Современная электронная библиотека ModernLib.Net

SAS (№41) - Эмбарго

ModernLib.Net / Шпионские детективы / де Вилье Жерар / Эмбарго - Чтение (стр. 5)
Автор: де Вилье Жерар
Жанр: Шпионские детективы
Серия: SAS

 

 


– Я ничего против него не имею, – заверил Малко.

Они приехали в относительно маленький центр Хьюстона. Около тридцати башен из черной стали и стекла. Грег Остин остановился у навеса «Хайят Ридженси» на Луизиана-стрит.

Это была жемчужина дурного техасского вкуса. Оформление холла представляло собой смесь кинематографа и цирка. Огромный патио в форме трапеции, достигавший тридцатого этажа, освещался люстрой, которую, учитывая длину ее троса, видимо, мыли не часто.

По одной из сторон совершенно прозрачных трапеций циркулировали шесть лифтов. Повсюду сверкали ряды светильников, похожих на те, что освещают театральные ложи. Над дверями в каждый номер, в лифтах, вдоль бара – везде. Как будто «Хайят» был всего лишь огромным театром. Бесконечные переходы с высокими поручнями были похожи на коридоры на корабле. Это было удобно, сверхсовременно и раздражало донельзя. Бар находился в некоем подобии ямы посреди холла. Невозможно было положить руку на колено своей спутницы, чтобы на тебя не уставилось две сотни глаз... Снаружи своими светло-коричневыми стенами «Ридженси» напоминал веселенький блокгауз...

Едва устроившись в своем номере на пятнадцатом этаже, Малко налил себе водки, выпил и набрал номер телефона Ричарда Кросби. Грег Остин, оставив ему свои координаты, удалился.

* * *

– Князь Малко Линге?

Голос Марты Кросби был суховат и нерешителен. Малко напомнил ей о том, что они присутствовали на одном рождественском ужине у «Максима» и встречались на вечернем приеме на «Немиране».

– На вас было великолепное платье из светло-коричневых кружев, – добавил он.

Прилив сердечности мгновенно изменил голос Марты. Он стал на две октавы ниже.

– Как любезно с вашей стороны, что вы вспомнили! Теперь я припоминаю. Ведь это у вас великолепный замок в Баварии, не так ли?

– Именно так, – согласился Малко, мысленно попросив прощения у своих предков.

Марта Кросби буквально ворковала.

– Как мило, что вы приехали в Техас! – жеманилась она. – Что вы делаете в Хьюстоне?

– У меня много дел, – сказал Малко. – Прежде всего – сердце. Я приехал проконсультироваться с Дебакей.

– О, но это же ужасно!

Она модулировала голосом, как актеры из старых фильмов, каждый раз переигрывая. Из трубки только что не лились слезы.

– Ничего серьезного, – успокоил ее Малко. – Простое обследование.

Воркование возобновилось. Посещать больного было нежелательно. Это может навести на мрачные мысли...

– Я приехал также, чтобы встретиться с вашим мужем, – продолжил Малко. – Я пишу книгу о знаменитых винах и мне известно, что у него один из лучших погребов в мире. Некоторые бутылки уникальны.

– О, он будет в восторге. Он так любит свои вина, – подтвердила Марта.

– Я был бы счастлив пригласить вас обоих, – предложил Малко.

– Пригласить нас?

Это был настоящий крик ужаса.

– В нашем городе? Но, Малко, даже не думайте об этом! Подождите. (Она на мгновение умолкла, затем снова вернулась к телефону.) Вы не очень устали сегодня? Мы могли бы все вместе поужинать у «Максима». (Она засмеялась.) Разумеется, это не настоящий «Максим», но лучшее из того, что есть у нас в Хьюстоне.

После нескольких минут телефонного флирта Малко повесил трубку. В общем удовлетворенный. Первый контакт был установлен. Раздвинув шторы, он осмотрел здания вокруг. Тридцати– и сорокаэтажные башни окружала кольцевая автострада. Каждая башня представляла какую-нибудь нефтяную компанию или банк. Хьюстон был нефтяной Меккой.

