Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Трудный выбор

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Браун Сандра / Трудный выбор - Чтение (стр. 2)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Зажав его под мышкой, Шелли уже собралась бежать обратно, как вдруг в кабинет влетел Грант, которого послали за призом для победителей.

– Мистер Чепмен! – радостно вскрикнула Шелли, бросившись его обнимать.

Зараженный всеобщим ликованием, он, не задумываясь, обхватил Шелли за талию, приподнял над полом и принялся кружить; оба они весело расхохотались.

Когда он вновь поставил ее на ноги, то не сразу отпустил, помедлил мгновение – слишком долгое мгновение… Руки его все еще оставались сплетенными за спиной Шелли. Тот миг был спонтанным, непредвиденным, возможно, роковым, ибо стал одновременно и гибелью и рождением Шелли, бесповоротно изменив ее судьбу.

Изумление овладело обоими; смех замер. Повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом, доносившимся из спортивного зала. Сердца их, казалось, бились в унисон; Шелли чувствовала тяжелые удары сердца Гранта через свой свитер. Его крепкие ноги прижались к ее бедрам, прикрытым лишь короткой шерстяной юбкой. Одна из его ладоней оставалась на ее талии, а другая решительно скользнула к середине ее спины. Дыхания их смешались, когда лицо Гранта чуть склонилось к ней.

Словно окаменев, они стояли, смотря друг на друга в немом изумлении. А затем порывисто, будто только что осознав сомнительность положения, Грант нагнулся к Шелли.

Губы его коснулись ее губ, нежно-нежно. Замерли. Прижались, разомкнули ее уста. Кончик его языка коснулся ее, и обоих словно пронзил электрический разряд. Грант резко выпустил ее из рук и отступил на шаг. Увидев слезы унижения в ее испуганных глазах, сердце его сжалось от отвращения к самому себе.

– Шелли…

Она метнулась в сторону.

Все с тем же зажатым под мышкой знаменем Шелли очертя голову бросилась прочь из спортивного зала к отцовской машине. Когда час спустя встревоженные родители обнаружили ее скрючившейся на заднем сиденье, Шелли пояснила, что плохо себя почувствовала и вынуждена была уйти…


– Я напугал тебя в тот вечер, – сказал Грант. Он не дотрагивался до нее, хотя ладонь его лежала на столе совсем рядом с ее рукой. Стоило ему чуть приподнять мизинец и шевельнуть им – он бы тотчас коснулся Шелли.

– Да, напугали. – Слова давались ей с превеликим трудом. – Я сказала родителям, что заболела, и пролежала в постели целых три дня из рождественских каникул. – Она попыталась улыбнуться, но вдруг почувствовала, что губы ее дрожат.

Да, тогда она лежала в постели, растревоженная, сбитая с толку, задаваясь вопросом, почему ее грудь начинает трепетать, стоит только вспомнить прикосновение губ мистера Чепмена. Почему нетерпеливая возня ее школьного приятеля лишь раздражает ее, и почему она так хочет сейчас вновь и вновь ощущать руки мистера Чепмена на своем теле?.. Повсюду… Ласкающие, неторопливо поглаживающие, дотрагивающиеся до ее груди… И его поцелуи… Слезы жгли глаза. Уткнувшись в подушку, она рыдала от стыда.

– Не одна ты испугалась. Уж я-то как перетрусил, – произнес Грант, невесело, рассмеявшись. – Представляешь, что бы сотворил учительский ко – митет Пошман-Вэлли, застав меня целующимся со своей ученицей? Да я бы почел за счастье быструю смерть, лишь бы не четвертовали! Слава Богу, никто нас в тот вечер не видел. Для тебя это было даже важнее, чем для меня. Я мог уехать. Ты – нет.

– Вы уехали сразу же…

После тех каникул Шелли боялась идти в школу. Как она посмотрит ему в глаза? Однако еще до начала первого урока она узнала, что мистер Чепмен больше не будет преподавать в Пошман-Вэлли – он уволился. Его пригласили в Вашингтон занять пост советника при конгрессе от округа Колумбия. Вообще-то все и раньше знали, что, работая в школе, он просто-напросто выжидает, когда сможет отправиться в столицу, – но тем не менее его внезапный отъезд многих удивил.

