Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Миссия русской эмиграции

ModernLib.Net / Отечественная проза / Бунин Иван Алексеевич / Миссия русской эмиграции - Чтение (стр. 1)
Автор: Бунин Иван Алексеевич
Жанр: Отечественная проза

 

 


Бунин Иван Алексеевич
Миссия русской эмиграции

      Бунин И.А.
      МИССИЯ РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ
      (Речь, произнесенная в Париже 16 февраля 1924 года)
      Соотечественники.
      Наш вечер посвящен беседе о миссии русской эмиграции.
      Мы эмигранты,- слово "emigrer" к нам подходит, как нельзя более. Мы в огромном большинстве своем не изгнанники, а именно эмигранты, то есть люди, добровольно покинувшие родину. Миссия же наша связана с причинами, в силу которых мы покинули ее. Эти причины на первый взгляд разнообразны, но в сущности сводятся к одному; к тому, что мы так или иначе не приняли жизни, воцарившейся с некоторых пор в России, были в том или ином несогласии, в той или иной борьбе с этой жизнью и, убедившись, что дальнейшее сопротивление наше грозит нам лишь бесплодной, бессмысленной гибелью, ушли на чужбину.
      Миссия - это звучит возвышенно. Но мы взяли и это слово вполне сознательно, памятуя его точный смысл. Во французских толковых словарях сказано; "миссия есть власть (pouvoir), данная делегату идти делать что-нибудь". А делегат означает лицо, на котором лежит поручение действовать от чьего-нибудь имени. Можно ли употреблять такие почти торжественные слова в применении к нам? Можно ли говорить, что мы чьи-то делегаты, на которых возложено некое поручение, что мы предстательствуем за кого-то? Цель нашего вечера - напомнить, что не только можно, но и должно. Некоторые из нас глубоко устали и, быть может, готовы, под разными злостными влияниями, разочароваться в том деле, которому они так или иначе служили, готовы назвать свое пребывание на чужбине никчемным и даже зазорным. Наша цель - твердо сказать; подымите голову! Миссия, именно миссия, тяжкая, но и высокая, возложена судьбой на нас.
      Нас, рассеянных по миру, около трех миллионов. Исключите из этого громадного числа десятки и даже сотни тысяч попавших в эмигрантский поток уже совсем несознательно, совсем случайно; исключите тех, которые, будучи противниками (вернее, соперниками) нынешних владык России, суть, однако, их кровные братья; исключите их пособников, в нашей среде пребывающих с целью позорить нас перед лицом чужеземцев и разлагать нас: останется все-таки нечто такое, что даже одной своей численностью говорит о страшной важности событий, русскую эмиграцию создавших, и дает полное право пользоваться высоким языком. Но численность наша еще далеко не все. Есть еще нечто, что присваивает нам некое назначение. Ибо это нечто заключается в том, что поистине мы некий грозный знак миру и посильные борцы за вечные, божественные основы человеческого существования, ныне не только в России, но и всюду пошатнувшиеся.
      Если бы даже наш исход из России был только инстинктивным протестом против душегубства и разрушительства, воцарившегося там, то и тогда нужно было бы сказать, что легла на нас миссия некоего указания: "Взгляни, мир, на этот великий исход и осмысли его значение. Вот перед тобой миллион из числа лучших русских душ, свидетельствующих, что далеко не вся Россия приемлет власть, низость и злодеяния ее захватчиков; перед тобой миллион душ, облаченных в глубочайший траур, душ, коим было дано видеть гибель и срам одного из самых могущественных земных царств и знать, что это царство есть плоть и кровь их, дано было оставить домы и гробы отчие, часто поруганные, оплакать горчайшими слезами тысячи и тысячи безвинно убиенных и замученных, лишиться всякого человеческого благополучия, испытать врага столь подлого и свирепого, что нет имени его подлости и свирепству, мучиться всеми казнями египетскими в своем отступлении перед ним, воспринять все мыслимые унижения и заушения на путях чужеземного скитальчества: взгляни, мир, и знай, что пишется в твоих летописях одна из самых черных и, быть может, роковых для тебя страниц!"
