Неподвижно летящая стрела

Диана Борисовна Бош

Неподвижно летящая стрела

БЛАГОДАРНОСТИ

Безмерно благодарна Антону Кириченко за помощь в сборе материала и адвокатам Льву Лялину и Сергею Скрыпнику за правовую поддержку и консультации.

Летящая стрела неподвижна, так как в каждый момент времени она занимает равное себе положение, то есть покоится; поскольку она покоится в каждый момент времени, то она покоится во все моменты времени, то есть не существует момента времени, в котором стрела совершает движение.

Парадокс Зенона

Наша судебная система – обвинительная, у нас ничтожно малый процент оправдательных приговоров.

А сам суд похож на летящую стрелу, которая умудряется неизменно быть неподвижной.

Анонимный полицейский

Книга написана по реальным событиям.

Имена действующих лиц изменены.

Автор

Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют…

В. Высоцкий

Глава 1

2 октября 20.. года

Почему самые сладкие сны снятся перед тем, как нужно рано встать? Будильник сработал ровно в семь сорок утра, когда Дине снилось, что она плещется в теплом море рядом с дельфином. Он трогал ее мягким носом и, подталкивая к берегу, что-то забавно верещал. Услышав назойливый звук таймера, Дина приоткрыла один глаз и перевернулась на другой бок. Подушка рядом была пустой и холодной. Значит, Марк уже встал и плещется в душе. Да, да, там явно шумит вода – вот откуда сон про море и дельфина. Значит, можно еще чуть-чуть поспать: Марк всегда полощется долго и с удовольствием, как утка.

«Я совсем капельку, и тут же встану», – честно пообещала себе Дина, закрыла глаза и отключилась.

– Как, ты еще спишь? Мы же опаздываем!

Ей показалось, что голос Марка раздался над ней в ту же самую секунду, едва она только закрыла глаза. Везет же Марку! Он всегда с утра бодр и весел, как молодой жеребенок. А для нее ранний подъем – это хуже, чем съесть пенки из молока. Дина – птица поздняя. Лучше уж совсем не ложиться спать, чем рано вставать, уверена она.

Она села в кровати и нахохлилась. Пушистые русые волосы, рассыпанные по плечам, темно-серые глаза и алебастрово-белая кожа. Марк невольно залюбовался женой.

– И чего ты кричишь? – недовольно сказала Дина. – Я всего-то на минутку глаза закрыла, было бы с чего шум поднимать.

Марк скептически улыбнулся.

– Между прочим, без пятнадцати девять уже. Еще минут пять посидишь – и все, мы опоздали. Так что поднимайся, просыпайся, пей кофе. Твоя чашка на столе.

Марк – адвокат. У него темно-каштановые волосы и мягкие карие глаза. Когда он злится, они темнеют, и в них появляются золотистые искры.

Волевой, активный, способный на резкие выпады, ранящие противника, но объективный и честный. Он ироничен, самоуверен, красив, но вместе с тем дружелюбен и сострадателен. Именно таким Дина и любит его. Сам Марк думает о себе иначе. В глубине души он знает, что он – восторженный романтик, влюбленный в жизнь. Но тем не менее хорошо знающий, что в ней и почем.

* * *

Они сидели вместе на передних сиденьях экскурсионного автобуса. Трое молодых парнишек лет по семнадцать-восемнадцать. Двое из них прямо перед Диной, дурачась и смеясь, а третий – через проход от них. Дине было хорошо видно его профиль. Резкий, немного надменный. Этот и вел себя совсем не так, как его друзья. Не отвлекаясь на их детскую возню, спокойно смотрел перед собой. А когда они, по его мнению, вели себя слишком вызывающе, иронично и слегка брезгливо кривил губы. Одет он тоже был приметно: в белые просторные льняные брюки и обтягивающую майку так модного в этом сезоне цвета гуммигут[1]. Дина не любила этот оттенок желтого, и сама никогда бы не решилась примерить его на себя, но парню странным образом очень шло.

Другие юноши были одеты несколько проще. Одежда их, пусть и не дешевая, все же особым вкусом не отличалась.

Насмотревшись на соседей, Дина вслушалась в рассказ экскурсовода.

– Посмотрите направо. Вы видите здание обновленного перед Олимпиадой Сочинского аэропорта, а сразу за ним – русло реки Мзымта… – яркая кареглазая брюнетка изящным жестом указала в чисто вымытое стекло. – Сейчас мы сделаем остановку в форелевом хозяйстве, где увидим, как растет форель, и услышим, как занимаются выращиванием новых пород. После этого в местном ресторане мы сможем по достоинству оценить вкус этой ценной рыбы.

– Чего-то меня в сон клонит, – пробормотала Дина, зевнув. – Можно я у тебя на плече немного посплю?

– Э, нет, мы так не договаривались, – шутливо возмутился Марк. – Кто тянул меня на эту экскурсию? Чья это была идея, кто просил меня потратить на сие мероприятие добрых полдня и еще двое суток убил на уговоры? Вот и впитывай теперь новые знания, они тебе очень нужны.

– Я буду делать это лежа. В меня так больше помещается.

Дина устроилась на плече мужа и сладко зажмурилась.

Марк, усмехнувшись, достал газету и попробовал читать. Вот всегда с его женой так: настоит на поездке или культпоходе, а сама потом в кусты. Если бы не ее просьбы, он бы на эту экскурсию ни за что не согласился. Видел уже все и в Сочи, и в окрестностях, причем много раз.

Газета оказалась довольно скучна, и Марк, откинувшись на спинку сиденья, тоже прикрыл глаза. Год выдался трудный. Уголовное дело, в котором он участвовал как защитник, было запутанным и сложным. Оно вымотало его и вытянуло силы до конца. И потому сейчас ему хотелось только одного: просто отдохнуть. Отключить мозги, выспаться, наконец, как следует. Благо, засыпать он умел в любой обстановке – сказывалась армейская школа.

– Много загадок хранит кавказская земля, – ворвался в его сознание назойливый голос экскурсовода. – Есть такие места на ней, над которыми часто видят НЛО, слышится подземный или подводный гул. Или вдруг возникает у людей, находящихся там, сильный беспричинный страх. В таких аномальных местах часто гибнут люди, возможно, поддавшись панике в моменты прилива немотивированного страха. Местные жители обходят такие места стороной, туристов же и любителей острых ощущений туда тянет как магнитом. А сейчас мы подъезжаем к форелевому хозяйству. Просьба всем проснуться и выйти из автобуса.

Она кинула многозначительный взгляд на Дину и Марка Таганцевых.

Дина тут же согласно закивала и принялась трясти мужа за плечо.

– Э-эй, соня, просыпайся! А кто говорил, что надо впитывать новую информацию?

– Это тебе нужно, мне уже поздно, – замогильным голосом прогудел Марк. – Не трогай меня, девочка, дай мне покоя.

– Пошли, пошли, старичок.

Она взяла Марка за руку и потянула к выходу из автобуса. Остальные экскурсанты уже гуськом тянулись за экскурсоводом. Только трое молодых ребят, которые сидели во время поездки перед Диной, отделились от всех и шли куда-то по своим делам.

– Сейчас мы с вами осмотрим форелевое хозяйство, потом спустимся к реке Мзымта, где я расскажу несколько местных легенд и покажу стоянку древнего человека. В конце экскурсии, как я уже и обещала, вы отведаете блюда из форели, пообедав в дегустационном зале нашего хозяйства… – привычно рассказывала экскурсовод.

– А можно сразу перейти к заключительной части экскурсии? – подал голос толстенький мужичок в красных шортах и ярко-зеленых шлепанцах. Глазки его голодно заблестели.

Его жена – крашеная шатенка с вызывающе кричащим макияжем громко шикнула на него:

– Ты на диете, тебе сегодня вообще есть не положено.

Мужичок смущенно заморгал.

– Не переживайте, наша экскурсия по форелевому хозяйству много времени не займет, так что обед будет очень скоро. Думаю, ради наших отменных блюд можно позволить себе немного отступить от диеты. Тем более что рыба – продукт диетический, – вкрадчиво сказала экскурсовод.

Она бросила многозначительный взгляд на шатенку и подбадривающе улыбнулась ее мужу. Тот радостно заулыбался.

– Марк, ты иди, а я тебя сейчас догоню, – сказала вдруг Дина.

– С чего бы это?

– У меня, кажется, камень в туфлю попал.

– Так я подожду тебя.

– Нет, ты иди, иди.

– Дина! – прищурился Марк. – Ты явно что-то задумала. Не смей никуда лезть.

– Вот глупости! – искренне возмутилась Дина. – Да у меня честно-честно камень там.

Она проковыляла к ближайшей лавке, уютно прильнувшей к зеленым кустам и урне, и демонстративно расстегнула ремешки.

– Ладно, вытряхивай скорей. А я пока пойду, воды куплю.

Дина согласно затрясла головой и склонилась к земле. Ветки мягко мазнули листьями по лицу и слегка царапнули шею. Сняв туфлю, она слегка постучала ею о бордюр и надела обратно на ногу.

Марк в этот момент как раз отделился от ларька и пошел по направлению к лавке. В руках у него была запотевшая голубая бутылка с минеральной водой.

– Ты жива? – крикнул издали он. – Нога сильно не пострадала?

– Ну у тебя и юморочек, – почему-то обиделась Дина. – Идем, надо группу догонять.

Экскурсанты тем временем меланхолично обходили бассейны с форелью, слушая рассказчика. Судя по голодному блеску глаз, некоторые уже кровожадно представляли плавающую рыбку запеченной в фольге. Обойдя форелевое хозяйство по периметру, экскурсовод направилась к реке. Все покорно поплелись следом.

– Посмотрите на эту скалу, – сказала экскурсовод. – Под ней была обнаружена стоянка древнего человека. А вверху, почти под самой вершиной, всего на двадцать метров ниже ее, расположено небольшое плато. Это платформа из каменных глыб, соединенных связующим раствором. Ученые предполагают, что там было древнее святилище, куда при угрозе опасности люди тех далеких времен прятали свои ценности. К сожалению, платформа была практически до основания разрушена «черными» кладоискателями. Они перекопали грунт до скального основания, полностью уничтожив культурный слой.

– Скажите, а о проклятии Мзымтинского клада вам известно? – подал голос мужчина в красных шортах.

Группа заинтересованно зашумела.

– Э-э, – замялась экскурсовод, – мне бы не хотелось об этом говорить, это все-таки не подтвержденные данные.

– Да бросьте, мы же не на научной конференции, почему бы вам и не рассказать страшную историю, – подначил ее Марк. – Моя жена страсть как любит всякие страшилки.

– Да, да, просим, просим, – поддержали остальные экскурсанты.

– Ну ладно, – вздохнула экскурсовод. – Так уж и быть, расскажу. Случилось это около пятнадцати лет назад. У жителя поселка Казачий Брод Адлерского района Андрея Чамкина появилось множество древних артефактов. Это были золотые и серебряные вещи, предметы утвари, женские украшения, элементы конской сбруи и оружие. Найденные предметы в сумме были оценены в миллион долларов. К сожалению, из-за непрофессионализма кладоискателя многие ценные вещи были утрачены. Так, например, серебро, если его сразу не обработать специальными составами, очень быстро разрушается на воздухе.

– Что ж он копать полез, не зная ни черта? – озвучил свое мнение красношортый.

– А дальше-то что было? – заинтересованно спросила Дина. – Почему говорят о проклятии?

– Мзымтинский клад был обнаружен Чамкиным на скальном уступе левого берега реки Мзымта в тысяча девятьсот девяносто седьмом году. После того как часть ценных предметов, найденных им, частично была изъята, а частично выкуплена, Андрей Чамкин показал место в устье реки, где нашел этот клад. Ученые рассчитывали извлечь остальные предметы, которые могли быть не замечены «черным» кладокопателем. А спустя некоторое время двадцатишестилетнего парня нашли убитым. Согласно официальной версии Чамкин застрелился из своего охотничьего ружья. Еще через пару недель после трагедии и сестру Чамкина нашли с простреленной головой. Жена Андрея, захватив ребенка, в страхе бежала из села. Еще в то время рассказывали, что у Андрея, дескать, скончались один за другим мать и отец. Но по другим данным, его родители умерли за несколько месяцев до гибели Чамкина. Вот после этого и заговорили о проклятии Мзымтинского клада.

– А остальные предметы клада нашли? – опять спросил красношортый.

– Нет, так и не нашли. Существует версия, что Чамкин обманул ученых. Скорее всего, он показал им совсем не то место, где ранее обнаружил сокровища. Так что бесценные предметы старины были, к сожалению, утрачены для истории… А сейчас я предлагаю всем подняться в кафе и насладиться нашей кухней.

