Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Печальные песни сирен

ModernLib.Net / Триллеры / Брюссоло Серж / Печальные песни сирен - Чтение (стр. 8)
Автор: Брюссоло Серж
Жанр: Триллеры

 

 


Луч солнца скользнул в кровать. Лиз хотела отдвинуться, но даже на это не осталось сил. Она заснула.


Рано утром на пустырь въехала машина. Из нее вышел Дэвид. Минуту поколебавшись, он пошел между останками машин. Лиз спустилась в холл, открыла задвижку на двери и вышла на крыльцо. Молодой человек смущенно поздоровался с ней.

— Нат умер этой ночью, — сказал он. — Его положили в гроб на дворе станции, чтобы проститься с ним. Я приехал за тобой, потому что, кроме нас и Конноли, никого не будет. Мэр появится позже с посмертной медалью; с ним прибудут пресса и военный представитель.

— Входи, — пробормотала Лиз, — я сейчас оденусь…

Через десять минут, в униформе, со шлемом под мышкой, она вышла из дома и захлопнула дверь. Дэвид ждал ее, осматривая кучу ржавевшего металлолома.

— Тебе не к лицу униформа, — заметил он. — У тебя странно раздута челюсть.

Лиз молча пожала плечами и села в машину.

— Нат так и не пришел в сознание? — спросила она, кладя шлем на колени.

— Нет, ни на секунду.

Дэвид положил свои мощные руки на баранку, шины взвизгнули, и он быстро тронулся с места.

— Только что, — произнес он отрешенным тоном, — я ругал себя за то, что позабыл про цветы. Ругал и цветочника, потому что он не прислал венки. Ты проводишь меня к нему, о'кей? И не будешь удивляться?

— Почему бы и нет? — уклончиво ответила Лиз.

— Я должен познакомить тебя с одним человеком. Сейчас ни о чем не спрашивай. Я не имею права отвечать. Речь идет о твоей сестре. Человек, которого ты встретишь, удовлетворит твое любопытство. С ним-то ты и наговоришься.

Лиз почувствовала, что задыхается. Она повернула голову и посмотрела на Дэвида. Но его непроницаемое лицо не сулило ничего хорошего.

— Кто ты? — спросила она. — Кто ты на самом деле?

— Я просил не задавать вопросов.


Меньше чем за десять минут они доехали до бетонного бункера 6-го батальона водолазов.

Конноли надел потертый морской мундир. В фуражке и с трубкой во рту он выглядел как старый морской волк. Перед затопленным входом в метро на козлах установили гроб. В инсценировке, предназначенной для журналистов, было нечто наигранное. Лиз приблизилась. Стальной гроб закрывала пока не привинченная стеклянная крышка; через нее были видны останки Ната в голубой униформе муниципальной полиции. Сплющенная фуражка с серебряными галунами лежала на его груди. К обшлагам рукавов были пришиты эмблемы различных бригад, где он служил.

— В таком виде он похож на паркового сторожа, — буркнул Дэвид. — Почему ему не положили его кожаные ремни патрульного и шлем? Черт бы их побрал!

Лиз нагнулась. Тело выглядело странно широким. Казалось, тонкий и блестящий кожаный покров набит силикатом и растянут, как шарик жевательной резинки.

— Я приготовил кофе и спиртное, — сообщил Конноли, — но не налакайтесь, если хотите достойно предстать перед мэром. Будет медаль для старины Ната и благодарность в приказе для вас обоих. Как мне сказали, если Лиззи захочет перевестись в другую службу, с этим не возникнет проблем. Мэр считает, что такая работенка слишком тяжела для женщины. Что ты об этом думаешь, дочка? — Сигнал тревоги прозвучал в мозгу Лиз. Перевод на другую работу в виде поощрения! Классический удар. Она невнятно произнесла бессмысленную фразу, которая могла сойти за туманное согласие. Конноли обнял их за шеи и подтолкнул к столу, где на разогревателе стоял эмалированный кофейник. Были там и пастис, и узо, и лимоны. — На закуску у меня есть колбаса из ослятины и черный хлеб, — уточнил практичный ирландец.


