Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Неистовая страсть

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Браун Вирджиния / Неистовая страсть - Чтение (стр. 1)
Автор: Браун Вирджиния
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Вирджиния Браун

Неистовая страсть

С любовью посвящаю этот роман моей матери, не раз поощрявшей меня на творчество и от кого я унаследовала огромную любовь к книгам

Пролог

— Кейн, о Кейн… — стонала длинноногая блондинка, и ее жаркое дыхание шевелило эбеновые пряди его волос. — Кейн, Кейн… — Ее ногти впивались в его спину, оставляя красные отметины на поблескивавшей от пота смуглой коже.

Кейн Рэнсом перехватил руки девушки и отвел их ей за голову. Лизетта же, заглянув ему в глаза, с грустью подумала: «О, как жаль, что он скоро уйдет…»

Она знала, что он скоро уйдет, и знала, что ей никакими силами не удастся удержать его, не удастся уговорить побыть с ней еще немного. Кейн никогда подолгу не задерживался на одном месте, он почти постоянно находился в разъездах, связанных с какими-то таинственными и опасными делами. Лизетта не знала, чем он занимался, но те слухи, которые до нее доходили, очень ее интриговали. Они не в первый раз были вместе и — она надеялась — не в последний. Когда-нибудь он снова появится среди ночи или днем, возьмет ее за руку и уведет за собой. И она не станет противиться, она всегда следовала за ним.

Впрочем, сейчас ей было не до размышлений, сейчас Лизетта наслаждалась каждым мгновением, проведенным с Кейном, — она безоглядно отдавалась тем чудесным ощущениям, которые дарил ей этот удивительный мужчина. Наконец из горла ее вырвался крик, по телу пробежала дрожь, а пальцы вцепились в густую черную шевелюру Кейна.

Он едва заметно улыбнулся, чуть приподнявшись, замер на несколько мгновений, а потом снова начал двигаться. Лизетта улыбнулась ему в ответ, и губы ее приоткрылись; она хотела что-то сказать, но не успела, потому что в следующее мгновение раздался стук в дверь — стучали громко и настойчиво.

Кейн тотчас же потянулся к стоявшему рядом с кроватью ночному столику, где лежал его ремень с пистолетами.

— В чем дело?! — прокричал он, повернувшись к тонкой дощатой двери.

Из-за двери ответили что-то по-испански, и Кейн, выругавшись сквозь зубы, поднялся с кровати. Лизетта нахмурилась и села на постели. Она протянула руки к Кейну, собираясь привлечь его к себе, но он покачал головой и отступил на шаг.

Лизетта не выдержала и, надув губы, пробормотала:

— Куда ты? Останься, пожалуйста.

Он в ответ тихо рассмеялся и принялся натягивать штаны. Немного помедлив, проговорил:

— Мне нужно идти, любимая. Но я непременно вернусь.

— Когда, Кейн?

— В другой раз… — ответил он, надевая рубаху.

Тут Лизетта вскочила с кровати и, бросившись к Кейну, обняла его. Она на несколько секунд крепко прижалась к его груди, потом, отстранившись, заглянула ему в глаза.

— Ты не можешь побыть со мной еще немного? Пожалуйста, Кейн…

Он отрицательно покачал головой и высвободился из объятий девушки. Затем протянул ей хрустящую банкноту, которую уже успел вытащить из кармана.

— Нет, не могу. У меня важные дела.

Лизетта ухватила купюру проворными пальчиками и проворчала:

— Какие дела могут быть у человека среди ночи? Интересно, чем ты занимаешься?

Внезапно снова раздался стук в дверь, и это избавило Кейна от необходимости отвечать. Взяв шляпу, он кивнул на прощание и направился к двери. Мужчина, ожидавший его в коридоре, тихо проговорил:

— Время не ждет, Рэнсом.

— Что случилось? — спросил Кейн, прикрывая за собой дверь.

— Об этом я должен был тебя спросить, — прозвучало в ответ. — Мак Броуди мертв.

Кейн стиснул зубы. — Как?

— Это нам и предстоит выяснить.

Рэнсом ненадолго задумался, потом произнес:

— Едем.

