Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Франсиско Франко (Солдат и глава государства)

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Дамс Хельмут / Франсиско Франко (Солдат и глава государства) - Чтение (стр. 2)
Автор: Дамс Хельмут
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      Франко постоянно вел беседы с офицерами гарнизона. Речь часто заходила о Танненберге, Люттихе и Вердене{36}. Совершенно очевидно, что первая мировая война, в которой Испания участия не принимала, интересовала его больше, чем извечная марокканская трагедия. У некоторых слушателей возникало впечатление, что оригинальное мышление "маленького майора" под стать настоящему стратегу.
      События 1917 года прервали теоретические занятия Франко, а затем сообщили им новый толчок. Испания, как и другие нейтральные государства, ощутила на себе последствия потрясения, вызванного русской революцией. Гигантские прибыли, полученные ею в результате торговли с обеими воюющими сторонами, не смягчили социальных противоречий, а углубили их. С 1916 года в среде низшего офицерства существовали тайные Juntas de defensa{37}, объединения по типу профсоюзов, которые ставили своей целью проведение социальных преобразований и выдвигали частично левые лозунги. К началу нового года впервые был преодолен раскол рабочего движения на социалистов и анархистов. 13 августа 1917 года ВСТ и НФТ совместно призвали к всеобщей забастовке.
      Эта забастовка, которой предшествовало выдвижение хунтами{38} гибельного для Мадрида ультиматума, должна была привести к падению правящей системы и освободить политическое пространство для социалистической республики. Несмотря на свое шаткое положение и опасные волнения в армии, правительству удалось подавить забастовку с помощью войск. Франко, который, как и большинство офицеров, принимавших участие в военных действиях в Марокко, не примкнул ни к одной из хунт, имел под своим началом подразделение численностью 150 человек и взял на себя выполнение отдельных задач по обеспечению безопасности.
      Подчиняясь приказу, он действовал как солдат, стоящий вне политики. Однако знания, приобретенные в предыдущие годы, непроизвольно способствовали пробуждению у него интереса к причинам и ходу развития конфликта. Так, Франко интересовался прибылями предприятий и разницей между закупочной и продажной ценой, размерами заработной платы и условиями труда, сведениями о профсоюзных организациях и методах борьбы в Астурии. При этом он отнюдь не позволил себе принять чью-либо сторону, несмотря на поступавшие из ленинской России известия, которые представляли отдельные справедливые требования бастующих в ложном свете.
      В результате бурной деятельности хунт обнаружилось, что возросли противоречия и внутри испанской армии. Процесс деполитизации, начавшийся после первой карлистской войны, приостановился. Подразделения в Марокко, прежде отличавшиеся надежностью, даже отвагой в бою, были измотаны войной, в особенности те, что состояли из призывников.
      Это было одной из причин формирования испанского иностранного легиона (Tercio Extran-jero). Подполковник Хосе Мильян Астраи, его организатор и командир, был, как и Франко, родом из Галисии и так же, как тот, командовал Tabor Regulares (марокканскими регулярными войсками). Однако встретились офицеры лишь в 1918 году, в период посещения стрелковых курсов в Вальдеморо.
      Они стали друзьями на всю жизнь. Мильян Астраи, лично набиравший кадровый состав для нового североафриканского подразделения, предложил молодому коллеге должность своего заместителя. Франко недолго раздумывал. Он отложил уже назначенную свадьбу с Кармен Поло и Мартинес, отправился в Марокко и 20 октября 1920 года прибыл в Сеуту уже в качестве офицера легиона.
      В отличие от первого подробности второго периода его пребывания в Марокко достаточно хорошо освещены в документах. Письма, заметки, воспоминания товарищей, дневник Франко - вот источники сведений. В первую очередь его деятельность регулярно находила отражение в сводках высшего командования, поскольку его все чаще привлекали к выполнению сложных задач. Нарисованный с помощью подобных свидетельств портрет Франко является в некотором отношении незаурядным. Разумеется, были и другие командиры, которые, подобно ему, имели обыкновение тщательно изучать сложившуюся ситуацию, перед тем как принять решение и нанести удар. Многие испанцы обладали присущими и ему мужественностью и отвагой (hombria). Необычными же были аскетизм, отчасти даже пуританское поведение молодого офицера, который избегал случайных женщин и чувствовал отвращение к алкоголю и никотину. Прибыв на место, Франко в резкой форме заявил легионерам: "Я не потерплю здесь ни баб, ни попоек, ни сборищ".