Он спросил себя, какая из башен принадлежит Ричарду Кросби. Ему не терпелось поговорить с техасцем о жестоком убийстве Патриции Хайсмит. Он принял душ и лег. До ужина у него не было никаких особых планов. Он сел в многоместный автомобиль и отправился на прогулку. Хьюстон был странным городом. Сразу за кольцевой автострадой начиналось хьюстонское гетто. Это были старые полуразрушенные деревянные дома, вытесняемые постепенно бетоном, сталью и стеклом, в которых обитали негры и обедневшие белые. Малко жалел о том, что с ним не было Криса Джонса, который мог бы составить ему компанию. Он посмотрел в справочнике адрес фирмы «Мегуойл». Он трижды терялся в переплетении автострад, прежде чем нашел в восточной части города квартал ультрасовременных зданий с садами, фонтанами и большим черным двадцатипятиэтажным зданием. Штаб-квартира фирмы «Мегуойл». Он обошел вокруг дома и вернулся в «Ридженси».

Глава 8

Зазвонил телефон. Почтительный и безликий голос сообщил:

– Князь Малко Линге? Машина мадам Кросби ждет вас внизу. Со стороны Майлам Роуд. Серый «мерседес», сэр.

Малко поправил галстук-бабочку и спустился вниз. Важного вида негр с фуражкой в руке ждал у ощетинившегося антеннами «мерседеса-600».

Малко сел в машину. От нетерпения он нервничал. Через несколько минут он наконец-то увидит Кросби. В машине пахло новой кожей. Возле шофера в консоль были вмонтированы два телефона. Плюс одна трубка сзади.

«Мерседес» проехал на малой скорости один квартал, притормозил у следующего перекрестка, повернул и тут же остановился. Держа фуражку в руке, шофер выскочил из машины.

– Что происходит? – спросил Малко.

Они проехали всего сто метров.

– Приехали, сэр.

Действительно, на красном фасаде светящимися буквами было написано «Максим». Заметив недоумение Малко, шофер добавил:

– Мадам Кросби всегда требует, чтобы ее гостей привозили на машине, сэр.

В этом и был техасский шик. Чета Кросби, должно быть, устраивала регаты в своем бассейне. Малко подошел к двери с надписью «Клуб» и вошел. Метрдотель подвел его к столику в глубине зала.

Марта Кросби буквально вспорхнула со своей банкетки, протягивая Малко руки. Она выглядела так, будто ее только что вынули из целлофановой обертки. Более красивая, чем ему запомнилось.

Платье из черного тюля оставляло открытыми красивые округлые плечи и верхнюю часть белоснежной груди. Очень черные волосы, казалось, были уложены волосок к волоску, рот был будто нарисован японским художником, настолько изящно он был очерчен. Огромные голубые глаза смотрели на Малко с притворным восхищением. Лицо освещала сияющая улыбка.

Марта Кросби могла кому-то и не понравиться, но только очень богатый или совершенно ничего не понимающий человек мог остаться равнодушным, глядя на два огромных изумруда в виде капелек, украшавших ее уши. Каждого из них хватило бы, чтобы кормить одну из индийских провинций в течение ста лет. Малко взял протянутую к нему руку и поцеловал ее. Он попытался поймать ее взгляд, но ему не удалось. Она казалась бездушной, как заводная кукла. Черный тюль плотно облегал пышные бедра и тонкую талию. Если бы не чуть тонковатый нос, красота Марты Кросби была бы совершенной. Она разговаривала громче, чем следовало, слишком часто восхищалась, не переставая кокетничала. Марта взяла Малко под руку и подвела к круглому столу, за которым сидели четверо. Маленькая женщина с серебристыми волосами и дряблой грудью, приподнятой вечерним платьем до самой шеи, и ее муж, похожий на чиновника мужчина лет пятидесяти. Полноватый лучившийся улыбкой араб и очень худая молодая женщина с очень короткими рыжими волосами, в узком костюме из зеленого шелка, похожая на благовоспитанную шлюху. Ее цепкий взгляд понравился Малко. Марта Кросби воскликнула:

– Сегодня у нас в гостях Европа. Князь Малко Линге, живущий в великолепном замке среди лесов в Германии...