Лиз чувствовала себя неловко. Десны болели, а обезболивающие притупляли рефлексы. Стенки бункера суживали ее жизненное пространство, как сетка ловушки.

Конноли наполнил чашки и начал рассказывать какую-то историю. Лиз решила ничего не пить. Как маньячка, она выловила льдинку из ведерка с узо и старательно сосала ее.

Смерть Ната не удивила Лиз. Уже увидев его раненным, она прониклась уверенностью, что он не выживет. В отличие от Дэвида Лиз не питала никаких надежд. Конноли тронул ее за плечо, возвращая к реальности. Какую роль играл он в этом заговоре? Она не смогла бы ответить. Лед анестезировал ее челюсти, и это уже было хорошо. Лиз перестала думать. Слушая пустую болтовню ирландца, они провели час. Лиз находилась на грани сомнамбулизма, напичкав себя таблетками и льдом.

Разговор перешел на Шмейссера. Похоже, он преисполнился решимости вернуть уцелевших, заблокированных в воздушных карманах.

— Дрянное это дело, — брюзжал Дэвид. — Незачем идти на неоправданный риск ради того, чтобы поднять на поверхность банду чокнутых. А что с ними делать потом? Выпустить на волю? — Наступило неловкое молчание. Дэвид взглянул на часы и покачал головой, притворяясь раздраженным. — Цветочник так и не прислал венки, — заметил он. — Придется ехать за ними. Поедешь со мной, Лиз?

Девушка вздрогнула.

— Хорошо. — Она встала.

Они вышли из здания, провожаемые любопытным взглядом Конноли.

Дождь стучал по капоту спортивной машины, стоявшей во дворе. Дэвид сел за руль, открыл дверцу.

— Идешь?

Лиз повиновалась. Автомобиль помчался по пустынным улицам.

— Почему ты защищаешь интересы мэра? — спросила Лиз.

— Потому что в этом моя работа, — ответил Дэвид. — Меня перевели в батальон водолазов, чтобы наблюдать за вами.

— Шпион?

— Шпион, если угодно. Мэр называет нас невидимыми глазами. Нельзя позволять полицейским делать то, что они хотят. Дальше кончика своего носа они ничего не видят. У них нет политического видения вещей. А мыслят они на уровне маргаритки.

— А смерть Ната? — возразила Лиз. — Это ошибка мэра? Ведь пираты, минировавшие туннель, выполняли приказ мэра, не так ли?

Дэвид раздраженно передернул плечом.

— Накладка, — буркнул он. — Ошибка в хронометраже. Этих типов не должно было быть в это время. Они опоздали.

— Догадалась. Я поняла, что ты с ними заодно, увидев, как ты промазал. Такого с тобой еще не случалось. Стрелка, попавшая в баллон аквалангиста, свидетельствует об обратном. На самом деле это мы пришли слишком рано. Опоздай мы на каких-нибудь полчаса, завал преградил бы нам дорогу. И мы не выполнили бы свою задачу.

— Так и есть. Идея состоит в том, чтобы ликвидировать все воздушные карманы один за другим и покончить с выжившими до того, как Шмейссер выпустит их на поверхность.

— Но Нат погиб, и у тебя нет претензий к муниципалитету?

— Конечно, нет! Не разбив яйца, не сделаешь яичницу. Не притворяйся дурочкой, ты давно всюду суешь свой нос и знаешь больше, чем надо. Мы не можем позволить тебе продолжать… У тебя есть две возможности: присоединиться к нам… либо исчезнуть.

— Но моя сестра… — удивилась Лиз. — Мнимые откровения, которые я должна услышать от высокопоставленного чиновника… Все это вздор, да? Трюк, придуманный для того, чтобы я сопровождала тебя. И об этом я догадывалась.

— Ты хороший работник! — Дэвид будто не слышал ее вопроса. — На тебя можно положиться, ты сильная. Как настоящий мужик! Какого черта тебе связываться с людьми, не имеющими шансов выиграть, вроде Шмейссера или этого Тропфмана?

— Я не имею с ними никаких дел. Даже не знаю, что у них в голове.

— Не прикидывайся идиоткой. Тебя частенько видели у Тропфмана.

