Правила здоровой и долгой жизни

Потеря нормального контроля над ростом

Рис. 3. Потеря нормального контроля над ростом клеток

Теперь, чтобы понять сложность процесса развития болезни и то, почему онкологические заболевания не похожи на инфекционные, давайте посмотрим, как Национальный институт рака описывает развитие рака[1]:

Иллюстрация наглядно показывает деление клеток и то, что в основе проблем лежит ускоренный рост раковых клеток или невозможность их самоуничтожения. Но такое описание открывает только часть общей картины, оставляя без внимания крайне важный элемент.

Строго говоря, мы не знаем, что вызывает рак и почему развиваются опухоли, но существует смутная догадка, что рак связан с системной проблемой – комплексным расстройством функций нашего тела, которое необязательно лечить хирургически или терапевтически.

Хотя некоторые любят повторять, что рак – это современная болезнь и в росте онкозаболеваемости повинны грехи нашего индустриального мира (обычно обвиняют загрязнение окружающей среды, фаст-фуд и рафинированные продукты, ядовитые промышленные отходы), но я не придерживаюсь такого мнения. Рак часто считают символом современной культуры изобилия излишеств и перепроизводства, но он на самом деле так же стар, как и человечество. Следы его находят с Античности. Семь египетских папирусов, написанных между 3000 и 1500 годами до н. э., описывают синдромы, соответствующие современному раку. В одном из документов, папирусе Эдвина Смита, названном в честь человека, который получил или украл пятнадцатифутовый свиток у торговца древностями в Луксоре в 1862 году, описаны восемь примеров опухолей или язв груди. В документе, написанном в XVII веке до н. э., утверждается, что для этого состояния нет способа лечения, и рекомендуется каутеризация (прижигание раскаленным инструментом). Современная хирургия и лучевая терапия похожи на описанную каутеризацию; разве что ножи стали острее, а анестезия лучше. Древние египтяне разработали различные протоколы лечения злокачественных и доброкачественных новообразований. Для «наружных опухолей» рекомендовалось хирургическое удаление. Для злокачественных опухолей рекомендовались снадобья для лечения более серьезных симптомов. В состав снадобий входили ячмень, касторовое масло и части животных, например свиные уши. Наиболее древние материальные свидетельства имеются на черепе женщины бронзового века (между 1900 и 1600 годами до н. э.). Опухоль соответствует тому, что сейчас называется рак головы и шеи. Найдены также мумифицированные останки перуанского инка 2400-летней давности, на которых видны несомненные следы меланомы.

Пролистнем следующие несколько тысячелетий, в течение которых рак продолжал поражать тела молодых и стариков. Одним из проницательных и наблюдательных врачей во времена Античности был римский физиолог, хирург и писатель Гален. Он предложил теорию заболеваний в то время, когда такие дисциплины, как анатомия, патофизиология и фармакология, находились в зачаточном состоянии. Медик II века н. э. Гален внес серьезный вклад в понимание патологии по Гиппократу. Гиппократ, как вы помните из школьного курса биологии, считается отцом медицины и разработчиком многих теорий в области здоровья (Афины, примерно 400 г. до н. э.). Физиологические и философские наблюдения Гиппократа легли в основу современной медицины. Современные медики считают его первым человеком, который поверил в то, что заболевания вызываются естественными причинами, а не воздействием колдовства или высших сил. Более того, он впервые зафиксировал различия между доброкачественными и злокачественными опухолями. Для описания опухолей разных частей тела, перерастающих в язвы, Гиппократ ввел понятие karkinos (греч. «краб»). Не очень понятно, почему раковая опухоль похожа на краба, но образ подошел.

Гиппократ видел и описывал опухоли, вокруг которых были пучки воспаленных кровеносных сосудов, что и навело на мысль о крабе, закопавшемся в песок и выставившем конечности наружу. То, что Гиппократ описывал раковую опухоль как «похожую на краба», явно свидетельствует о том, что он не знал о видах рака, которые нельзя увидеть невооруженным взглядом. Чаще всего он видел большие опухоли на поверхности тела или близко к поверхности, такие как опухоли молочных желез, кожи, шеи и языка.

