Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Почтовое отделение

ModernLib.Net / Буковски Чарлз / Почтовое отделение - Чтение (стр. 5)
Автор: Буковски Чарлз
Жанр:

 

 


      читать. Страницу за страницей. Она читала и читала. Вскоре за ее плечами появились еще читатели два, три, четыре, пять. Все читали шесть, семь, восемь, девять. Читальный зал. "Что за чертовщина?" - думал я. И вдруг из толпы читателей вырвалось восклицание: "Все гении алкоголики!" Как будто это оправдывало отсутствие какого-либо смысла в моей писанине. Опять это кино! Слишком много кино в головах у людей. Наконец, женщина поднялась, держа в руках измаранные мной 42 страницы. Мистер Чинаски? - Да?
      Ваше дело будет рассмотрено. О результате мы вас оповестим.
      До тех пор мне продолжать работать? - До тех пор продолжайте работать. Доброго всем утра, сказал я. 4 В одну из смен мне выпало работать рядом с Бучнером. Он не прикасался к почте. Он просто сидел на своей табуретке. Сидел и говорил. В конце нашего прохода трудилась молодая девушка. Я услышал Бучнера:
      Ах ты, фифа! Как насчет моего боровка в твой мышиный глазик, а? То, что надо, фифуля? Я продолжал трудиться. Мимо нас прошел управляющий. Бучнер отреагировал:
      Ты в моем дерьмовом списке, педик! Скоро я отхарю тебя, вонючий гомик! Похотливый ублюдок! Хуесос! Контролеры не обращали на Бучнера никакого внимания. Никто не возражал ему. И я снова слышал его голос:
      Ну, ты дождался, говнюк! Мне давно не нравится твоя рожа! Ты в моем самом дерьмовом списке, гаденыш! Ты в нем No1, паскуда! Я поставлю тебя раком! Эй, я с тобой разговариваю, педрила! Слышишь меня? Это было уже слишком. И я взорвался:
      Я слышу, прошипел я, не оборачиваясь, и я заткну твою вонючую пасть! Ты хочешь прямо здесь, или выйдем? Я повернулся Бучнер сидел, уставившись в цотолок и мирно продолжал свое безумие:
      Я предупредил тебя, ты No1 в моем самом дерьмовом списке. Я первому порву тебе очко! И не сомневайся, я отымею тебя на все сто! "О, черт бы меня побрал! думал я. Как я попался на такое фуфло!" Никто вокруг даже глазом не моргнул. Я встал и отошел выпить стакан воды. Потом вернулся и приступил к работе. Через 20 минут у меня был десятиминутный перерыв. Когда я возвращался из курилки, меня поджидал контролер жирный негр лет пятидесяти. Увидев меня, он заорал: ЧИНАСКИ!
      В чем дело, парень? остановился я. За 30 минут ты дважды покидал свое рабочее место! Да, первый раз я выпил стакан воды
      30 секунд. А сейчас у меня был законный перерыв.
      Ты же работаешь на конвейере. И не можешь покидать его, когда тебе вздумается! Вся его физиономия просто сияла от ярости. Это выглядело потрясающе. Непостижимо. По крайней мере, для меня.
      Я запишу тебе замечание! - Как знаешь. Я прошел в цех и сел на свое место рядом с Бучнером. Следом подскочил контролер со своим замечанием. Оно было написано от руки. Я не смог разобрать ни одного слова. Он писал обуреваемый неистовой яростью кляксы летели в разные стороны, буквы скакали и кривлялись, как фурии. Я аккуратно свернул задокументированный гнев и положил в задний карман брюк.
      Я собираюсь прикончить эту сальную суку! сказал Буч-нер, когда контролер отошел.
      Это неплохая идея, сраный пустозвон, - вторил я ему. Идейка то, что надо, безмозглый урод! 5 Итак, вот что я имел: 12 монотонных часов, плюс контролеры, плюс сослуживцы, плюс спертый воздух в этом скопище потной плоти, плюс несвежая пища в "льготном" кафетерии. Плюс СОГ1 Схема Основного 1орода 1. Остальные схемы была ничто по сравнению со Схемой Основного Города 1. В нее умещалась треть всех улиц города, которые были разбиты на бесчисленное количество зон. Я жил в одном из огромнейших городов Америки. Рассадник улиц. А потом еще СОГ2 и СОГЗ. Тестирование проводилось через каждые 90 дней: три попытки, качество 95% или больше, 100 карточек, стеклянная клетка и 8 минут не справитесь, и у вас есть шанс выбиться в президенты "Дженерал Моторс", как говаривал наш Итальянец. Для тех, кто проходил первый тест, последующие схемы
      давались немного легче. Но для большинства 12 ночных часов без выходных были смертельны. Из нашей группы в 150 или 200 человек уже оставалось 17 или 18.