      Так было бы, говорю я, если бы мы были просто огромной массой беженцев, только одним своим наличием вопиющих против содеянного в России,- были, по прекрасному выражению одного русского писателя, ивиковыми журавлями, разлетевшимися по всему поднебесью, чтобы свидетельствовать против московских убийц. Однако это не все: русская эмиграция имеет право сказать о себе гораздо больше. Сотни тысяч из нашей среды восстали вполне сознательно и действенно против врага, ныне столицу свою имеющего в России, но притязающего на мировое владычество, сотни тысяч противоборствовали ему всячески, в полную меру своих сил, многими смертями запечатлели свое противоборство - и еще неизвестно, что было бы в Европе, если бы не было этого противоборства. В чем наша миссия, чьи мы делегаты? От чьего имени дано нам действовать и предстательствовать? Поистине действовали мы, несмотря на все наши человеческие падения и слабости, от имени нашего Божеского образа и подобия. И еще - от имени России: не той, что предала Христа за тридцать сребреников, за разрешение на грабеж и убийство и погрязла в мерзости всяческих злодеяний и всяческой нравственной проказы, а России другой, подъяремной, страждущей, но все же до конца не покоренной. Мир отвернулся от этой страждущей России, он только порою уподоблялся тому римскому солдату, который поднес к устам Распятого губку с уксусом. Европа мгновенно задавила большевизм в Венгрии, не пускает Габсбургов в Австрию, Вильгельма в Германию. Но когда дело идет о России, она тотчас вспоминает правило о невмешательстве во внутренние дела соседа и спокойно смотрит на русские "внутренние дела", то есть на шестилетний погром, длящийся в России, и вот дошла даже до того, что узаконяет этот погром. И вновь, и вновь исполнилось таким образом слово Писания: "Вот выйдут семь коров тощих и пожрут семь коров тучных, сами же от того не станут тучнее... Вот темнота покроет землю и мрак-народы... И лицо поколения будет собачье..." Но тем важнее миссия русской эмиграции.
      Что произошло? Произошло великое падение России, а вместе с тем и вообще падение человека. Падение России ничем не оправдывается. Неизбежна была русская революция или нет? Никакой неизбежности, конечно, не было, ибо, несмотря на все эти недостатки, Россия цвела, росла, со сказочной быстротой развивалась и видоизменялась во всех отношениях. Революция, говорят, была неизбежна, ибо народ жаждал земли и таил ненависть к своему бывшему господину и вообще к господам. Но почему же эта будто бы неизбежная революция не коснулась, например, Польши, Литвы? Или там не было барина, нет недостатка в земле и вообще всяческого неравенства? И по какой причине участвовала в революции и во всех ее зверствах Сибирь с ее допотопным обилием крепостных уз? Нет, неизбежности не было, а дело было все-таки сделано, и как и под каким знаменем? Сделано оно было ужасающе и знамя их было и есть интернациональное, то есть претендующее быть знаменем всех наций и дать миру, взамен синайских скрижалей и Нагорной проповеди, взамен древних божеских уставов, нечто новое и дьявольское. Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный огромным и во всех смыслах могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурою. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы и, быть может, вовеки непоправимы. И кошмар этот, повторяю, тем ужаснее, что он даже всячески прославляется, возводится в перл создания и годами длится при полном попустительстве всего мира, который уж давно должен был бы крестовым походом идти на Москву.