Глава 1

20 мая 1881 года

Трудно было бы представить более удобный для ограбления банк, чем банк в Бракстоне. На пыльных и малолюдных улицах этого небольшого техасского городка царила тишина, лишь разомлевшие от жары собаки время от времени лениво лаяли. Но даже собаки не обращали внимания на двух всадников, медленно продвигавшихся по улице, ведущей к банку.

Доехав до банка, всадники спешились и привязали лошадей к видавшему виды столбу. Оба были в надвинутых на лоб широкополых шляпах, и оба, несмотря на жару, не желали расставаться со своими плащами — лишь расстегнули их полы.

Немного постояв у столба, они подошли к ступенькам, ведущим на веранду, и там остановились, — очевидно, ждали кого-то. Но их ожидание длилось недолго. Внезапно на улице в клубах пыли появились еще трое всадников, и все трое — с оружием наперевес. Всадники оглашали городок громкими криками и свистом и стреляли в воздух.

Услышав выстрелы, Дженнифер Эллисон вздрогнула в испуге. Она сидела на краешке высокого табурета с булавками в зубах и шляпными перьями в руке. Внезапное появление шумной компании было подобно грому с ясного неба или фейерверку на Четвертое июля, и Дженни от неожиданности уколола булавкой палец.

— О, черт… — пробормотала девушка. Вытащив булавки изо рта, она несколько раз лизнула палец, затем поднялась на ноги и направилась к окну — ей хотелось посмотреть, что происходит на улице. Бракстон был довольно тихим местечком, и Дженни считала его даже скучным, так что этот необычный шум сулил некоторое разнообразие.

— О Боже! — воскликнула тетушка Эйприл, она тоже поднялась на ноги. — Интересно, что это может означать?

Покосившись на пожилую женщину, Дженни с усмешкой проговорила:

— Возможно, Томми Дженкинс снова привязал шутихи к хвосту лошади. — Заметив, что все еще держит в руке цветные перья, девушка положила их на стол, занимавший целый угол шляпного магазинчика. — Для десятилетнего мальчишки, — продолжала Дженни, — Томми слишком уж… сообразительный. И он постоянно что-нибудь придумывает.

Тетя Эйприл вздохнула и сокрушенно покачала головой:

— Да, верно. Он очень похож на Джонни, тебе так не кажется? Джонни тоже постоянно что-то придумывал и доставлял мне массу хлопот.

— У Джонни всегда хватало ума не поднимать шум на весь город, — возразила Дженни, ей захотелось заступиться за своего брата-близнеца.

Тут девушка вдруг вздрогнула и нахмурилась — было очевидно, что ей в голову пришла какая-то не очень приятная мысль. Отодвинув жалюзи, она выглянула на улицу. Увидев проскакавшую мимо магазинчика знакомую лошадь — причем лошадь была без всадника, — Дженни громко вскрикнула и бросилась к двери.

А двое мужчин, только что стоявшие у ступеней, в этот момент уже врывались в банк. Оба выхватили из-под плащей пистолеты, и один из бандитов закричал:

— Руки вверх!

Перепуганные насмерть кассиры безоговорочно подчинились. Налетчики же перелезли через прилавок и направились к большому металлическому ящику, стоявшему в самом дальнем углу.

Внезапно один из кассиров, молодой человек по имени Элиас, метнулся к решетчатой двери, ведущей в подвал. Однако скрыться кассиру не удалось — бандит, стоявший неподалеку от подвальной двери, навел на него пистолет и закричал:

— Не торопись! Открой сначала сейф! Элиас судорожно сглотнул и пробормотал:

— Я не могу. Дело в том, что этот замок…

— Ты лжешь! — заорал налетчик. — Открой, или же я…

— Да-да, я сейчас, — проговорил Элиас с дрожью в голосе.

Молодой человек подошел к сейфу, отпер дверцу — а в следующее мгновение он уже лежал на полу лицом вниз.

.Грабители же молча переглянулись и принялись выгружать монеты и купюры в банковский холщовый мешок, который нашли рядом с сейфом. Минуту спустя — с улицы все еще доносились выстрелы — один из них взвалил мешок на плечо и, рассмеявшись, сказал:

— Благодарю.