      Как я могу, отработав по 12 часов каждую ночь, успевать спать, есть, мыться, бегать в прачечную, оплачивать ренту, газ, менять пробитое колесо, делать все эти необходимые мелочи и потом еще изучать схемы? вот такой вопрос я задал инструктору, находясь в учебной комнате.
      Обходитесь без сна, ответил он, после недолгого размышления. Я пригляделся к нему. Нет, этот клоун не валял дурака. Этот кретин был совершенно серьезен.
      6 Получалось так, что взяться за изучение схем мне удавалось только перед сном. У меня не оставалось сил готовить себе завтрак, по пути домой я покупал упаковку пива, клал ее на стул рядом с кроватью, ложился, вскрывал первую банку, хорошенько прикладывался и раскрывал лист с очередной схемой. После третьей банки схема вываливалась у меня из рук. Лимит был исчерпан. Потом я просто сидел на кровати, уставившись в стену и допивал пиво. С последней банкой я засыпал. А когда просыпался, времени оставалось только на то, чтобы опорожниться, помыться, перекусить и добраться до работы. И в такой график невозможно было втянуться, усталость накапливалась все больше и больше. Однажды утром я возвращался со смены со своими неизменными шестью банками пива. Лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. Я вставил ключ в замок, сделал два оборота, дверь открылась, и я вошел. Кто-то переставил мебель у меня в комнате, постелил новый половик. Нет. Мебель была тоже новой. На кушетке сидела женщина. Приятной внешности. Молодая. Стройные ножки. Золотистые волосы. Здравствуй, сказал я.
      Дернешь пивка? Привет! обрадовалась она. Не откажусь. Здесь стало здорово! Мне нравится, протянул я ей баночку. Я все сделала сама. С какой стати?
      Просто захотелось,
      отвечала она. Мы припали к пиву.
      Ты молодчина, сказал я, поставил свою банку пива и поцеловал ее. Она не возражала. Я положил ей руку на колени. Это были великолепные коленки. Пришлось глотнуть еще пивка.
      Да, не мог налюбоваться я интерьером,
      прекрасный вид. Знаешь, это бодрит, вселяет уверенность, придает силы и укрепляет дух.
      Замечательно! Моему мужу тоже очень нравится. И твоему мужу нравится... Что?! Твоему мужу? Послушай, куда я попал, какой это номер? 309.
      309? Боже! Я ошибся этажом! Я живу в 409. Мои ключи подошли к твоему замку. - Сядь, дорогой, попросила она. Нет, нет... Я подхватил оставшиеся 4 банки пива. Она задержала меня. Почему ты так заспешил?
      Потому что я знаю эти чокнутых мужиков, - сказал я, направляясь к двери. Каких мужиков?
      Которые влюблены в своих жен. Она рассмеялась. Не забывай меня. Я поднялся этажом выше. Открыл дверь под номером 409 и заглянул. В комнате никого не было. Мебель прежняя, изрядно обшарпанная, половик почти полностью выцвел. Повсюду валялись пустые пивные банки. Это было мое жилище. Я разделся, забрался в свою холостяцкую кровать и вскрыл баночку пива. 7 Во время работы на станции Дорси я слышал, как сторожи-лы подкалывали Грейстоуна за то, что он купил себе магнитофон для изучения схем. Этот Грейстоун записывал на ленту название улиц и номера зон, а потом просто прослушивал перед сном. Грейстоуна еще называли Глиномес, на то были веские причины. Своей чудовищной ялдой он загнал в больницу трех женщин. Потом этот ебака попробовал сунуть в другую дырку. Гомика звали Картер. Но и он не выдержал. Его самолетом отправили в Бостонскую клинику. Весь фокус в том, что на всем Западном побережье не нашлось достаточного количества какой-то специальной нитки, чтобы починить Картера после того, как его приласкал Глиномес. Правда это или нет, меня не интересовало, я решился опробовать магнитофонную запись. Я возлагал на нее большие надежды. Включив запись, я мог бы спокойно спать, а процесс запоминания шел бы на подсознательном уровне. Где-то я читал о такой методике обучения. Мне это подходило идеально. Я купил магнитофон и кучу пленки.