      Что произошло? Как не безумна была революция во время великой войны, огромное число будущих белых ратников и эмигрантов приняло ее. Новый домоправитель оказался ужасным по своей всяческой негодности, однако чуть не все мы грудью защищали его. Но Россия, поджигаемая "планетарным" злодеем, возводящим разнузданную власть черни и все самые низкие свойства ее истинно в религию, Россия уже сошла с ума,- сам министр-президент на московском совещании в августе 17 года заявил, что уже зарегистрировано,- только зарегистрировано! - десять тысяч зверских и бессмысленных народных "самосудов". А что было затем? Было величайшее в мире попрание и бесчестие всех основ человеческого существования, начавшегося с убийства Духонина и "похабного мира" в Бресте и докатившееся до людоедства. Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству и равенству, высоко сидел на шее русского дикаря и весь мир призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие, в прах дробить скрижали Моисея и Христа, ставить памятники Иуде и Каину, учить "Семь заповедей Ленина". И дикарь все дробил, все топтал и даже дерзнул на то, чего ужаснулся бы сам дьявол: он вторгся в самые Святая святых своей родины, в место страшного и благословенного таинства, где века почивал величайший Зиждитель и Заступник ее, коснулся раки Преподобного Сергия, гроба, перед коим веками повергались целые сонмы русских душ в самые высокие мгновения их земного существования. Боже, и это вот к этому самому дикарю должен я идти на поклон и служение? Это он будет державным хозяином всея новой Руси, осуществившим свои "заветные чаяния" за счет соседа, зарезанного им из-за полдесятины лишней "земельки"? В прошлом году, читая лекцию в Сорбонне, я приводил слова великого русского историка, Ключевского: "Конец русскому государству будет тогда, когда разрушатся наши нравственные основы, когда погаснут лампады над гробницей Сергия Преподобного и закроются врата Его Лавры". Великие слова, ныне ставшие ужасными! Основы разрушены, врата закрыты и лампады погашены. Но без этих лампад не бывать русской земле - и нельзя, преступно служить ее тьме.
      Да, колеблются устои всего мира, и уже представляется возможным, что мир не двинулся бы с места, если бы развернулось красное знамя даже и над Иерусалимом и был бы выкинут самый Гроб Господень: ведь московский Антихрист уже мечтает о своем узаконении даже самим римским наместником Христа. Мир одержим еще небывалой жаждой корысти и равнением на толпу, снова уподобляется Тиру и Сидону, Содому и Гоморе. Тир и Сидон ради торгашества ничем не побрезгуют. Содом и Гомора ради похоти ни в чем не постесняются. Все растущая в числе и все выше поднимающая голову толпа сгорает от страсти к наслаждению, от зависти ко всякому наслаждающемуся. И одни (жаждущие покупателя) ослепляют ее блеском мирового базара, другие (жаждущие власти) разжиганием ее зависти. Как приобресть власть над толпой, как прославиться на весь Тир, на всю Гомору, как войти в бывший царский дворец или хотя бы увенчаться венцом борца якобы за благо народа? Надо дурачить толпу, а иногда даже и самого себя, свою совесть, надо покупать расположение толпы угодничеством ей. И вот образовалось в мире уже целое полчище провозвестников "новой" жизни, взявших мировую привилегию, концессию на предмет устроения человеческого блага, будто бы всеобщего и будто бы равного. Образовалась целая армия профессионалов по этому делу - тысячи членов всяческих социальных партий, тысячи трибунов, из коих и выходят все те, что в конце концов так или иначе прославляются и возвышаются. Но, чтобы достигнуть всего этого, надобна; повторяю, великая ложь, великое угодничество, устройство волнений, революций, надо от времени до времени по колено ходить в крови. Главное же надо лишить толпу "опиума религии", дать вместо Бога идола в виде тельца, то есть, проще говоря, скота. Пугачев! Что мог сделать Пугачев? Вот "планетарный" скот-другое дело. Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в самый разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек - и все-таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет? На своем кровавом престоле он стоял уже на четвереньках; когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык: ничего не значит, спорят! Сам Семашко брякнул сдуру во всеуслышание, что в черепе этого нового Навуходоносора нашли зеленую жижу вместо мозга; на смертном столе, в своем красном гробу, он лежал, как пишут в газетах, с ужаснейшей гримасой на серо-желтом лице: ничего не значит, спорят! А соратники его, так те прямо пишут:
      "Умер новый бог, создатель Нового Мира, Демиург!" Московские поэты, эти содержанцы московской красной блудницы, будто бы родящие новую русскую поэзию, уже давно пели:
      Иисуса на крест, а Варраву
      Под руки и по Тверскому...
      Кометой по миру вытяну язык,
      До Египта раскорячу ноги...