– Ну наконец-то! – обрадовался красношортый и засеменил толстенькими ножками, взбираясь вверх по склону. Желание «разговеться» и как следует поесть было так велико, что он на полшага опередил экскурсовода.

Дину же услышанная история заинтриговала не на шутку. Теперь ей хотелось непременно оказаться на том месте, где нашли клад, и увидеть все своими глазами. Она то и дело оглядывалась и на утес, и на виднеющийся выступ-плато на нем, и в конце концов остановилась и зачарованно замерла, глядя на скалу.

Марк был прекрасно осведомлен о врожденном авантюризме жены, толкающем ее на поиски приключений на свою «пятую точку». Потому очень внимательно наблюдал за ней.

– Даже не вздумай, – угрожающе сказал он, правильно истрактовав ее поведение. – Мы сюда приехали отдыхать, а не заниматься экстримом.

– А? Ты что-то сказал? – очнулась Дина, рассеянно взглянув на него.

– Это плохая идея, Дина.

– А я что, я ничего.

Она недоуменно пожала плечами, а Марк усмехнулся.

– Вот как ты думаешь, за тот год, что мы вместе, я мог научиться читать по твоему лицу? Тем более что эмоции свои скрывать ты абсолютно не умеешь. Короче, не хочу быть занудой, а просто поясню, почему я не согласен на твой поход туда. И у этой скалы, и у ущелья, лежащего за ней, плохая репутация. В эти места местные жители стараются пореже заходить. А если уж очень нужно пойти и никак этого не избежать, то потом они в церкви молятся, да свечки за здравие себе и родным ставят.

Глаза у Дины загорелись нездоровым огоньком, и она вся обратилась в слух:

– Почему?

– Есть легенда, что там, высоко в горах, когда-то давным-давно было небольшое селение. И вдруг в один, как говорится, прекрасный день все жители умерли. Что именно их сгубило, никто не знает, только догадки разные существуют: то ли какая-то неизвестная болезнь скосила, то ли ядовитое облако, вырвавшееся из-под земли, накрыло селение… Но факт есть факт – все люди умерли одновременно, даже не успев понять, что произошло. И с тех пор в этом ущелье постоянно кто-нибудь погибает. Тех, кто рискует подняться на скалу, иногда находят разбившимися насмерть. Некоторым везет, и с ними абсолютно ничего не случается. Но сама понимаешь, если есть прецедент, к чему неоправданный риск? Кстати, бывает, повезло человеку живым и здоровым спуститься со скалы, а позже его находят мертвым. Вот как Чамкина. Говорят, это неупокоенные души забирают к себе новые жертвы, и только люди с очень светлой душой могут спастись. Из-за этого в народе это место называют «Ущельем смерти» или еще – «Ущельем теней».

– Но ты же не веришь во все это, правда? Ты никогда не верил во всю эту «оккультную чепуху», – ехидно повторила Дина сказанные когда-то Марком слова и ухмыльнулась.

– На скалу я тебя все равно не пущу. По крайней мере, одну.

– А я и не рвусь. Что я, сумасшедшая, что ли?! А с тобой вместе можно будет сходить, да?

– Нет. Все, давай закроем тему.

Они бросились догонять остальных. Группа уже далеко ушла вперед, растянувшись по тропе как караван верблюдов по пустыне. Уже почти у самого ресторана Дина вдруг испуганно схватилась за шею:

– Ой. У меня медальон пропал. Марик, ты иди, ешь, а я сейчас вернусь.

– И куда это ты, интересно, собралась? – Он подозрительно покосился на нее.

– Марик, да я честно медальон поискать хочу. Ну что, я в гору эту кошмарную без тебя полезу, да?!

– Ты – полезешь. А то я тебя не знаю. А про медальон забудь, другой купим.

– Почему?

– Потому что его точно уже кто-нибудь подобрал. Дина, пошли в ресторан. Там сто-о-лько всего вкусного. Вон, запахом каким аппетитным от окон веет.

– «Что наша жизнь? Игра!» – пропела Дина. – Туфли, шляпки, мишура. Есть преходящие ценности, а есть вечные, Маркуша.

– О как! Это-то потерянная тобою безделица – вечное? Дина, ну не смеши меня! Обычная штамповка, таких полно в магазинах. Да и купили-то по случаю, если ты помнишь.

– Она мне дорога как память.

– Какая такая память?

– Ах, так! Значит, ты совсем ничего не помнишь?! – Она зло прищурилась.

Марк растерялся.

– Э-э…

– Ладно, не напрягайся, – Дина миролюбиво рассмеялась и помахала ему рукой. – Я в курсе, что у мужчин на такие мелочи, как первое свидание и первый поцелуй, память не распространяется.

– Дина, мне кажется, ты путаешь, и этот медальон никакого отношения к перечисленным событиям не имеет.

– Конечно же нет, дорогой. Это было гораздо позже, когда мы уже были женаты. Мы бродили по старому городу, и ты в маленькой антикварной лавке купил мне этот медальон. А потом – букетик фиалок у старушки-цветочницы, сидевшей у красного кирпичного здания на углу. И вот, в лучах заходящего солнца, на мосту, под тихий шум реки, ты вдруг сказал мне: «Я тебя люблю…» Первый раз, между прочим, сказал.

– Неправда, – Марк смутился, – я и раньше тебе это говорил.

– Не-е-ет, не говорил! Ты, даже делая мне предложение руки и сердца, обошелся без слов любви. А тут вдруг – раз! – и сказал.

– Наверное, мне казалось, что слова не нужны, если так много чувств.

– Ладно, я тебя прощаю. Но украшение все-таки хочу вернуть.

– Тогда пойдем вместе. Я уже испытываю чувство вины за тот медальон, как будто это я его потерял.

– Марк, – строго сказала Дина, – иди ешь. Я примерно знаю, где искать. К тому же я не маленькая девочка, и меня не требуется все время пасти.

– Ладно, договорились. Но только чтоб быстро!

Дина согласно кивнула и, сунув Марку в руки свою сумку, побежала назад. Сначала она прошла вдоль одного из бассейнов, сосредоточенно глядя себе под ноги. Потом прошла к автобусной стоянке и обошла автобус вокруг.

– Стоп. Я знаю, где он может быть! – Она обрадованно хлопнула себя ладонью по лбу. – О, какая же я растяпа…

Дина кинулась к зарослям олеандра и барбариса, туда, где около часа назад вытряхивала камень из туфли. Цепочку она заметила сразу. Та висела, зацепившись за тонкий шип. Медальон соскользнул в траву, и его пришлось искать, ползая на четвереньках.

– Стой, – раздалось где-то рядом. Дине показалось – едва ли не над головой, и она испуганно застыла. Голос был странный, шелестящий и безликий. Такой, будто бы его пропустили через толщу воды и выхолостили до предела. – Иди сюда…

Дина почувствовала вдруг, как ледяной ужас сковал ее. Она прижалась к земле и тихо заползла в кусты. Может, оно и лучше было бы бежать, но кто их знает, этих вурдалаков? Вдруг он бегает гораздо быстрее? Спрятавшись и затаив дыхание, она наблюдала за человеком в брезентовом плаще. Он шел мимо, и ей хорошо была видна его высокая долговязая фигура и сутулая спина. Плотный дождевик в такую погоду – это что-то невероятное для Сочи: здесь в начале октября все еще очень тепло.

Капюшон мужчины был так низко надвинут на лоб, что скрывал почти все лицо. Но Дине все-таки удалось увидеть землисто-серую щеку и такого же странного сизого цвета руку, держащую поводок. Кисть грубой формы, с широкой ладонью и узловатыми длинными пальцами. Она, без сомнения, принадлежала человеку рассудительному и жесткому. Воображение сразу же нарисовало Дине сцены жестоких убийств, и она еще глубже занырнула в кусты. Не зря, ох не зря скрывает этот человек свое лицо.

Рядом с мужчиной, мягко ступая широкими пушистыми лапами, понуро плелась собака. Большая, черная, с длинной нечесаной шерстью.

Дина подождала, пока они пройдут мимо, но долго еще сидела не шевелясь. Странный человек внушал ей такой сильный страх, что она решилась распрямиться, только когда шаги его стихли вдали.

Следующая неприятность не заставила себя ждать. Только Дина увидела медальон и потянулась к нему, как ноги ее заскользили, и она кубарем скатилась вниз по склону. Нет, ничего страшного не произошло, но было ужасно обидно. Одежда теперь была перепачкана грязью и зелеными пятнами травы.

Поднявшись, Дина тоскливо оценила убытки и вздохнула. Вечно с ней что-нибудь не так. «То измена, то засада», – как говорила ее любимая бабушка.

Стряхивая с себя листья и траву, она мельком взглянула в сторону Мзымты. Внизу, чуть дальше того места, где совсем недавно она с группой туристов слушала экскурсовода, стояли три парня. Судя по яркой одежде, те самые, из автобуса. Двое из них, похоже, ссорились, крича друг на друга и размахивая руками. Третий стоял немного в стороне и молчал.

– Дина! Дина, ты где?

– Здесь я, – откликнулась она, цепляясь за ветки руками и вылезая наверх.

– Где ты была так долго, что случилось? – набросился на нее Марк, едва она показалась из-за кустов.

– Маркуша, ну чего ты так нервничаешь? Поскользнулась я, одежду испачкала. А в остальном все абсолютно хорошо. Даже медальон нашла.

И она горделиво протянула мужу цепочку с кулоном.

Про страшного мужчину в капюшоне и с собакой Дина решила промолчать.

Глава 2

2 октября 20.. года

Дежурный опер уголовного розыска Иван Завадский безуспешно отпаивал посетительницу валерьянкой. Женщина глотала слезы и, не останавливаясь ни на секунду, причитала:

– Понимаете, он очень хороший мальчик! Очень хороший. Он никогда надолго никуда не уходил. Миша всегда меня предупреждал, даже если на занятиях задерживался. Всегда позвонит и скажет. А уж чтобы просто уйти с друзьями гулять и мне не сказать – об этом не могло быть и речи. И я дозвониться ему не могу, его телефон с самого утра отключен!

– Где учится ваш сын?

– В юридическом колледже. У нас папа юрист, сын решил по его стопам пойти. Мише только вчера восемнадцать лет исполнилось, друзья его приходили, засиделись допоздна. Хорошие такие ребята, все мне: «Тетя Лариса, тетя Лариса». Вежливые такие. А сегодня Мишенька ушел утром на занятия, как обычно, а после них домой не вернулся… – женщина в голос заревела.

– Да может, придет еще, времени-то три часа всего. Мало ли где ваш сын задержался?!

– Вы что, не слышите меня? Он уже давно дома должен быть, мы живем рядом с колледжем.

– Ах, вот оно в чем дело. Но, понимаете, мы все были молодыми когда-то. Прекрасно помним, как гуляли после уроков, хотя школа расположена совсем близко от дома. Я, к примеру, всегда после школы завевался с друзьями бог знает куда.

– Меньше всего меня сейчас интересуют ваши детские воспоминания, – резко оборвала Завадского посетительница.

– Извините, просто к слову пришлось. Мальчик у вас прилежный, вы это сами признаете. Значит, в детстве не догулял. А тут – всего лишь начало октября, свободная студенческая жизнь. На занятиях-то парень был, так что волноваться нечего.

Женщина отрицательно замотала головой:

– Нет, не было его там, в том-то и дело! Я же, когда сына в два часа дня с занятий домой не дождалась, сразу его однокурсникам звонить начала. Вот тут-то и выяснилось, что не было его в колледже сегодня. Но это просто невероятно, Мишеньке очень нравится учиться! Да, да, он не прогульщик, не мог он вот так просто взять и на занятия не пойти. Значит, случилось с ним что-то нехорошее. Конечно, лучше бы сразу с утра поиски начинать, но я же не знала! Откуда я могла, сидя дома, обо всем этом узнать?!

Она вытащила из пачки платочек и, прижав к лицу, зарыдала. На белой бумаге отпечатались мокрые пятна черной туши.

Завадский поморщился. Ему в трагическое исчезновение парня вовсе не верилось. Он был уверен, что мальчишка просто где-то загулял. Удовлетворит свою жажду приключений, покуролесит немного и вернется.

– Гражданочка…

– Лариса Васильевна я. Старченко моя фамилия.

– Лариса Васильевна, давайте успокоимся и подождем еще немного. Сейчас всего три часа дня, вечером ваш сын, я уверен, обязательно придет.

– Вы что, не хотите принимать у меня заявление?

Глаза у женщины моментально высохли, но уже через несколько секунд она заплакала с новой силой.

– Лариса Васильевна, попейте водички. Не надо так переживать.

– Вы черствый, бездушный человек! Скажите, у вас есть дети? Вы можете представить, что чувствует мать, когда ее ребенок исчезает неизвестно куда?!