Другой же приказал Элиасу подняться и повел его к решетчатой подвальной двери. Он запер молодого человека на замок и с усмешкой проговорил:

— Так будет лучше. Всем птичкам надлежит сидеть в клетке.

Тут Элиас не выдержал (его с детства прозвали Бер-дом) и, забыв о страхе, заявил:

— Тебя все равно поймают и вздернут!

И тотчас же длинный ствол пистолета проскользнул между решеток двери, и молодой клерк вскрикнул от боли, получив сильнейший удар в лицо.

Затем грабители выбежали из банка и, сбежав по ступеням, устремились к столбу, где привязали своих лошадей. Но тут же выяснилось, что быстрого отступления не получится. Услышав пальбу, обитатели городка высыпали на улицы, и многие из мужчин тотчас принялись стрелять в выбежавших из банка грабителей — горожане сразу же поняли, что произошло ограбление.

Однако бандиты все-таки добежали до столба и, отвязав лошадей, вскочили в седла. Увы, одному из них очень не повезло: вывалившись из седла, он рухнул на пыльную землю, — возможно, в него угодила пуля какого-нибудь меткого стрелка. А лошадь, лишившаяся всадника, поскакала дальше — именно ее увидела стоявшая у окна Дженни.

Но сейчас Дженни уже стояла на крыльце своего магазинчика. Тетушка что-то кричала ей из-за порога, однако девушка ее не слышала. «О Господи, неужели Джонни настолько глуп? — думала она, глядя вслед пегой лошади. — Хотя очень может быть, что это вовсе не он. Ведь в Техасе множество таких лошадей. Да-да, конечно, не он. Вряд ли Джонни настолько глуп, чтобы врываться в родной городок с бандой грабителей».

— Дженнифер Эллисон, немедленно вернись! — раздался отчаянный крик тетушки Эйприл. — Вернись, пока в тебя не угодила шальная пуля!

Дженни повиновалась, так как не хотела волновать тетю — с ней иногда случались истерические припадки.

— Только что банк ограбили, — сообщила девушка и тут же пожалела о своих словах.

Тетушка Эйприл громко вскрикнула и драматически заломила руки. Затем задвинула тяжелый засов на входной двери и бросилась к окну, чтобы закрыть жалюзи, — очевидно, опасалась, что какая-нибудь пуля, подобно легкомысленной бабочке, могла залететь в магазин. Немного успокоившись, пожилая женщина уселась на стул и, повернувшись к стоявшей у стола племяннице, проговорила:

— О Боже, эти ужасные грабители везде успевают. Они не только грабят банки, но и останавливают поезда, нападают на ни в чем не повинных людей. Не прошло и двух недель, как был остановлен поезд, следовавший из Форт-Уэрта в Остин, и все пассажиры ограблены! Нет, нам не следовало уезжать из Миссури. — Тетушка Эйприл тяжко вздохнула и добавила: — Разумеется, мы бы никогда не уехали из Миссури, если бы не эти проклятые янки.

Северяне скупили все наши лучшие земли, и мы ничего не могли поделать. Дорогая, со всей ответственностью заявляю: твоей бедной матери посчастливилось, что она до этого не дожила и ничего этого не увидела.

Дженни подумала о том, что ее бедной матушке не пришлось увидеть и многое другое, но она решила, что не следует беседовать с тетей на подобные темы, так как Эйприл Тейлор и без того постоянно нервничала — нервничала по малейшему поводу, а то и вовсе без всякого повода.

— Да, тетушка, конечно, посчастливилось, — пробормотала Дженни, потупившись.

Эйприл Тейлор снова вздохнула и принялась вспоминать свои жизненные разочарования.

— И тогда наша милая Одри умерла в этом жутком Техасе, а хвои братец сбежал, чтобы, как он нам сказал, найти работу на каком-то далеком ранчо. Ужасно, не правда ли?