Идеи Гиппократа в области здоровья и болезней позволили его последователям, таким как Гален, развивать их и ставить эксперименты. Некоторые эти эксперименты помогли дать точное определение рака. Гален описал его как неуправляемую и безжалостную часть тела. По его мнению, к раку приводил излишек обычной «черной желчи», которую невозможно убрать. Черная желчь поражала все тело, а опухоли отражали силу и упорство этого распространяющегося злокачественного состояния. Попытки вырезать такие опухоли не приведут к успеху, считал античный врач, так как черная желчь не только заполнит рану, но и приведет к развитию еще одной опухоли. У Галена не было изощренных терминов и инструментов вроде современных микроскопов и установок секвенирования генома, но он точно описал системную природу рака и его способности расти, давать метастазы и восстанавливаться.

Многие идеи Галена сохранили свою актуальность до Возрождения, а студенты-медики продолжали изучать его труды до XIX века. Потом, когда патофизиологи XIX века направили микроскопы на внедрившиеся клеточные массы, они поняли жестокую шутку, которая и определяет природу рака: это избыток собственных клеток, а не черной желчи. Но эти клетки похожи на черную желчь, так как ведут себя как мятежники, которые рушат границы и грабят остальные клетки. Раковые клетки похожи не только аномальной формой, но и безудержной пролиферацией – бесконтрольным клеточным ростом. Сидхарта Мукерджи красиво описал этот процесс в книге «Король всех недугов», которая описывает место рака в истории человечества.

На молекулярном уровне рак появляется после мутации генов конкретной клетки. Мощные генетические сигналы нормальных клеток указывают, когда и как клетке делиться. Некоторые гены активизируют размножение клеток, работая как педаль газа. Другие работают как молекулярные тормоза, останавливая рост. Это объясняет, в частности, почему, например, когда заживает царапина на коже, клетки, задействованные в заживлении, «знают», когда нужно останавливать развитие новых клеток, так чтобы не оставить вас с опухолью из новой кожи. Но в раковой клетке нет этого отточенного баланса между активным ростом и неактивностью. Светофор, который управляет ростом клеток, не работает или слишком часто дает зеленый свет. Клетки, соответственно, остаются без регулирования и не знают, когда прекращать рост.

Но такой взгляд на рак на молекулярном уровне не является единственным полезным инструментом в подборе лечения. Для меня рак (рис. 4) выглядит примерно так:

А. Печень человека с метастазами рака толстой кишки

Б. Аксиальная компьютерная томография, показывающая наличие метастазов рака в печени

В. Рак в лимфоузле под микроскопом

Вот мы видим А – печень с раком толстой кишки, что правильнее назвать «метастазы рака толстой кишки в печень». Рак переместился, метастазировал, из толстой кишки в печень, что подтверждается белыми образованиями на снимке. Б – томограмма другой печени, пораженной раком толстой кишки («метастазы рака толстой кишки в печень»). Обратите внимание на пять круглых темных образований в левой части изображения. И В – изображение рака толстой кишки в лимфоузле под микроскопом («метастазы рака толстой кишки в лимфоузел»). Пояснение: «рак толстой кишки», который метастазировал в легкие, не будет называться «рак легких». Это все еще рак толстой кишки и выглядит он как рак толстой кишки.

Рак – это взаимодействие клетки, лишенной контроля роста, с окружающей средой. Для понимания рака важнее обратить внимание на то, что это не только неконтролируемое деление клеток и их распространение. Важнее другая характеристика – способность изменяться со временем. Хотя люди часто представляют себе рак как сошедшую с ума машину для копирования клеток, не вносящую изменений, в действительности он гибче и динамичнее. Каждый раз, когда появляется новое поколение злокачественных клеток, в них появляются новые мутации – которые еще сильнее меняют гены, отвечающие за рост клетки. Хуже того: в опухоли после химиотерапии могут остаться клетки, резистентные к лекарственным средствам. Другими словами, так же, как после применения антибиотиков появляются резистентные бактерии, противораковые средства могут стимулировать появление резистентных раковых клеток.