– Вот смотрите, сейчас стрелочка часов только-только перевалила за три часа. Осталось подождать часика два-три, и ваш Миша обязательно появится. Ну, может, девушка у парня появилась, с кем не бывает.

– Что?! Да вы знаете, кто я? Да у меня связи по всему городу, я, если захочу, в стиральный порошок тебя, лейтенант, сотру!

– Почему в стиральный? – заинтересовался Завадский, отметив про себя, как изменился тон Ларисы Васильевны и в нем промелькнули визгливые бабьи нотки.

– Потому что как собаку бешеную – на мыло. Я все эти ваши приемчики знаю, до майора милиции успела дослужиться, прежде чем в отставку ушла. А ну быстро заявление у меня принимай! – гаркнула она, и Завадский невольно вытянулся по стойке смирно.

– Поскольку вы раньше работали в милиции, то знаете, что я должен принять у вас подробное объяснение, – деловым тоном произнес он, немного придя в себя от неожиданно мощного натиска, – и составить карту с описанием подробных примет вашего сына и одежды, в которую он был одет на момент исчезновения.

– Вот это другое дело, – удовлетворенно откинулась на спинку стула Лариса Васильевна. – И давай быстрее, не тяни.

Она вдруг болезненно поморщилась и потерла пальцами виски. Пальцы у нее оказались холеные, ухоженные, с красиво отполированными и закругленными ноготками. Завадский машинально отметил это, решив, что майор в отставке явно не слишком утруждает себя домашней работой. Во всяком случае, никаких следов физического труда руки бывшей милиционерши не носили.

– Когда ушел на учебу ваш сын? Точное время назвать можете?

– Конечно. В семь тридцать утра.

– Зачем так рано? Вы же сказали, что колледж, где он учится, рядом с домом.

– Да, рядом. Но Миша не любит опаздывать, к тому же он собирался зайти к другу. Конспекты ему нужно было какие-то забрать.

– Кто этот друг? Имя, фамилия, адрес?

– Ой, сколько сразу вопросов. Подождите, дайте сообразить, – она помолчала, собираясь с мыслями, а потом вопросительно поглядела на Завадского. – Вы думаете, Коля Фокин в этом замешан? Да нет, он хороший мальчик, этого просто не может быть.

– Я ничего не думаю, я собираю всю информацию. Значит, зовут Николай. Фамилия его как, повторите, пожалуйста?

– Фокин.

– Понятно. Значит, Николай Фокин. Живет где?

– Здесь, в Сочи, в Центральном районе.

– Лариса Васильевна, я у вас точный адрес спрашиваю.

– Ах, да. Извините, – она заметно побледнела, и бисеринки пота проступили через толстый слой пудры на ее верхней губе. – Записывайте. Курортный проспект, дом тридцать. А номер квартиры я не помню, всегда визуально определяла.

– Вы так хорошо знакомы со всеми друзьями сына?

– Нет, что вы. С Колей Миша учился еще в школе, они даже некоторое время за одной партой сидели. В классе, кажется, первом или втором. Я и родителей Коли неплохо знаю. Остальных товарищей Мишеньки я конечно же тоже помню, но не настолько близко с ними знакома. Кроме, пожалуй, Макара Зеленского. С его семьей мы даже дружили долгое время.

Она помрачнела, и губы ее обиженно поджались.

– Что послужило причиной вашего разрыва?

– Зазнаваться стали. Знаете, некоторым людям категорически нельзя иметь деньги, они им глаза застят. В общем, дружба у нас была неразлейвода, а потом старшие Зеленские носом крутить стали. Хорошо еще, что Макар не в родителей пошел, они с Мишей по-прежнему дружат. Реже видятся, конечно, – учеба у обоих.

– Где любил бывать ваш сын? Клубы, рестораны, боулинги?.. Все, пожалуйста, перечислите, что вам известно.

– О, господи, – закручинилась Лариса Васильевна. – Да откуда же мне знать?! Я что, подружка его, что ли…

– То есть вы не в курсе, где бывал ваш сын и как проводил свободное время?

В голосе опера зазвучали металлические нотки – так, во всяком случае, показалось Ларисе Васильевне, и она сразу мобилизовалась.

– Почему это не знаю? Все я знаю, – она села, вытянувшись и выпрямив до боли в мышцах спину, сжала кулаки. – В деталях не скажу, но в общих чертах описать могу.

– Говорите, я записываю.

– Клуб «Маяк». Это любимое место отдыха Мишеньки и его друзей. Бар «Бригантина» у яхт-клуба – сын не яхтсмен, но часто любил там время проводить. Это основное. Мог еще где-то бывать, но я сразу так и не вспомню. Давайте лучше я вам его друзей перечислю.

Завадский быстро записывал фамилии, внося уточнения по ходу дела:

– Иннокентий Ракин – это однокурсник?

– Яхтсмен. Миша с ним дружил одно время, потом их дружба как-то постепенно сошла на «нет». Мне кажется, это оттого, что Иннокентий старше и у него другие интересы. Знаете, почти двадцать пять лет и восемнадцать – это все еще разные планеты.

– Расскажите мне подробнее о Макаре Зеленском.

– Он друг детства Мишеньки. Мальчики в одном дворе росли и даже в один детский сад ходили. Потом школа – параллельные классы, а вот профессии разные выбрали. Миша после девятого класса в юридический колледж пошел, а Макар после одиннадцатого в СГУТиКД[2], на финансовый.

– А девушка у Михаила есть?

– Да. Марина Осипова. Правда, они в ссоре были последнее время, не знаю, что там у них с Мишей вышло: сын не откровенничал со мной по этому поводу. Спрошу о Марине его, а он огрызается: «Мама, не вмешивайся!» – и весь разговор. Знаете, как молодые к любопытству матерей относятся…

Лариса Васильевна всхлипнула и промокнула платочком слезы. Завадский дождался, пока она успокоится, и задал очередной вопрос:

– Враги были у вашего сына?

Женщина замялась, потом нервно стряхнула еле заметную пылинку с юбки и подняла голову.

– Нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Но я могу и ошибаться. Возможно, Миша что-то скрывал от меня. Может, не хотел меня пугать.

– Что дает вам основания так думать?

– Какой-то он взвинченный был последнее время. Что не спросишь, взвивается так, будто бы его ужалили. Но я думала, что это из-за ссоры с Мариной. А вот сейчас в голову пришло, что могла быть и иная причина. Уж очень сильно он переживал, а вроде бы никогда не был особо влюбчивым.

– Понятно. А каким автотранспортом ваш сын пользуется?

– Да каким?.. разным. Иногда у отца машину брал, но в основном на маршрутках ездил.

– Своей машины, значит, у вашего сына не было?

– Понимаю ваш интерес. Вроде как папа адвокат, имел возможность купить. Да, могли мы купить машину Мише, но не стали делать этого. Вот такая принципиальная позиция у нашего папы – мальчик должен заработать себе деньги на автомобиль самостоятельно. Понятно, что Мишеньке хотелось кататься, потому и норовил без спросу машину взять. Муж, Григорий, потом очень злился, если узнавал.

– Конфликты, значит, в семье возникали часто?

– Нет, что вы. Миша очень послушный мальчик, из-за машины стычки были, конечно, но всего два раза, – спохватилась Лариса Васильевна.

Завадский отметил, что вопрос ей не понравился, и теперь она, похоже, жалела о своей откровенности.

– Может быть, в последнее время ваш сын выражал желание куда-нибудь поехать?

– Нет. Какие поездки могут быть в начале учебного года?! Мишенька очень ответственно относился к учебе.

– У вас есть еще дети в семье?

– Да. Младшая дочь есть, Лиза. Ей восемь лет.

– Опишите приметы внешности и во что был одет ваш сын.

– Джинсы, курточка черная, белые кроссовки, голубая рубашка. Приметы… волосы у Мишеньки светло-русые, нос прямой…

– Мне нужна его фотография.

– Я принесла все с собой. Правда, фото сделано полгода назад.

Лариса Васильевна протянула Завадскому снимок.

– Нормально. Подойдет.

– Прочтите и распишитесь. Если еще что вспомните – сразу звоните мне.

Когда женщина ушла, Завадский вытащил сигарету и подошел к окну. По улице неспешно текла людская толпа: отдыхающие в шортах и шлепанцах на босу ногу направлялись на пляж. Лариса Васильевна вышла из здания полиции, постояла, вытирая платочком глаза, и неуверенно пошла к припаркованному у тротуара автомобилю. Чуть не упала, провалившись каблуком в сливную решетку, с трудом выдернула туфлю. Отъехала от обочины медленно, будто бы первый раз сидела за рулем, и Завадский подумал, что она, наверное, снова плачет.

* * *

Начало октября в Сочи – это даже не «все еще лето». Это просто лето. Такое, каким бы оно и должно быть всегда: нежаркое, ласковое и очень комфортное. В такие дни хорошо отдыхать где-нибудь вдали от центра, на Красном штурме, к примеру. Или между Лоо и Вардане, там, где вода чище и народу почти не бывает.

Море – вот оно, рядом, только протяни руку, но работа, проклятая работа! Она пожирает все время, не оставляя места для безделья.

Михаила Старченко начали разыскивать с того самого момента, как его мать отъехала от здания полиции, и поиски не прекращались ни на минуту. Уже были проверены больницы и морги, обшарены все злачные и пользующиеся дурной славой места города, оповещены об исчезновении парня дежурные части отделов Лазаревского, Адлерского и Хостинского районов и подразделений полиции на транспорте. Факсом отправлены фотографии и ориентировки с указанием обстоятельств исчезновения Михаила Старченко, особых примет и во что он был одет. Но вопреки глубокой уверенности Завадского, что парень скоро отыщется, Михаил не появился дома ни в шесть, ни в семь вечера, ни даже в двенадцать ночи. Следы парня терялись.

Следующий день принес некоторую определенность. Появилась информация, что Старченко М. Г., не дойдя до колледжа, сел в голубой автомобиль вместе с Макаром Зеленским и еще одним неустановленным лицом и отбыл в неизвестном направлении.

Глава 3

Муха села на нос и поползла к левому глазу. Артур поморщился, смахнув ее рукой. Но муха, по-осеннему назойливая, тут же спикировала на курчавые и жесткие, как проволока, волосы Артура и запуталась в них.

– Ах ты ж, нечисть, – недовольно пробормотал он и приоткрыл один глаз. Времени на часах – полвосьмого. Еще бы можно минут пятнадцать поспать, так нет же, мерзкая тварь весь сон прогнала.

Артур уныло почесался и, оттянув врезавшиеся в зад трусы, пошаркал в ванную тапками.

Артур Ашотович Казлоян был плодом любви латышки и армянина и происхождения своего страшно стеснялся. В возрасте двадцати восьми лет он наконец решился и подал документы на смену имени, отчества и фамилии.

– Хочу, чтобы меня звали Александр Александрович Александров, – откровенничал он с секретаршей Катенькой на работе.

– Что-то у тебя с фантазией совсем туговато, – не одобрила его выбора она. – Заклинило на имени Александр?

Артур обиделся и разговаривать с глупой бабой дальше не стал. Но в ЗАГСе, куда Артур отправился с заявлением о ребрендинге[3], к его инициативе тоже отнеслись прохладно.

– Ну а имя-то вам зачем менять? Красивое имя, с отчеством хорошо будет сочетаться.

Артур немного посопротивлялся, а потом решил, что доля правды в словах работницы ЗАГСа есть. Да и к новому имени привыкать не очень хотелось. Сколько еще он будет мимо проходить, не обращая внимания, когда его Александром будут окликать?!

Так исчез Артур Ашотович Казлоян и появился Артур Александрович Александров. Сослуживцы посмеивались, и кто за глаза, а кто и прямо в глаза называли его по-прежнему – Казлоян. А еще они наперегонки упражнялись в остроумии, придумывая бедному Артуру прозвища, самыми безобидными из них были Козел Ян и Козлодян.

Артур злился и вспыхивал как спичка, слыша ехидные разговоры за спиной. Но это только еще больше раззадоривало остряков.

Вычистив зубы отбеливающей пастой и выдернув нахально торчащие из ноздрей черные грубые волосы, Артур прошел в комнату и включил телевизор.

– Доброе утро, дорогие друзья, – сладким голосом произнесла диктор, и ее коллега тут же растянул губы в улыбке, вторя ей: – Доброе утро!

– Кому доброе, а кому и не очень, – мрачно не согласился Артур с телевизором. – Оксанка, дрянь, опять к маме ушла. Самому придется завтрак себе готовить. А ну его в пень, кулинарить еще. Бутербродом обойдусь.