      Записав схему на ленту, я ложился в кровать, вскрывал банку пива и слушал: "РАЙОН ХИГГИС: 42 ХАНТЕР, 67 МАРКЛЕЙ, 71 ХАДСОН, 84 ЭВЕРГЛЕЙДС! А СЕЙЧАС, СЛУШАЕМ, СЛУШАЕМ, ЧИ-НАСКИ, РАЙОН ПИТСФИЛД: 21 АШГРОУВ, 33 СИМСОНЗ, 46 НИДЛЗ! СЛУШАЙ, ЧИНАСКИ, СЛУШАЙ, РАЙОН ВЕСТ-ХЕЙВЕН: II ЭВЭРГРИН, 24 МАРКХЭМ, 55 ВУДТРИ! ЧИНАСКИ, ВНИМАНИЕ, ЧИНАСКИ! РАЙОН ПАРЧБЛЭЙК..." Что-то не срабатывало. Мой голос меня усыплял. Теперь я не мог дотянуть даже до конца третьей банки. Через некоторое время я забросил эту идею с магнитофоном. И вообще, с обучением. Я просто выдувал мои шесть банок пива и засыпал. Я не понимал, в чем причина. Мне даже пришла в голову мысль обратиться к психоаналитику. Я представил себе, как бы это могло быть: Я вас слушаю. Ну, как бы это сказать.
      Продолжайте, смелее. Не хотите ли прилечь на кушетку? Нет, спасибо. Я непременно усну. Пожалуйста, продолжайте. - Понимаете, мне нужна моя работа. Резонно.
      Но для того чтобы сохранить ее, я должен выучить и отработать более трех схем. Схем? Что это такое "схемы"?
      Понимаете, многие люди не указывают в своих письмах номер почтовой зоны. Кто-то же должен разбирать эти письма. Вот мы и изучаем: какая улица принадлежит какой зоне. И изучаем это после двенадцатичасовой ночной смены. Ну, и?
      Я не могу брать в руки эти схемы. Я беру, а они вываливаются. Значит, проблема в том, что вы не можете учить эти, так называемые, схемы?
      Не только. Еще я должен отработать 100 карточек в стеклянном загоне за 8 минут с точностью не меньше 95%, или меня уволят. А без работы мне нельзя.
      Почему вам не удается выучить схемы, как вы думаете? Поэтому-то я и здесь. Должно быть, я сумасшедший. Но улиц так много, и все они разбросаны по всему городу. Вот посмотрите. И я покажу ему все шесть страниц с моими схемами, скрепленные вместе и проштампованные с обеих сторон. Он пролистает страницы. И все это нужно запомнить? Да, доктор.
      Ну, мой мальчик, скажет док, вернув мне схемы, вы не сумасшедший, хотя и не желаете учить все это. Я был бы более склонен считать вас сумасшедшим, если бы вы хотели заучить все это. С вас 25$. Так я сам себя проанализировал и сэкономил деньги. Но все же, что-то нужно было предпринять. И я придумал. В 9.10 утра я позвонил в Главное управление в департамент по работе с персоналом.
      Мисс Грейвс? Я хотел бы поговорить с мисс Грейвс. Алло? Это была она. Сука. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы продолжить разговор.
      Мисс Грейвс. Моя фамилия Чинаски. Не знаю, помните ли вы меня? Я представлял вам объяснительную по поводу моих арестов.
      Мы помним вас, мистер Чинаски. - Есть какое-нибудь решение по моему вопросу? Еще нет. Мы оповестим вас.
      Понимаете, у меня появилась проблема. Слушаю, мистер Чинаски?
      В настоящее время я изучаю СОГ1. Я выдержал паузу. Так, и что? спросила она.
      Это очень сложное задание. Оно требует колоссальных усилий. И все мои старания могут оказаться бесполезными, если меня попросят покинуть почтовый сервис. А это, как вы понимаете, может произойти в любой момент. Согласитесь, что при таких условиях не совсем честно требовать от меня выполнения этого задания.