Но вновь отстранимся от молекулярной точки зрения на рак. Как видно, эволюция влияет на проявления рака, но не на генетику. Да, за злокачественные опухоли отвечают разные гены, но внешний вид получается одинаковым. Да, могут существовать 50 различных молекулярных путей развития того или иного новообразования, например, рака молочной железы, толстой кишки, легких, мозга или простаты, но в итоге результат и способ действия оказываются одинаковыми. Если показать гистологу десять образцов рака молочной железы от разных пациентов, то молекулярная основа во всех случаях будет разной, но под микроскопом все будет выглядеть как рак молочной железы. Аналогично наблюдается удивительное сходство между видом клеток рака молочной железы и клеток рака любого другого органа, потому что у злокачественных клеток много общего во внешнем виде и поведении. Это – важнейший момент в понимании рака. Ученые долго изучали молекулярные дефекты, ведущие к раку, но не сам его вид. Описание от Национального института рака (стр. 49) составляет только часть общей картины. Рак – это не генетическое заболевание. Скорее это болезнь, при которой клетки начинают выглядеть и вести себя определенным способом, используя для этого генные мутации. И если при разработке новых методов лечения будет найден способ блокирования одного молекулярного пути, то это не означает, что рак не найдет другого (что, к сожалению, он обычно успешно проделывает).

Представим себе человека со злокачественной опухолью. Когда-то это был человек без опухоли, и с того момента его ДНК не изменилась. Разница между наличием и отсутствием рака не только в геноме. Большинство клеток человеческого тела не перерождается в рак. Рак – это процесс, и происходит он далеко за границами статичной ДНК-последовательности. Описание конкретной мутации генома поможет объяснить, почему запустился процесс. Действенность генетических тестов была продемонстрирована на примере рака молочной железы. Для него были найдены гены BRCA1/2, ассоциированные с высоким риском этого вида рака (мутации этого гена часто встречаются среди евреев-ашкенази). Однако важно понимать, что мутации в BRCA1/2 не являются причиной рака молочной железы. Они позволяют произойти следующим мутациям, которые и вызывают заболевание. Женщины с наследственной мутацией BRCA1/2 родились с мутацией – они получили ее от кого-то из родителей. Но они не родились с раком молочной железы.

Во многих подобных случаях генетическая предрасположенность к раку есть, но сам рак не наследуется. Человек наследует предрасположенность – те, у кого есть такой ген, с большей вероятностью заболеют раком. Скорее всего гены BRCA1/2 прерывают процесс восстановления ДНК. Но не у каждой женщины с такой мутацией диагностируют рак молочной железы. Это происходит потому, что в теле есть не только множество путей, ведущих к раку, но и несколько путей восстановления ДНК. Напомню также, что большинство женщин с раком молочной железы не имеет мутаций этого гена, так что тут скорее игра вероятностей, чем геномика.

Вернемся к идее системы. Неважно, как сложная многообразная система пришла какому-то конкретному состоянию. Важно сохранение целостности системы, способной противостоять отклонениям. Точнее, рак является симптомом нарушения взаимодействия клеток. Клетки начинают делиться, хотя и не должны, и не дают друг другу команду на самоуничтожение, или дают команду создавать кровеносные сосуды там, где не нужно, или подают друг другу ложные сигналы. То есть нарушена вся система регуляции, которая и делает возможным взаимодействие. Когда группа клеток в конкретной области начинает неконтролируемо делиться, мы называем это раком, а в зависимости от того, в какой части тела это происходит, – раком легких или мозга. Но это не проблема, это признак того, что проблема существует.