Малко предпочел не уточнять. Австрия была слишком маленькой страной, чтобы жители Техаса увидели ее на карте.

– Как любезно с вашей стороны, что вы присоединились к нам, – проворковала седовласая дама.

Она пожирала Малко глазами. Марта продолжила представлять своих гостей:

– Мистер и миссис Баттерфилд. Мистер Баттерфилд работает в министерстве торговли. Мистер Али Мансур, президент Арабо-американской торговой палаты, моя подруга Лоррен Фолей.

Малко целовал и пожимал протянутые ему руки, с трудом сдерживая готовый сорваться с губ вопрос «Где ваш муж?».

На приход Ричарда Кросби явно не рассчитывали. Марта рассмеялась равнодушно, сдержанно и чуть-чуть снисходительно...

– Я сообщила ему, что вы придете. Но не знаю, сможет ли он присоединиться к нам.

Рискуя показаться дурно воспитанным, Малко продолжал настаивать:

– Я думал, это он пригласил меня.

– Ну конечно! – сказала Марта. – Но у Ричарда столько дел, что ему часто случается приглашать друзей на ужин, зная, что он не сможет прийти. Он даже приглашает несколько групп друзей в разные рестораны. Во время десерта он звонит по телефону, чтобы немного поболтать со своими гостями. Возможно, так будет и сегодня... Я не представляю себе, где он находится.

Малко скрыл свое разочарование. Но он чувствовал себя обманутым, и ему захотелось сказать какую-нибудь гадость. Он повернулся к арабу.

– Вы привезли нам немного нефти?

Али Мансур заставил себя засмеяться. Чуть смутившись, Марта Кросби улыбнулась, показав все свои перламутровые зубы, как будто это была великолепная шутка. Лоррен Фолей усмехнулась. Ее нога нечаянно коснулась под столом ноги Малко, задержавшись на долю секунды дольше, чем могла себе позволить порядочная женщина.

– Ох уж эта нефть! – вздохнула Марта. – Это ужасная история. Все наши арабские друзья потрясены этим недоразумением.

Али Мансур тут же принял подавленный вид.

Малко решил, что эти словесные перепалки ни к чему. Он поднял свой бокал с шампанским.

– Выпьем за возвращение нефти!

Все с жаром последовали его примеру. Если он ничего и не узнает, по крайней мере приятно проведет вечер. А Ричард Кросби все равно получит свое. Однако теперь Малко показалось, что его подозрения беспочвенны.

* * *

Омар «Термидор» едва оттаял, а «Шато-Марго 1945» было совсем не к месту. «Максим» был странным заведением. Трудно было понять, что было более уродливым: стены из пластика под бархат или висевшая на них ужасная мазня. В оформлении были также использованы гирлянды из искусственных жемчужин, какие носят гадалки, и пластмассовые лампы.

Марта Кросби наклонилась к Малко. Она много выпила, но по-прежнему владела собой. Чем больше Малко наблюдал за ней, тем больше она ему казалась странной, неестественной. Каждое ее слово, каждый жест были заранее продуманы. В ее доспехах светской женщины недоставало лишь фальшивых ресниц.

– А вы знаете, что Ричард приказал специально изготовить банкетку, на которой мы сейчас сидим? – сказала она своим тихим журчащим голосом. – Прежде здесь были только банкетки. Когда переделывали интерьер «Максима», их убрали. Ричард был в ярости. Как раз тогда он только начал за мной ухаживать...

Миссис Баттерфилд хихикнула, как подобало случаю. Изнемогая, Лоррен иронически улыбнулась.

– Тогда, – продолжила Марта Кросби, – Ричард приказал заново сделать точно такую же банкетку и заставил администрацию ресторана поставить ее. Ее держат специально для нас!

Какой простой бывает жизнь...

Этот ужин, такой же светский и пошлый, как десятки других, на которых приходилось бывать Малко, наводил на него смертельную скуку.