— Тропфман на пенсии, он содержит бутик для собачьих туалетов. Изготовляет зубную пасту для пуделей.

— Прикрытие. Тропфман — крот, это нам известно. Послушай, Лиз, ты мне очень нравишься, и я досадую, что ты лезешь в гнилую операцию. Новый следователь постарается ставить палки в колеса муниципалитета, но он уже проиграл. В этот самый момент десятки таких, как я, тайно минируют туннели. Это вопрос дней. Через неделю максимум мы ликвидируем все карманы, закроем подступы к ним. Не позволяй водить себя за нос. Еще есть время перейти на другую сторону баррикады. Под покровительством мэра ты займешь важный пост. И никогда больше не опустишься в этот поганый затопленный морг.

Девушка молчала.

Дэвид выругался. Лиз заметила, что машина петляет в лабиринте заброшенных складов, и сочла это плохим предзнаменованием. Рев мотора эхом отдавался от стен пустых ангаров. Ей стало страшно. Она незаметно подвинулась к дверце, пальцами нащупывая ручку защелки.

— Не делай этого, Лиззи! — бросил Дэвид. — Сиди смирно.

Засунув руку под панель, он достал пистолет польского производства ВИС-35. Автомобиль въехал на квадратную площадку бывшего паркинга, где сейчас валялись ящики из-под фруктов, разный мусор. Дэвид затормозил, выключил фары. Ветер прилепил к лобовому стеклу обрывки жирной бумаги. Лиз покорно положила ладони на колени.

— Послушай… — начала она.

— Ничего не хочу слышать, — оборвал ее парень, — у тебя был шанс, теперь все кончено. Вы все умрете: ты, следователь, Тропфман. Вы сдохнете, как глупцы, упрямо защищающие горстку умалишенных, затерянных на тридцатиметровой глубине. Очень, очень глупо. Ты хочешь, чтобы эти дегенераты постепенно заражали людей? Чтобы они плодились? Ты представляешь себе, что будет? Давай выходи!

Свободной рукой Дэвид вынул ключи зажигания и нажал ручку своей двери. Как только она открылась, обрывки газет и журналов втянуло в машину. Отливающий голубизной ствол пистолета уловил отголоски общественного мнения.

— Выходи! — повторил он.

Лиз сглотнула слюну. У нее не останется ни одного шанса, если она заупрямится. А так, может быть… Но и в это ей не верилось. Дэвид — профессионал, его не проведешь. Она толкнула дверь, поставила ногу на мягкий слой отбросов. Дэвид поднял пистолет, палец его уже лежал на курке.

Вдруг что-то просвистело в темноте. Блеснула молния, глухо ударившись в грудь парня. Лиз увидела его обмякшую руку, пальцы, выпускающие рукоять пистолета. Оружие упало на гниющие фрукты. Роговая ручка отбрасывала красную тень на куртку молодого человека. Цилиндр с заклепками, потемневший от частого употребления. Ручка ножа со стопором. Дэвид упал на спину, рот его был открыт.

— Конечная остановка, всем выходить! — весело воскликнула Гудрун, обходя кучу гнилья.

Лиз отпрянула назад.

— Что ты тут делаешь? — спросила она.

— Сокращаю момент напряженного ожидания, — дерзко ответила Гудрун. — А ты чего дрожишь?

— Ты ехала за нами?

— Да, на мотороллере. Уже два дня я прикрываю тебя. Я стала твоим ангелом-хранителем, твоей тенью-покровительницей. Твоей невидимой мамочкой, каково!

Лиз нагнулась, дотронулась до сонной артерии Дэвида. Пульса не было.

— Ты убила его. — Она вытерла руку о кожу комбинезона.

— Вот те на, какое горе! — усмехнулась Гудрун. — Такой видный мужчина!

Лиз прислонилась спиной к машине, волнения сломили ее.

— Ты мне покровительствуешь? — устало пробормотала она. — Что за странное призвание?

Гудрун громко высморкалась, не торопясь, согнула колени, положила в карман нож, подобрала польский пистолет.

— Шмейссер попросил меня, — призналась она. — Он все знает о тебе и обо мне.