      Многочисленные документы также проливают свет на черты незаурядного тактика - ловкость, которая отличала его в свое время как политика и государственного деятеля, и немалая уверенность в себе. Франко часто демонстрировал не меньшее терпение, чем охотник в засаде. Он был недоверчив, невозмутим и осторожен, холоден и расчетлив. Однако было бы ошибкой полагать, что перед нами человек медлительный и нерешительный. Нужно было видеть (например, в Уисане, Уад Лау и под Тицци-Асса), как он владел ситуацией на поле боя, принимал молниеносные решения и отдавал приказы, увлекая сражавшихся своим пылом.
      Однако результатом любых боевых действий всегда были успехи лишь локального характера. Как и любая сколь-нибудь серьезная колониальная война современности, этот конфликт не оставлял больших надежд на завершение в обозримом будущем. Положение постоянно менялось в пользу то одной, то другой из сторон, однако в 1921 году испанцы совершенно неожиданно потерпели тяжелое поражение: под Ануалом бригада генерала Мануэля Фернандеса Сильвестре, насчитывавшая 15000 человек, была разбита соединениями (harkas) Абд эль Крима.
      Правительство пало, но и на долю Антонио Мауры, который в пятый раз стал у руля и с усиленной энергией, словно по мановению волшебной палочки, тут же сформировал новые войска, не выпало сколь-нибудь значительного успеха. Из 140 тысяч солдат, которые были отправлены в Марокко к генералу Хосе Санхурхо в качестве подкрепления, тот не смог должным образом вооружить и 36 тысяч.
      Тем временем анализ причин поражения под Ануалом привел к конфликту, имевшему самые серьезные последствия. Содержание заключения вначале замалчивалось. Когда позднее оно было частично опубликовано с оглядкой на Альфонса XIII, который дал Сильвестре неразумный совет, пересуды и всяческие слухи еще больше усилили всеобщее возбуждение. Маура, а вскоре и его преемник были вынуждены уйти в отставку.
      Правительство резко изменило политический курс. Оно больше не направляло подкреплений в Северную Африку, а, наоборот, выводило оттуда силы, с тем чтобы свалить непопулярную марокканскую авантюру на плечи значительно сократившейся по численности колониальной армии. В 1922 году Франко также возвратился на родину, однако пробыл там всего несколько недель. Мильян Астраи после ранения стал инвалидом, его преемник погиб, и легиону был нужен новый командир.
      Франко вновь пришлось отложить свадьбу. Лишь после того как он захватил форт Тифаруин, осажденный войсками Абд эль Крима, в 1923 году в Овьедо состоялось бракосочетание. Свидетелем был король Альфонс XIII, приславший на церемонию своего заместителя. Командир легиона, получивший звание подполковника, был камергером короля.
      За четыре недели до этого события в Каталонии восстал генерал Мигель Примо де Ривера{39} и в ходе пронунсиаменто, к которому присоединились все гарнизоны страны, уничтожил созданное Кановасом коалиционное государство и лишил власти в значительной степени дискредитированную монархию. В первую очередь диктатор предпринял конфискацию документов, касающихся Ануала. Следующей задачей было окончание войны.
      Примо де Ривера, прибыв в Северную Африку, встретил там офицеров, у которых запутанные игры политиков вызывали ожесточение и утрату всякого доверия к родине. В дневнике Франко есть такая фраза: "Нация не имеет никакого отношения к марокканской кампании и равнодушно взирает на самоотверженную борьбу своей армии..." Подполковника беспокоили и проект создания колониальной армии, и намерение диктатора вернуть Абд эль Криму часть освобожденных военных баз.
      Положение Примо де Риверы напоминало то, в котором сорок лет спустя очутился де Голль{40}, столкнувшись с проблемой Алжира. Генерал стал государственным деятелем. Его занимала теперь не только ситуация, сложившаяся в армии, но и финансовые нужды, серьезные вопросы экономики и политики, не в последнюю очередь и общественное мнение. Именно поэтому он и задумался над тем, сулит ли вообще дорогостоящая марокканская война какую-либо ощутимую выгоду.
