому, что их кумиры, как правило, ущербны или аномальны именно в сексуальном плане, что продиктовано все той же спецификой их собственной либидоносной ориентации, делающей их заодно еще и «заливистыми», в дополнение к сексуальному уродству. Так что при объективном рассмотрении, до некоторой степени образном, такие классические буколические герои, как Дафнис или Лель, должны оказаться, как минимум, зоофилами, да и то, это в лучшем, «амбулаторном» случае. Выяснить же то, что реально представляют из себя все эти «поющие кумиры» молодежи не представляет уже труда: достаточно примеров из скандальной хроники извращенной жизни всех этих попрок-чок-звезд.

Но на всех женщин не хватает хищных «принцев», и им «воленсноленс» приходится довольствоваться всякого рода «неудачниками» и «скромниками», многие из которых в период своего ухаживания все же смогли как-то, с грехом пополам, корчить из себя (обычно в состоянии того или иного опьянения) нечто якобы похожее на «настоящего мужчину» — на хищника, и тем самым ввести в заблуждение на некоторое время невесту, угодив ее жестоким грезам. В дальнейшем такие вымороченные избранники становятся безропотными объектами для подкаблучных издевательств и обвинений с «неопровержимыми» аргументами типа: «У других все, у нас ничего!», «Тряпка, а не мужчина!» и другими подобными жемчужинами внутрисемейных диалогов. Но остаются дети, представители нехищных видов — диффузного и неоантропического, и таким вот образом в Мир входит Человек Разумный.

Об этом убедительно свидетельствует демографический взрыв, а также значительное снижение кровожадности человечества: какая-либо аргументированная апологетика насилия, войн (кроме оборонительных) уже невозможна. Именно поэтому пропаганда насилия и жестокости ведется исключительно в опосредованной форме, хотя и плохо замаскированной. Для этого используются средства искусства и литературы хищной направленности, выполняющих функцию зазывных рупоров нелюдей, выплескивающих на человечество всю эту духовную отраву: боевики, триллеры, «ужасники», патологически вздорную фантастику и т.п.

Демографический же взрыв довел, в свою очередь, численность диффузного вида до 75% — по самым скромным оценкам. К тому же правильнее будет считать оба нехищных вида единым, с учетом неоантропов, что составит уже все 85%! Это устанавливает статистический барьер, создает порог для межвидовых связей: на фоне такой многочисленной однородности угроза ощутимой гибридизации нереальна, в худшем случае возможно лишь размывание границ вида. К сожалению, сам этот факт — увеличение численности человечества является негативным явлением: Земле «не снести», по-видимому, такого огромного количества людей, достаточно было бы и одного, максимум — двух миллиардов. Но ситуация эта парадоксальна, и однозначного решения здесь нет, так что выход из нее («сжатие человечества») будет скорее всего страшным и трагическим.

Считать процессы гибридизации незначительными и несущественными тоже нельзя, уже хотя бы из-за «хищного крена» в женскую сторону, т.е. наличия во многих сообществах ощутимого численного превосходства хищных женских особей, в сравнении с количеством в них же хищных мужчин (некая «гаремность»). К тому же имеется очень много свидетельств того, что суггесторный вид имеет весьма сложную, далеко неоднозначную структуру.

Во всяком случае, существует достаточно определенное количество индивидов как бы с «переходными» признаками — со свойствами как суггесторного, так и диффузного видов, которых невозможно идентифицировать и откровенно хищным образом, и, в то же самое время, их никак нельзя причислить и к эксвизитным гибридам. Это — незлые по внешним поведенческим признакам индивидуумы, но обладающие пресловутой «хитринкой», «лукавинкой», подверженные, как правило, неуемной страсти ко всяческого рода розыгрышам и мистификациям. В частности, это т.наз. «хохмачи», «весельчаки» (или «дурашливый тип» — по типологии Т. Адорно), будоражащие своим непредсказуемым поведением и всяческими выходками окружающих их людей: соседей, коллег по работе. (Например, бывший депутат Марычев — эпатажный «массовик-затейник» в Государственной Думе России, олицетворивший собой всю вздорность попыток построения русской демократии парламентского типа по западному образцу. Для России естественна и единственно спасительна общинность ((акратический, соборный союз свободных общин)), которая равно бескомпромиссно выкорчует из «мира» и Марычевых и гайдарычевых). Достоверных данных об их стерильности или вырождении в литературе не имеется, отмечена лишь присущая им, и достаточно выраженная, шизоидность, а степень их агрессивности нередко все же имеет «перехлесты»: от иных подстроенных ими «хохм» можно остаться калеками, или получить разрыв сердца. Скорее всего, — это потомки смешения с диффузным видом недалеких суггесторов, по-видимому, «самых поздних», т.е. отделившихся от поедаемых суггерендов в числе самых последних. Они — как бы некие «дворняжки», но с незначительной примесью «породы» — охотничьих собак.