Традиция описывать рак по месту локализации появилась на основе результатов вскрытий во Франции в начале 1700-х и микроскопии, разработанной в Германии в середине 1850-х. С того времени ситуация не изменилась. Это очень устаревшая традиция, так называть рак – рак простаты, рак молочной железы, рак мышц… Если вдуматься, то это не имеет смысла. Вначале выделяли десятки типов рака, сейчас их уже сотни. В действительности их миллионы. В среднестатистической злокачественной опухоли на момент диагностики оказывается более сотни мутаций кодирующих генов, и я не думаю, что есть способ все их понять или смоделировать. Количество мутаций возрастает экспоненциально, как только пациента подвергают химиотерапии, провоцирующей новые мутации. Одним из признаков рака является нестабильная ДНК, и когда препараты для химиотерапии воздействуют на ДНК, они могут вызвать рак, так же как радиация вызывает рак за счет мутации генома. Это объясняет, почему излечившиеся от рака молочной железы позже зачастую страдают от лейкемии, развившейся из-за химиотерапии рака молочной железы. Они поменяли одну болезнь на другую, но выиграли годы нормальной жизни в промежутке.

Опухоли тоже следует считать органами, они – такая же часть тела, как печень, сердце или легкие. Проще говоря, рак – это крах системы. С помощью фразы Толстого «Все счастливые семьи счастливы одинаково, но каждая несчастная семья несчастна по-своему» заметим, что счастливые тела похожи, но когда они ломаются, то делают это совершенно индивидуально.

Мы неправильно понимаем рак, сделав из него существительное. Я люблю повторять, что рак не похож на то, что вы «получаете», или «то, что у вас есть», так как он – то, что делает тело. Вместо того чтобы сказать: «В доме протечка», мы скажем: «Протекают трубы». Вместо того чтобы сказать: «У него – рак», стоит сказать: «Он ракует». Мы все время «ракуем», но тело разнообразными способами следит, чтобы процесс не вышел из-под контроля. Рак оказывается под контролем из-за взаимодействия клеток, а языком взаимодействия являются белки.

Обычно мы думаем о белках в контексте диетологии. Они – одна из трех основных составляющих пищи (включая жиры и углеводы), известных как макронутриенты, важные для здоровья. Но белки определяют не только с этой стороны. Они – основная составляющая тела и участвуют почти в каждом процессе, где задействованы клетки, включая взаимодействие клеток и управление биологическими событиями, определяющими периоды здоровья и болезней. Сейчас изучением белков занимается развивающаяся наука протеомика. Это восхитительное научное направление изучает, как белки формируют язык наших тел и язык здоровья. Протеомика позволит понять взаимодействие клеток, что приведет к более эффективным способам лечения рака и других заболеваний и синдромов.

ДНК статична, но белки динамичны. Они ежеминутно меняются внутри тела в зависимости от того, что происходит. Глядя на ДНК, я не смогу сказать, выпили ли вы только что вина, насколько хорошо вы выспались, когда вы последний раз ели и нет ли у вас серьезного стресса. Но белки все это расскажут. Они содержат такую информацию, которой нет нигде больше в теле. С помощью протеомики я смогу определить состояние вашего тела, потому что вижу, что вы ели, какие лекарства принимали, как на вас повлияла долгая тренировка и т. д. Это и есть тот самый взгляд с высоты 20 километров, который позволяет увидеть целостную картину в конкретный момент.

В главе 5 я расскажу о протеомике и опишу, на каком этапе развития этой области медицины мы находимся. Не сомневаюсь, что она изменит будущее медицины и будущее здоровья. Когда происходит слом системы, проявляющийся в виде рака, аутоиммунных заболеваний, таких как ревматоидный артрит и фибромиалгия, или необъяснимой хронической боли и неврологических заболеваний, понимание того, как белки взаимодействуют и изменяют систему, означает разницу между бесконечной малорезультативной битвой с хроническим заболеванием и действенным лечением, снимающим проблему. Примечательна сама идея таблетки, которая чудесным образом снимет проявления болезни – системного заболевания, краха системы. Как сказано выше, это обычно помогает, когда в тело попали сторонние микроорганизмы, а принятая таблетка уничтожает эти микроорганизмы. Изредка случается и так, что не хватает конкретного вещества для выздоровления, и вы принимаете таблетку с этим веществом.