      Франко же, напротив, был до мозга костей офицером-фронтовиком. Боец столь юного возраста и столь строгого нрава просто не мог осознать, что все те жертвы и лишения, которых требовала долгая, трудная война в Рифе, по воле бюрократов объявляются бессмысленными. С другой стороны, военная дисциплина мешала подполковнику стать испанским Саланом{41}.
      В конце июля 1924 года в лагере легиона под Бен Тиебом Примо де Ривера и Франко вели ожесточенные диспуты, и диктатор, по крайней мере, смог утвердиться в мысли, что в момент, когда он в скором времени прикажет оставить все незащищенные высоты и удерживать лишь "полезное Марокко", прибрежную полоску, протянувшуюся от Мелильи к Тетуану, Сеуте и Эль-Араишу, на этом важном участке бунта не произойдет.
      Примо де Ривера не был злопамятным. Вновь отличившись, Франко был произведен диктатором в полковники. Постепенно тот даже стал склоняться в сторону альтернативного плана, предложенного командиром легиона: высадка десанта с участием сухопутных и морских сил в Эль-Хосейме. Маршал Петэн{42}, через посредство которого французское правительство стремилось достичь военного равновесия с Испанией в Марокко, счел идею подобной операции разумной.
      Высадка в бухте Эль-Хосеймы прошла чрезвычайно успешно. Франко не только внес свою лепту в разработку основной идеи операции, но и первым ступил на берег во главе авангарда. В течение нескольких дней ему удалось под мощным огнем противника удерживать важный плацдарм, пока не стихло волнение на море и франко-испанские эскадры не высадили десант в составе 15 тысяч солдат (1925).
      Франко был осыпан наградами. Он получил вторую военную медаль и эмблему командира французского ордена Почетного легиона. Одновременно тридцатитрехлетний полковник стал генералом и главнокомандующим пехотной бригады в Мадриде (1926). После окончания войны, в 1927 году, он сопровождал королевскую чету, которая посетила "армию Африки". В конце концов Мигель Примо де Ривера поставил его во главе вновь созданной Военной академии (1928).
      Франко охотно передоверил бы пост главы учебного заведения своему другу Мильяну Астраи, тем более что тот в свое время работал учителем. Однако Примо де Ривера хотел иметь на посту директора академии самого молодого генерала Европы. Это стало одним из последних удачных решений, принятых стареющим диктатором. Позднее он стал все чаще совершать непоправимые ошибки.
      Итак, Франко занимался чтением отчетов из Уэст-Пойнта, Сандхерста и Сен-Сира{43}, совершал ознакомительные поездки в Париж и Дрезден и закладывал основы академии в Сарагосе, а Примо де Ривера тем временем своей политикой вызывал отчуждение интеллигенции, большей части офицерского корпуса и короля, который отклонил проведение уже подготовленной конституционной реформы. 28 января 1930 года диктатор ушел в отставку, а семь недель спустя умер в изгнании.
      Альфонс XIII заблуждался, когда надеялся еще раз реанимировать конституцию 1876 года. Этот фундамент был разрушен, а диктатура, ранее встречавшая почти единодушное одобрение, полностью дискредитировала себя. Влияние видных представителей интеллигенции, а также ощутимые последствия кризиса мировой экономики способствовали тому, что вновь возникло желание еще раз возродить к жизни республику.
      Король назначил на пост премьер-министра генерала Дамасо Беренгера{44}, затем адмирала Хуана Батутсту Аснара{45}, однако их деятельность закончилась провалом. Они уже не могли пресечь заговор. В среде военных подпольную работу вели генерал Гонсало Кеипо де Льяно и майор Рамон Франко, интересы недовольных слоев буржуазии представлял революционный комитет, который создали Нисето Алькала Самора, Мануэль Асанья{46} и Алехандро Леррус{47} совместно с каталонскими партикуляристами.
      Вторая Республика
      Муниципальные выборы 1931 года показали, насколько глубоко затронул перелом все стороны жизни. Почти во всех крупных и средних городах республиканские партии победили подавляющим большинством. Разумеется, из этого надлежало сделать соответствующие выводы. Министр обороны призвал армию обеспечить нации возможность двигаться путем, избранным ею в результате собственного волеизъявления. Генерал Хосе Санхурхо заявил о том, что в случае возникновения беспорядков не сможет поручиться за лояльность Guardia Civil{48}.
      Одни лидеры монархистов призывали короля вступить в борьбу, другие требовали не допустить гражданской войны. В итоге Альфонс XIII в Картахене поднялся на борт крейсера и покинул страну{49}. Перед этим он через одно из доверенных лиц установил контакт с лидерами республиканцев. Власть перешла к революционному комитету.