Он спрашивал себя, как бы уйти спать. Марта Кросби сняла осаду, заявив:

– Покажем князю Малко, что у нас в Техасе есть дискотеки.

Она крикнула достаточно громко для того, чтобы ее услышали в лачугах по другую сторону автострады. Весь Хьюстон узнает о том, что она ужинала с князем.

– Пошли, – сказала она, властно беря Малко под руку.

Ощетинившийся антеннами «мерседес» исчез. Другой шофер, тоже чернокожий, ждал возле темно-синего «кадиллака-седана» с восьмиметровой рамой и двумя длинными антеннами, похожий на насекомого. Обе женщины и Малко сели на заднее сиденье, а Али Мансур и супруги Баттерфилд сели в «линкольн» араба.

– Едем в «Боккаччо 2000», – заявила Марта Кросби.

– Кстати, – заметил Малко, – ваш муж не позвонил.

– Он еще позвонит.

Салон машины был огромным. С заднего сиденья можно было вытянуть ноги, не касаясь при этом переднего. Посредине, на консоли, находился бар и стереоустановка. Справа на подлокотнике – неизменный телефон. Тоже синий. Такой же, наверное, у супругов Кросби в ванной.

* * *

– О, я потеряла одну сережку!

Малко захотелось крикнуть: «Всем оставаться на местах!», и он сразу же перестал танцевать. Посетители «Боккаччо 2000» могли перерезать друг друга... Марта Кросби беспечно усмехнулась, подошла к Малко и, сняв вторую сережку, снова стала танцевать.

– Она, должно быть, упала за столом, когда я наклонилась, чтобы взять сумку. Ничего страшного... Они застрахованы.

Она, наверное, никогда не была голодной. Малко снова прижал ее к себе. Она танцевала медленный танец в очень приятной и скромной манере. В отличие от Лоррен, прижимавшейся к нему всем своим худым телом загулявшей кошки с такой жадностью, точно почтовая марка к конверту. Она призналась Малко, что, вернувшись неделю назад из Нью-Йорка, скучает здесь...

«Боккаччо 2000» со слишком высоко поднятой площадкой, освещаемой снизу, и избранной публикой была похожа на все дискотеки мира. Хозяин буквально пресмыкался перед Мартой Кросби, соблаговолившей поблагодарить его взмахом ресниц. Даже с одной серьгой Марта была полна очарования. Малко сказал ей об этом на ухо, и она замурлыкала.

Медленный танец потонул в какофонии рока, и Марта увлекла Малко за руку к столу. С тех пор, как они были здесь, они не переставая пили шампанское «Дом Периньон», словно это была вода. Малко, охваченному мимолетной эйфорией, удалось забыть Патрицию Хайсмит. Как только они подошли к столу, он галантно нырнул под него и занялся поисками серьги. Марта села.

Серьга лежала на ковре возле ножки стола. В тот момент, когда Малко поднимал ее, послышалось поскрипывание шелка. Марта Кросби положила ногу на ногу, приоткрыв кусочек подвязки на верхней части дымчато-серого чулка. Малко подавил неистовое желание погладить покачивающуюся перед ним ногу, но он сказал себе, что джентльмен, даже подвыпивший, не позволил бы себе подобной вольности. Держа серьгу, он вынырнул из-под стола. Марта вскрикнула от радости:

– Вы ангел!

Она надела обе серьги.

Они снова пошли танцевать. Когда они вернулись к столу, он был пуст. Баттерфилды, Лоррен Фолей и Али Мансур испарились.

Марта Кросби улыбнулась ослепительно и понимающе.

– Я думаю, Баттерфилды устали, а Али очень хотелось проводить домой Лоррен.

Выпив последний бокал «Моэт-и-Шандон», они вышли, покачиваясь, и влезли в длинный темно-синий «кадиллак», который сразу тронулся с места.

– Устали? – спросила Марта Кросби.

– Ваше общество – лучшее средство для сохранения молодости, – галантно заметил Малко.

– Тогда я покажу вам мой город!

Она нажала на кнопку переговорного устройства.