Он отрезал ломоть хлеба, потом достал из холодильника батон колбасы и оттяпал от него одним ударом толстый кусок. Намазав хлеб маслом, водрузил сверху колбасу. Потом посыпал перцем, намазал аджикой, присланной бабушкой из деревни, и, откусив, зажмурился от удовольствия. Хорошая аджика, острая и сладкая, именно такая, как он любит. Красная капля стекла с жирного бока колбасы и упала на клавиатуру, на букву «м». Артур, чертыхнувшись, снял ее пальцем и облизал его.

– Мы ведем свой репортаж с форелевого хозяйства Адлерского района. Со мною – съемочная группа нашего телевидения… Сегодня здесь произошло чрезвычайное происшествие – в устье реки Мзымта местный егерь и группа отдыхающих нашли погибшего альпиниста. Сейчас тело осматривают и готовят к перевозке в город. А мы сейчас выслушаем очевидцев.

Артур взял пульт и переключил канал. Потом зевнул и опять уставился в экран монитора, где злободневные новости перемежались с сальными картинками, на которые ему настойчиво предлагали посмотреть. Проверив почту и разложив пару раз пасьянс «Косынка», Артур захлопнул ноутбук и отправился на работу.

РАПОРТ

об обнаружении неопознанного трупа

10 октября 20.. года

Докладываю, что в отдел МВД РФ по Адлерскому району гор. Сочи поступило сообщение об обнаружении трупа на правом берегу реки Мзымта в поселке Форелевое хозяйство в районе базы отдыха «Ахштырский каньон».

Данная информация нашла свое подтверждение. Выехавшие на указанное место сотрудники полиции обнаружили у входа в Ахштырскую пещеру, в десяти метрах от реки, труп молодого мужчины со следами множественных телесных повреждений в виде травм головы, туловища и конечностей, а также признаками гнилостных изменений.

В ходе осмотра одежды трупа и прилегающей местности никаких предметов и документов, способствующих установлению личности, обнаружено не было.

Старший оперуполномоченный Уголовного розыска капитан полиции Авдеев И. А.

– Доброе утро, Катенька! – Артур лучился обаянием. – Как жизнь? Мужчины не обижают?

– Твоими молитвами, Артурчик, – привычно огрызнулась Катя и протянула ему лист бумаги. – Рапорт на, возьми.

– И что там? Давай угадаю: неизвестный гражданин нашел в парке чемодан с миллионом долларов и с приложенной к нему запиской, что это пожертвование мне, Артуру Александровичу Александрову. То есть такой безвозмездный скромный дар.

– Ага. За чемоданом придешь в следующий раз. А пока для тебя есть неопознанный трупик.

– Вот так всегда. Как несправедлива жизнь! Кому новенькие доллары, а кому только зеленые трупные пятна.

Он мельком взглянул на рапорт и, раскрыв папку, сунул его внутрь.

– Что делать думаешь? – заинтересованно спросила Катя, следя за действиями Артура.

– Ничего. Не в первый раз неопознанный трупешник в этом ущелье находят. Традиционное злачное место. И все равно лезли, лезут и лезть будут. – Он повернулся и вальяжной походкой, враскачку, пошел в направлении своего кабинета.

Катя смотрела ему вслед, пока он не скрылся, потом пожала плечами и уткнулась в бумаги, лежавшие перед ней. Странный он, этот Артур. И чего в нем только девки находят? Правда, улыбка у него красивая, и на лицо ничего. Но вот ростом не вышел и какой-то малахольный.

Она оглядела себя в зеркале, поправила прическу и грудь и осталась собой довольна. Тридцать пять, а все еще ничего, свежа.

* * *

– Гриша, ты сейчас где? Мне звонили из полиции, зовут на опознание трупа, – говорила торопливо Лариса Васильевна по телефону.

Григорий Николаевич придержал трубку плечом, одной рукой достал из пачки сигарету. Второй рукой он продолжал крутить руль автомобиля, напряженно всматриваясь в дорогу.

– Кто тебе звонил?

– Да какая тебе разница?! – нервно откликнулась Лариса Васильевна. – Приезжай скорей, я тебя жду.

– Скоро буду.

К моргу они ехали молча. Григорий все время нервно курил, выпуская дым прямо перед собой и не обращая внимания на недовольство Ларисы. Она кривилась, но против своего обыкновения молчала, только демонстративно прижимала к лицу платок. У желтого старого здания Григорий развернул машину, припарковал ее задом, вышел, хлопнув дверцей, и, не оглядываясь на жену, пошел вперед. Она догнала его спустя несколько секунд и торопливо засеменила следом.

– Это ты виновата во всем, – отрывисто бросил Григорий. – Ты воспитала его таким.

– Конечно, я всегда во всем виновата. Да, я воспитала! Но как могла, так и воспитывала. Что мне еще оставалось делать, если папеньки никогда дома не было, – окрысилась она.

Последнее время Лариса Васильевна много плакала, по сути, теперь это было ее привычным состоянием. И поэтому сейчас у нее сразу хлынули из глаз потоки слез. Она торопливо выдернула из правого рукава платок, приложила его к глазам и вытерла моментально покрасневший нос.

Навстречу им шли два санитара. Они посторонились, пропуская Григория с женой, и Лариса Васильевна вдруг начала выть в голос.

– Лариса Васильевна, может быть, вам воды? – следователь в штатском отделился от группы полицейских и подошел к супругам. – Вы как себя чувствуете, сможете опознать труп?

Лариса Васильевна, зажмурившись, судорожно замотала головой из стороны в сторону, что, без сомнения, означало отказ. Но, открыв глаза, она наткнулась на суровый взгляд Григория и согласно закивала.

– Да. Я могу.

– Пойдемте.

От волнения и страха тошнило, кружилась голова. Лариса Васильевна вцепилась острыми коготками в руку мужа и едва сдерживалась, чтобы не закричать.

– Лариса, может, я пойду сам? – осторожно спросил Григорий, стараясь говорить помягче. Когда жена бывала в таком состоянии, любой пустяк легко выбивал ее из колеи, что уж говорить о столь неприятном деле, как посещение морга. А если она начинала истерить, то вела себя крайне агрессивно – кричала, извергала ругательства, кидалась посудой и совершенно не солидно топала ногами.

Когда Григорий и Лариса поженились, она скрыла от него, что беременна от другого мужчины. Через семь месяцев после свадьбы у Ларисы начались роды. Упав со всего маху на колени и разбив их в кровь, она старательно имитировала преждевременные роды. И, надо сказать, ей это удалось: Григорий поверил. А свекровь, которая вскоре узнала от врачей, что ребенок вполне доношен, не решилась рассказать сыну правду.

Все выяснилось случайно. В возрасте двух лет дочка тяжело заболела и ей потребовалась срочная операция. Григорий с готовностью предложил для девочки свою кровь, и тут его ждал сюрприз: ребенок по группе крови никак не мог оказаться его собственным. К сожалению, операция не помогла, и ребенок, не приходя в сознание, скончался. А Григорий понял, что не может простить лжи и предательства Ларисы, и подал на развод. И тут выяснилось, что Лариса беременна Михаилом.

Их брак спасла свекровь. Она пришла к Григорию и долго разговаривала с ним, убеждая, что семью нужно сохранить.

– Ты же любишь ее? – то ли утверждала, то ли спрашивала она, и Григорий молча кивал. – Вот видишь, любишь. Так какое тебе дело до того, что было когда-то?

– Но она лгала мне!

– Так это же оттого, что она очень боялась тебя потерять. А сейчас новый ребеночек родится – он что, будет расти сиротой? Ведь это твой ребеночек, Гришенька. Вот и получится, что если выиграет твоя гордость, то три человека, как минимум, от этого выигрыша пострадают.

Григорий согласился с доводами матери. Родился Миша, а спустя еще десять лет – дочка Лиза. Характер у Ларисы мягче не стал, да и благодарности особой к мужу за то, что простил, она не испытывала. Благодарность – она вообще штука странная: имеет тенденцию испаряться. Так что к двадцатилетнему брачному юбилею супруги подошли с противоположными установками: он все еще помнил, что простил, а она была уверена, что прощать ее нечего, потому как она ни в чем не виновата.

ПРОТОКОЛ

предъявления трупа для опознания

г. Сочи, 10 октября 20.. года

В соответствии с УПК РФ свидетелям предъявлен для опознания труп мужского пола, обнаруженный на правом берегу реки Мзымта Адлерского района города Сочи, в районе кафе «Ахштырский каньон», на расстоянии ста пятидесяти метров вверх по течению и на расстоянии десяти метров от берега.

Следователь Артур Александров повернулся к супругам Старченко и сказал:

– Я хочу предупредить вас, предстоящее зрелище не для слабонервных. Лица у трупа практически нет, оно было разбито о скалы при падении. К тому же тело подверглось сильным гнилостным изменениям.

Санитар откинул простыню, оголив труп до половины груди, и Лариса Васильевна, охнув, прижала руки ко рту:

– Рыженькие волосики. Спутанные такие… Бедный мальчик… Да, – запинаясь, произнесла она, – это он.

– Вы уверены? Посмотрите внимательно. Может, приметы какие, шрамы на теле, родинки. Осмотрите все, – настаивал Александров.

Он снял простыню, оголяя тело полностью. Лариса Васильевна взглянула мельком и тут же, содрогнувшись, отвернулась. Лицо ее так побелело, что, казалось, в нем не осталось ни кровинки.

– Комплекция тела его. И вот еще – родимое пятно в форме вишни, чуть повыше щиколотки. Вот оно, – Григорий Николаевич показал пальцем на левую ногу лежащего на каталке молодого мужчины. – Да, это он. Наш сын.

– Хорошо. Тогда еще одна последняя формальность. Васильченко, принеси одежду, в которую был одет опознаваемый, – отдал приказание одному из полицейских Артур. – Нужно опознать одежду.

Молодой безусый старший лейтенант принес бумажный пакет и развернул его, положив на стол.

– Взгляните, – поманил он безутешных родителей к себе.

Лариса Васильевна и Григорий Николаевич медленно подошли.

– Да, я узнаю. Рубашечка его и кроссовки. Курточка Мишенькина, черненькая. Я еще ему говорила: чего ты все в черное рядишься, как на похоронах, а он мне: «Мама, так сейчас модно». А эти джинсы я ему сама из Москвы привозила. Хорошие штанишки, много денег за них отдала.

– Лариса, что ты несешь! – резко оборвал поток ее слов Григорий Николаевич, пристально глядя на жену.

– Не ругайте супругу, она просто в шоке, – сочувственно произнес Артур. – Я здесь такие сцены часто наблюдаю. Кто в обморок падает, а кто не может сразу всего трагизма осознать.

Григорий опасливо покосился на жену, будто определяя на глаз, не сходит ли она с ума. Лариса Васильевна покраснела и тяжело задышала.

– Что-то мне плохо, грудь давит, – через силу выговорила она, берясь за сердце и пошатываясь.

– Пойдем на воздух. Сейчас отпустит, – Григорий, схватив ее в охапку, потащил к выходу из морга. Следователь поплелся за ними следом.

Едва Ларисе Васильевне полегчало, Артур пригласил их проехать в следственный комитет.

– Как вы себя чувствуете, Лариса Васильевна? – спросил он, открывая дверь кабинета и пропуская супругов вперед. – Показания давать сможете?

– Спасибо, я держусь.

– Может, чаю или кофе?

– Чай с лимоном, если можно.

Артур кивнул и, пройдя к двери, крикнул в сторону секретаря Катеньки:

– Катя, сделай нам чаю с лимоном, пожалуйста!

Катя подняла голову, с прищуром посмотрела в сторону уже захлопнувшейся двери и в сердцах бросила на стойку шариковую ручку. Потом она все-таки встала и включила электрический чайник. Достав три чашки, сунула в каждую по пакетику, подумав, добавила в одну из них еще два: Артур пил исключительно крепкий чай.

– Фу, бе-е. Как такую отраву пить можно, – прокомментировала она пристрастия Артура и, подхватив поднос, отнесла его в кабинет.

– Спасибо, Катя.

– Будешь должен, – склонившись к самому его уху, сказала она.

Артур ухмыльнулся:

– Ты забыла. Мы в расчете.

Катя сразу поняла, на что он намекает. Неделю назад они столкнулись в небольшой кофейне около вокзала. Катя была одна – зашла выпить кофе и послушать музыку, перед тем как отправиться домой и лечь спать, а Артур был с тощей длинноволосой блондинкой. Она очень громко выбирала себе десерт, обсуждая достоинства и недостатки каждого, и, когда остановилась на клубнично-ванильном, как раз подошла очередь Катеньки.

– Мне вот этот, со взбитыми сливками, – злорадно ухмыляясь, указала она на бокал, наполненный бело-красным великолепием.

– И нам тоже достаньте, – сказал Артур.

– Извините, такого больше нет. Выберите что-нибудь другое.