Дженни молча кивнула, она знала, что не следует перебивать тетушку, все еще скучавшую по прежней жизни, более благоустроенной. Но эти годы давно уже канули в Лету, и Дженни о тех днях почти ничего не помнила. Ведь ей было всего шесть лет, когда в одном из последних сражений между Севером и Югом погиб ее отец, воевавший на стороне конфедератов. Тогда Одри Эллисон, мать Дженни, упаковала вещи и вместе со своей маленькой семьей перебралась в Техас.

И Эйприл скрепя сердце согласилась поехать с сестрой, так как других родственников у нее не осталось. Впрочем, уехали не только они — многие из Миссури разъехались в разные стороны. Одри же выбрала Техас, поскольку в этом штате было довольно много сочувствующих южанам. Кроме того, она считала, что именно здесь, в Бракстоне, — самое подходящее место для магазина дамских шляпок. Она открыла магазин на те деньги, которые сумел спрятать от северян, и поначалу все шло очень даже неплохо. А потом…

Потом Одри заболела, и последовавшие за этим дни до сих пор преследовали Дженни в кошмарных снах. Она не могла без содрогания вспоминать, как слабела мать и как угасал ее некогда светлый разум. Смерть Одри Эллисон стала тяжелым ударом для Дженни, ее брата и тетки. И если бы она не умерла, то, возможно…

Громкий возглас тети Эйприл вывел Дженни из задумчивости.

—А теперь еще и эта ужасная банда Доусона! Об этих негодяях пишут все газеты, а они… Что ты делаешь, Дженни?

Девушка вздрогнула и в изумлении уставилась на свои руки. В руках у нее были обрывки лент и перьев со шляпки миссис Лафферти. Задумавшись, Дженни не заметила, что творили ее пальцы, и теперь шляпка была безнадежно испорчена.

— Она все равно у нас не получилась, — пробормотала Дженни, бросив шляпку на стол. Подбежав к окну, она отодвинула жалюзи, а затем распахнула настежь дверь.

Эйприл с беспокойством наблюдала за действиями племянницы. Наконец спросила:

— Ты ведь никуда не уходишь, правда?

— Ухожу, тетя Эйприл. Но ты не волнуйся. Стрельба прекратилась.

На улице все еще толпились любопытные: всем хотелось поглазеть на следы пуль в стенах, разбитые оконные стекла и изрешеченный выстрелами труп одного из грабителей. Кто-то предложил послать за городским фотографом, чтобы запечатлеть первое в Бракстоне ограбление банка (многие надеялись, что и последнее).

— Да-да, позовите Рэнсома, пусть он поснимает нечто более существенное, чем орущие младенцы и уродливые женщины, — заявил шериф, забыв, что совсем недавно его собственная жена и дети позировали перед объективом фотокамеры. — Пусть другие бандиты полюбуются на покойника — чтобы не возникала даже мысль о повторном ограблении нашего банка. И поторопитесь, нам нужно поскорее снарядить погоню за остальными! Надеюсь, нам удастся их схватить!

Фотографа доставили довольно быстро, и он занялся установкой своей камеры перед входом в банк. Шериф же и другие мужчины, желавшие быть увековеченными для потомков, стали с суровыми лицами и ружьями в руках перед объективом, а в пыли, у их ног, лежал труп грабителя.

Расталкивая локтями зевак, Дженни подобралась поближе к фотографу и замерла, в ужасе уставившись на покойника. У нее перехватило горло, и она непроизвольно прижала ладонь к губам. Мертвец лежал ничком, так что его лица Дженни не видела. Но тут она вдруг заметила видавшую виды фетровую шляпу, валявшуюся чуть поодаль, и на глаза ее навернулись слезы. Дженни знала эту шляпу.

— Кто убитый, шериф? — полюбопытствовал кто-то из толпы.

Но ответ на этот вопрос дал фотограф, с первого взгляда опознавший покойника.

— Убитый — Динамит Дэн, — бросил он через плечо. Шериф Бартон тотчас же оживился:

— Динамит Дэн?! Неужели?! Ведь его разыскивают в трех штатах! Но откуда…

— Не разговаривайте, сейчас снимаю, — сказал фотограф, и шериф снова принял величественную позу.