Кроме того, по-видимому, сюда же следует отнести и таких достаточно необычных суггесторов, которые вполне осознают свою, если не подлость, то по крайней мере, бессовестность, бессердечность, иногда даже мучаются из-за этого, но изменить себя они не в силах. Чаще всего такие индивиды находят для себя выход в той или иной творческой, либо деловой сублимации. Из них получаются хорошие, хотя и болезненно тщеславные, рационализаторы и изобретатели, подчеркнуто (аж нарочито) «честные» общественные деятели, а также «строгие, но справедливые» производственные руководители. (В далеком прошлом в сознании именно таких людейсамобичевателей могла возникнуть мазохистская химера о «первородном грехе человека»). К сожалению, при удачной карьере они все-таки теряют все свои прежние зачатки самокритичности.

В общем же случае, суггесторы занимают промежуточную, но все же еще и отстраненную, позицию по отношению к суперанималам и к диффузному виду, хотя и находятся они ближетаки к этим последним. В масштабах генетических дистанций все это для большей ясности можно выразить следующим образом. Виды соотносятся между собой так:


Сп: Сг: Дф: Нн = 8: 4: 2: 1

Здесь позицию Сг=4 следует считать выступающей из плоскости. (Сп — суперанималы, Сг — суггесторы, Дф — диффузники, Нн — неоантропы).

Отсюда видно, что гибридизация двух хищных видов между собой («волко-шакализация») является наименее перспективной. Но все же такое гибридное потомство суггесторного и палеоантропического видов встречается. Это — самые жуткие выродки, отмеченные обычно в гиперболической форме в фольклоре и истории. Синяя Борода, Носферату, Дракула (точнее, их реальные прототипы), многие «великие гангстеры Америки» и т.д. Им часто свойственны и соматические (телесные) уродства, в дополнение к психологической чудовищности и в усиление ее, или какие-нибудь необычные и сильные девиации (отклонения); кроме того они либо стерильны, либо абсолютно — стопроцентно гомосексуальны. Всех их отличает как коварство, так и чудовищная жестокость. Именно они «ставят личные рекорды» в жестокости, «побивая» в этой области все «достижения» женщин-суггесторов. Плюс ко всему, их характеризует совершеннейшее, истинное бесстрашие.

Реальным примером может послужить «Крошка Билли» (настоящее имя Уильям Г. Бонней, 1859 г.р.) — абсолютно не ведающий страха гангстер-убийца — герой американского фольклора. Память о нем внедрена в общественное сознание американцев в виде образа явно положительного героя: вот так и происходит хищная деформация общества! Этой же цели служит и средства «массовой культуры» — от художественных фильмов с множеством «хороших» гангстеров, и вплоть до грандиозно массового выпуска детских комиксов на эту же «животрепещущую» тему. Теперь и у нас начинается то же самое. Так, напр., вышел на экраны, в дополнение к прочей «чернухе», и фильм, созданный по мотивам упомянутого ранее «тюремного романа» — о «высокой» любви женщиныследователя к убийце-рецидивисту. Не станет дело и за комиксами.

Таким образом, в итоге все же получается, что человек — этакое «самое сексуальное животное», — хотя и охватывает обширнейший диапазон проявлений сексуальности (от платонической любви и до сексуальных действий с животными), тем не менее, именно в видовом плане он проявляет исключительную избирательность, разборчивость, по большей части — неосознанную.

Следует также отметить, что видовая эксвизитность, неразборчивость половых связей — это, в основном, бич больших городов (с населением за 200 тысяч, т.е. там, где возможна достаточная анонимность), и она является одной из главных причин семейных неурядиц, ведущих к распаду таких семей, разводам, и она же наиболее значима по своим последствиям: остается гибридное потомство.

Значительная часть этого эксвизитного потомства в первых поколениях, как уже указывалось, не достигает яркой симптоматики (степени клинической выраженности), достаточной бы для их изоляции в лечебных заведениях. Это вся та, весьма многочисленная публика «с пунктиками», «со странностями», с признаками шизоидности, «малахольности» и т.п. Явные же процессы вырождения приходятся чаще всего на 2-е, 3-е и 4-е поколения.