– Катя, – взяв за локоть секретаршу, жарко дохнул ей в лицо Артур. – Уступи мне этот чертов десерт. Мне хочется произвести впечатление на красотку.

– Артурчик, произведи на нее впечатление чем-нибудь другим.

Катя подмигнула ему и, покачивая крутыми бедрами, поплыла к своему столику.

Ясно – теперь Артур решил ей отомстить за тот десерт.

– Что ж, твое дело, – насколько могла мило, улыбнулась она ему.

Артур придвинул к себе свою чашку, насыпал в нее три ложки сахара и открыл ноутбук.

– Лариса Васильевна и Григорий Николаевич, – громко отхлебнув и с трудом проглотив обжигающий напиток, сказал он, – я сейчас задам вам несколько вопросов, прошу отвечать на них максимально искренне и верно.

– Конечно.

Лариса Васильевна все еще выглядела испуганной и бледной, но уже держалась довольно спокойно.

– Скажите, когда пропал ваш сын, у него при себе был мобильный телефон?

– Да.

– А еще какие личные вещи могли у него находиться?

– У Мишеньки были часы на руке – ему Григорий на восемнадцатилетие подарил. Такие, не очень дорогие, но модные. Знаете же, сейчас часы опять в моду вошли. Это у молодежи считается особым шиком. Еще – студенческий билет. Мишенка же на занятия шел, так что билет с собой взял.

– Вы кого-то подозреваете? Кто мог желать смерти вашему сыну?

Григорий Николаевич закашлялся. Лариса Васильевна кинула на него быстрый взгляд и неуверенно произнесла:

– Ну, не знаю… Мне бы не хотелось никого зря обвинить, но один человек есть.

– И кто он?

– Понимаете, – торопясь и глотая слова, начала она, – Мишенька был склонен к необдуманным поступкам. Он любил азартные игры и иногда играл в карты. Мы с мужем ничего не знали, только накануне исчезновения мальчик признался нам, что задолжал крупную сумму денег и от него требуют ее вернуть.

– Сколько?

– Сто тридцать тысяч рублей.

– Приличная сумма.

– Да, но все-таки, мне кажется, недостаточная для того, чтобы за нее так жестоко убивать.

– Да кто вам такое сказал, – Артур усмехнулся. – Сейчас убивают и за меньшее. Такие времена, такие нравы. Итак, имя того, кого подозреваете?

– Зеленский. Макар. Мальчики с детства дружили, но потом что-то между ними произошло. Мы все голову ломали, думали, какая кошка между ними пробежала? А, оказывается, это все деньги виноваты. Сын, незадолго до того, как исчез, рассказал нам такую историю. Чуть более года назад Макар втянул его в карточную игру. Миша в первый раз довольно много выиграл… Ну, вы понимаете, для мальчишки и пять тысяч – крупная сумма, а тут вдруг сразу пятьдесят. После этого он начал играть регулярно. Вошел во вкус, понравилось ему, что деньги всегда водятся. А потом череда удач закончилась, но Михаил уже не мог обходиться без азартных игр. Знаете, он никогда не был особо удачливым. С детства, если что-то могло с ним случиться плохого, то оно обязательно происходило. И тут сработал тот же закон: мальчик начал проигрывать. Поскольку личных денег мы Мише много не давали, то он стал занимать деньги у Макара. Перед этим он просил небольшие суммы у Григория, но мы не обратили на это особого внимания. Он всегда приводил вполне резонные доводы. То мобильник потерял, то компьютер нужно обновить, новое программное обеспечение поставить. Потом вдруг перестал просить. Наверное, испугался, что мы заинтересуемся его тратами и станем проверять.

– А что, к этому были какие-то предпосылки?

– Да, когда Миша попросил деньги на новый мобильный телефон, мы ему дали. А примерно через неделю или две, уже точно не помню, я вдруг заметила, что он пользуется старым. Спрашиваю: почему? Отвечает: потерял. Мы, конечно, с отцом поругали его. А потом он признался, что отдал часть денег в счет погашения долга Макару Зеленскому, который требует с него еще и проценты. Мальчик этот из состоятельной семьи, для него десять тысяч в кошельке – ничтожная сумма. Конечно, он с легкостью давал взаймы Мише. А когда Макар предъявил «счет» к оплате по остальному долгу, Миша платить отказался. Сказал, что у него денег нет, сумма-то немаленькая, сто тридцать тысяч. Тогда Зеленский стал ему угрожать, и когда угрозы стали регулярными, Михаил рассказал нам все.

– К сожалению, мы не думали, что все так серьезно, – с горечью завершил рассказ жены Григорий Николаевич.

Лариса Васильевна всхлипнула и вытерла ладонью глаза.

– Распишитесь здесь, – Артур протянул ручку Ларисе Васильевне. – Если будете нужны, мы вас вызовем. А сейчас у меня больше вопросов нет, так что можете быть свободными.

Лариса и Григорий вышли из здания следственного комитета молча. Так же молча сели в машину и, даже приехав домой, так и не перекинулись больше ни словом. Они разошлись по своим комнатам и занялись своими делами.

Глава 4

– Здравствуйте! Мне нужен Артур Александрович Александров. Как мне его найти?

Катя оторвала взгляд от монитора и окинула взглядом девушку. Практикантка Оленька. Второй день околачивается в отделе, всем работать мешает. Беленькая, нежненькая, губки бантиком, глазки тушью умело подведены. Молочный поросенок в поисках приключений на свою попку. Мужчины с ней заигрывают напропалую, лишая тем самым законного внимания ее, Катю. Настроение сразу испортилось, и Катя недовольно буркнула.

– А кто это такой?

– Я не знаю, – испуганно пролепетало прелестное дитя. – Мне сказали, Артур Александрович Александров будет у меня практику вести…

– А, Казлодян! – изобразила радость Катя. – Не вздумай его Александровым называть, только «товарищ Казлодян». А то обидится.

– Почему?

– Женился он недавно, на очень состоятельной гражданке. Из благодарности фамилию жены взял.

– Ой, спасибо, что вы мне сказали, – признательно выдохнула Оленька.

– Да чё уж там, не благодари, – хмыкнула Катя, убирая подальше в стол тяжелые предметы. На случай гнева «товарища Казлодяна».

Девушка посеменила по коридору к кабинету Артура. Катя вытянула шею, с удовольствием прислушиваясь. Не прошло и пяти секунд, как из-за неплотно прикрытой двери послышался крик смертельно раненного муфлона.

– Вот, теперь порядок, – ухмыльнулась Катя. – А то ходит тут, глазки всем строит. Должна субординацию соблюдать.

Дверь резко распахнулась, и из кабинета вылетел красный как рак Александров.

– Катька, ты!..

– Что вы так шумите, Артур Александрович, – строго произнесла Катерина. – Не успеешь на полминуты отойти с рабочего места, а тут уже черт знает что творится. В чем дело?

– Это ты сказала, что моя фамилия не Александров?!

– Я?! Да побойтесь бога, Артур Александрович! Меня и на месте-то не было, только что от начальства вернулась.

Оленька стояла, бледная как стена, и беззвучно зевала.

– Я же не знала… – наконец жалобно пискнула она.

– Ладно, пойдем, – буркнул Артур. – Будешь бумаги подшивать, а то у меня все руки не доходят.

– Хорошо, – поспешно затрясла головой практикантка.

– Ишь, какая покладистая. Артурчик, ты мне магар должен за практикантку выкатить, никаких проблем теперь с ней не будет.

Артур повернулся и молча сунул под нос секретарше фигу.

Катерина ехидно ухмыльнулась.

– Знаешь, что, – сказал Артур Оленьке, как только они вошли в кабинет. – Ты сейчас повестку свидетелю отнесешь. А бумаги – они подождут. Потом подошьешь.

– Хорошо, – с готовностью кивнула девушка. Она все еще чувствовала себя виноватой, и ей было почему-то стыдно. Настолько, что она предпочла бы больше никогда не встречаться с Артуром. Но поскольку это было невозможно, приходилось смиряться с обстоятельствами.

Цветной бульвар, куда ей нужно было идти, даже осенью полностью оправдывал свое название: утопал в цветах. Оленька родилась на севере, и большую часть своей короткой жизни прожила там же, поэтому буйная зелень и отсутствие холодной зимы все еще приводили ее в восторг. Как и все неофиты, ну или почти все, она сразу стала истовым фанатом Сочи. На коренных горожан, с кислой миной выслушивавших ее восторги, смотрела с изумлением. Как можно мечтать уехать из этого райского уголка в Москву или Питер? Собеседники же смотрели на нее снисходительно, обидно посмеиваясь, разве что не крутя у виска.

– Видишь ли, в чем дело, деточка, – пояснил ей пожилой доктор, к которому она пришла на прием с жалобами на свой сезонный ринит. – Кавказ – не слишком хорошее место для аллергиков. Сочи изначально был выстроен на болотах, и земли здесь специально осушали…

– Да, я знаю, эвкалипты сажали по всему городу, дренировали тем самым почву. Я на экскурсии была, нам рассказывали.

– Правильно. Кстати, эвкалиптов сейчас почти не осталось, а жаль. А что здесь было раньше, до того как земли осушили, знаешь?

– Кажется, нет, – ответила Оля, старательно пытаясь выкопать из глубин памяти то, чего там, скорее всего, никогда не было.

– Каторга здесь была.

– Не верю, не может быть!

– Может. При царе сюда пригоняли каторжан и русских староверов из Сибири на постоянное жительство. Никто не хотел добром на гиблых землях жить. Малярия, стопроцентная влажность и зимой и летом – непригодная для проживания климатическая зона. Дворяне же отдыхать ездили не на Кавказ, а в Крым, на его Южный берег. Вот где действительно целебный климат! Опять-таки Ниццу, Монако любили… По мере того как земля высыхала, климат в Сочи менялся, и город становился все более пригоден для жизни. Вот так и возник сочинский курорт, которому сейчас чуть больше ста лет.

– Городу Сочи?

– Нет, именно курорту. Городу в тридцать восьмом двести лет стукнет. Да, так я отвлекся. Несмотря на то что земли осушили, экосистема болот все равно сохранилась со всеми своими грибками, комарами и прочими прелестями. Так что опрометчиво было бы считать, будто после дренирования земель Сочинское побережье по целебности сравнилось с курортами Крыма. Но бальнеологическая база – лечебные и питьевые воды – надо отдать должное, в Сочи очень хороша.

– А мне все здесь нравится!

– Да кто ж спорит – наслаждайтесь.

Он выписал ей лекарства, и Ольга удалилась. Сейчас почему-то вспомнился тот давний разговор. Наверное, оттого, что из-за цветущих растений у Оленьки в три ручья потекло из носа, и вдобавок она начала сильно чихать.

Пришлось ей сначала идти в аптеку и брать назальный спрей, а потом уже разыскивать указанный в повестке адрес.

Типичный сочинский дворик – лавочки, пальмы, бельевые веревки, отгороженные всяким хламом участки земли. Правда, сейчас, в преддверии Олимпиады, загородки заставили убрать, но все-таки во многих дворах они еще сохранились. Оля посчитала подъезды, соображая, в какой из них нужно зайти, и тут же сбилась. Таблички от времени проржавели, цифры на них были еле-еле видны. Тут вдруг во двор вошла пожилая женщина с ребенком.

– Не хочу, не пойду! – истошно орал толстенький, крепко сбитый карапуз.

– Пойдем домой, Николенька, уже кушать пора. Потом немножко поспишь, а вечером еще раз выйдем.

Бабушка, пыхтя, тащила упирающегося и брыкающегося внука по черному новому асфальту.

– Не хочу спать! Ты плохая, плохая! – орал Николенька, норовя вырваться и убежать в густые заросли кустарника, опоясывающего по периметру двор.

Оля едва сдержалась, чтобы не вмешаться. Недавно, увидев похожую сцену, она быстренько привела в чувство ребенка. Но в «благодарность» получила такую отповедь от его мамы, что зареклась кому-либо еще помогать. Дождавшись, когда женщина поравняется с ней, Оленька улучила паузу в непрерывном вое Николеньки и быстро произнесла:

– Извините, вы не подскажете мне, в каком подъезде расположена квартира тридцать восемь?

– За мной иди, девочка, я тоже в этом подъезде живу. Только мне на четвертый, а тебе на третий этаж.

Они вместе вошли в подъезд и начали подниматься по ступеням. Бабушка с внуком, который продолжал ныть, но все тише и тише, шли впереди, а Ольга следом за ними.

– Тебе сюда, – махнула рукой в сторону нужной Ольге квартиры Николенькина бабушка и так же меланхолично потянула скулящего внука дальше.

Оля надавила кнопку синего квадратного звонка. Зазвучала новогодняя песенка, показавшаяся страшно неуместной в теплом солнечном октябре.