Дженни вздохнула с облегчением, но этого, конечно же, никто не заметил. А потом она вдруг почувствовала, что у нее подгибаются колени, и все поплыло перед глазами. Пытаясь удержаться на ногах, девушка машинально ухватилась за треногу фотокамеры. Заметив это, фотограф Рэнсом нахмурился и, взглянув на Дженни, закричал:

— В чем дело, мисс?! Не мешайте, уберите руку! — Отстранив руку девушки, он пробурчал: — Можно подумать, что мы… на воскресном пикнике.

Дженни с удивлением посмотрела на фотографа. Кейн Рэнсом был в их городке новым человеком, и она совсем его не знала — видела всего лишь несколько раз. Судя по всему, он был из тех, кто нигде надолго не задерживался. Такие, как Рэнсом, постоянно бродили из города в город. И этот бродяга осмеливался делать замечания уважаемым жителям Бракстона, тем, кто прожил здесь много лет.

Возмущенная дерзостью фотографа, Дженни выпрямилась и, окинув его презрительным взглядом, проговорила:

— Как понимать ваши слова? Как оскорбление? Или, может быть, вам не нравится наш город?

— О нет, вы ошибаетесь. Мне тут очень даже нравится. И нравится делать снимки, пока банда Доусона благополучно улепетывает.

Дженни пристально посмотрела на фотографа.

— Откуда вы знаете, что это банда Доусона? — спросила она. — Может, это шайка Джеймса, или Билли, или Малыша…

— Возможно, кто-то из перечисленных вами действительно мог оказаться на этом месте, но не оказался, — с усмешкой проговорил Рэнсом. Он с любопытством взглянул на Дженни: — А многих ли бандитов вы знаете лично, мисс?

Девушка вспыхнула.

— Я никого из них не знаю! — заявила она и отступила на несколько шагов, как бы давая фотографу понять, что больше не желает с ним разговаривать.

Дженни впервые довелось беседовать с Рэнсомом, и эта беседа показалась ей малоприятной. Она совершенно не понимала, почему этот человек производил такое впечатление на женскую половину городка. Он прибыл в Бракстон недели две назад, и с тех пор почти все незамужние женщины произносили его имя с придыханием. Действительно, почему он пользовался такой популярностью? Ведь Рэнсом был очень плохо воспитан. Правда, каких-либо физических недостатков в его внешности она не заметила, как ни старалась.

Он был высоким, худощавым и темноглазым. Хотя ему было не больше двадцати шести — двадцати семи лет, он, похоже, уже многое повидал в жизни — это чувствовалось по его настороженному и вместе с тем насмешливому взгляду. И еще Дженни почему-то казалось, что Кейн Рэнсом обладает незаурядным характером и всегда своего добивается. Искоса взглянув на него, она вдруг подумала: «Очень может быть, что он совсем не тот, за кого себя…»

В этот момент он снова к ней повернулся и с усмешкой спросил:

— Может, я вам мешаю, мисс? Дженни вскинула подбородок и заявила:

— Да, мешаете, но это можно исправить. — Она отвернулась и зашагала в сторону своего магазинчика.

Кейн Рэнсом пожал плечами и принялся настраивать линзу своего фотоаппарата. Затем вставил в прорезь пластину и набросил на голову темную ткань. Сняв с объектива крышку, он запечатлел на влажной пластинке выдающееся городское событие, после чего извлек пластину и начал складывать треножник.

— Куда ты теперь направляешься? — спросил у него Элиас. На левой скуле молодого человека наливался огромный синяк, оставленный ему на память одним из грабителей.

— Пойду проявлять, — ответил Кейн. — Если я не сделаю этого сейчас, снимок будет испорчен. Как ты себя чувствуешь?

— Не беспокойся, все в порядке. Скажи, ты не против, если я пойду с тобой?

— По правде говоря, мне бы этого не хотелось, — ответил Кейн. Повернувшись к мальчику, стоявшему у него за спиной, он сказал: — Захвати треножник и камеру, Шон. Я буду у себя в лаборатории.