      Богу выщиплю бороду,
      Молюсь ему матерщиной...
      И если все это соединить в одно - и эту матерщину и шестилетнюю державу бешеного и хитрого маньяка и его высовывающийся язык и его красный гроб и то, что Эйфелева башня принимает радио о похоронах уже не просто Ленина, а нового Демиурга и о том, что Град Святого Петра переименовывается в Ленинград, то охватывает поистине библейский страх не только за Россию, но и за Европу; ведь ноги-то раскорячиваются действительно очень далеко и очень смело. В свое время непременно падет на все это Божий гнев,- так всегда бывало. "Се Аз востану на тя, Тир и Сидон, и низведу тя в пучину моря..." И на Содом и Гомору, на все эти Ленинграды падает огнь и сера, а Сион, Божий Град Мира, пребудет вовеки. Но что же делать сейчас, что делать человеку вот этого дня и часа, русскому эмигранту?
      Миссия русской эмиграции, доказавшей своим исходом из России и своей борьбой, своими ледяными походами, что она не только за страх, но и за совесть не приемлет Ленинских градов, Ленинских заповедей, миссия эта заключается ныне в продолжении этого неприятия. "Они хотят, чтобы реки текли вспять, не хотят признать совершившегося!" Нет, не так, мы хотим не обратного, а только иного течения. Мы не отрицаем факта, а расцениваем его,- это наше право и даже наш долг,- и расцениваем с точки зрения не партийной, не политической, а человеческой, религиозной. "Они не хотят ради России претерпеть большевика!" Да, не хотим - можно было претерпеть ставку Батыя, но Ленинград нельзя претерпеть. "Они не прислушиваются к голосу России!" Опять не так: мы очень прислушиваемся и - ясно слышим все еще тот же и все еще преобладающий голос хама, хищника и комсомольца да глухие вздохи. Знаю, многие уже сдались, многие пали, а сдадутся и падут еще тысячи и тысячи. Но все равно: останутся и такие, что не сдадутся никогда. И пребудут в верности заповедям Синайским и Галилейским, а не планетарной матерщине, хотя бы и одобренной самим Макдональдом. Пребудут в любви к России Сергия Преподобного, а не той, что распевала: "Ах, ах, тра-та-та, без креста!" и будто бы мистически пылала во имя какого-то будущего, вящего воссияния. Пылала! Не пора ли оставить эту бессердечную и жульническую игру словами, эту политическую риторику, эти литературные пошлости? Не велика радость пылать в сыпном тифу или под пощечинами чекиста! Целые города рыдали и целовали землю, когда их освобождали от этого пылания. "Народ не принял белых..." Что же, если это так, то это только лишнее доказательство глубокого падения народа. Но, слава Богу, это не совсем так: не принимали хулиган, да жадная гадина, боявшаяся, что у нее отнимут назад ворованное и грабленное.
      Россия! Кто смеет учить меня любви к ней? Один из недавних русских беженцев рассказывает, между прочим, в своих записках о тех забавах, которым предавались в одном местечке красноармейцы, как они убили однажды какого-то нищего старика (по их подозрениям, богатого), жившего в своей хибарке совсем одиноко, с одной худой собачонкой. Ах, говорится в записках, как ужасно металась и выла эта собачонка вокруг трупа и какую лютую ненависть приобрела она после этого ко всем красноармейцам; лишь только завидит вдали красноармейскую шинель, тотчас же вихрем несется, захлебывается от яростного лая! Я прочел это с ужасом и восторгом, и вот молю Бога, чтобы Он до моего последнего издыхания продлил во мне подобную же собачью святую ненависть к русскому Каину. А моя любовь к русскому Авелю не нуждается даже в молитвах о поддержании ее. Пусть не всегда были подобны горнему снегу одежды белого ратника,-да святится вовеки его память! Под триумфальными вратами галльской доблести неугасимо пылает жаркое пламя над гробом безвестного солдата. В дикой и ныне мертвой русской степи, где почиет белый ратник, тьма и пустота. Но знает Господь, что творит. Где те врата, где то пламя, что были бы достойны этой могилы. Ибо там гроб Христовой России. И только ей одной поклонюсь я, в день, когда Ангел отвалит камень от гроба ее.