— Что он хочет?

— Неподкупных и сильных помощников. Когда имеешь дело с мэром, бумажкой его не перешибешь!

— И он тебя завербовал? Тебя?!

— Да, мускулов у меня маловато, но есть нож. Не знаю, доходит ли это до тебя?

Лиз потеряла терпение. В висках стучало. Она села на крыло автомобиля.

— Он сам говорил с тобой? — спросила она срывающимся голосом.

— Не сам. Его женщина, секретарша, не знаю уж кто. Ландброке, Грета. Из службы переписи. Кажется, вы знакомы. Некий Тропфман рекомендовал тебя им. Они пытаются организовать небольшую бригаду веселых заговорщиков. По-моему, это просто петрушки, насмотревшиеся кино. У них нет никаких шансов сместить мэра законным путем. Так или иначе, они заинтересовались тобой. Даже подкупили такую девку, как я, чтобы обеспечить твою защиту. Трое суток я провела в ржавом железе возле твоей хибары. Следователь боялся, как бы тебя не прикончили ночью.

Лиз обошла автомобиль. Ключи зажигания валялись в масляной луже, она подобрала их.

— Я займусь трупом, — закончила Гудрун, — а историю выдумывать — тебе. Шмейссер хотел бы поскорее встретиться с тобой. Свяжись с ним по этому номеру, эта линия не прослушивается.

Она вынула из кармана куртки сложенный квадратик картона. Лиз взяла его.

— Шмейссер… — задумчиво повторила она.

— Ага, — усмехнулась Гудрун, — неподкупный к тому же. У него мало надежды на долгую жизнь, я это чувствую! Не связывайся с ним, Лиззи. Мэром, конечно, стать можно, но при помощи карабина с оптическим прицелом, а не Уголовного кодекса! Такие штучки явно не для тебя…

— Нет.

Лиз села за руль. Оставалось одно: вернуться в бункер. А как объяснить отсутствие Дэвида? Ведь Конноли забросает ее вопросами. Она высунула руку, махнула на прощание Гудрун. Та не ответила. Лиз запустила двигатель. Через четыре часа мэр поблагодарит ее за отвагу, внутренне проклиная за то, что она осталась в живых. Возможно, он попытается напоследок подкупить ее? К примеру, назначив на ответственную должность в отдаленном городе? Медалью? Деньгами… Лиз вздохнула, чувствуя, что нервы совсем расшалились. И зачем она упрямится? Какие надежды возлагает на этого Шмейссера, о котором ничего не знает? Ей казалось, что ее окружают персонажи в масках. Тропфман играл пьяницу… Гудрун — скептическую вандалку… Грета Ландброке — непонятную служащую…

Лиз прибавила скорость, проехала по авеню в полубессознательном состоянии, затормозила в метре от входа в бункер. Навстречу выбежал Конноли.

— Ну? — запыхавшись, бросил он. — Какого черта вы там делали? Сейчас прибудет делегация. А где Дэвид?

Лиз вышла из машины, ладони у нее вспотели. Не слушая вопросов ирландца, она вошла в здание, проглотила три таблетки аспирина и легла на кровать в медсанчасти.

В ней накопились усталость, боль и желание спать. Лиз тотчас уснула.


Мэр прибыл в условленный час. Не показывая, что удивлен отсутствием Дэвида, он произнес помпезную речь, которую журналисты даже не удосужились записать. Потом пожал героям руки. Это журналисты сфотографировали. Лиз достались лишь банальные поздравления, произнесенные ледяным тоном. Она поблагодарила и щелкнула каблуками, глядя в спину уже уходящего мэра. Лиз отметила, что на нем был костюм из дорогой кожи, цвет которой напоминал медовый.

Ната похоронили в 11 часов. За катафалком шли только Конноли и Лиз. Когда тело предали земле, они пешком вернулись в бункер, нагруженные сумками с продуктами.

Они машинально пересекли серый дворик и заперлись в бытовке. Конноли насыпал молотый кофе в бумажный фильтр и включил электрочайник. Он избегал взгляда Лиз.