      Республиканцы с легким сердцем пожинали плоды победы. Леррус осторожно осведомился о позиции Франко. "Будьте спокойны, - сообщалось из авторитетного источника, - этот генерал не занимается нелегальной деятельностью". Впрочем, в том случае, если государственная власть будет "беспомощно валяться посреди улицы", а "отечество погрязнет в анархии", он, разумеется, обнажит шпагу.
      15 апреля 1931 года Франко выступил перед слушателями военной академии в Сарагосе и заявил: "Итак, поскольку провозглашена республика и верховная власть находится в руках временного правительства, мы обязаны соблюдать дисциплину и сплотить свои ряды, с тем чтобы сохранить мир и помочь нации двинуться по верному пути". В момент, когда во многих городах опьяненные победой массы уже отправились жечь церкви и монастыри, генерал твердо придерживался принципов, обусловленных его профессией. На этих же позициях он остался и в последующие месяцы и годы, в период проведения реформистской политики.
      Республиканский премьер-министр Мануэль Асанья, чья подпись стояла под новой конституцией, по своей природе не был революционером, а только лишь чрезмерно усердным новатором. К тому же, будучи непризнанным писателем и выпускником школы при монастыре, он испытывал глубоко укоренившуюся неприязнь к старому государству, замкнутому обществу, церкви и военным.
      В период пребывания Асаньи у власти был ликвидирован конкордат{50} 1851 года, католицизм как государственная религия упразднен, любые выплаты духовному сословию приостановлены на двухлетний период, орден иезуитов вновь запрещен, широко распространенная система церковного образования расформирована, облегчена процедура развода, одним словом, открыт широкий простор для действия столь желанной якобинской{51} системы принципов антиклерикализма.
      Асанья сократил число дивизий с 19 до 9, уменьшил офицерский корпус более чем на 18 тысяч человек и закрыл военную академию в Сарагосе; кроме того, были отменены все повышения в звании за особые заслуги, произведенные во время войны. По-видимому, глава правительства стремился не только навести экономию, но и исключить армию как силовой фактор. Безопасность республики отныне была преимущественно задачей подразделений полиции, называемой Guardia de Asalto{52}.
      У Франко подобные мероприятия вызывали глубокую обиду. Он считал, что отброшен на третье от конца место в реестре генералов, а после ликвидации всемирно известного учебного заведения в Сарагосе был вынужден несколько месяцев ждать, пока министерство обороны не перевело его в Ла Коруныо на должность командира бригады, - он опять же считал это понижением, что, собственно, и соответствовало действительности.
      В отличие от Санхурхо, потерявшего свой пост командующего Guardia Civil, Франко сохранял непоколебимое спокойствие. Он использовал период вынужденного ожидания для возобновления когда-то оставленных научных занятий, в частности, в области истории и экономики. По-видимому, не предпринималось никаких попыток втянуть его в заговор, который готовил Рифский лев с группой офицеров.
      Пронунсиаменто генерала Санхурхо закончилось быстро. Восставший гарнизон Севильи капитулировал перед наступлением правительственных войск. Попытка захватить ключевые посты в Мадриде провалилась. Население осталось пассивным. Лидер мятежников сдался властям. Он был приговорен к смертной казни, однако, по предложению Асаньи, помилован президентом Алькалой Саморой и вместе с другими заговорщиками упрятан за решетку. При первом же сообщении о попытке путча Асанья вскочил со стула с криком: "Где Франко?" Когда доложили, что тот благополучно пребывает в Ла Корунье, премьер-министр явно испытал облегчение. Генерала, сохранившего лояльность, должны были принародно наградить; в результате его назначили главнокомандующим Балеарскими островами, однако не преминули отправить вместе с ним начальника штаба, отличавшегося левореспубликанскими взглядами.
      Вскоре "эра Асаньи", продлившаяся два года, подошла к концу. Забастовки, покушения, сопровождавшиеся бомбометанием, и кровавая смута в деревне, за которой стояло тайное анархистское общество "Federacion Anarquista Iberica" (FAI) - "Иберийская федерация анархистов" (ИФА) - под руководством Диего Абада, Хоакина Аскасо и Федерики Монсени, выдвигавшее лозунги "свободного коммунизма" (comrnimismo libertario), сломали хребет правительству.