      Будем же ждать этого дня. А до того, да будет нашей миссией не сдаваться ни соблазнам, ни окрикам. Это глубоко важно и вообще для неправедного времени сего, и для будущих праведных путей самой же России.
      А кроме того, есть еще нечто, что гораздо больше даже и России и особенно ее материальных интересов. Это - мой Бог и моя душа. "Ради самого Иерусалима не отрекусь от Господа!" Верный еврей ни для каких благ не отступится от веры отцов. Святой Князь Михаил Черниговский шел в Орду для России; но и для нее не согласился он поклониться идолам в ханской ставке, а избрал мученическую смерть.
      Говорили - скорбно и трогательно - говорили на древней Руси: "Подождем, православные, когда Бог переменит орду".
      Давайте подождем и мы. Подождем соглашаться на новый "похабный" мир с нынешней ордой.
      Париж, 29 марта 1924 г. Ив. БУНИН
      ПРИМЕЧАНИЯ
      Настоящее издание дневников И. А. Бунина основывается на нескольких источниках. Главными являются три тома: "Устами Буниных. Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы, под редакцией Милицы Грин". Франкфурт-на-Майне, 1977-1982. Здесь собраны дневники Бунина за 1881-1953 гг. К сожалению, составитель опубликовала дневники с большим количеством купюр, правомерность которых, не зная архива, проверить невозможно.
      Кроме того, сюда же включены дневники Бунина с 1 августа 1917 г. по 18 февраля 1918 г., а также с 16 (29) апреля по 14 мая 1918 г., по текстам, подготовленным А. К. Бабореко для 6-го тома Собрания сочинений Бунина в шести томах (М.:Худож. лит., 1988). Автографы их хранятся в Отделе рукописей ГБЛ (фонд Н. П. Смирнова-Сокольского).
      В особый раздел вынесена книга дневников Бунина "Окаянные дни", охватывающих 1918-1919 гг. Эти тексты печатаются по изданию: Бунин И. А. Окаянные дни. Лондон; Канада, 1984.
      В отдельных случаях, когда предоставлялась возможность, купюры, сделанные составителем трехтомника, восстанавливаются по книге В. Н. Муромцевой-Буниной "Жизнь Бунина. 1870-1906". Париж, 1958.
      Бунин вел дневники в течение всей своей долгой жизни. Часть их была им уничтожена; другие (одесского периода 1918-1919 гг.) закопаны перед отъездом из России. О некоторых своих ранних записях сам он заметил: "Переписано с истлевших и неполных моих заметок того времени" (Муромцева-Бунина В.Н. Жизнь Бунина. С. 27).
      ДНЕВНИКИ
      1881-1953
      1 ...это была барышня маленького роста с светлыми волосами...- В "Записях Бунина" о 1885 г. читаем: "На Рождество приехал домой через Васильевское, Эмилия Васильевна Фехнер, гувернантка Туббе. Тотчас влюбился. В гимназию больше не вернулся" (цит. по: Бабореко А. К. И. А. Бунин: Материалы для биографии. 2-е изд. М.: Худож. лит., 1983. С. 12). Раннее увлечение Фехнер оставило след в душе Бунина. В. Н. Муромцева-Бунина рассказывает: "В 1937 году, когда Иван Алексеевич был в Ревеле, столице Эстонской республики, после вечера, где он выступал, подошла к нему полная, небольшого роста дама. Это была Эмилия!.. Они долго говорили... Обо всех расспрашивала подробно. Иван Алексеевич взволнованно рассказал мне об этой встрече. Вспоминал он Эмилию и их неожиданную встречу и незадолго до смерти" (Жизнь Бунина. С. 41-42).
      2 Жуковский В. А. (1783-1852) - поэт, один из основоположников русского романтизма. Внебрачный сын помещика А. И. Бунина и пленной турчанки Сальхи; получил отчество и фамилию от крестного отца - помещика Жуковского.