— Дэвид не вернется, а? — спросил Конноли, разливая по чашкам кофе. — Не знаю уж, в какие игры вы играете. До сих пор я считал, что парню опротивела физиономия мэра. Но вчера вечером… короче, из его слов я вывел, что это не так… не так все просто… Ума не приложу… Не люблю я эту политику. И не надо мне отвечать, я знать ничего не хочу. Дэвид все повторял, что в любом случае с метро покончено и скоро распустят водолазов… Я даже не знаю, радоваться или сожалеть об этом.

Лиз пожала плечами. Маски, сплошные маски…

Ее больше интересовала Гудрун. И чем дальше, тем неуловимее казалась личность этой девушки. Лиз даже сомневалась, правонарушительница ли она. Неужели Гудрун — внедренный агент? Агент одной из параллельных служб, о существовании которых официальная полиция лишь догадывалась. Так вот почему у нее нет отпечатков пальцев… Гудрун — фантом, привыкший менять личину, как меняют рубашки… Лгунья, которая манипулировала Лиз с самого начала, используя Наша как приманку. Хорошо сыграно!


Лиз отказалась от кофе и налила себе стакан холодной воды. Конноли сидел напротив, глаза его смотрели мимо нее. Он вдруг стал старым, очень старым. Так они просидели почти час, потом Лиз оттолкнула свой стул и покинула бункер. Она бесцельно бродила по мокрым улицам. К вечеру, увидев телефонную будку, Лиз вошла в нее. Опустив монетку в щель аппарата, она набрала номер следователя Шмейссера. Итак, жребий брошен.

ЗАГОВОР СЕРЫХ МЫШЕЙ

Лиз раздвинула занавески на кухне, обежала взглядом разбитые машины, окружавшие дом. Неужто и в самом деле Гудрун устроила себе гнездо в этой ржавчине? Лиз прищурилась, напрягая глаза, чтобы высмотреть стриженую головку среди нагромождения машин. Тщетно. Раздраженно передернув плечами, она вышла из дома.

Грязь на пустыре была жиже обычного. Подошвы погружались в нее с омерзительным хлюпаньем.

Лиз шла, глядя прямо перед собой, мысли теснились в ее голове. Она никак не могла отделаться от досадного ощущения, что ею манипулировали. Дэвид… Тропфман… Гудрун… Грета Ландброке. Лица накладывались друг на друга, сливаясь в одну анонимную маску с расплывчатыми чертами.

Серый автомобиль съехал с дороги, по диагонали пересек пустырь. Машина была старенькой, дешевой модели, с пятнами неоднотипной краски: ею замазывали дефекты кузова. Камуфляж в городском исполнении.

Машина подъехала к Лиз. За рулем сидела «сотрудница службы переписи» Грета Ландброке. Холодная улыбка тронула уголки ее губ. Она, казалось, говорила: «Ну да, миленькая, как видишь, я лишь простая переписчица!»

Сзади расположился худой и бледный мужчина с прической «ежиком», в пальто, застегнутом до подбородка. Своим узким лицом он напоминал проповедника. Грета Ландброке поставила машину на ручной тормоз, открыла дверцу и направилась к Лиз, пристально вглядываясь в нее.

— Садитесь на мое место, — тихо сказала она, — и не задавайте лишних вопросов. Он многим рискует, приехав сюда.

Лиз подбежала к машине, села на еще теплое место и положила руки на рулевую баранку, стараясь не оборачиваться на вжавшегося в угол заднего сиденья мужчину.

— Давайте побыстрее, — пробормотал он. — И вы, и я хотим одного: устранения мэра. Этой цели мы можем добиться, передав прессе бесспорные доказательства его преступной некомпетентности. Мне нужны весомые, осязаемые улики. Какой-нибудь уличающий предмет, к примеру. Свидетельства выживших не годятся. Правящая клика сделала все, чтобы дискредитировать их… Так что надеяться тут не на что.

— У вас есть идея? — спросила Лиз, раздраженная этой преамбулой.