      В результате новых выборов победа выпала на долю "Confederation de Derechas Autonomas" (CEDA) - "Конфедерации автономных прав" (КАП), сформированной на основе католической партии "Acciyn Popular" ("Народное действие") и возглавляемой Хосе Мария Хилем Роблесом{53}. Однако, опасаясь левых партий, оттесненных в оппозицию, Алькала Самора поручил формирование правительства не этому политику, а Алехандро Леррусу, лидеру радикальных республиканцев (партии умеренного толка), для которых выборы оказались почти столь же успешными, как и для КАП.
      По окончании "двух красных лет" начались "два черных года" республики. Леррус отменил хоть и поспешные, но отнюдь не неразумные реформы своего предшественника и встретил яростное сопротивление. Левые были недовольны не только тем, что новый глава правительства помиловал Санхурхо и отправил его в Португалию; их возмутили резкие шаги вспять в земельной, региональной, церковной и военной политике.
      Если Асанья лишь углубил вечное недовольство экстремистов, то реакционные меры Лерруса стали для них стимулом. И именно в этот момент коммунисты, предводительствуемые Хосе Диасом{54} и Долорес Ибаррури ("Пасионария"){55}, получили из Москвы указание усилить свое до того времени скромное влияние в союзе с другими пролетарскими организациями. Сильное крыло социалистов под руководством Франсиско Ларго Кабальеро{56} и Луиса Аракистайна{57} немедленно выразило готовность к объединению.
      С другой стороны, Хосе Антонио Примо де Ривера{58}, сын покойного диктатора, основал фашистскую "Falange Espanola" (ЕЕ) - "Испанскую фалангу" (ИФ), к которой в Валльядолиде примкнули организованные по типу профсоюза "Juntas de Ofensiva Nacional-Sindicalista" (JONS) - "Объединения национал-синдикалистского наступления" (ОНСН). Сугубо правоэкстремистскими были формирование карлистов "Requetes" ("Добровольцы"), готовое осуществить переворот, и основанная молодыми офицерами организация "Uniyn Militar Espanola" (UME) - "Испанский военный союз" (ИВС).
      Оба лагеря вооружались в преддверии ожесточенных столкновений. После того как партикуляристы Каталонии и карлисты Наварры первыми сформировали военизированные боевые формирования, Ларго Кабальеро призвал к созданию революционной армии. К его "Alianzas Obreras" - "Союзу труда" - уже примкнули коммунисты и анархисты. Отряды молодежи спешно обучались и, если хватало запасов, вооружались.
      Франко в тот период предпочитал штудировать историческую литературу: покорение Балеарских островов королем Хайме I. Впрочем, в то же время генерал более пристально наблюдал за ходом политического развития. Однако оно еще не слишком занимало его, он еще не был готов вмешаться. Лишь недавно он отклонил просьбу "Accion Popular" о выставлении своей кандидатуры. А совет, который он дал в ответ на письменную просьбу Хосе Антонио Примо де Риверы, ни к чему не обязывал.
      Однако, несмотря на всю сдержанность генерала, его внутренняя заинтересованность происходящим возрастала. Несколько лет он был подписчиком выходившего в Женеве "Bulletin de l'Entente Internationale Anti-communiste" и из этого журнала черпал обширную информации о советской власти и Коминтерне. Благодаря этому Франко был знаком с тактикой левых экстремистов, и организованное ими восстание не явилось для него неожиданностью.
      Благоприятным исходным моментом для мятежа стал один из многочисленных правительственных кризисов. 5 октября 1934 года ВСТ (Всеобщий союз трудящихся - "Union general de Trabajadores", - профсоюзный центр, образовавшийся еще в 1888 году) провозгласил начало всеобщей забастовки. Ввиду значимости выдвигаемых лозунгов он взял курс на вооруженное восстание. Впрочем, толпа, ринувшаяся на административные кварталы Мадрида, была рассеяна несколькими оружейными залпами, а отряды Луиса, который провозгласил независимую Каталонию ("Estat Catala), но не получил подлинной поддержки со стороны ВСТ, НФТ и ИФА, после короткой перестрелки были вынуждены сдаться.