Элиас Берд нахмурился. Он был родственником банкира, поэтому не привык к подобной грубости. Но чего еще ожидать от Кейна Рэнсома? Глядя ему вслед, Элиас думал: «Почему же мне иногда кажется, что Рэнсом на самом деле не тот, за кого себя выдает? Похоже, что он приехал в Бракстон вовсе не потому, что рассчитывал хорошо здесь заработать».

За свои двадцать шесть лет мистер Берд повидал не так уж много метких стрелков, но он нисколько не сомневался в том, что Рэнсом был чрезвычайно метким стрелком. К тому же во взгляде этого человека было что-то пугающее — взгляд его темных глаз внушал тревогу.

Глава 2

Молодой банковский клерк оказался весьма проницательным человеком. Кейн Рэнсом действительно не рассчитывал на приличный заработок в этом крохотном городке. Он прибыл в Бракстон по другой причине. Вернее, у него имелось несколько причин, и одна из них таращилась на него сейчас из плоской ванночки, где проявлялись снимки. Динамит Дэн, получивший это прозвище за то, что любил применять при налетах на банки динамит, принадлежал к банде Доусона. А люди из банды Доусона являлись его, Рэнсома, врагами.

Промыв снимок водой, Кейн повесил его сушиться на металлическую стойку над столом. Он принялся разглядывать снимок, но тут в парадную дверь постучали, а затем Кейн услышал, как дверь приоткрылась.

— Рэнсом, ты здесь?! — раздался зычный голос шерифа.

Кейн вытер руки полотенцем и вышел в соседнюю комнату, где находилась стеклянная витрина с фотографиями.

— Приветствую вас, Бартон. Чем обязан?

Дородный и седовласый шериф склонился над витриной, стоявшей у стены. Какое-то время он разглядывал фотографии, потом спросил:

— Это ты снимал?

— Не все. Кое-что снимал мой приятель. Вы здесь для этого?

Бартон внимательно посмотрел на собеседника. Рэнсом был в городе новым человеком и, следовательно, чужаком, темной лошадкой. Он чаще всего держался особняком и редко заходил в салун и в магазины. Сняв несколько комнат, он повесил над входной дверью вывеску и занялся своим бизнесом, но, если не считать клиентов, почти ни с кем в городе не общался, и никто его толком не знал. Пожалуй, лишь вдова Джеймс неплохо его знала — они с Рэнсомом частенько встречались наедине — во всяком случае, так утверждали многие из обитателей Бракстона.

Засунув большие пальцы за ремень с подвешенными к нему кобурами, шериф проговорил:

— Нет, меня интересуют не фотографии. Я собираю людей, готовых отправиться в погоню за грабителями.

Кейн усмехнулся и пробормотал:

— Вряд ли банда Доусона прохлаждается где-то поблизости и дожидается вас, шериф.

— А откуда тебе известно, что банк ограбила банда Доусона? — осведомился Бартон. — Странно, ведь даже я об этом не знал.

Кейн рассмеялся:

— Если вы их не узнали, вам следует почаще заглядывать в свой почтовый ящик и читать корреспонденцию. Повсюду полно листков с описанием внешности разыскиваемых — Динамита Дэна, Билла Доусона, Малыша Коултера, Техасского Изменника, Боба Доусона…

— Все это мне известно! — перебил Бартон. — Ты уже показывал мне листок с описанием Техасского Изменника, но сегодня его с грабителями не было. Рэнсом, скажи, как ты узнал Доусонов? Их описание мне нигде не попадалось. Не попадалось и описание внешности Динамита…

Кейн указал на стеклянную витрину со снимками:

— Вторая фотография слева — Динамит Дэн собственной персоной. ТГ здесь он в полном здравии, как можно заметить.

Шериф в замешательстве уставился на фотографию, потом перевел взгляд на Кейна:

— Это ты его снял?

— Нет, мой приятель. Он фотографировал известных преступников для техасских рейнджеров. Полагаю, что власти еще не успели распространить нужную информацию среди шерифов всех мелких городков. Поэтому у вас нет этого снимка.

Бартон выпятил нижнюю губу.