      Хорошо, мистер Чинаски. Я позвоню в учебный отдел и дам указание освободить вас от занятий до тех пор, пока мы не придем к определенному решению по вашему делу. Спасибо, мисс Грейвс.
      Желаю успехов, сказала она и повесила трубку. Приятный выдался денек. После телефонного звонка я почти решился заглянуть в No309, но осторожность взяла верх. Я поднялся к себе, приготовил яичницу с беконом и обмыл удачу литром крепкого пива. 8 Итак, из нашей группы осталось всего шесть или семь человек. Остальные срезались на СОГ1. Как у вас дела со схемой, Чинаски? спрашивали меня. Без проблем, отвечал я.
      Отрадно. Ну, для тренировки назовите район Вудберн Эйв. - Вудберн Эйв? Да, Вудберн Эйв.
      Послушайте, мне не нравится, что меня отвлекают, когда я работаю. Честно говоря, меня это бесит. Я не люблю одновременно хвататься за несколько дел. На Рождество я снова пригласил Бетти. Она приготовила индюшку, и мы налегли на выпивку. Бетти всегда сходила с ума по огромной рождественской елке. Она непременно должна была быть не меньше 7 футов высотой и полфута в диаметре, увешанная гирляндами, блестящей мишурой и прочим барахлом. В запасе у нас была пара 0,75 виски. Мы пили, ели, занимались любовью и снова пили. Шпилька в подставке ослабла, и елка еле держалась в вертикальном положении. Мне приходилось постоянно поправлять ее. Бетти растянулась на кровати и вскоре отключилась. Я продолжал пить, лежа на полу в одних трусах. Пил, пока не вырубился. Закрыл глаза и улетел. Но что-то заставило меня вернуться. Я открыл глаза в тот момент, когда огромное дерево, сияющее разноцветными гирляндами, медленно склонялось надо мной. Остроконечная звезда мерцала, как разящий кинжал. Я не понял, что происходит. Смахивало на конец света. Я даже не мог пошевелиться. Мохнатые лапы обхватили меня. Я оказался в колючих объятиях, раскаленные лампочки гирлянд обжигали мое тело.
      Ой, ой, прости меня. Господи! Помоги! Будь милостив! Христа ради! Я перекатывался с боку на бок, пытаясь выбраться из-под коварного дерева. О-Ё-ЁЙ! Наконец, я выкатился на свободу. Бетти спрыгнула с кровати и подскочила ко мне. Что случилось? Что ты наделал?!
      ТЫ ЧТО, НЕ ВИДИШЬ? ЭТО ПОДЛОЕ ДЕРЕВО ЗАДУМАЛО МЕНЯ ПРИКОНЧИТЬ! Что ты мелешь? ДА ТЫ ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!
      Все мое тело покрывали красные пятна. Ой, бедненький! Я выдернул вилку из розетки, и гирлянды погасли. Дерево умерло.
      Ах, моя несчастная елочка! - Что? Несчастная елочка? - Она была такая красивая!
      Я подниму ее утром. У меня нет к ней доверия. Я хочу дожить до утра. Бетти не соглашалась. Я чувствовал, что вызревает скандал. Тогда я поднял елку, установил ее гирляндами к стене и прижал креслом. Бетти успокоилась. Если бы эта елочка поджарила ее задницу и титьки, она без разговоров вышвырнула бы ее в окно. "Уж слишком я мягкий", подумалось мне. Спустя несколько дней я зашел навестить Бетти. Она была уже пьяная, в 8.45 утра. Она не умывалась, не одевалась, не причесывалась. Видно, на Рождество все жильцы, которых она обслуживала, дарили ей по бутылке. Чего только здесь не было вино, виски, водка, коньяк. И еще батарея дешевой барматухи. Бутылки загромождали комнату.
      Ну, кретины! Не могли придумать что-нибудь получше? Если ты все это вылакаешь, ты помрешь! Бетти только взглянула на меня. Но так, что я все понял. У нее было двое детей, которые никогда не навещали ее и не писали писем. Она
      уборщица в дешевом отеле. А когда-то, при первой нашей встрече, на ней было шикарное дорогое платье, на элегантных ножках красовались дорогие туфли. Великолепная фигура, почти совершенная. Безумные глаза. Фонтан веселья. Она сбежала от богатого мужа, развелась с ним, и он погиб в автомобильной катастрофе, пьяный, сгорел в Коннектикуте.
      Тебе не удастся обуздать ее, говорили мне все, кто знал ее.