      3 ...стихом размерным и словом ледяным не передашь...- Бунин неточно цитирует стихотворение М. Ю. Лермонтова "Не верь себе".
      4 Юлий живет в Озёрках - под надзором полиции...- Ю. А. Бунин (1857-1921), старший брат Бунина, оказал на него огромное влияние. Окончив с золотой медалью гимназию, поступил на физико-математический факультет Московского университета, где ему прочили блестящую будущность. Еще в гимназии сблизился с революционерами-народниками и в 1881 г. был исключен из университета за участие в подпольных кружках; университетский курс заканчивал в Харькове. В 1884 г. был арестован в Озёрках по доносу соседского помещика Логофета, провел год в тюрьме, а затем был отправлен под надзор полиции в родительское имение. После того как Бунин бросил елецкую гимназию, старший брат много занимался с ним, развивал его интересы и относился к нему, по словам писателя Н. Д. Телешова, "почти как отец".
      5 Маша - сестра Бунина Мария Алексеевна (1873-1930), в замужестве Ласкаржевская.
      6 ...приехала в Огневку В.- Очевидно, речь идет о В. В. Пащенко (1870-1918), мучительный роман с которой, закончившийся в 1894 г. разрывом, оставил неизгладимый отпечаток в душе Бунина; вызвал к жизни позднейший рассказ "В ночном море" (1924) и образ Лики в романе "Жизнь Арсеньева".
      7 Волкенштейн А. А. (1852-1925)-земский врач, жил в Полтаве и помогал Л. Н. Толстому в закупке продовольствия для голодающих.
      8 ...бегство В<ари>.- 4 ноября 1894 г. В. В. Пащенко уехала из Полтавы, где они жили с Буниным, оставив записку: "Уезжаю, Ваня, не поминай меня лихом" (Бабореко. С. 45). В следующем году она вышла замуж за друга Бунина А. Н. Бибикова.
      9 Евгений-Е. А. Бунин (1858-1935), брат Бунина.
      10 Мясоедов Г. Г. (1835-1911), художник, один из основателей Товарищества передвижников.
      11 Михайловский Н. К. (1842-1904) - публицист и литературный критик, редактор журн. "Русское богатство", крайний сторонник позитивизма.
      12 Кривенко С. Н. (1847-1907) - публицист либерально-народнического направления, член редакции журн. "Русское богатство".
      13 Жемчужников А. М. (1821-1908) - поэт. Бунин высоко ценил его творчество и посвятил 50-летию литературной деятельности Жемчужникова статью "Поэт-гуманист" (журн. "Вестник воспитания". 1900. No 3). В книге В. Н. Муромцевой-Буниной читаем: "Нанес он визит и поэту Жемчужникову, с которым несколько лет состоял в переписке. Жемчужников сразу оценил его стихи и помогал на первых порах устраивать их в "Вестнике Европы". Старший собрат принял молодого поэта с распростертыми объятиями, пригласил обедать и много рассказывал о прошлом" (Жизнь Бунина. С. 91).
      14 Бальмонт К. Д. (1867-1942) - поэт, один из вождей русского символизма; в эмиграции сблизился с Буниным.
      15 Брюсов В. Я. (1873-1924) - поэт, прозаик, переводчик, один из зачинателей русского символизма; принял Октябрьскую революцию.
      16 Эртель А. И. (1855-1908) - прозаик, романист, бытописатель русской деревни. Бунин высоко ценил творчество Эртеля и посвятил ему главу в книге "Воспоминания" (см.: Собр. соч.: В 6 т. Т. 6).
      17 Чехов А. П.- кумир бунинской молодости, один из самых любимых писателей, с которым к тому же Бунина связывали близкие отношения. Бунин посвятил ему (оставшуюся неоконченной) книгу "О Чехове" (см.: Собр. соч.: В 6 т. Т. 6).
      18 Федоров А. М. (1868-1949) - поэт, беллетрист, драматург; приятель Бунина.
      19 Будищев А. Н. (1867-1916)-беллетрист, писавший под сильным влиянием Чехова и Достоевского.