Естественно, что человечество мечтает найти панацею, но когда это еще случится… К настоящему времени не найдены новые препараты, которые действительно лечат болезни. Вот поэтому фармацевтическая индустрия сейчас неполноценна; яблоки на нижних ветках, волшебные пули, которые действительно лечат, уже закончились. Не думаю, что что-то еще найдется; похоже, что такие поиски – это пустая потеря времени, денег и ресурсов. Нужен другой подход – новая модель.

Хорошая новость: если моделировать тело как сложную систему, что означает возможность управления системой без обязательного понимания каждой части, то действительно можно добиться результатов. Возможно, мы не поймем, что такое болезни вроде рака на самом деле, пока не разделим уважительный взгляд на тело, ценящий его сложную взаимосвязанную природу, которой следует управлять еще до того, как ее удается понять. Далее в книге показано, как протеомика поможет создать эту новую модель и приступить к изучению человеческого тела ранее невиданными способами. Но до того как протеомика превратится в полноценную область клинической медицины (что принесет пользу всем), нужно изменить наши представления о здоровье и, как минимум психологически, принять, что тело – это система.

Подобное изменение образа мышления сильно повлияло на понимание звездного неба. В начале XVII века Галилей каждую ночь выходил и определял положение звезд. Через некоторое время сформировалась схема: астроном мог посмотреть на ночное небо и увидеть ожидаемое расположение звезд. Но разве Галилей знал, что такое звезда? Конечно, нет. Этого не знал никто из тех, кто с Античности любовался светящимися узорами созвездий. Чтобы это выяснить, потребовались сотни лет научных исследований. Гениальность Галилея заключена не в способности понимать мир, а в способности выяснить то, что требовалось, чтобы добиться прогресса в других областях космологии.

Если бы пришлось резюмировать все одним предложением, то я бы сказал, что история тела, как ничто другое, есть история системы. Мы можем считать, что управляем некоторыми аспектами системы, по которым способны предположить, здоров человек или нет, такими как высокий или низкий уровень холестерина, идеальный вес тела, но такой подход зачастую ведет к категоричным и однозначным интерпретациям. Или, переформулируя, можно начать принимать витамины группы B, чтобы придать человеку энергичности и ускорить метаболизм, но результатом может быть некое другое нарушение в системе. То, что «хорошо» для одного, может оказать противоположное воздействие на другого. И «хорошие гены», такие как отсутствие случаев рака в семье, иногда могут подвести.

Рак внушает страх не только потому, что это длительный, болезненный и мучительный недуг, который редко поддается излечению, но и потому, что он коварен, непонятен и, по сути, запутан. Естественно, нам не нравятся явления, которые нельзя понять или которыми невозможно управлять. Вероятно, поэтому нелегко принять и то, что тело – это сложно и часто таинственно. Трудно признать, что эта сложность находится за гранью современного понимания, и, возможно, никогда не удастся понять тело так, как понимаем родной язык или езду на велосипеде. Непонимание и игнорирование порождают страх. Но вот ведь какая штука: если мы наберемся храбрости, признаем, что мы сложные и часто непонятные, и будем лечиться с учетом этого, то быстрее и эффективнее придем к той управляемости, которую так отчаянно ищем. Можно будет уменьшить страх, который ухудшает качество жизни.

Рекомендация врача

Возможно, мы никогда не поймем природу болезней вроде рака. Возможно, рак вообще неизлечим, поэтому ключом является профилактика. Важно подходить к здоровью в целом с точки зрения отсутствия понимания. Уважайте тело и его взаимодействие с болезнью как сложную систему, построенную на логике, которую вы, возможно, никогда не поймете. Рак, сердечно-сосудистые заболевания, диабет, аутоиммунные и нейродегенеративные заболевания представляют собой нарушения в этой системе.

Глава 2. Ваше тело – это сложная система

Легко подпасть под влияние общих советов по здоровому образу жизни. Принимайте поливитамины. Ешьте больше овощей, для экономии времени можно пить свежевыжатые соки. Принимайте статины, если у вас высокий уровень холестерина. Снизьте вероятность сердечно-сосудистых заболеваний и рака за счет ежедневного приема малых доз аспирина. С помощью пищевых добавок введите в рацион больше витамина D. Выбирайте продукты, богатые антиоксидантами. Все это кажется достаточно разумным. Но подходят ли эти советы вам?