Шмейссер прищелкнул языком и, поколебавшись, решился:

— «Кайзер Ульрих III» — большая пересадочная станция в центре подземной сети. Взрыв произошел меньше чем в ста метрах от нее. Вполне возможно, что уличающие предметы уничтожены. Если бы вам удалось установить местонахождение какой-то лаборатории, специального оборудования, мне было бы чем открыть досье. Это позволило бы показать все членам магистрата, составить официальный протокол. Понятно? Знаю, дело это темное. Мы ни в чем не уверены, а я посылаю вас на поиски чуда. Не скрою, вы подвергнетесь огромной опасности. Меня информировали, что по указанию мэра пираты заминировали уже много галерей.

— Знаю. Я тоже подумала о «Кайзер Ульрих III». Эта станция расположена глубже всех. Если от склада боевых газов и осталось что-нибудь, улики можно найти только на той глубине. Да и то, допустив, что не все погребено под илом.

— Считаете ли вы возможным отыскать их? У нас слишком мало времени.

Лиз покачала головой. Внутри машина была прокурена, застоявшийся запах табака вызывал недомогание. Не терпелось поскорее выйти из нее.

— Я изучила схему сети, — она провела указательным пальцем по окружности баранки, — и, кажется, выбрала маршрут, но придется прибегнуть к уловке.

— Какой?

— Не погружаться с законно открытого места, а взломать памятную плиту, как это делают пираты. Такой путь более прямой и краткий.

Следователь опять прищелкнул языком.

— Допустим, — согласился он. — А какая плита вас устраивает?

— Та, что под станцией «Вальтер-Вильгельм-плац», в конце Кранцштрассе.

— Вы с ума сошли! Это самая оживленная улица в городе! Тысячи людей увидят нас!

— Не уверена. Понадобятся фургон дорожной службы, строительные леса, брезент для ограждения. Предлог: полировка плиты и исправление фамилий, высеченных с орфографическими ошибками. Это в вашей власти?

— Да… Думаю, да… А другой станции вы не подыскали?

— Нет. Только «Вальтер-Вильгельм-плац». Это сократит мне путь, избавит от бесконечных блужданий. Приняв официальный маршрут, я рискую встретить другие бригады, возбудить любопытство.

— Сколько времени простоит эта фиктивная стройка?

— Несколько дней, два или три. Все зависит от состояния пролетов.

Шмейссер заворочался, кожа сиденья под ним заскрипела.

— Вам известно, что закон запрещает открывать обреченную станцию? Если обнаружится… Я полагал, что вы опуститесь под воду с вашей исходной точки.

— А сообщник мэра будет следить за компрессором? Нет уж, спасибо! Я не доверяю Конноли. Ко всему прочему, мне понадобятся часы, чтобы пройти весь путь! Придется преодолевать километры туннелей по одной из осей, наиболее часто посещаемой пиратами. И речи об этом быть не может! Мне нужен прямой доступ, короткая дорога.

— Согласен, согласен, — сдался чиновник. — Какая техническая помощь вам потребуется?

— Фургон с компрессором, несколько аквалангов, водолазное снаряжение, сверлильный инструмент.

— Водолазное снаряжение? — удивился Шмейссер. — Но почему вы не хотите погружаться, как пираты, с двумя баллонами за спиной?

— У баллонов ограниченное количество воздуха, я не желаю оказаться в ловушке между двумя обвалами. А с воздушным шлангом я смогу работать десять или пятнадцать часов, чтобы расчистить завал. Это выгоднее.

— Но шланг! Он будет следовать за вами! Если пираты заметят его, достаточно будет одного удара ножом, и вы пропали…

— Да, риск есть. Для уменьшения его я погружусь в шлеме с дополнительным клапаном впереди. К нему в случае необходимости я подключу запасной баллон.

— Вы продумали технические детали?

— Конечно, но мне нужны деньги. Грета будет следить за компрессором, Тропфман прикинется каменщиком, а Гудрун займется обеспечением безопасности операции. Это вас устраивает?

— Пожалуй. Когда вы начнете?

— К вечеру, вот только оправлюсь.

— Хорошо. Привлеките Гудрун в помощницы. А я предпочитаю не ставить в известность Грету и Тропфмана до начала операции. Откройте бардачок, там вы найдете конверт. На расходы вам хватит. Считаю, что мы не должны больше видеться.