      Так оно и вышло. Но что-то я должен был сделать.
      Послушай, начал я, будет лучше, если я заберу все это пойло к себе и буду время от времени подкидывать тебе по бутылочке. Клянусь, я не притронусь к ним. Не трогай, сказала Бетти, даже не посмотрев на меня. Ее комната находилась на самом верхнем этаже, и она сидела в кресле у окна и наблюдала за утренним движением на дорогах. Я подошел ближе.
      Знаешь, сейчас я никакой. Мне нужно идти. Но я прошу тебя, ради Бога, притормози!
      Обязательно, бесцветным голосом ответила она. Я наклонился и поцеловал ее на прощание. Наверное, недели через полторы я снова зашел. На стук никто не отозвался.
      Бетти! Бетти! С тобой все в порядке? Я повернул ручку. Дверь была не заперта. Я вошел и увидел развороченную кровать. Огромное кровавое пятно расползлось по простыне.
      О, черт! вырвалось у меня. Я осмотрел бутылки, они были пусты. В дверях появилась пожилая француженка владелица отеля. . Она в главной окружной больнице. Ей было очень плохо, и я вызвала скорую, прошлой ночью.
      Она одна все это выпила? Был у нее какой-то помощник. Я спустился вниз, сел в машину и поехал в больницу. Я хорошо знал это место. В крошечной палате было три или четыре койки. Какая-то женщина сидела в проходе, жевала яблоко и хохотала со своими двумя посетительницами. Я задернул занавеску вокруг кровати Бетти, сел на стул и склонился к изголовью. Бетти! Бетти!
      Я в з я л е е р у к у.
      - Б е т т и ! И она открыла глаза. Они снова были прекрасны. Ясная, бездонная голубизна.
      Я знала, что это будишь ты, прошептала она. И закрыла глаза. Губы ее потрескались. В уголках рта засохла желтая слюна. Я взял салфетку, смочил ее из графина и обтер ей рот, лицо, руки и шею. Потом я намочил другую салфетку, выжал немного воды ей в рот и освежил губы. Затем я расчесал ей волосы. За занавеской продолжали гоготать.
      Бетти, Бетти, Бетти. Ну, прошу тебя, выпей немного воды, всего маленький глоток, не надо много, глоточек. Она не отвечала. Я бился минут десять. Бесполезно. В уголках рта снова скопилась слюна. Я вытер. Наконец я встал и отдернул занавеску. От моего взгляда все три женщины разом заткнулись. Я вышел из палаты и подошел к дежурной сестре. Послушайте, почему вы ничего не делаете с той женщиной из 45-й палаты? Бетти Уильяме. Все, что можем, мы делаем, сэр. Но возле нее никого нет. Мы регулярно делаем обходы. А где доктора? Я не вижу ни одного доктора. Доктор ее уже осмотрел, сэр. Ее нельзя оставлять одну! Мы делаем все, что в наших силах, сэр. СЭР! СЭР! СЭР! ЗАБУДЬТЕ ВЫ ЭТОТ ВАШ "СЭР", ПОНЯТНО? Клянусь, если бы это был президент или сенатор, пусть даже мэр или какой-нибудь богатый сукин сын, здесь бы все кишело докторами, и вы бы все торчали в этой палате и делали все, что положено! Почему вы обрекаете ее на смерть? Что грешного в том, что она бедная?
      Я же объясняю вам, сэр, мы делаем все возможное. Я вернусь через два часа. - Вы ее муж?
      Да, я был ее гражданским мужем. Может, вы оставите ваше имя и номер телефона? Я назвался и поспешно удалился. 10 Похороны были назначены на 10.30 утра, но и к этому времени на улице уже стояло настоящее пекло. Я был одет в дешевый черный костюм, купленный и подогнанный в спешке. Это был мой первый новый костюм за последние годы. Сын Бетти заехал за мной на своем новеньком "мерседесе". Я вычислил его с помощью маленького лоскутка бумажки с адресом его тестя. Дважды я вызванивал его и, наконец, достал. Но его мать была уже мертва. Она умерла как раз в тот момент, когда он подошел к телефону. Малыш Ларри никогда не заботился об общественной морали. Он преспокойно воровал машины у своих друзей и умел увернуться и от обиженных товарищей, и от суда. Потом его призвали в армию, там он каким-то образом получил образование и после демобилизации нашел хорошо оплачиваемую работу. С тех пор он не навещал свою мать. Где твоя сестра? поинтересовался я. - Понятия не имею.