Тем временем протесты Николеньки стихли вверху за плотно закрывшейся дверью. Может, дело было в хорошей звукоизоляции квартиры, а может, мальчишка просто понял неизбежность происходящего и замолчал сам. Ольга еще раз позвонила и прислушалась. Послышались уверенные шаги, потом в глазок посмотрели, и щелкнула задвижка. На пороге стояла женщина. Высокая и красивая, одетая в шелковый длинный халат, она окинула Ольгу взглядом, немного настороженным и высокомерным.

– Вы к кому?

– Мне нужен Зеленский Макар Арсеньевич.

– А вы кто ему? – удивленно спросила женщина, продолжая внимательно разглядывать Оленьку. – Учитесь вместе? Что-то я вас не помню.

– Я ему помощник следователя, у меня для него повестка в следственный комитет.

– Ой, – женщина внутренне собралась и впилась взглядом в Оленьку. – А что случилось?

– Зеленский Макар Арсеньевич вызывается к следователю Александрову по факту исчезновения Старченко Михаила Григорьевича, – заученно отбарабанила Оленька.

– Старченко… Да, они раньше дружили. Но потом общаться перестали. Совсем. И с чего это Макара к следователю вдруг вызывают из-за Михаила?

– Так я могу увидеть Макара Зеленского?

– А я что, не сказала, да?… Его сейчас нет. Он уехал с отцом в Краснодар, за товаром. Сегодня пятница, если успеют все закупить, так к понедельнику вернутся. А нет – во вторник приедут.

– Вас как зовут?

– Альбина Витальевна.

– Альбина Витальевна, тогда я попрошу принять повестку вас. Мне нужно будет отчитаться перед начальством, – Оленька вытащила шариковую ручку и протянула Альбине. – Распишитесь вот здесь.

Черкнув роспись, Зеленская слегка пожала плечами и недоуменно произнесла:

– Не пойму я, к чему все эти вызовы. Я же сказала, не дружат они давно, с полгода как. И потом, если Макар не успеет приехать к назначенному времени, что ему делать?

– Тогда пусть позвонит сразу, как появится в городе. Ему назначат другое время. Телефон в повестке указан.

– Хорошо. Я все передам.

В понедельник днем, едва Макар появился дома, Альбина Витальевна накинулась на него с расспросами:

– Макарушка, что за дела у тебя с Михаилом были? Как-то мне тревожно, которую ночь спать не могу. К Карине ездила отвлечься, да только настроение всем испортила своим постным лицом.

Макар беспечно отмахнулся.

– Мам, все это ерунда, не переживай. Никаких дел у меня со Старченко не было и теперь тем более не будет. Знать его больше не хочу.

Альбина Витальевна удивленно вскинула глаза на сына.

– Так что между вами все-таки произошло?! Я ничего не понимаю. Вы же когда-то были так дружны, отчего теперь какие-то ссоры?

– Ничего особенного не случилось. Просто я узнал его поближе, и как человек он для меня перестал существовать. А теперь тем более не хочу о нем ничего слышать.

Альбина Витальевна на мгновение задумалась, оценивая сказанное им, потом внимательно посмотрела сыну в глаза:

– Макар, ответь мне прямо: ты общался недавно с Михаилом? Только честно.

– Да.

Внезапно заболело сердце. Зеленская схватилась за грудь и обессиленно рухнула на диван.

– Расскажи мне, пожалуйста, все подробно, – жалобно попросила она.

– Мам, ты что, тебе плохо? – засуетился вокруг нее Макар. – Лекарства какого-нибудь накапать? Что сделать, может, «скорую» вызвать или в аптеку сходить?

– Не надо ничего. Лучше расскажи мне все, очень тебя прошу.

– Хорошо. Утром, по дороге в университет, я встретил Старченко. Точнее, он уже поджидал меня неподалеку от входа. Я хотел пройти мимо него, будто бы не замечая, но он окликнул меня. Я поздоровался и пошел дальше, но он поплелся за мной следом. Окликнул опять. Тогда я остановился и немного его подождал. Он подошел и совершенно неожиданно для меня начал просить прощения. Сказал, что чувствует себя виноватым за… – Макар помялся, не в силах произнести то, что так долго скрывал от родителей. Решившись, выпалил: – Он сказал, что чувствует себя виноватым, потому как до сих пор не отдал мне долг.

– Долг? Какой долг?

– Мама, я снимал с карточки деньги и давал ему в долг.

– Макарушка, зачем?!

Макар покраснел.

– Я… хотел заработать… Миша просил дать денег под проценты.

– О, боже мой, – Альбина Витальевна потрясенно прикрыла глаза. – Ты же понимаешь, что это нехорошо?

– Да. Потому и боялся сказать вам.

– И что было дальше? Миша пообещал тебе эти деньги вернуть?

– Да. Но я ему не поверил. Сказал: раз так, давай не будем тянуть, а пойдем в ближайшее кафе и там рассчитаемся. Тогда он мне и говорит, дескать, денег сейчас нет, но зато я знаю, где взять…

Альбина Витальевна ахнула:

– Но ты же не согласился? Макар!

Парень мрачно помолчал, потом нехотя сказал:

– Мам, ну он же не грабить кого-то предложил пойти. Михаил сказал, что нашел в Мзымтинском ущелье клад. Не слишком ценный, но уже успел на рынке одну вещицу толкнуть – дали за монету ему пятьдесят тысяч рублей. Но, говорит, те деньги сразу забрали другие кредиторы. А вот если мы вместе в Ахштырское ущелье пойдем, то он мне покажет, где нужно искать. И я там сам возьму столько, сколько нужно и даже больше.

– Что-то мне это напоминает, – вздохнула Альбина Витальевна. – Ты «Али-баба и сорок разбойников» в детстве читал? Помнишь, чем там для жадного братца все кончилось?

Макар угрюмо кивнул.

– И вообще, сам бы подумал – что это за предложение такое: порыться в земле и самому найти ценные вещи, которые можно продать. А о том, что вообще-то такие действия противозаконны, Миша тебя предупредил?

– Мам, ну это же один раз.

Настроение у Альбины Витальевны испортилось совсем, и она раздраженно отвернулась к окну. В груди закипала злость и на Мишу, и на сына, и вообще на все происходящее.

– Надо было отказаться и не ехать никуда с ним, – резко сказала она. – Неужели тебе не пришло в голову, что в этом может быть какой-нибудь подвох?!

– Ничего же не случилось, мам… – пробурчал Макар.

– Да? А в полицию тебя почему вызывают? Куда исчез Старченко? Почему он не вернулся домой? У тебя есть ответы на эти вопросы?

– Нет…

– Ладно, рассказывай, что дальше было, – немного успокоившись, сказала Альбина Витальевна.

– Да ничего особенного. Мы приехали на место, спустились вниз, к висячему мосту, и тут Михаила будто подменили. Начал грубовато шутить, задираться ко мне и Олегу. Мы чуть не поссорились. Но бить его не стали, просто повернулись и ушли.

– И куда вы после этого пошли?

– Вернулись домой. Как раз автобус рейсовый подошел, мы сели и уехали.

– А Михаил?

– Он остался.

– Понятно. Иди, следователю позвони. Вон там повестка лежит, – Альбина Витальевна махнула рукой в сторону окна. – Да не тяни, а то еще решат, что ты их игнорируешь. С властью шутки плохи.

– Все будет нормально, мам.

Макар взял кусок хлеба, положил на него ветчину и устроился с телефоном на лоджии.

Зеленской стало легче, только когда она услышала, что Макар звонит в следственный комитет. Ей почему-то показалось, что ее волнение сразу утихнет, как только формальности будут соблюдены. Но вдруг стало еще хуже. Ее охватила такая сильная дрожь, что потемнело в глазах. Держась за стены, она в полуобморочном состоянии дошла до кухонного шкафчика, вынула коробку с лекарствами и высыпала содержимое на стол.

Ландышевые капли лежали сверху. Накапав сорок капель, Альбина Витальевна выпила и легла, закрыв глаза. Боль в сердце начала отступать. Ее уже начало клонить в сон, когда на кухню заглянул Макар и тихо спросил:

– Мам, можно к нам сегодня Полина придет? Мы хотим с ней попробовать клип новый записать.

– Конечно, Макарушка, пусть приходит, зачем ты спрашиваешь.

– Мне показалось, ты устала. Боялся, будем мешать.

Альбина Витальевна улыбнулась.

– Все нормально, разве вы мне можете помешать?! А если я вдруг захочу отдохнуть, так лягу в своей комнате. Там мне вас совсем не будет слышно.

«Да что это я, в самом деле, раскисла? – подумала она, когда Макар ушел. – Нервы ни к черту стали, то и дело страхи одолевают. Надо сходить к врачу, пусть пропишет успокоительное. Да и сердце стоило бы проверить».

* * *

Спустя два дня, в среду, Макар отправился в следственный комитет, к Артуру Александровичу Александрову.

ОБЪЯСНЕНИЕ

г. Сочи, 17 октября 20.. г.

«14» часов «05» минут

Следователь по ОВД следственного отдела по г. Сочи следственного управления Следственного комитета РФ по Краснодарскому краю Александров А.А. получил объяснение от гражданина Зеленского Макара Арсеньевича, проживающего в городе Сочи по адресу: Цветной бульвар, дом 63, квартира 38.

Допечатав предложение, Артур сложил пальцы рук в замок и оперся на них подбородком. Он так пристально уставился на Макара, что юноша нервно заерзал на стуле.

– Что вы на меня так смотрите? – не выдержав, спросил он.

– Понять тебя хочу. Кто ты такой, студент Макар Зеленский?

– Человек. Такой же, как все.

– Ага, ну да, – Артур оторвал взгляд от лица парня и снова застучал по клавиатуре. – Сейчас будешь отвечать мне на вопросы предельно четко и честно. Это понятно?

– Да.

– С кем ты живешь?

– С родителями и младшей сестрой Аленой.

– Сестре сколько лет?

– Семь.

– Любишь ее?

– Да.

– А звонишь ей часто?

Макар, до этого смотревший прямо перед собой, удивленно перевел взгляд на следователя.

– Зачем? У нее и телефона-то еще нет.

– А любимая девушка у тебя есть?

– Мы дружим просто.

– Как зовут?

– Олеся.

– А кто кому чаще звонит – ты ей или она тебе?

– Не знаю, я не считал. Мы учимся вместе, видимся каждый день, к чему нам друг другу звонить?

– Ага. А телефон какой марки у тебя?

– Был «Нокиа».

– Был? А куда ж он делся?

– Я его продал.

– Почему?

– Да нипочему. Просто захотел – и продал. Собирался позже новый купить.

– А где он сейчас?

– Кто?

– Твой телефон.

Макар равнодушно пожал плечами:

– Откуда мне знать? Наверное, у того, кто его купил.

– И кто его купил?

– Мужик какой-то.

– Знакомый?

– Чужой.

– Ага. Ну, конечно. А номер своего мобильного помнишь?

– Нет. Я им недолго пользовался, не успел наизусть заучить.

– Ну, это мы установим. И распечатку звонков, если надо, возьмем.

– Вы в чем-то меня подозреваете? – Макар вскинул голову, и глаза его сузились.

– Нет, я пока всего лишь хочу выяснить твою возможную причастность к одному трагическому событию. Поверь мне, для этого у меня есть очень веские основания.

Артур встал и прошелся по кабинету, машинально трогая по очереди предметы, расставленные на полках. Он любил окружать себя милыми сердцу вещами. Бронзовая фигурка отважного льва, шагающего по подставке из полированного змеевика; бык, грозно выставивший вперед мощные рога; роскошно иллюстрированная книга «Жизнь и смерть Наполеона Бонапарта», подаренная Артуру на тридцатитрехлетие коллегами. В разговорах приятно было подчеркнуть, что, хотя он во все такое не верит, но по гороскопу он Лев и Бык, как и Наполеон. Тут же, рядом с бронзовым львом, лежал старинный кинжал в футляре. Узорчатый, булатный, с изящно загнутым клинком – это был не какой-нибудь простецкий нож, ни разу не побывавший в бою. Нет! Это был настоящий боевой клинок, познавший пыл сражения и отведавший человеческой крови.

Артур открыл стекло и с наслаждением коснулся пальцами холодной стали. Затем повернулся к Макару:

– Вот скажи-ка, много у тебя знакомых и друзей?

– Друзей мало. А знакомых – пруд пруди. Как может быть в таком городе, как Сочи, мало приятелей?

– Хорошо. И кто же входит в круг твоего общения?

– Я со многими контачу.

– Тогда назови мне тройку самых близких твоих друзей.