Первое же поколение гибридов нередко являет собой феномен т.наз. «гетерозиса»: т.е., наоборот, демонстрирует повышенную жизненную энергию и сверхактивность. И судя по всему, именно такие вот «недосумасшедшие» (к величайшему сожалению, не изолированные) несут в мир, как и несли в прежние времена, наибольшее количество социального зла и общественного хаоса.

Но вместе с тем, они же придают и наибольшую динамику общественным движениям, проявляя социальную сверхэнергичность. Это — именно то, что Л.Н.Гумилев определил как «пассионарность» [9]. Дисбаланс сознания пассионариев простонапросто не дает им возможности остановиться и подумать, что же это они такое вытворяют. Они неспособны «присесть и поразмышлять» над своим жутким поведением, их в таких случаях поджидает страшная депрессия, им необходимо постоянно отвлекаться каким-либо «общественным делом», обязательно «быть на людях». Это о них пишет в «Окаянных днях» И.Бунин: «Какие же они все неутомимые, дьявольски двужильные — все эти Ленины, Троцкие, Сталины, фюреры, дуче!» Чистокровные же представители хищных видов все же более психически стабильны и спокойны. Они, в частности, могут годами вынашивать месть, или «для дела» способны затаиваться на длительное время, тщательно готовиться (иллюстративна здесь вендетта, кровная месть). И в итоге, любое такое дело они всегда стараются довести до своего страшного конца. Гибриды же совмещают в себе несовместимое. И этот трагический саморазлад приводит к самым неожиданным и непредсказуемым последствиям. Его можно было бы определить, как «синдром Достоевского», ибо и Раскольников, и многие другие герои его произведений, отражают именно эту двойственную гибридную позицию, в первую очередь присущую самому Достоевскому.

Все же, справедливости ради, нужно отметить, что именно от таких вот «недопроявленных сумасшедших» гибридов исходит и значительная часть достижений во многих областях духовной жизни человечества. Именно этот аспект выхватил и осветил знаменитый психиатр Ч. Ломброзо в своем труде «Гениальность и помешательство». Но они же — эти «помешанные гении» привносят повсюду и гибельные тенденции, наиболее «легкая форма» которых это «маразматизация» художественного творчества и литературы.

Ч. Ломброзо [12] также вплотную подбирался и к идентификации «преступного типа» — т.е. суперанимала и одного из подвидов суггесторов (тех манипуляторов, которые в силу подходящих своих внешних, «устрашающих», данных способны длительное время успешно имитировать суперанимала — как правило, до столкновения с истинным сверхживотнымнеотроглодитом).

Но все дело в том, что внешние физиологические характеристики оказываются здесь неоднозначными, что и не позволяет дать подобное конкретное описание. Сущностные характеристики видовых различий лежат глубже, и проявление их на поверхности, во внешнем облике, имеет лишь опосредованный, вторичный характер.

…Четыре вида женщин, в общих чертах описанных выше, представляют, собственно, весь гетеросексуальный нормативный «ассортимент», предлагаемый мужчинам Природой. Хотя здесь, вроде бы, считается, что гибридные женщины явление так или иначе патологическое — разве что «на любителя», чаще на такого же малахольного, но тем не менее, даже и при таких полностью гибридных связях возможны случаи видового генетического восстановления потомства, как бы непроизвольная селекция; обычно происходит восстановление хищного генотипа, как более простого.

К тому же женщины имеют в своем характере множество неприятных черт, свойственных также и педерастам — пассивным гомосексуалистам. Правильнее будет говорить, что «ничто педерастическое женщинам не чуждо». Это неимоверно важное — обстоятельство, обычно абсолютно не замечаемое или игнорируемое большинством мужчин, разбивает вдребезги последнюю эротическую иллюзию мужчин: встретить когда-нибудь совершенно необычную — прекрасную и душевную, как бы даже и неземную — незнакомку. Эта иллюзия сама по себе достаточно безобидна и мало кем принимается за чистую монету, за исключением, возможно, только искренних поэтов — этих, как правило, полубезумцев, грезящих наяву и кончающих жизнь в обязательном порядке довольно рано: ввиду явной своей бытовой неадекватности.

[Прибавление. Тема «незнакомки», идеальной женщины без прошлого — одна из сквозных тем поэзии, в то время как проза «снизила, опустила» ее до сюжетной незнакомки с весьма богатым, но простительным прошлым].