      Отличный автомобиль. Работает почти бесшумно. Ларри улыбнулся. Это ему нравилось. На церемонию нас отправилось трое: сын, любовник и сумасшедшая сестра хозяйки отеля п.о имени Марси. Марси никогда ничего не говорила. Бессмысленная улыбка навсегда застыла на ее губах. Кожа ее была бела, как эмаль. Волосы на голове мертвенно-желтые, поверх нелепая шляпа. Хозяйка послала ее вместо себя. Сама она оставалась следить за отелем. Как всегда, я был с похмелья. Мы остановились выпить кофе. С организацией похорон прошло не все гладко. Ларри повздорил с католическим священником. У него были сомнения, что Бетти настоящая католичка. И он отказывался служить. Но в конце концов, сговорились на неполную службу. Что ж, урезанная церемония все же лучше, чем совсем ничего. И с цветами вышла неувязка. Я купил венок и попросил в цветочном магазине вплести в него розы. Они трудились до обеда. Дама из магазина была знакома с Бетти. Они вместе квасили, еще когда мы с Бетти имели общую квартиру и собаку. Делси вот как ее звали. Я всегда порывался разведать, что таится у Дел-си между ног, но почему-то сдерживал себя. Она позвонила мне.
      Хэнк, ты знаешь, что сделали эти кретины?! Какие кретины?
      Ну, эти тупоголовые выродки из морга. Что они сделали?
      Я отослала твой венок с нашим посыльным, а они не захотели взять его. Сказали, что уже закрылись. Ты же знаешь, как туда долго добираться. И чем кончилось?
      Ну, потом они разрешили оставить его на улице, а в холодильник так и не поставили. Что оставалось делать? Парень оставил его у двери. Слушай, я не понимаю этих людей!
      Я вообще людей не понимаю, Делси. Будь они в морге, будь в Белом Доме.
      Знаешь, Хэнк, я не смогу быть на похоронах. Ты как, в порядке?
      Почему бы тебе не прийти и не утешить меня, Делси? Пауль не отпустит меня. Пауль муж Делси. Ладно, забудем, сказал я. Итак, мы ехали на купированную похоронную процессию и остановились у кафе. Ларри отведал своего кофе и сказал: Я напишу тебе по поводу памятника. Сейчас у меня не хватает финансов.
      Договорились, ответил я. Лари расплатился, мы вышли из кафе и погрузились в "мерседес".
      Подожди минутку, - выбрался я обратно. Что такое? спросил Ларри. - Мне кажется, мы что-то забыли. Я вернулся в кафе.
      Марси? Она по-прежнему сидела за столом и улыбалась. Мы должны ехать дальше, Марси. Она встала и пошла за мной. Священник бубнил себе под нос. Я не слушал. То, что раньше было Бетти, теперь лежало в гробу. И еще было очень жарко. Солнце расплылось по небу огромным желтым пятном. Между нами фланировали разжиревшие мухи. Во время церемонии двое парней в рабочей одежде принесли мой венок. Розы почти все погибли, уцелевшие на глазах умирали, задыхаясь в жаре. Парни оставили венок у ближайшего дерева. Вскоре он упал своим мертвым лицом прямо в пыль. Никто не захотел поднять его. Наконец, все закончилось. Я подошел к священнику и пожал руку: "Спасибо". Он улыбнулся. В нашей компании способны были улыбаться двое: священник и Марси.
      На обратном пути Ларри напомнил: Я напишу тебе насчет памятника. Я продолжаю ждать это письмо. II Я поднялся в свой 409-й номер, взбодрился крепкой дозой шотландского виски, добрался до запасника в верхнем ящике комода, отсчитал немного деньжат, спустился вниз, сел в машину и рванул на ипподром. К первому забегу я уже был на месте, но играть не стал не было времени ознакомиться с участниками. Я пошел в бар выпить для разминки и увидел там сексапильную мулатку в дешевом затрапезном плаще. Она действительно была очень плохо одета, а поскольку я знал, что это значит "быть плохо одетым", я произнес ее имя так, чтобы только она могла услышать меня. Ви, детка. Она остановилась, пригляделась и потом подошла ко мне. Привет, Хэнк. Как делишки? Ви тоже работала на почте, только на другой станции, на той, что у фонтана. Она казалась мне более приветливой, чем остальные.