      20 Ладыженский В. Н. (1859-1932) - беллетрист, был близок с Чеховым и оставил о нем воспоминания.
      21 Михеев В. М. (1859-1908)-поэт и беллетрист, бытописатель Сибири.
      22 Потапенко И. Н. (1856-1929)-беллетрист, получивший широкую известность после появления повести "На действительной службе" (1890), где выведен "идеальный" священник о. Кирилл Обновленский, ведущий в народе широкую филантропическую деятельность.
      23 Баранцевич К. С. (1851-1927) -второстепенный беллетрист.
      24 Гиппиус 3. Н. (1869-1945) - поэт-символист, жена Д. С. Мережковского, автор воспоминаний "Живые лица".
      25 Мережковский Д. С. (1865-1941)-поэт, исторический романист, критик, идеолог русского символизма и религиозный мыслитель; в эмиграции Мережковские в течение ряда лет находились в близких отношениях с Буниными.
      26 Минский (Виленкин) Н. М. (1855-1937) -поэт-символист.
      27 Савина М. Г. (1854-1915) -русская актриса.
      28 Елпатьевский С. Я. (1854-1933) - писатель, публицист, представитель народнической литературы.
      29 Давыдова А. А. (урожд. Горжанская; 1848-1902) - издательница журн. "Мир божий".
      30 Муся - дочь Давыдовой Мария Карловна, в первом замужестве Куприна, во втором Иорданская (1881-1966), издательница журнала после смерти матери, автор книги воспоминаний "Годы молодости" (М., 1966).
      В. Н. Муромцева-Бунина в своей книге рассказывала: "В этот приезд у него (т. е. Бунина.- О. М.) заводятся знакомства среди молодых писателей: Федоров, поэт, романист, впоследствии и драматург, очень в себе уверенный сангвиник, подвижный, любящий путешествия; поэт и левый земский деятель Ладыженский,милый наш Володя, человек редкой души. Он был маленького роста, владел крупным имением в Пензенской губернии; Михеев, необыкновенной толщины... знаток иностранной литературы, очень образованный и умный сибиряк; Будищев... Потапенко,- с ним я познакомилась в каком-то петербургском ресторане, куда мы однажды поздно ночью заехали с Иваном Алексеевичем. Он сидел один и пил красное вино. Меня поразил его странный синеватый цвет лица. А в пору их первых встреч он был красив, молод, хорошо пел, имел большой успех в литературе и у женщин.
      Младшая дочь Давыдовой, еще совсем молоденькая, с горячими глазами, живая брюнетка, очень остроумная, вечно хохотавшая Муся, Бунину понравилась, и они подружились "на всю жизнь". У них или в редакции "Русского богатства" они познакомились с Елпатьевским, писателем, врачом и политическим борцом, побывавшим в сибирской ссылке, человеком большой привлекательности. Его дочь Ледя, или Людмилочка, подруга Муси, в первый год знакомства с Буниным еще была гимназисткой. И они тоже подружились "на всю жизнь" (Жизнь Бунина. С. 95-96).
      31 М. В.- "Вера Николаевна не могла раскрыть эти инициалы" (Устами Буниных. Т. I. С. 350, примеч.). Отзвук на это мы находим в записи Г. Н. Кузнецовой: "И. А. вчера вечером рассказывал измену Арсеньева Лике в Кременчуге с некоей Марьей Васильевной, женой члена суда" (Кузнецова Г. Грасский дневник. Вашингтон, 1967. С. 294).
      32 Станюкович К. М. (1843-1903) - писатель, оставшийся в литературе главным образом своими "Морскими рассказами".
      33 Миров - сценический псевдоним оперного певца В. С. Миролюбова(1860-1939), ставшего затем редактором-издателем популярного "Журнала для всех".
      34 Мамин - настоящая фамилия писателя-романиста Д. Н. Мамина-Сибиряка (1852-1912).
      35 Лопатина Е. М. (1865-1935) -писательница (псевдоним-К. Ельцова), роман которой "В чужом гнезде" редактировал Бунин.