Но самым главным во всем этом «иллюзорном деле» является то, что базируется указанная иллюзия на вполне реальном, расхожем (и именно поэтомуто и страшном!) допущении, что женщина якобы является хранительницей и гарантом нравственности. Здесь наличествует явно неправомерное смешение консерватизма женщин и вынужденности их позиции в отношении морали, позиции — в подавляющем большинстве случаев ханжеской. Но объективности ради, все же нужно отметить, что, так или иначе, но внешние функции сбережения и охранения моральных норм в обществе многие женщины исполняют рьяно, исправно и неутомимо.

Если упомянутые сволочные черты характера у мужчин сразу же берутся «на заметку» и становятся объектом той или иной негации, типа высмеивания, конфронтации и т.п., то у женщин они же признаются простительными и, мало того, — даже необходимыми и желательными, вплоть до того, что они получают психологические псевдообъяснения и разноплановые оправдания: дескать, «настоящая женщина» должна быть обязательно малость «стервозной» и т.д. явная параллель с «критериями» для «настоящих мужчин».

Кстати, точно такая же двойственная картина наблюдается и в подходе к интеллектуальным способностям обоих полов. Если очевидные глупости говорит или делает мужчина, то он заведомо признается дураком, если же чтолибо «сморозила» или «отчудила» женщина, то это уже проявление пресловутой и столь же знаменитой «женской логики» и ничего больше. (Конечно, в этой снисходительности, возможно, есть и нечто благородное, если даже и не рыцарское, но так же равно можно посчитать и унизительным такое отношение к женщинам — прямо, как к дефективным детям). Наиболее же отчетливо эта позиционная разница проявляется в перанусном копулятивном поведении, и здесь «двуликий анус» иллюстративен как нигде. Если подобная сексуальная практика ставит мужчину (правильнее в таком случае будет уже употребление кавычек: «мужчину») на самый край социальности, помещает его вне нормативного «мелового сексуального круга», то для женщины — это всего лишь незначительный штрих в ее сексуальной биографии, и даже отнюдь не негативный, ибо в сексологической литературе зафиксировано и оргазменное поведение именно такого плана у женщин. К тому же и абсолютно гетеросексуальные (единственно нормальные!) мужчины не выказывают своего отрицательного отношения к освещаемой копулятивной гетеросексуальной модификации, считая, что «в сексуальном плане между мужчиной и женщиной допустимо все».

Эти «педеро-феминные» черты характера в обязательном порядке и во всем своем (довольно-таки значительном) объеме присущи суггесторному виду женщин, самому многочисленному хищному женскому компоненту, а также эти же черты свойственны суггесторам-мужчинам и многим суггесторно-диффузным гибридам. Женщинам других видов они присущи в той или иной, но все же в гораздо меньшей, степени. Гибридные женщины своей шизоидностью или бытовой неадекватностью обычно отодвигают далеко на задний план этот «обязательный» психологический пласт в своем характере, и даже — в случае обладания достаточной женской красотой и привлекательностью — им удается перевести все это хозяйство в русло «изюминки», «оригинальности», что определяется «слабыми и охочими до женщин» мужчинами, как «интересность», извиняющая все остальное, за что они, подчас, и расплачиваются очень и очень горько.

Недооценивание мужчинами, а не то и полное непринимание ими в расчет, зла, исходящего от женщин, и их огромной потенциальной опасности, делают для них «слабый пол» на порядок опаснее. Эта разница — без всякого преувеличения, как соотношение между реальной живой змеей на груди и «змеей» просто: как с абстрактным понятием или с одноименной статьей из энциклопедии. У любого мужчины найдутся десятки примеров, доказывающих и прискорбно иллюстрирующих сказанное.

Вот почему совсем не случайны попытки мужчин всех времен и народов всячески осадить женщин. Эта дискриминационная в отношении женщин тенденция прослеживается буквально у всех народов и во все эпохи, и декларируется она чаще всего в форме присвоения женщинам статуса второсортности. Крайний, предельный случай в этом направлении явили миру арабы: у них женщины — это существа, не имеющие души и поэтому вынуждено пользующиеся душами своих детей. (Здесь оказалась как бы предвосхищена практикой позднейшая «психологическая теория отсутствия души у женщин», созданная О.Вейнингером [30]). Дальше вроде бы как уже и некуда, разве еще только то, что кормят женщин во многих арабских сообществах в последнюю очередь: вместе с собаками, и — тоже объедками.

[Прибавление. Есть и еще один, самый страшный (опять-таки, понятно, для женщин) факт проявления неравноправия полов.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13