      Паршиво. Трое похорон за два года. Сначала мать, потом отец, а сегодня давняя приятельница. Ви посочувствовала для приличия. Я открыл программу. Давай-ка глянем, что мы имеем на второй заезд. Ви присела рядом и плавно прижалась ко мне сначала ляжкой, потом бедром и, наконец, грудью. Под плащом скрывалось нечто волнующее. Но я думал о скачках. Я всегда искал "темную лошадку", которая могла бы побить фаворита. Если же я не видел никого, кто бы мог соперничать с ним, тогда я ставил на фаворита. После первых двух похорон я тоже приходил на ипподром, играл и выигрывал. Видимо, соприкосновение со смертью делало меня прозорливее. Утром похороны вечером я богат. В последнем заезде на милю "шестерка" проиграла фавориту всего четверть корпуса. Фаворит обошел ее, но в начале дистанции "шестерка" лидировала с преимуществом в два корпуса. Ставки на "шестерку" были 35 к 1. На фаворита 9 к 2. Обе лошади подпадали под один и тот же класс. Но рейтинг фаворита поднялся на два пункта: со 116 до 118, а у "шестерки" по-прежнему оставался на 116. К тому же на ней сменился жокей, посадили какого-то неизвестного парня. Да и дистанция увеличивалась на 1/16 мили. Толпа рассуждала так: если фаворит побил "шестерку" на миле, то, естественно, он сделает это и при дополнительной 1/16. Что ж, логично. Но на скачках нельзя уповать на логику. Тренеры делали все, чтобы их лошади казались малоэффективными, и публика ставила деньги на других. Смена дистанции, плюс бесславный жокей, все указывало на хороший куш. Я посмотрел на табло. На утренней пробежке "шестерка" пришла только лишь пятой. Ставки были 7 к 1. Номер шесть, сказал я Ви. Это не лошадь, а черепаха, ответила она. Вот именно, - подтвердил я, пошел к кассам и взял десять билетов на No6. Со старта "шестерка" вырвалась вперед, на первом повороте заняла крайний круг и затем легко удерживала перимущест-во в корпус с четвертью всю первую половину дистанции. Остальные кучно шли позади. Они полагали, что "шестерка" продержится в лидерах лишь до последнего поворота, а на финишной прямой сдаст. Это была стандартная схема. Но, судя по всему, тренер "шестерки" дал своему наезднику другие указания. На последнем повороте тот ослабил удила и пришпорил лошадь, она рванула вперед. Пока остальные жокеи распаляли своих скакунов, "шестерка" была уже на четыре корпуса впереди. Выйдя на финишную прямую, жокей "шестерки" дал лошади небольшую передышку, оглянулся назад и снова пришпорил. Я был доволен. Но вдруг фаворит (9 к 5) вырвался из общей кучи отстающих и, как ужаленный, устремился вперед. Корпус за корпусом он сокращал разрыв. Казалось он вот-вот оставит мою лошадь позади себя. Фаворит шел под номером два. На середине финишной прямой "двойка" отставала от "шестерки" всего на полкорпуса. И тогда парень на "шестерке" налег на хлыст. Жокей фаворита не уступал. До самого финиша они нещадно хлестали своих лошадей, мчась на расстоянии в полкорпуса друг от друга. "Шестерка" получила 8 к 1. Мы вернулись в бар.
      Лучшая лошадь проиграла! Кто бы мог подумать? сказала Ви.
      Меня не волнует, кто лучший. Меня интересует, кто будет первым. Выпьем. Мы заказали горячительного.
      Ну, хорошо, крутой. Посмотрим, что будет дальше. Детка, я уже говорил тебе, откуда я пришел сюда. Сегодня я прозорливее черта. Она прильнула ко мне ляжкой, бедром и грудью. Я махнул виски и раскрыл программку скачек. Итак 3-й заезд. Я просмотрел весь список участников. Похоже, для толпы сегодня заготовили убийственный сюрприз. Лошадь, которая только что пришла первой, теперь считалась самой быстроходной. Про остальных толпа просто забывала. Публика, в основной своей массе, способна держать в памяти только последний забег. Отчасти тому виной 25-минутный перерыв
      между заездами. Все, на что они способны, это думать и рассуждать о том, что произошло 25 минут назад. Третий заезд был на 6/8 мили. Фаворитом, естественно, считалась самая быстроходная лошадь. Свой последний забег на 7/8 мили она проиграла всего на одну восьмую корпуса, удерживая лидерство на протяжении всей дистанции и уступив лишь на последнем прыжке. "Восьмерка" была к ней ближе всех. Она финишировала третьей, на полтора корпуса позади фаворита. И все рассуждали так: если "восьмерка" не побила фаворита на 7/8, то с какого же хуя ей это удастся на 6/8. Толпа всегда уходила домой с пустыми карманами. К тому же, лошадь, которая победила на 7/8, в сегодняшних скачках вообще не участвовала. Оставалось... - Восьмерка, сказал я Ви.