– Сэм, князь Малко желает осмотреть Хьюстон. Я предупрежу вас, когда мы захотим вернуться.

Пальцы Марты ощупали правый подлокотник и нажали на какую-то кнопку. Тотчас же из переднего сиденья появилось длинное стекло, которое бесшумно поднялось до крыши, полностью отгородив их от шофера. Марта нажала на другую кнопку, включив магнитофон с записью Джима Кроче. Она поправила волосы, и снова правая серьга соскользнула по тюлевому платью и упала на пол машины.

– Однако!

Голос Марты звучал спокойно и весело.

Малко наклонился, чтобы поднять серьгу, коснувшись при этом колен Марты своим галстуком-бабочкой.

Он выпрямился, держа серьгу в руках. Перед ним были два слегка расставленных круглых колена, обтянутых серым нейлоном. Он инстинктивно дотронулся до них, как бы желая опереться. Марта Кросби повернула к нему голову. Их лица разделяли лишь несколько сантиметров. Впервые за весь вечер голубые глаза не были безразличными. В них было неистовое, грубое, животное желание. Длинный «кадиллак» плавно скользил. На какую-то долю секунды они замерли в изумлении, затем их губы соприкоснулись. Малко ожидал светского, безликого поцелуя.

Зубы Марты Кросби неистово прижались к его зубам, ее язык устремился навстречу его языку, как будто она хотела проникнуть в его горло. У него возникло ощущение фантастического электрического разряда, словно все желание молодой женщины излилось на него в какую-то долю секунды.

Он буквально бросился на нее, задирая тюлевое платье до самых бедер, обнажая точеные ноги, обтянутые до середины бедер чулками, узкие белые подвязки, кружевные трусики. Когда он оттянул трусики, Марта сильно вздрогнула, но не отстранилась. Они по-прежнему сжимали друг друга в животном, неистовом, трепетном, совершенно неожиданном объятии. На каком-то вираже Марта нечаянно укусила его за язык. Они раскачивались на сиденье, как пьяные. Затем «кадиллак» замедлил ход и остановился. Марта наконец оторвалась от Малко. Через стекло он заметил красный сигнал светофора.

Она осталась в прежнем положении, словно разбитая внезапным параличом, наполовину вытянувшись на сиденье, с обнаженным животом, со следами врезавшихся в кожу узких подвязок. В самом непристойном, какой только возможен, виде.

Малко внезапно сообразил, что шофер, должно быть, все видел в зеркале заднего обзора. Как бы прочтя его мысль, Марта Кросби сказала спокойным голосом, который не соответствовал ее виду:

– Это стекло без амальгамы, ему ничего не видно.

Но когда Малко, ободренный ее замечанием, снова обнял ее, она, как бы желая восполнить пробел, резко сказала:

– Вы с ума сошли! Что с вами? Отпустите меня!

«Кадиллак» снова тронулся и набрал скорость. Теперь они ехали по одной из автострад, окружавших Хьюстон. По другую сторону стекла без амальгамы чернокожий шофер сидел за рулем прямо, как буква "I". Малко чувствовал, как кровь стучит у него в висках. Взгляд его упал на темные очертания лобка под белыми кружевами, и в нем снова поднялось дикое желание. Возможно, потому столь сильное, что оно было вызвано женщиной, которую он обнаружил под светской оболочкой, а не простым влечением. Ему казалось, что он раскрыл какой-то секрет, прошел обряд посвящения.

Марта остановила его губы в нескольких сантиметрах от своего лица, вцепившись в его светлые волосы.

– Что вам нужно в конце концов? – прошептала она. – Успокойтесь. Я не...

Она, казалось, внезапно стала придавать огромное значение его поцелуям, не замечая руки, вновь завладевшей ею ниже, вне поля ее зрения.

Малко, не отвечая, отодвинул кружева. Марта вздрогнула:

– Нет, нет, не хочу. Вы с ума сошли!