В следующих главах я помогу найти ответ. Большинство из них – всего лишь рекомендации. Я опровергну некоторые из них и покажу другие способы улучшения здоровья. Сейчас, однако, давайте вновь обратимся к идее изучения состояния всего тела, так как до того, как мы займемся персонализацией, важно понять еще несколько вещей. В этой главе будет более глубоко рассмотрено тело как система, я помогу понять, что означает «определить ваши персональные метрики», а затем – исходную ситуацию, актуальное состояние тела, от которого и зависят все профилактические меры.

Надеюсь, все уже поняли, что в каждый момент времени в человеческом теле происходит множество явлений. Но до сих пор мы применяем лечение только к части человека, решая при каждом подходе одну проблему. Если у вас нашли пневмонию, то вам назначат лечение, специфичное при пневмонии, и будут ждать других болезней. Но что произойдет, если выявят системное заболевание, необъяснимое единичным воздействием клеща, вируса, паразита, бактерии и т. д.? Это означает серьезные проблемы, так как современная медицина не знает, что делать в таких случаях. Прописанное лечение, возможно, известным или неизвестным способом отрицательно повлияет на другие области системы. Врач скажет, что лечение «безопасно и эффективно», но это будет относиться только к одному состоянию в один момент времени. Врач не примет во внимание все остальные еще неизвестные аспекты, которые и составляют вас, особенно в долгосрочной перспективе.

Для иллюстрации сказанного возьмем, например, статины, группу препаратов, в которую входят крестор и липитор. Статины относятся к наиболее часто прописываемым средствам для нормализации уровня холестерина в крови. К тому же они прекрасно иллюстрируют, как конкретное внешнее воздействие, в данном случае медикамент, может оказывать измеримое изменение состояния всей биологической системы. Статины – биохимически это препараты, которые ингибируют фермент печени, играющий главную роль в синтезе холестерина. Они могут быть синтезированы или выделены из пищевых продуктов, таких как красный рис и вешенка. Поскольку распространено мнение, что высокий уровень холестерина, особенно ЛПНП (холестерина низкой плотности), является фактором риска для сердечных заболеваний, врачи часто назначают статины пациентам, которые не могут контролировать уровень холестерина только с помощью диеты. Но статины влияют не только на холестерин.

В одном из наиболее важных клинических исследований в долгой истории изучения статинов, проведенном в Гарварде в 2008 году, показано, что прием статинов серьезно снижает вероятность первого инфаркта и инсульта, а также других сосудистых патологий у практически здоровых мужчин старше 40 и женщин старше 60 с нормальным уровнем холестерина в крови. Сейчас мы знаем, что причиной многих сердечно-сосудистых заболеваний может быть не холестерин. Для многих людей холестерин является ложным индикатором (то, что мы называем биомаркером), а воспаление – нормальный, но иногда слишком активный биологический процесс.

В общем, воспаление – красноречивое свидетельство того, что с телом не все в порядке, что оно подвергается воздействию вредоносного стимула, который может быть любым – от патогенных микроорганизмов и поврежденных клеток до токсинов. Чтобы защитить себя и удалить вредоносный стимул, тело запускает воспалительный процесс – эволюционный ответ, включающий в себя сосудистую систему, иммунную систему и различные клетки в пораженной ткани, цель которого – запуск излечения. Однако если воспаление становится хроническим из-за заболеваний или длительного стресса, то оно может стать разрушительным.