      В Астурии коммунисты, социалисты и анархисты выступали заодно. Они перерезали все транспортные магистрали своей отдаленной области, захватили оружейный завод в Трубиа и выступили крупными силами, в 10-15 раз превышающими по численности местные гарнизоны, в Овьедо и Хихон. После захвата этих городов восставшие намеревались провозгласить там социалистическую республику.
      Министр обороны пригласил Франко в качестве военного эксперта. Поскольку связь с Астурией почти отсутствовала, а резервов в достаточном количестве в близлежащих районах не было, тот посоветовал подтянуть войска из Северной Африки. Леррус не видел причин возражать, ведь Асанья уже использовал эти силы против Санхурхо.
      Франко не занимал какой-либо определенной штатной должности, однако фактически действовал как глава Большого генерального штаба (Estado Mayor Central). Он приказал погрузить три батальона легиона, подразделение Tabor Regulares, два пехотных батальона и горнострелковое соединение на быстроходные военные суда в Сеуте и отправить в Астурию, где они совместно с другими войсками к 15 октября 1934 года подавили восстание.
      Правые республиканцы во главе с Леррусом весьма охотно добили бы побежденного противника, однако Алькала Самора предостерег их от этого шага. Партии и профсоюзы левых дали клятву мщения. Они с жаром обвиняли африканских солдат в жестокости и горячо приветствовали Ларго Кабальеро и Асанью, арестованных, но вскоре выпущенных на свободу, как мучеников неудавшейся "октябрьской революции".
      Франко, сам того не желая, в результате своей деятельности в качестве командующего приобрел больший, чем когда-либо, политический вес. Так же, как когда-то левый республиканец Асанья, его теперь ценил и выдвигал правый республиканец Леррус. Генерал стал главнокомандующим в Марокко, впрочем, несколько месяцев спустя возвратился в Мадрид, чтобы взлететь еще выше, на пост главы Большого генерального штаба.
      Новое правительство Лерруса с помощью министра обороны Хиля Роблеса стремилось противостоять разложению армии, начавшемуся с введением реформ Асаньи. Состояние армии было плачевным. Офицерский корпус пришел в упадок, личный состав подразделений деградировал, его боеспособность оставляла желать много лучшего, вооружение и боевая техника не соответствовали современному уровню. Во всем проявлялись последствия разрушительной деятельности радикальных групп. Изучая аналитические материалы, Франко пришел к выводу, что не менее 25% призывников сочувствуют революции.
      Новый глава генерального штаба искал возможности для устранения столь вопиющих нарушений в армии. С согласия Хиля Роблеса, он удалил офицеров, которые своим положением были обязаны лишь Асанье, и заменил их опытными ветеранами марокканской войны. Особая разведывательная служба наблюдала за подрывной деятельностью экстремистов, дезорганизующей армию. Франко позаботился и о более совершенном, откладывавшемся из года в год, вооружении, к примеру были введены стальные каски.
      Некоторые из этих нововведений позднее приобрели политическое звучание. После потрясших страну восстаний как правой, так и левой направленности любой военачальник, занявший пост главы генерального штаба, не смог бы закрыть глаза на все возраставшую склонность широких кругов испанского народа к экстремизму и насилию. Однако, несмотря на это, Франко все еще был убежден, что только правительство может принимать решения о том, в какой момент военные должны вмешаться в развитие событий и каков будет характер их действий.
      Тем временем Леррус ушел в отставку, на политической арене появились Хоаким Чапаприета и Мануэль Портела Валладарес, и взоры испанцев в ожидании были обращены на Франко, по-прежнему возглавлявшего штаб. По всеобщему убеждению, он был монархистом, и это соответствовало действительности. Тем не менее наряду с альфонсистами генерал Франко представлялся спасителем и карлистам, и аграриям, и клерикалам, и умеренным республиканцам, и членам ОНСН, и фалангистам, то есть всем тем, кто опасался новых актов революционного насилия со стороны левых радикалов.
      В запасе имелась форма политической интервенции собственных военных, уже более ста лет хорошо известная каждому испанцу-пронунсиаменто. Однако ошибался тот, кто ожидал от Франко конспиративных шагов и решительного личного вмешательства в традиционном духе: глава штаба был слишком осмотрителен, чтобы стать заговорщиком или путчистом.
      Это соответствовало и натуре генерала, и его стратегическому опыту. Многие из числа военных питали иллюзию, что посредством государственного переворота можно расчистить пространство для создания более совершенных условий. Франко же ни на минуту не упускал из вида перспективу революции, надвигающейся со стороны левых экстремистов. Ему было известно, что любому кружку заговорщиков, который ворвется в результате путча в гущу этого стихийного движения, понадобится немало сил и выдержки для затяжной гражданской войны.