На какую-то долю секунды их взгляды скрестились. В синих глазах Марты не было видно зрачка. Урчание «кадиллака», двигающегося по автостраде со скоростью сорок пять миль в час, создавало гипнотический шумовой фон. Внезапно Малко показалось, что в смотревших на него глазах он прочел скрытое, невысказанное, но неистовое желание. Он отодвинулся, встал и снова упал на колени на покрывавший пол ковер. Обеими руками он потянул кружевные трусики, спустив их по ногам молодой женщины до туфель. Это вызвало почти неуловимое поскрипывание шелка, подействовавшее Малко на нервы.

– Нет! Малко!

Марта Кросби в ярости подскочила, сжимая ноги, но не настолько быстро, чтобы он не успел заметить почти целиком выбритый лобок; исключение составляло лишь сердечко из блестящих черных волос. Сжав над ним ноги, Марта перестала сопротивляться.

– Встаньте, – твердо сказала она, – и отпустите меня.

Малко сказал себе, что ни Бог, ни черт не помешают ему совершить то, чего ему хотелось. Он положил руки на круглые колени, сжал их и изо всех сил раздвинул. Несколько секунд Марта яростно боролась, размахивая во все стороны ногами, пока он не погрузился в нес.

Это подействовало на нее, как успокаивающий укол. Она мгновенно перестала бороться, выражая протест лишь слабым голосом. Правую ногу она вытянула вперед, упершись туфлей в консоль, левая нога осталась на сиденье, образуя с правой тупой угол. Затем ее руки спустились до светлых волос Малко и слегка надавили на его голову, как бы для того, чтобы крепче прижать его к своему животу.

В течение какого-то времени, показавшегося ему очень долгим, он пресытился ею, опьяненный и шампанским, и духами, пропитавшими ее кожу. В ушах стояло гудение «кадиллака» и звучавшая с кассеты музыка. Чувствуя, что Марта постепенно сдает позиции, Малко едва сдерживал себя, чтобы не укусить нежное тело, настолько он изнемогал от желания. Устроившись на толстом бежевом ковре, он держал Марту за бедра, зарывшись лицом в тепло ее живота.

Внезапно таз молодой женщины сильно вздрогнул, при этом ее живот еще крепче прижался к губам Малко. Охваченная непреодолимым оргазмом, она сразу расслабилась.

Она вытянула вперед левую ногу, затем снова согнула ее, задев каблуком спину Малко. «Кадиллак» слегка качнуло, вырывая ее из его объятий. Глаза ее были закрыты, она часто дышала. Малко был лишь комком нервов, требующим удовлетворения своего желания. Он приподнялся и одним движением вонзился в нее, пригвоздив к сиденью.

Марта соскользнула и ударилась головой о подлокотник. Она тотчас же отреагировала, попытавшись выпрямиться.

– Моя прическа! – прошептала она.

Она повернулась, освобождаясь от Малко. Не говоря ни слова, она встала на колени на длинном сиденье, повернувшись к телефону и приподняв ягодицы. Малко тут же погрузился в нее, на этот раз крепко прижав к себе. Опершись обеими руками на подлокотник, она предоставила ему свободу действий. Она уже не боялась испортить прическу. «Кадиллак» с обеих сторон обгоняли машины, проносясь перед глазами Малко. Целиком отдавшись своему занятию, он без передышки трудился над ней, чувствуя, как подступает долгожданный оргазм, раскачиваясь в такт мягким колыханиям «кадиллака». В тот момент, когда он ощутил огонь в своем теле, до его сознания дошел необычный звук. Зазвонил синий телефон на подлокотнике. Музыкальный звук на две ноты.

Малко замер, потонув в Марте: сердце его бешено колотилось в груди. На ощупь, двигаясь, как утопающая, Марта сняла трубку и прижала к ней губы. Малко услышал безразличный и почтительный голос шофера.

– Мистер Кросби хочет с вами поговорить.

– Благодарю вас, Сэм, – ответила Марта.

Машина по-прежнему ехала со скоростью сорок пять миль. С нереальным урчанием. Марта молча попыталась вырваться от Малко. Но он крепко держал ее, обхватив рукой бедро.

– Дорогой! Почему вы не позвонили мне раньше?