Одним из способов, которым можно измерить интенсивность воспалительного процесса, является оценка уровня С-реактивного белка (СРБ), так как в этом случае его уровень возрастает. СРБ помог исследователям выяснить одну из основных причин того, почему статины снижают вероятность сердечно-сосудистых заболеваний. Исследование JUPITER (обоснование использования статинов для профилактической терапии, исследование с использованием розувастатина) первым оценило терапию статинами для уменьшения числа инфарктов и инсультов у людей с нормальным уровнем холестерина ЛПНП и повышенным уровнем С-реактивного белка. Подтверждено, что повышенный уровень СРБ может свидетельствовать о риске инфаркта в пределах следующих восьми лет, даже если уровень холестерина низок.

Следовательно, статины могут действовать за счет снижения уровня воспаления, а не только холестерина. Так что неудивительно, что другие исследования показали: если лекарственное средство эффективно снижает уровень холестерина, но не воспаления, то частота инфарктов не меняется. Подробно о воспалении будет рассказано в следующих главах, так как это значимая часть современной медицины. В настоящее время изучают связи между конкретными вариантами воспаления и наиболее вредоносными дегенеративными заболеваниями, включая сердечную недостаточность, болезнь Альцгеймера, рак, аутоиммунные заболевания, диабет и ускоренное старение в целом. Фактически все хронические заболевания оказались связаны с хроническим воспалением, которое, если упростить, создает в организме дисбаланс, провоцирующий отрицательное влияние на здоровье.

Все это вызывает к жизни резонное замечание. Если выбрать холестерин в сложной системе как переменную, а потом спросить: «От этой таблетки значение переменной становится лучше?» и ответить: «Да, становится» – то это кажется неоправданным и необоснованным. Для сравнения: мы видим, что после того как мы залили в двигатель конкретное топливо, обороты двигателя повысились, но хорошо ли это? Возможно, обороты повысились потому, что сломался регулятор, или потому, что забился клапан сброса. Сейчас, когда врачи исследуют медикаменты, они изучают одну переменную через определенные промежутки времени. Ряд неприятных побочных эффектов можно выявить только в ретроспективных исследованиях (проводящихся через долгое время после начала применения лекарства) или при изучении результатов нескольких исследований. Ну, и очевидное: мы все задним умом крепки. Разве не правильнее четко понимать, каким будет здоровье? Разве не полезнее знать, что делать сегодня, чтобы добиться идеального состояния здоровья? Именно в этой области надеются добиться результатов протеомика и другие новые технологии. Но уже сейчас можно применить множество тактических схем, о которых я вскоре расскажу.

У большинства лекарств есть побочные эффекты. Медикаменты сдвигают баланс организма. Вот поэтому статины не синтезируются естественным способом. Я не думаю, что природа об этом не думала. Скорее всего у статинов имеются плюсы и минусы, а при их применении нарушается баланс, сдвигая состояние тела в ту или иную сторону. Я намеренно выбрал статины, потому что их широко и успешно используют, они серьезно повлияли на кардиологию, снизив риск инфарктов и инсультов для миллионов людей; они прекрасный пример лекарства, которое меняет общую систему такими способами, которые в большинстве случаев очень полезны. Преимущества перевешивают недостатки; ниже рассказано, почему я – активный сторонник применения статинов.

Явный пример издержек можно увидеть на примере модной тенденции среди пожилых. Они ищут молодости и используют для этого инъекции человеческого гормона роста. В 2009 году американцы потратили 1,35 миллиарда долларов на лечение гормоном роста, врачи заполнили 431 тысячу рецептов, большинство – по запросу людей, надеющихся повернуть биологические часы вспять.

Когда тело стареет, оно не синтезирует гормон роста в тех же количествах, как во времена молодости и быстрого развития. Искусственное использование этого гормона как средства от старения помогает легче набирать и поддерживать мышечную массу, как в молодости.

Но существует серьезная проблема.

В 2011 году при изучении индейцев одного из эквадорских племен, имеющих редкую генетическую мутацию, из-за которой они не реагируют на гормон роста, обнаружилось, что у членов племени почти не бывает рака и диабета. Сообщение об открытии, опубликованное в журнале «Science Translational Medicine», возвращает нас к предыдущим исследованиям, показывающим, что дрожжевые грибки, мухи и грызуны живут дольше (некоторые виды – в десятки раз), когда они растут медленно.