      На VII конгрессе Коминтерна{59} (25 июля - 30 августа 1935 года) на Диаса и Пасионарию была возложена обязанность поддержать Народный фронт (Frente popular - Френте популар) при помощи всех сил рабочего класса и антифашистских буржуазных элементов. Прочим партиям Испании нечего было противопоставить такому единству действий.
      К началу 1936 года, накануне очередных выборов в кортесы, большинство наблюдателей все же ожидало решающей победы КАП. Франко, который, будучи военным стратегом, предполагающим любой исход, тем временем принял меры предосторожности и через офицера связи запросил генерала Эмилио Мола, верховного главнокомандующего войсками в Марокко, о возможности немедленной отправки в Испанию подкреплений. Краткий ответ гласил: "Все готово".
      В ходе предвыборной борьбы буржуазная Испания содрогнулась перед лицом зловещего предупреждения. "Я социалист-марксист, - провозгласил Ларго Кабальеро. - Поэтому я заявляю: коммунизм - это естественное развитие социализма, его последняя и окончательная фаза. Если странице будет суждено перевернуться, то правым недолго придется скулить о милосердии. Мы не пощадим жизни своих врагов... Если правые не провалятся на выборах, то мы применим против них другие средства".
      Глава генерального штаба едва ли обращал внимание на подобные эскапады, поскольку в конце января 1936 года был командирован в Лондон в качестве представителя Испании на церемонии погребения короля Георга V{60}. На обратном пути, во время четырехдневного пребывания в Париже, Франко в беседе с либерально настроенным политиком, врачом Грегорио Мараньоном, высказал надежду на то, что на родине вскоре наступит спокойствие.
      Вопреки догматически устаревшим представлениям политиков ИФА, НФТ около 1,2 миллиона членов ее профсоюзов, до сих пор обычно саботировавших выборы, в массовых количествах голосовали за партии только что возникшего Народного фронта. И, наконец, к блоку НФ примкнула и троцкистская группа, позднее оформившаяся в партию "Partido Obrera de Unification Marxista" (POUM) - "Марксистская объединенная рабочая партия" (МОРП).
      Таковы были предпосылки выборов 16 февраля 1936 года, приведших к двояким последствиям. Казалось, что невозможно было сразу же точно определить вотум 13,5 миллиона испанцев, имевших право голоса. Поначалу число голосов, поданных за левых и правых, не намного отличалось (4 206 156 за левых и 3 783 601 за правых), а партии центра явно не имели большого веса (681 447 голосов). Однако окончательная проверка, предпринятая новой палатой, показала существенное различие: 4 939 449 голосов за Народный фронт и 3 996 931 за правых.
      Тезис поколения 1898 года о двух Испаниях был доведен ad absurdum. Правда, традиционалисты еще существовали, однако теперь им, как ранее фаланга либералов, противостоял, в полном сознании собственной победы, Народный фронт революционных социалистов, анархистов и коммунистов, которые, в отличие от большинства других рабочих партий Европы, позаимствовали для себя лишь очень немногие принципы либерализма, а в большинстве случаев совсем отказались от них.
      Бесчисленные толпы приверженцев Народного фронта, неистовствующие массы ознаменовали победу своего дела дикими бесчинствами. Сметались ворота тюрем, освобождались тысячи заключенных, поджигались церкви и монастыри, избивались священники, незаконно захватывались имения землевладельцев в Касересе и Бадахосе. Франко советовал Портеле Валладаресу ввести военное положение. Премьер-министр добился соответствующего решения кабинета. Однако Алькала Самора отменил постановление.
      Франко, в течение многих лет занимавшийся изучением экономических и социальных проблем, в отличие от большинства генералов, очень хорошо понимал, почему в рамках Народного фронта пытается взять верх стихийное движение. Испания по многим причинам осталась полуколониальной страной. Лишь во время первой мировой войны ее отсталой экономике улыбнулась незаслуженная удача. В действительности же промышленность Испании не выдерживала никакой конкуренции. Кроме того, таможенные заслоны, установленные со времен мирового экономического кризиса, тормозили сбыт продукции горной промышленности и экспортных сельскохозяйственных товаров.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15