      Слишком короткая дистанция. Ей ни за что не победить, ответила она. На стартовой линии "восьмерка" была шестой, ставки на нее былы 9 к 1. Я получил деньги за последний забег и взял десять билетов на "восьмерку". Если вы ставите слишком много, и ваша лошадь проигрывает, вас охватывают сомнения, вы начинаете колебаться, метаться и менять лошадей. Десять билетов - самая удобная ставка. Она помогает сохранять равновесие. Фаворит выглядел отлично. Из стартовых ворот он вышел первым, занял внутренний круг и оторвался на два корпуса. "Восьмерка" шла далеко позади, почти последней, постепенно смещаясь к внутреннему кругу. Фаворит уверенно вел забег. Жокей на "восьмерке", вырвался на пятое место и пустил в ход хлыст. Фаворит стал сокращать шаг. Первую четверть мили он прошел за 22 секунды и сохранял преимущество в два корпуса до половины дистанции. Потом "восьмерка" просто взорвалась, понеслась, как вихрь, и победила с отрывом в два с половиной корпуса. Я посмотрел на табло: 9 к 1.
      Мы снова вернулись в бар, и Ви прильнула ко мне всем телом. Я выиграл в трех забегах из последних пяти. В тот день состоялось всего восемь забегов из намеченных девяти. В любом случае, этого было достаточно. Я купил пару шикарных сигар, и мы загрузились в мой автомобиль. По дороге домой приобрели 0,75 виски. 12 Ви осмотрела мое логово.
      Послушай, что такой парень, как ты, забыл в этой конуре? Все женщины спрашивают меня об этом. Да это же крысиная нора! Она помогает мне хранить скромность. Поехали ко мне. 0'кей. Мы вернулись в машину, и Ви сказала куда ехать. По пути мы прикупили отличную вырезку для бифштекса, овощей, зелени для салата, картофеля, хлеба и еще выпивки. В холле гостиницы нас встретил огромный плакат: "НЕ НАРУШАЙТЕ ТИШИНУ И ПОКОЙ. ПОСЛЕ 22.00 ТЕЛЕВИЗОРЫ ДОЛЖНО ВЫКЛЮЧАТЬ. ЛЮДЯМ РАНО НА РАБОТУ". Плакат был исполнен красной краской. Мне нравится строка о телевизоре, сказал я. Сели в лифт и поднялись на ее этаж. Ви снимала хорошенькую квартирку. Я отнес наши припасы на кухню, отыскал пару бокалов и налил промочить горло с дороги.
      Разгрузи пока пакеты. Я сейчас вернусь. Я выпил, высыпал зелень и овощи в раковину. Выпил еще. Вернулась Ви. Она преобразилась. Экстравагантные сережки, высокие каблучки, коротенькая юбочка. Шикарное зрелище. Слегка коренаста, но попка, бедра и грудь в полном соку. Соблазнительная штучка.
      Привет, сказал я. Я друг Ви. Она сказала, что скоро вернется. Дернете со мной? Она рассмеялась, и я обнял ее крепкое тело и поцеловал в губы. Они были холодные, как речные камни, но приятные на вкус.
      Я хочу есть, сказала она. Дай мне чего-нибудь приготовить!
      Я тоже голоден. И я съем тебя! Она опять рассмеялась. Я еще раз поцеловал ее, погладил по попке и пошел в комнату, прихватив с собой наполненный стакан. Там я развалился в кресле и мечтательно вздохнул: "Может, остаться здесь, пока она не оборзеет? Буду делать деньги на тотализаторе, а она будет обихаживать меня: делать массаж с мазями, готовить еду, беседовать со мной и спать со мной.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9