      Как вспоминает В. Н. Муромцева-Бунина, "самая большая дружба конца этого года и первой половины 1898 была у него (т. е. Бунина.- О. М.) с Катериной Михайловной Лопатиной. В журнале "Новое слово" начал печататься ее роман, и они вместе читали корректуру... У нее был несомненно художественный талант, только она не умела в полной мере им овладеть... Она рассказывала: "Бывало, идем по Арбату, он в высоких ботиках, в потрепанном пальто с барашковым воротником, в высокой барашковой шапке и говорит: "Вот вы всё смеетесь, не верите, а вот увидите, я буду знаменит на весь мир!" Какой смешной,- думала я..."
      Вспоминала она об этом, гостя у нас на Бельведере, в Грасе, после получения Иваном Алексеевичем Нобелевской премии" (Жизнь Бунина. С. 105, 107).
      36 Думал о Святополке Окаянном...- Святополк I Окаянный (ок. 980-1019) -князь туровский (с 988), киевский (1015-1019), старший сын Владимира 1. В борьбе за киевский стол убил трех своих братьев - Бориса, Глеба и Святослава. Изгнан Ярославом Мудрым; в 1018 г. с помощью поляков и печенегов вновь завладел Киевом, но был разбит.
      37 Куприн А. И. (1870-1938) - писатель, друживший с Буниным; Бунин посвятил ему одну из глав в своей книге "Воспоминания" (см.: Собр. соч.: В 6 т. Т. 6).
      38 Карташов А. В. (1875-1960) - министр религий во Временном правительстве (1917), профессор Духовной академии, историк русской церкви и общественный деятель.
      39 Цакни Н. П.- богатый одесский коммерсант, владелец и фактический редактор газ. "Южное обозрение", в которой сотрудничал Бунин.
      40 Цакни А. Н. (1879-1963) -дочь Н. П. Цакни, первая жена Бунина, с которой он обвенчался 23 сентября 1898 г. Брак оказался неудачным и окончательно распался в 1900 г.
      41 ...играла "В убежище сюда..." - Речь идет о романсе Бенжамена-Луи-Поля Годара (1849-1895), французского композитора и скрипача "В убежище сюда направил нас Господь...".
      42 Беба - Б. Н. Цакни, брат Анны Николаевны.
      43 Лохвицкая Мирра (Мария Александровна; 1869-1905) - поэтесса, сестра писательницы Н.А. Тэффи.
      44 Златовратский Н. Н. (1845-1911) - писатель народнического направления.
      45 Доктор Рот - "специалист по нервным болезням, убедивший Бунина отдохнуть в деревне" (Устами Буниных. Т. I. С. 351).
      46 Поссе В. А. (1864-1940)-литератор и издатель, редактор журн. "Жизнь".
      47 Куровский В. П. (1869-1915)-художник, хранитель Одесского музея. По воспоминаниям Муромцевой-Буниной, "Иван Алексеевич очень ценил Куровского и несколько лет был просто влюблен в него. После его самоубийства, во время первой мировой войны, он посвятил ему стихотворение "Памяти друга", где поэт объясняет, чем Куровский был ему так близок..." (Жизнь Бунина. С. 113).
      48 Кульман Н. К. (1871-1940) - философ-идеалист и критик. Близкий знакомый Буниных в эмиграции.
      49 Березина (О. М. Соловьева) - ялтинская знакомая Чехова, владелица имения Су-Ук-Су в Крыму.
      50 ...умер Соловцев... Оч<ень> болен Толстой...- Соловцев Н. Н. (1856-1902) -артист, в 70-х гг. играл в Таганрогском театре, где с ним познакомился Чехов; позднее играл в театре Корша и театре Абрамовой. Чехов посвятил ему водевиль "Медведь". О смерти Соловцева Чехов сообщает в письме жене О. Л. Книппер от 15 января 1902 г.; о тяжелом заболевании Л. Н. Толстого ("Т<олстой> очень плох... Вероятно, о смерти его услышишь раньше, чем получишь это письмо") в письме ей же, от 27 января 1902 г.

  • Страницы:
    1, 2, 3