Макар ненадолго задумался, потом пожал плечами и скупо обронил:

– Иннокентий Ракин и Олег Салов. Я же сказал, у меня с друзьями не густо.

– Ладно, пусть так. А где ты находился второго октября этого года?

Макар обмер. Он очень боялся выдать себя неосторожным жестом или словом.

– Дома, – медленно сказал он.

– Ты знаком с Михаилом Старченко?

– Мы в детстве дружили.

– А после что, уже нет?

– Почему, и после дружили. Но недолго. Мы с ним в одну школу ходили. После девятого класса Михаил в колледж поступил, а я остался в десятом. Тогда уже почти не общались, нам не по пути на учебу было.

– Последнее время встречались?

– Почти нет.

– Почти – это не ответ. Мне нужно «да» или «нет». Когда ты видел Старченко в последний раз?

Макар не знал, что отвечать. Он испуганно сморгнул и решил врать до конца, раз уж сказал, что был дома.

– Я даже не помню, когда именно это было. Давно.

– А ты постарайся вспомнить, – нравоучительным тоном произнес Артур, придвигая свое лицо вплотную к лицу парня и пристально глядя ему в глаза. – Не старик, чай, чтоб склерозом страдать.

Макар замолчал, потупившись. Артур отошел от него и принялся мерно кружить по кабинету. Когда терпение его лопнуло, он ударил кулаком по металлической дверце сейфа, и Макар от неожиданности вздрогнул.

– Дату я не помню… – неуверенно начал он, – но это точно было весной.

– Ну вот, можешь же, когда захочешь. А теперь еще немножко напрягись и припомни, какой это был месяц. Май? Апрель? Март?

– Нет, точно не март. Уже было тепло. А в этом году начало весны было холодное.

– Давай короче, без поэзии. Апрель? Май?

Макар потер переносицу и мучительно скривился:

– Кажется, все-таки апрель.

– Так, значит, последний раз ты виделся с Михаилом Старченко полгода назад. Я правильно понял?

Макар кивнул, и глаза его забегали.

– Ну, хорошо, это уже кое-что, – зловеще улыбнулся следователь.

Губы его изогнулись луком, глаза же при этом остались такими жесткими и колючими, что Макар затаил дыхание.

Выдержав эффектную паузу, во время которой вдосталь насладился замешательством жертвы, Артур отвернулся, будто потеряв к парню интерес. Отойдя к окну, он посмотрел на свою любимую машину, наслаждаясь ее внешним видом. Не зря он ее купил, не зря! Многие завидуют, а это так приятно.

Когда-то давно Артур услышал фразу: «Взял паузу – держи». Она настолько понравилась ему, что теперь он пользовался этим приемом постоянно. Каждый раз, когда ему надо было добиться своей цели. Надо сказать, особенно хорошо методика работала в отношениях с девушками, но и для допроса годилась. Вот и сейчас он молчал до тех пор, пока внутренний голос не скомандовал: «Пора!»

Резко развернувшись, Артур рявкнул:

– Старченко должен тебе деньги! Карточный долг, твою мать! Вы оба – два юных балбеса – любили перекинуться в картишки на деньги. А теперь ты мне врешь, что полгода не виделся со Старченко?

Он рывком подскочил к Макару, и тот от испуга и неожиданности вжался в спинку стула.

– Н-ничего он мне н-не должен, – запинаясь, ответил Макар.

– А вот мне известно обратное!

– Мишка брал у меня раньше деньги в долг, но я решил ему все простить.

– Вот как? А он об этом успел узнать перед своей смертью?

– Какой смертью? – испугался Макар. – Я ничего не знаю!

– Хорошо, зайду с другого бока: что ты можешь сказать об исчезновении твоего друга Старченко Михаила?

– Ничего…

– А можешь предположить, где он находится в настоящее время?

– Нет. Что я, нянька ему, что ли?!

– Упаси господь от таких нянек, – желчно процедил Артур. – Ну ладно. Нет, так нет. На сегодня свободен. Будешь нужен – вызову.

Как только за парнем закрылась дверь, Артур снял трубку и набрал номер мобильного телефона.

– Карасев? Сейчас из здания следственного комитета выйдет парень, Макар Зеленский. Напоминаю: вы должны, как мы договаривались, проследить за ним, а потом, улучив подходящий момент, задержать за мелкое хулиганство. После составления протокола отвезите его к дежурному судье, я уже с ним договорился. Для начала Зеленскому должны дать десять суток.

– А если он не будет хулиганить, ехать не захочет? – ехидно спросил Карасев.

– Так спровоцируйте его на скандал, чтобы было за что задержать. Господи, да что мне вас все время приходится учить?

Артур бросил трубку и, достав пачку сигарет, открыл ее. Первая сигарета сломалась, вторую он вытащил тоже не без проблем – изогнул так, что лопнула тонкая папиросная бумага, – и только третью наконец прикурил.

Руки противно дрожали. Если сейчас горе-полицейские напорют косяков, потом будет сложнее мальчишку арестовать. Это нужно делать немедленно, по горячим следам.

Макар шел по мокрым от недавнего дождя улицам и чувствовал себя немного опьяневшим от ароматов. В Сочи круглый год хоть что-нибудь да цветет. Но сейчас – может, после пережитого страха – ему все доставляло особенную радость. Макару отчего-то захотелось смеяться. Он едва сдержался, чтобы не растянуть во всю ширину лица рот и не стать похожим на соседского дурачка Васяшу. Тот всегда ходил улыбаясь и удивленно склонив к плечу голову.

Все, буквально все сейчас умиляло его. Даже то, что раньше вызывало раздражение: людская толпа, птичий гвалт, несущиеся мимо чадящие автомобили…

На углу улиц Северной и Конституции Макар остановился купить в ларьке мороженое. Он протянул деньги, и седенькая сухонькая старушка бойко отсчитала ему сдачу. Едва Макар развернул мороженое, как маленький щенок юлой завертелся у него под ногами, выклянчивая лакомство.

– Любишь мороженое? – засмеялся Макар. – Ах ты, сладкоежка! Ну-ка, поешь.

Он щедро поделился со щенком лакомством и пошел дальше.

Мимо него на малой скорости протащилась полицейская машина. Макар видел ее, но не придал этому факту ни малейшего значения. Мысли его уже были далеко. Надо переписать пропущенные лекции за понедельник, вторник и пятницу, купить диск с курсом английского повышенной сложности и позвонить Олесе. Собирались вместе с ней сходить в кино, осталось только выбрать фильм и время.

Откуда взялся этот маргинал в грязно-серой куртке, Макар не понял, – вынырнул вроде бы из-за кустов, да так резко, что с разбегу ударил его в плечо. Вафельный рожок с мороженым от столкновения расплющился, и на куртке Макара образовалось большое жирное пятно. Точно такое же было и на одежде незнакомца.

– Эй, ты что делаешь-то, а?! – заорал он. – У тебя глаза есть?! Смотреть надо, куда прешь!

Макар вспыхнул. Первым желанием его было нагрубить в ответ, но он сдержался и сквозь зубы процедил:

– Извините. Я не нарочно.

Он отступил, собираясь обойти скандалиста, но тот ловко схватил его за рукав.

– Ты чё сказал?! – скорчил он мерзкую рожу. – Ты нена… что? Ты с кем разговариваешь, сопляк? За куртку испорченную кто мне платить будет?

– Уберите от меня руки, – вспыхнул Макар. – Вашей куртке место на помойке, там не за что платить. Но так и быть, я вам дам денег.

– Не крути мне бигуди! Ты что, унизить меня хочешь, да?! Подачку он мне, как нищему, сует. Богатенький фраерочек. Да я тебя сейчас в асфальт закатаю!

Он размахнулся и ударил Макара в грудь, сбив с ног. Задохнувшись от неожиданного удара, парень тем не менее сразу вскочил на ноги. Заметив, что маргинал снова замахивается, Макар попытался парировать удар, и тут произошло нечто невероятное. Из остановившегося неподалеку автомобиля выскочили трое полицейских и, подбежав к Макару, набросились на него. Пока они заламывали ему руки и тянули к автомобилю, зачинщик драки не умолкал ни на секунду:

– Вы видели, видели, да? Он меня ударил! Да и одежу мне выпачкал, вот, – он оттягивал на груди куртку и тыкал в него грязным пальцем..

– Я его не бил, – пытался слабо защищаться Макар, плохо понимая, что происходит.

– Конечно, не бил, – дружелюбно сказал старший лейтенант Лыков, делая знак двум другим полицейским – Чекмареву и Бусову, чтобы они были наготове. Затем он будто бы по-дружески подхватил парня под локоть и подтолкнул к открытой дверце автомобиля. – Давай-ка мы с тобой сядем сейчас в машину и спокойно обо всем поговорим.

Макар, подчиняясь, послушно сделал несколько шагов. Потому вдруг резко вырвался и побежал.

– Держите его! – крикнул Лыков и сам бросился вдогонку.

Первым Макара догнал Чекмарев. Прыгнул на него, едва не сбив с ног, тут же подоспели Бусов с Лыковым.

– Что ж ты себя так нехорошо ведешь, а? – выговаривал ему Лыков, пока они тянули Макара к машине. – Так же и неповиновение полиции заработать можно. Понимаешь?

– А что, он не заработал еще? – хохотнул Бусов.

– Да за что?

Макар последний раз трепыхнулся, сопротивляясь попыткам усадить его в машину, и Бусов дурашливо обратился к Лыкову:

– Алексеевич, а он упирается.

– Бусов, мальчик просто не понял. Мальчику надо объяснить.

– Есть, объяснить!

Он ловко выкрутил руку Макару, применив болевой прием, и впихнул взвывшего от боли юношу в машину.

ОБЪЯСНЕНИЕ

17 октября 20.. г.

Я, Зеленский М.А., хочу отказаться от данных ранее показаний. 2 октября я проснулся в 8.00 утра и отправился к университету. Передумав идти на занятия, позвонил своему знакомому, Олегу Салову, у которого есть автомобиль. Попросил подъехать к университету и забрать меня. А потом мы вместе с ним поехали к юридическому колледжу, где встретились со Старченко М.Г. Спустя полчаса все вместе пересели в экскурсионный автобус и поехали к форелевому хозяйству.

Руки юноши тряслись. Прядь пшеничных волос прилипла ко лбу, на лице чуть ниже левой скулы наливался багровый синяк, разбитая губа вспухла.

Артур с удовлетворением наблюдал за Макаром. Ему нравился запах страха, исходящий от жертвы, ему нравилось идти по следу и, настигнув, рвать свою добычу, не останавливаясь даже тогда, когда та начинает кричать в предсмертной муке. Он тщательно прятал в обыденной жизни звериные инстинкты, но на работе иногда давал себе волю. Иначе зачем бы ему вообще здесь работать?! Зарплата пустяковая, в любой другой профессиональной сфере он мог бы достичь гораздо более внушительных успехов и зарабатывать, как минимум, раз в пять больше. Диплом юриста есть, можно или юрисконсультом, или адвокатом работать. Но это скучно. А адвокатишки эти – и вовсе жалкие люди. Пешки. Что им скажут, то они и делают. Можно было бы и бизнесом заняться – Артуру не один раз предлагали войти в долю. Но он каждый раз вежливо отказывался. Такая жизнь не по нему, ему в ней не будет хватать адреналина. Где он еще получит тот коктейль эмоций, который фонтаном бьет здесь?!

Ноздри Артура хищно раздувались. Он внимательно следил за Макаром, подмечая малейшую деталь поведения мальчишки. Заметив, что парень замялся, медля отвечать, Артур подскочил к нему и резко ударил его ребром ладони по шее. Макар мешком свалился со стула на пол.

– Хочешь еще поиграть в сексуальные игры с дубинкой, щенок? Ах ты, паскудник, любишь такие утехи, – губы его изогнулись в дьявольской ухмылке. – Ну так мы сейчас тебе поможем.

Он дал знак, и один из полицейских схватил парня за руки сзади и повалил на стол, лицом вниз. Второй резким движением сдернул незастегнутые брюки. Мальчишка испуганно закричал. Слезы хлынули у него из глаз, а рот безвольно искривился.

О, такие моменты Артур любил больше всего. Это означало его победу. Когда воля противника сломлена и он полностью в твоей власти – униженный, оскорбленный, – это невероятно пьянит. Жаль, что сейчас не времена Эржбеты Батори. Вот когда можно было развернуться! Человеческая жизнь ничего не стоила, мучения и пытки были обычным делом. Одна «Железная дева», изобретенная кровавой графиней, чего стоила! Полая фигура, составленная из двух частей и утыканная изнутри шипами, служила для выкачивания крови. Несчастную жертву закрывали в этом «саркофаге», и она умирала в страшных мучениях. А Эржбета потом принимала кровавые ванны. Какой-то псих ей сказал, что только это средство способно сохранить молодость и счастье.