— Ты не показывал мне этот снимок, когда демонстрировал Техасского Изменника. Почему, Рэнсом? Может, мне стоит конфисковать у тебя снимок? Я не уверен, что ты передал властям эту информацию.

— Шериф, не беспокойтесь. Копии давно были отправлены главному прокурору Соединенных Штатов. Не сомневаюсь, что скоро вы получите всю информацию.

Шериф ненадолго задумался, потом проворчал:

— У меня складывается впечатление, что ты, Рэнсом, слишком уж много знаешь о бандитах. И ответы у тебя на все готовы.

Кейн пожал плечами.

— Вы меня в чем-то обвиняете, шериф?

Бартон снова задумался. Затем отрицательно покачал головой:

— Нет, Рэнсом. Пока по крайней мере. Если что-то изменится — сообщу.

— Непременно сообщите, шериф. А теперь… Прошу прощения, но меня ждут неотложные дела.

— А участвовать в погоне ты не расположен. Я правильно тебя понял?

— Я не расположен гоняться за призраками, а именно этим вы и намерены заняться. Банда Доусона ускользнула, пока вы развлекались, позируя фотографу. Сомневаюсь, что вам удастся найти кого-нибудь из них.

Бартон нахмурился и проворчал:

— Возможно, ты прав, Рэнсом, но, может быть, и нет. Вероятно, мне стоит еще раз просмотреть свои листки. Не исключено, что я случайно наткнусь на твое имя.

— Окажите любезность, шериф, освежите память, — с усмешкой ответил Кейн.

Внезапно в дверь снова постучали, и она тут же распахнулась — у порога стояла Саманта Джеймс. Ее пышные формы едва помещались в вырезе блузы, отороченном кружевами, а каскад юбок нисколько не скрывал округлость широких бедер.

Переступив порог, Саманта воскликнула:

— О, похоже, я помешала?! Или нет? — При взгляде на Рэнсома ее зеленые глаза потеплели.

— Нет, шериф как раз собирался уходить, чтобы отправиться в погоню за грабителями, миссис Джеймс, — проговорил Кейн. — Разве я не прав, шериф?

Молча кивнув вдове, Бартон направился к выходу, и дверь за ним с грохотом захлопнулась.

— Похоже, что его кто-то сильно раздосадовал, — заметила наблюдательная вдовушка.

Кейн пожал плечами:

— Это его дело. Чем могу быть полезен, миссис Джеймс?

Подойдя к нему поближе, Саманта обворожительно улыбнулась и провела кончиками пальцев по его плечу.

— Вчера я получила огромное наслаждение от ужина, — проворковала она. — Так вкусно я давненько не ужинала.

Кейн рассмеялся:

— Я счастлив, что сумел угодить вам, мэм. Саманта надула губы и, легонько толкнув Кейна в грудь, воскликнула:

— Как ты смеешь?! Ты говоришь со мной как с пожилой дамой! А я всего на год или два старше тебя, Кейн Рэнсом. — Она снова улыбнулась и грудным голосом добавила: — К тому же мне известно, что некоторые мужчины предпочитают опытных женщин.

Кейн внимательно посмотрел на вдову:

— Неужели, миссис Джеймс? Знаете, у меня сложилось впечатление, что в некоторых вещах я разбираюсь гораздо лучше, чем вы.

Саманта заставила себя рассмеяться:

— Ты сущий дьявол, Кейн!

— Я знаю, миссис Джеймс.

Саманта со вздохом отошла к витрине. Теперь она наконец-то поняла, что никогда не сумеет навязать Рэнсому роль пылкого любовника. Желая казаться такой же равнодушной, как он, она пожала плечами и сказала:

— Вероятно, мне следует принять твое предложение, Кейн. Да, я хотела бы сняться на фотографию. У меня в Либерти есть один знакомый джентльмен, который выразил желание получить мой портрет, чтобы поставить его. на свою каминную полку.

— Неужели?! — Кейн изобразил удивление. — Что ж, Сэмми, тогда ты обязательно должна отправить ему свою фотографию. Мне бы не хотелось, чтобы ты его разочаровала.