Марта прекрасно владела своим голосом. Малко был неподвижен, как каменная статуя, прижавшись к ней до судорог. Разозлившись, он слегка пошевелился, и Марта Кросби едва сдержала смех.

Чтобы положить телефонную трубку, шофер повернулся в профиль. Малко увидел его взгляд, зная, что тот их не видит. Впечатление было достаточно пьянящим...

Громкий голос Ричарда Кросби вторгся в «кадиллак» сквозь помехи.

– Я не мог позвонить раньше. Вы уже уехали из «Максима».

– Ничего, дорогой, – сказала Марта, – вечер был восхитительный. Наш друг, князь Малко, требовал тебя, но я надеюсь, что вы скоро сможете встретиться. Он хотел поговорить с тобой о твоих винах... Я отвезла его в отель...

– О'кей, – сказал Ричард Кросби, – я не знаю, сколько пробуду на ранчо...

Малко, погруженный в Марту, слышал весь разговор. Слова Ричарда Кросби звучали так, словно муж Марты обращался прямо к нему. Любопытное ощущение. Он спросил себя, догадывался ли о чем-нибудь Ричард Кросби. Теперь Малко знал, где тот находится.

Это было уже достижением.

– Я с удовольствием встречусь с ним, когда вернусь, – продолжил Ричард Кросби.

– Отлично, – сказала нежная Марта. – Береги себя, дорогой.

Толчок положенной трубки совпал с крутым поворотом, в результате которого Малко еще глубже погрузился в Марту. Без единого слова они снова занялись любовью. На этот раз Малко, не сдерживаясь, ринулся в ее чрево.

Закрыв глаза, с полуоткрытым ртом, она снова погрузилась в наслаждение, которое ей пришлось прервать...

Когда она почувствовала, что Малко кончил в нее, это вызвало у нее оргазм, почти такой же неистовый, как и первый. Опустошенный, обессиленный, он еще мгновение прижимался к ней. Затем она соскользнула набок, к сиденью, выпрямилась и села. Еще не отдышавшись, блестя глазами, она наклонилась, чтобы поднять трусики, натянула их, опустила платье и сняла трубку.

– Сэм, отвезем князя Малко в «Ридженси».

Она достала серьги, снова надела их, похлопала по той серьге, которая плохо держалась, и положила ногу на ногу с поскрипыванием нейлона, которое чуть было вновь не пробудило у Малко желание. Это была опять безупречная кукла с витрины... Она повернулась к Малко и тихо и не очень уверенно сказала:

– Вы меня изнасиловали. Это ужасно. Мне стыдно.

Золотая медаль за лицемерие на следующих Олимпийских играх была уже завоевана. «Кадиллак» замедлил ход, въехал под какую-то арку. Они остановились у «Ридженси». Шофер выскочил из машины и открыл Малко дверцу.

Марта ждала, выпрямившись на сиденье. Малко поцеловал ей руку.

– Я в восторге от этого вечера.

– Как только Ричард будет в городе, я дам вам знать, – сказала Марта.

Она очень благопристойно поцеловала его в обе щеки и дружески махнула ему рукой, когда «кадиллак» тронулся. Малко наблюдал, как длинная синяя машина удалялась по Луизиана Роуд. Грег Остин был прав. Мадам Кросби была помешана на своем теле.

Все еще взволнованный, он задумчиво пересек пустынный холл, поднялся в свой номер и разделся. Он приехал в Хьюстон не для того, чтобы выполнять причуды светской дамы, а чтобы разгадать тайну убийства Патриции Хайсмит.

Помимо тайной жизни Марты Кросби он, по крайней мере, за этот вечер узнал еще кое-что. Где находится Ричард Кросби. Больше ничего не оставалось, как поехать на его ранчо.

Глава 9

Мэри О'Коннор тщательно закрыла дверь своего дома и с корзинкой в руке засеменила через сад. Над Кембриджем, старым жилым кварталом Бостона, сияло яркое солнце, однако холод был резким и пронизывающим. В доме, где жила Мэри О'Коннор, из-за старинной системы отопления в большинстве комнат можно было окоченеть. Мэри О'Коннор снимала пальто, только когда ложилась спать. Репортеры местной телестанции так и застали ее за ужином на кухне, до самых глаз закутанную в зимнюю одежду. После этой передачи старая дама получила столько писем и телеграмм с выражением симпатий, что она решила усилить свою борьбу. Это было месяц назад.