Лиз протянула руку, откинула металлическую крышку. Все пространство бардачка занимал толстый пакет из крафта. Она взяла его, открыла дверцу и молча вылезла из машины. Грета Ландброке пошла ей навстречу.

— Когда будете готовы, позвоните мне в службу переписи, — уверенно сказала она. — Измените голос и запросите сведения о наследстве Гротте, не забудете?

Лиз пожала плечами. Все это попахивало дилетантством. Не хватало еще черных капюшонов с прорезями для глаз, чтобы играть в заговорщиков.

Автомобиль тронулся, обдав Лиз грязью. Чувствуя себя неважно, раздраженная, она пошла к дому. Открывая калитку ограды, она увидела Гудрун, восседавшую на обломках машин.

— Ну и как? — поинтересовалась та. — Видела петрушек? Это любители. Заговор возбуждает их, но они ничего не смыслят в насилии. Для них это абстрактное слово. Улица, смерть укладываются в их головах подобно телесериалу.

— Хватит паясничать. Ты мне понадобишься.

— Значит, ты играешь с ними, это решено?

— Да. Я полицейский, а не террористка. Мне нужна легальная поддержка.

Гудрун засмеялась.

— У тебя голова не в порядке, Лиз, это тебе помешает.

Девушка проигнорировала ее дерзкие слова.


Денег в конверте оказалось так много, что Лиз наняла грузовик-фургон и объехала продавцов подержанного водолазного снаряжения. Чтобы не вызывать подозрений, они проделали километров двести, останавливаясь в разных местах, чтобы купить редуктор, баллоны или одну из деталей снаряжения по списку, составленному Лиз. А вот компрессор пришлось поискать; девушка хотела приобрести небольшую, легкую в управлении модель, довольно простую, чтобы не напугать новичка. Грету Ландброке, в частности. Ближе к вечеру они обосновались в заброшенном сарае, и Лиз с резаком в кулаке взялась за медный шлем, собираясь вставить в него дополнительный клапан воздухозаборника. Работа очень тонкая, но она хотела убедиться в том, что в случае повреждения шланга быстро подсоединит вспомогательный баллон. Гудрун сидела в сторонке, поигрывая ножом со стопором, и с непроницаемым лицом посматривала на Лиз. За весь день она не сказала и десяти фраз.

С наступлением ночи Лиз сложила все в фургон и села за руль. Она хорошо поработала. Осталось только заполнить баллоны сжатым воздухом и провести несколько испытаний. Размышлять больше не хотелось, близость действий возбуждала ее.


Утром следующего дня Лиз позвонила Грете Ландброке, чтобы дать ей «зеленую улицу». Все должно произойти быстро, ибо время для них — наихудший враг. Каждый потерянный день — это несколько дополнительных мин, заложенных вдоль затопленных туннелей. Условились, что Тропфман в тот же вечер сам соорудит подмостки из строительных лесов, пока Лиз будет посвящать переписчицу в хитрости компрессора.


Сутки спустя памятная плита, закрывающая доступ на станцию «Вальтер-Вильгельм-плац», была обнесена со всех сторон непромокаемым брезентом с аббревиатурой Департамента общественных работ, плотно натянутым на каркас остальной улицы. Тропфман надел спецовку каменщика, и Лиз с тревогой отметила, что он более молчалив, чем обычно. Фургон с оборудованием поместили в центре площадки. Внизу стелы продавец зубной пасты киркой пробил отверстие метрового диаметра. Эта узкая дыра по диагонали уходила в направлении вестибюля затопленной станции. Достаточно было проползти пять минут, чтобы свалиться прямо в черную воду зала, где плавал мусор. Лиз оделась не мешкая. Из-за ограды до нее доносился гул улицы: гудки автомобилей, обрывки разговоров. Все это было нереально. Она сидела, пока Грета неумело закручивала гайки шлема. Потные руки секретарши скользили по резине шлангов. А сам Тропфман переступал с ноги на ногу, каскетку его покрывали пятна раствора, пачкавшего брови.

Когда все было готово, Лиз проползла в отверстие, стараясь не порвать надутый комбинезон. Оказавшись в воде, она попросила опустить ей на веревке лампу и рычаг. Первое погружение было пробным: следовало определить маршрут, проверить точность схемы.