— Мне бы тоже. — Саманта деланно рассмеялась. — Он такой пылкий и настойчивый. Вот уже много лет добивается, чтобы я вышла за него замуж и переехала к нему в Либерти. Хотя он довольно богат и имеет влияние, я пока не приняла решение. Возможно, я еще не встретила своего… единственного.

Но Кейн ее откровенный намек к сведению не принял. Молча пожав плечами, он направился в темную комнату, где устроил свою фотолабораторию. Внезапно остановившись у порога, обернулся и с усмешкой проговорил:

— Если он ждал тебя годы, то уже не может быть пылким, Сэмми. Зато будет верным. Подумай об этом хорошенько, прежде чем выпустить его из рук.

Только Саманта открыла рот, чтобы возразить, как дверь за Кейном закрылась. И тотчас же раздался его голос:

— Приходи позже, Сэмми! Я сделаю для тебя обещанную фотографию!

Саманта в немом изумлении уставилась на закрытую дверь. Подобной реакции она никак не ожидала. Ей казалось, что рассказ о пылком поклоннике заставит Кейна ревновать, но ее постигло жестокое разочарование. Что же касается влюбленного джентльмена из Либерти, то он не был плодом ее фантазии. Правда, Саманта несколько сгустила краски, когда говорила о его пылкости. Он действительно был весьма обеспеченным и когда-то являлся довольно влиятельным человеком в своем округе. Но теперь, приближаясь к девятому десятку, «пылкий джентльмен» уже не был в состоянии даже писать ей письма.

Тут Саманта наконец-то отвела взгляд от двери. Тяжко вздохнув, вдова расправила свои пышные юбки и направилась к выходу. «Но ничего, — подумала она, затворяя за собой дверь, — такие, как я, так просто не сдаются».

Услышав, что дверь закрылась, Кейн вышел из своего укрытия. Вытащив из стоявшей на столике тиковой шкатулки тонкую темную сигару, он зажег ее и с наслаждением затянулся. Потом в задумчивости прошелся по комнате. Возникшая проблема требовала разрешения. Женщины, с которыми он встречался, имели привычку привязываться к нему. Вот и Саманта Джеймс начала проявлять настойчивость и, не получив того, к чему стремилась, стала дуться. Ее страстность первое время привлекала его, но теперь порядком надоела. К сожалению, он пока еще не мог покинуть город, как обычно поступал в подобных ситуациях. Но ничего страшного. Саманта Джеймс причиняла ему незначительные неудобства, и он в любом случае найдет выход из создавшегося положения. Разрывая отношения с женщинами, Кейн Рэнсом не испытывал ни малейших угрызений совести — в таких ситуациях он проявлял решительность и эгоистичность. Каждая следующая любовница была ничуть не хуже предыдущей, но он никогда не испытывал к женщинам ни искренних чувств, ни привязанности.

Сделав последнюю затяжку, Кейн затушил окурок в блюдце и направился к парадной двери. Задвинув на двери засов, он опустил на окнах жалюзи. Затем подошел к небольшому шкафчику в дальнем конце комнаты и, открыв дверцы, вытащил кожаный футляр с двумя револьверами, требовавшими чистки и смазки. Занявшись оружием, Кейн на время забыл о Саманте Джеймс — сейчас ему предстояло решить более важные проблемы.

Особенно его беспокоили банда Доусона и неожиданное ограбление банка. Именно поэтому он и решил привести в порядок оружие — следовало встретить врагов в полной боевой готовности. Но он не думал, что головорезы Доусона обнаглеют настолько, что посмеют ограбить банк в родном городке одного из членов шайки. Слишком велик был риск — их могли разоблачить еще до совершения налета. Но Доусон оказался не только дерзким, но и удачливым. Его смелое предприятие увенчалось успехом. Кейн громко выругался и принялся чистить другой револьвер.

Несколько минут спустя он крутанул барабан одного из «кольтов» и с удовлетворением услышал знакомый металлический лязг. Затем вскинул руку и прицелился в воображаемую мишень. В следующий раз он не оплошает.

А в том, что следующий раз не заставит себя долго ждать, Кейн нисколько не сомневался. Возможно, уже грядущей ночью ему представится шанс…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14