Она направилась по Браттл-стрит и прошла мимо бензозаправочной станции на углу Ричмонд-стрит. Хозяин станции Ёрл радостно поздоровался с ней:

– Доброе утро, миссис О'Коннор. Вас подвезти?

Мэри О'Коннор улыбнулась, отрицательно покачала головой и ответила своим ясным и твердым, несмотря на шестьдесят восемь лет, голосом:

– Нет, спасибо, Ёрл, я поеду автобусом.

Огромный «понтиак» уже месяц не выезжал из гаража. Мэри О'Коннор была не из той породы людей, которые проповедуют другим то, чему не следуют сами. Она целиком посвятила себя крестовому походу за экономию энергии, который мог бы показаться несколько наивным, чтобы помочь своей стране выдержать эмбарго. Однако, будучи сентиментальной, Мэри О'Коннор скорее симпатизировала арабам. Как добропорядочная жительница Бостона она всегда питала недоверие к евреям, отождествляя их с космополитическим Нью-Йорком. Один из ее дядей знал Лоуренса из Аравии, и она выросла на героических сказках о бедуинах.

Но она не могла вынести того, что арабы пытались навязать свою волю, как она сказала в телепередаче.

Мэри О'Коннор, внучатая племянница одного из президентов США, была несгибаемой старой дамой, обладавшей отчаянной смелостью. В ее жизни было много испытаний. Двое из ее сыновей погибли в последней войне, одна из ее дочерей разбилась на частном самолете, ее муж многие годы был парализован, но она продолжала идти по жизни с тем же спокойствием и уверенностью в том, что все это было угодно Богу. Каждый траур добавлял ей несколько лишних морщин, но линия ее поведения не менялась. Спокойно и смело встречать превратности судьбы. В данном случае победа не вызывала никаких сомнений в ее простой душе. Бог покровительствовал Америке. И так было всегда. Чтобы заслужить его помощь, достаточно было вести себя прилично...

Подъехал автобус, следующий в сторону центра, и с шипением затормозил. Мэри О'Коннор с трудом поднялась по высоким ступенькам. Водитель почтительно приветствовал ее. Дама ее возраста и социального положения, заставляющая себя ходить и ездить на автобусе, имея при этом шофера и машину, была достойна уважения.

– Как дела сегодня? – ясным голосом спросила Мэри О'Коннор.

Ее выцветшие глаза были бледно-голубыми с сиреневым отливом, зубы – искусственные, разумеется, – очень белыми.

Автобус снова тронулся, миновав бензозаправочную станцию. Ту самую, где месяц назад Мэри О'Коннор начала борьбу.

В тот день ее разбудил какой-то шум. Несмотря на то, что было только без четверти семь, она отважно встала, чтобы спуститься вниз и посмотреть, что происходит. Возле бензозаправочной станции Ёрла дрались два шофера, и каждый считал, что его следует обслужить первым. С введением эмбарго очередь занимали с шести часов утра, несмотря на то, что Ёрл открывал только в семь. Машин тридцать. Конфликты возникали почти всегда, и Ёрл держал при себе дробовик на случай, если дело обернется плохо. Однажды один из клиентов захотел выкачать у него весь бензин, угрожая ему домкратом...

Мэри О'Коннор, стоя на снегу в халате и домашних туфлях, стала твердой рукой разнимать обоих соперников, говоря, что джентльмены так себя не ведут. Они были настолько удивлены, что их назвали джентльменами, что моментально прекратили драться.

Это вмешательство подало Мэри О'Коннор одну идею. На следующий день в шесть часов, тепло одевшись, она вышла на улицу с огромным кофейником и чашкой. Она прошлась вдоль длинной очереди, предлагая каждому водителю кофе и обращаясь к ним со словами ободрения.

В этот день ни одного конфликта не было.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14