Да, графинюшка успела повеселиться на славу. Правда, ее все-таки судили, но только после того, как она замучила более шестисот девушек. В наказание замуровали заживо в ее же собственных покоях. Но Артур был уверен – дело вовсе не в преступлениях графини, а в банальном дележе наследства Батори. Графиня была слишком расточительна, много тратила на свои опыты по омоложению, и это не нравилось ее потенциальным наследникам.

Мысли Артура, улетевшие так далеко, вернулись к происходящему в кабинете.

Мальчишку, униженного, истерзанного, уже оставили в покое.

– Зачем вы поехали к форелевому хозяйству? – рявкнул Артур, и от звука его голоса парень задрожал.

– Я не знаю…

– А я думаю, ты просто не хочешь мне говорить, – зло прошипел Артур.

Затем он кивнул своим верным «псам», и те с двух сторон снова надвинулись на парня.

– Не надо, пожалуйста, я все расскажу! – отчаянно закричал Макар.

– Вот и умница. Наверное, вдали от городской суеты ты хотел поговорить о чем-то со Старченко?

Голос следователя теперь звучал вкрадчиво и тихо, даже, пожалуй, умиротворяюще, но парня все равно била крупная дрожь. От боли и пережитого ужаса Макар мало что соображал.

– Да, мы хотели поговорить, – автоматически повторил он слова Артура.

– О чем? Может быть, ты хотел напомнить ему о том, что он тебе должен денег?

– Хотел напомнить…

– Я не слышу, громче!

– Да, Михаил мне должен крупную сумму денег…

– И ты хотел узнать, когда он тебе их отдаст, правильно?

– Да, я хотел узнать, когда он мне их отдаст.

– За это ты и убил Старченко, сопляк? – заорал Артур, не выдержав.

Макар вздрогнул, словно очнувшись.

– Нет! Я никого не убивал! Я ничего не спрашивал у него, я даже не собирался у него ничего просить! Он сам предложил поехать. А потом сказал, что отец сильно ругается из-за его долгов и что деньги он мне не вернет. Но я уже давно от него денег не ждал.

– Ах ты, щенок, опять врать!

После серии новых издевательств Макара снова усадили на стул, и допрос продолжался. Снова звучал вкрадчивый голос Артура, и Макар повторял за ним почти все, что он говорил.

– Мы прошли вместе по висячему мосту над рекой Мзымта, потом поднялись в гору. Михаил встал на краю и начал вести себя как бесноватый, он хохотал, обзывал мою мать грязными словами. Потом побежал вдоль обрыва, по тропинке, откуда мы пришли. И вдруг исчез. Я испугался, и мы с Олегом Саловым пошли посмотреть, что случилось. Дошли до обрыва, глянули вниз, но ничего там не разглядели. Может, Миша упал и разбился, я не знаю.

Макар размазал по лицу грязь, пытаясь вытереть залитое слезами лицо. Тело его ныло, внутри все сжималось от страха новой боли и унижений.

– А мне все видится несколько иначе. Ты сказал Старченко, что он обязан отдать долг. Старченко отдавать его отказался, мотивируя тем, что у него данной суммы нет. Когда ты стал настаивать, он начал ругаться бранными словами и на тебя, и на твою мать. Потому ты разозлился и толкнул Старченко в пропасть. Он упал и разбился о скалы. Я правильно все понял? – на губах Артура зазмеилась дьявольская ухмылка, и он угрожающе надвинулся на Макара. – Ведь все так же и было, правда? А спланировал ты все это заранее.

– Да, – затравленно согласился Макар и кулем свалился со стула, потеряв сознание.

Глава 5

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

О возбуждении уголовного дела

18 октября 20.. года, г. Сочи

Рассмотрев сообщение о преступлении – обнаружении трупа Старченко М.Г., 199… года рождения – с признаками насильственной смерти…

ПОСТАНОВИЛ:

Возбудить уголовное дело и приступить к его расследованию.

Копию постановления направить прокурору г. Сочи.

Где-то рыдала женщина. Горько, безутешно, безысходно. Так, будто оплакивала покойника. Дина отложила книжку и прислушалась. Дождь сегодня зарядил с самого утра. Мелкий, унылый, время от времени он разряжался неистовым ливнем. Он сбивал листья и ветки с деревьев и заставлял прохожих смешно скакать через лужи. А припустив сильнее, даже самых отважных загонял под любые мало-мальски пригодные укрытия.

Дине нравилось смотреть на струи дождя за окном, чувствуя себя при этом в безопасности. И только мысль, что где-то там, в «тонущем» от ливня городе, бродит ее ненаглядный муж, не давала ей получить полное удовольствие.

– О Боже, не оставь меня в милости Твоей, – глухо донеслось до нее сквозь шум дождя. – Избавь меня от врагов моих и укрепи душу мою. Спаси от творящих беззаконие, спаси от кровожадных, проклинающих не за мой грех, и за преступление не мое…

Голос женщины потонул в шуме припустившего дождя, и Дина не расслышала последние слова. Только когда дождь немного стих, Дина расслышала, что женщина снова рыдает.

– Да за что же это мне? – причитала теперь она. – Почему же выпало такое несчастье?! Боже. Дай мне силы, я не выдержу, Господи. Больно, как больно…

Горе ее было так неподдельно и искренне, что у Дины от жалости сжалось сердце. Соскочив с дивана, она приоткрыла дверь в коридор и внимательно прислушалась. Похоже, звуки доносились с правой стороны, из-за одной из дверей в конце коридора. Подслушивать было ужасно неловко, но Дина все-таки не удержалась и тихо, на цыпочках, прошла вперед. Найдя дверь, где звук был четче всего, приложила к ней ухо.

Да, совершенно неприличное действие. И Дина в другой ситуации ни за что не стала бы так поступать, но сейчас… Сейчас не могла иначе. А если этой женщине нужна срочная помощь? А вдруг она задумала самое худшее!

Бездействие в такой ситуации представлялось Дине гораздо большим грехом, чем непристойный поступок. Ведь если успеть вовремя, можно спасти человека от смерти. И это казалось Дине высшей ценностью.

Между тем плач женщины стал еще более горестным. Потом на мгновение все стихло, и раздался громкий хлопок. Дина вздрогнула, судорожно соображая, стоит ли кричать и звать на помощь или лучше самой войти, как дверь распахнулась.

На пороге стояла высокая худая женщина. Она зябко куталась в шаль, судорожно сжимая пальцы рук. Из прически, собранной в высокий пучок, выбились пряди, придавая женщине вид немного растрепанный и безумный. Впрочем, иллюзия сумасшествия тут же прошла, как только женщина заговорила.

– Кто вы? – резко спросила она Дину, и глаза ее гневно сверкнули. – Почему подслушиваете здесь?

На мгновение Дина растерялась.

– Что вы здесь делаете? Что вам нужно? – женщина повысила голос.

Дина покраснела.

– Я… В общем, я услышала рыдания и потому пришла. Я хотела помочь.

– А вам какое дело до чужой беды?!

– Но как я могу оставаться в стороне, если кому-то плохо? А вот вы бы так смогли?

Женщина вздрогнула.

– Уходите отсюда, – лицо ее исказилось гневом. – Слышите? Немедленно!

И она, не оглядываясь, быстро пошла к выходу из гостиницы. Дина недоуменно посмотрела ей вслед и, пожав плечами, поплелась к себе в номер.

Странные, противоречивые чувства охватили Дину. С одной стороны, она была уверена: плакала именно эта женщина. Покрасневший нос и воспаленные, горящие нездоровым блеском глаза были тому подтверждением. И поэтому очень хотелось поговорить и помочь. С другой – после такого резкого отпора, какой Дине дала незнакомка, глупо было бы и дальше пробовать навязываться со своей поддержкой. Все-таки избытком мазохизма Дина не страдала.

Но на душе было по-прежнему гадко.

Дина включила телевизор и попыталась отвлечься. Но шутки казались пресными, а все передачи скучными. Пощелкав пультом по всем доступным каналам, она выключила телевизор и подошла к окну.

Дождь уже стих, и по двору, покрытому лужами, прыгала маленькая девочка в ярко-красном комбинезоне. Малышка подняла с земли крупный лист платана, сбитый ветром, и пустила плавать его по самой большой луже.

В этот момент часы в холле пробили двенадцать раз, и Дина с тоской оглянулась на дверь. Марк обещал вернуться к одиннадцати, но почему-то до сих пор не появился. Да еще этот дождь, из-за которого никуда толком и не пойдешь прогуляться. Она как раз хотела отойти от окна, как заметила высокую худую фигуру своей недавней знакомой. Женщина шла по двору неуверенно и так осторожно, словно боялась споткнуться. Дине показалось, что ей плохо и она вот-вот упадет. Подойдя к густым зарослям олеандра, женщина скрылась за ними. Большая черная собака – Дина была готова поклясться, что та же самая, которую она уже видела во время экскурсии в форелевое хозяйство! – протрусила через двор и тоже скрылась в ветвях. Но не успела Дина убедить себя в том, что это просто очень похожая собака, как следом за ней прошел высокий человек в брезентовом плаще.

– Ничего себе, – потрясенно прошептала Дина. – Этого просто не может быть!

Вполне возможно, что это действительно было только лишь ее воображение и человек с собакой ей померещились. Но упустить шанс убедиться во всем лично она не могла. Наскоро сунув ноги в шлепанцы, Дина понеслась к кустам олеандра.

Сыро, мокро, противно. Заходить в высокую траву не хотелось, и Дина, пройдя по асфальту к лестнице, пошла по ней вниз. Спустившись на несколько пролетов, она вышла на площадку и посмотрела вниз: вдали по набережной шел мужчина в длинном плаще и с собакой.

Бабушка в таких случаях говорила ей: «Остынь, это не твоя война». «А чья? – возмущалась тогда Дина. – Если не я, то кто же?!» И неугомонно совала везде свой нос. Подростку было простительно. Сейчас уже вроде бы пора набраться ума… но, похоже, она до сих пор не повзрослела. Натура, видимо, такая.

Сбежав по лестнице, Дина кинулась вслед за мужчиной, рассчитывая его вскоре догнать. Он не знала, зачем это делает и что скажет ему в случае чего. Просто хотелось убедиться, что это действительно он. Ну не съедят же ее прямо в центре города?!

Когда до идущего впереди «дождевика» оставалось около ста метров, он внезапно исчез. Вероятно, смешался с толпой, вывалившейся из кинотеатра, и куда-то свернул. Дина, потеряв мужчину из виду, смущенно топталась на месте. Она никак не могла решить, куда ей дальше идти.

– Мужчина, сдачу возьмите! – раздалось от легкой оранжевой палатки, повернутой к тротуару тылом. Дина решила заглянуть, чем там торгуют, и нос к носу столкнулась с человеком в плаще.

А глаза-то у него оказались добрыми и беззащитными. Он скользнул по Дине грустным взглядом и, вскрыв только что купленную пачку сигарет, достал одну и прикурил. Собака смирно сидела рядом.

Дине почему-то стало стыдно. Вот так придумаешь про человека черт знает что, а потом разочаровываешься в себе. Или в нем. Сенсация не состоялась, а ей так хотелось приключений. Хотя, если трезво разобраться – а чего она ждала? Шрама через всю щеку, взгляда с прищуром и внешности типичного убийцы? Чикатило, вон, вовсе не похож на маньяка. Особенно в молодости – гладенький такой, смазливый интеллигентик. А что в итоге выросло!

У склона, где она до этого заметила собаку, Дина остановилась. Мокрая примятая трава, обломанная ветка мирта и белый, похоже, оброненный женщиной платок. Именно здесь незнакомка вошла в заросли олеандра и исчезла.

И тут раздался еле слышный стон.

Сердце у Дины тревожно забилось. Она нырнула в кусты и заторопилась на звук, стараясь не упасть на мокрой траве. После короткой ровной поверхности лужайки почти сразу начинался склон, и если на нем поскользнешься, то в лучшем случае шлепнешься на попу. В худшем – покатишься вниз.

Как назло, опять подул сильный ветер, небо потемнело.

– Сейчас снова пойдет дождь! – крикнул кто-то со стороны гостиницы.

Все-таки правильно ругает ее Марк: у нее потрясающая способность находить себе на голову неприятности, а также влипать в сомнительные приключения. Вот чего бы ей сегодня не посидеть в номере, книжку не почитать?! Так нет же, понесла нелегкая в кусты.

Дождь все-таки хлынул, расквашивая в кисель то, что еще не успел расквасить с утра.

Примечания

1

Гуммигут – яркий желто-оранжевый цвет.

2

СГУТиКД – Сочинский государственный университет туризма и курортного дела.

3

Ребрендинг – обновление бренда.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.