Девушку приятно поразило, что пролеты доступны, их прочный свод обеспечивал легкость отступления. И все-таки она обнаружила обвал на уровне платформы. Отсюда до станции «Кайзер Ульрих III» было меньше километра. Если туннели не загромоздили потоки ила, она без труда продвинется к центральному карману сети. Лиз спрятала один вспомогательный баллон на девятиметровой отметке, а второй — рядом с карманом. Таким образом, если порвется комбинезон, у нее под рукой будет вспомогательное оборудование, чтобы достичь поверхности. Она обследовала подходы к туннелю, переполошив мириады серых рыб. Пошлепав хвостами по ее шлему, они рассеялись. И хотя наполовину заполненный потоком отвердевшего ила проход оставался доступным, Лиз с тревогой подумала, хватит ли шланга, чтобы пройти всю длинную галерею. На этот раз она не тащила за собой из бункера пуповину, предназначенную для бесконечной ходьбы, для напряженных экспедиций. Бобина, купленная два дня назад, хотя и в хорошем состоянии, не шла ни в какое сравнение с огромной катушкой Конноли.

Лиз решила подняться, сверилась с таблицей декомпрессий. Под водой она находилась уже час и опустилась на глубину 28 метров. Теперь ей нужно 30 минут, чтобы дойти до расчищенной лестницы, выдержать 7 минут на шестиметровой глубине и 64 минуты в трех метрах от поверхности. Очутившись на земле, она уложится в коэффициент 1, 9. Следует запомнить все это во время второго погружения. В конечном счете первая экскурсия оказалась удачной. Лиз выпустила из комбинезона воздух, чтобы легче было идти.


Выбравшись на поверхность, она была поражена нервозностью, царившей на мнимой стройке. Грета побледнела, Тропфман казался еще пьянее, и спазматический тик дергал его верхнюю губу с регулярными интервалами.

— Приходил какой-то тип из Департамента дорожных работ! — сообщила служащая переписи, освободив Лиз от шлема. — Ему нужно было разрешение, подписанное Шмейссером. Надеюсь, он не напишет рапорт. Вам еще долго?

Лиз пожала плечами.

— Он заглянул за ограду? — спросила она.

— Нет. Господин Тропфман сделал так, чтобы он не входил, но была слышна работа компрессора.

— Я заберу все инструменты и спрячу вспомогательные баллоны, — сказала Лиз. — Так что если вас прижмут или вам придется сматываться, я не останусь без воздуха.

— Но сколько времени вы проведете внизу? — жалобно спросила Грета.

— Не знаю! — отрезала Лиз. — До станции меньше километра. Все зависит от состояния туннеля. Думаю, шланга мне хватит. А когда я окажусь в кармане, неизвестно, что случится. Я могу наткнуться на орду дебилов, способных линчевать меня или помешать мне приблизиться! Успокойтесь. Я очень многим рискую, но мне нужна ваша выдержка. Понимаете?


Грета покачала головой, но она явно не воспринимала никаких доводов. Страх владел ею. «Любители…» — как сказала Гудрун.

Лиз глотнула кислорода, чтобы сократить время, предусмотренное ее выходным коэффициентом, и через полчаса снова погрузилась.

Проработав до предела допустимой безопасности, она сложила инструменты и баллоны на платформе, потом поднялась.


Было решено не покидать «стройку» во избежание диверсий. Поэтому все устроились на ночь в фургоне. Грета раздала сандвичи и пустила по рукам термос с кофе. С наступлением ночи обстановка стала еще более напряженной, и Тропфман начал прикладываться к бутылке. Гудрун оставалась невидимой. Лиз с тревогой спрашивала себя, наблюдала ли та за подходами к монументу или же, сочтя партию заведомо проигранной, убралась восвояси.

Спали они плохо в своих спальных мешках, в которые проникала сырость.

На рассвете Лиз растолкала Грету Ландброке и велела ей одеть себя. Секретарша посерела от страха, все у нее валилось из рук.

На этот раз Лиз потратила меньше двадцати минут, чтобы добраться до платформы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12