– Да. Во время каникул я отправился в Оклахома-Сити и изводил знакомых звонками, пока один из них наконец не подыскал мне работу.

– Почему?

– Шелли, возможно, тогда ты была невинной девочкой, но сейчас – нет. Ты понимаешь, почему я должен был уехать. Тот поцелуй был далеко не отеческим. Прежде мне и в голову не приходило, что я могу до тебя дотронуться, а уж тем более целовать. Пожалуйста, поверь. У меня и в мыслях не было никаких планов в отношении тебя или какой-то другой ученицы. Но когда я поднял тебя на руки, во мне что-то изменилось. Ты перестала быть моей ученицей, ты превратилась в желанную женщину. Сомневаюсь, что я бы смог вновь обращаться с тобой как со школьницей.

Шелли почувствовала, будто какие-то тиски сдавили ее грудь. Она подумала, что сейчас задохнется, но его вопрос сбил волну удушья:

– Ну, ты все? Или еще кофе? – Да… в смысле, да, все, но кофе больше не надо. Спасибо.

– Тогда пойдем.

Он встал и предупредительно взялся за спинку ее стула. Шелли поспешно вскочила, стараясь не касаться Гранта.

– Уф, – выдохнул он, распахивая тяжелую, с медной окантовкой дверь. – Свежий воздух…

– Здравствуйте, мистер Чепмен. Какая-то студентка, входившая в кафе в компании еще трех девиц, остановилась и заговорила с Грантом. Ее ресницы были густо намазаны тушью, пухлые губы ярко накрашены, волосы старательно уложены в прическу под названием «ухоженный беспорядок». Ее внушительный бюст, не скованный бюстгальтером, призывно колыхался под вязаным свитером.

– Здравствуйте, мисс…

– Циммерман. Понедельник – среда – пятница, занятие в два часа. Знаете, мне так понравилась ваша вчерашняя лекция, – нежно проворковала девица. – Я даже взяла в библиотеке несколько книг из рекомендованных вами.

– И уже прочитали?

Сбитая с толку насмешливым вопросом Гранта, девица несколько секунд тупо моргала, затем расплылась в улыбке, очевидно решив с юмором отнестись к его колкости.

– Уже начала.

– Отлично. Когда закончите, мне бы хотелось послушать ваши впечатления.

– О, разумеется. Разумеется! – Цепкий взгляд девицы оценивающе скользнул по Шелли, которая вызвала у мисс Циммерман явную неприязнь. – Увидимся, – небрежно бросила девица через плечо и вслед за своими подружками скрылась в кафе.

Они уже прошли полквартала вдоль книжных лавочек, когда Грант беззаботно заметил: – Комментариев не будет?

– По поводу? – в тон ему, живо отозвалась Шелли.

– По поводу одержимости и усидчивости некоторых студентов.

– Не сомневаюсь, что мисс Циммерман одержима множеством вещей, – она лукаво взглянула на Гранта, – только вряд ли к их числу относится наука.

Рассмеявшись, он взял ее под руку.

– Где ты оставила машину?

– Нигде. Я сегодня пришла пешком.

– Это поправимо. Итак, нам куда? Безопаснее, разумнее и проще всего было бы расстаться прямо здесь и без промедления. Шелли Робинс всегда поступала разумно. Остановившись на тротуаре, она посмотрела Гранту в лицо:

– Спасибо, но я вполне могу добраться сама.

– Не сомневаюсь. Но я хочу пойти с тобой.

– Это не обязательно.

– Я этого и не говорил.

– Не стоит.

– Почему?

– Потому что вы преподаватель, а я ваша студентка, – ответила она, чувствуя, что вот-вот разрыдается, сама не ведая почему.

– Как и прежде. Тебя именно это беспокоит?

– Наверное… Да.

– Но есть одно существенное отличие, Шелли. Теперь мы оба – взрослые люди.

Она замялась, прикусив нижнюю губу.

Воспользовавшись ее замешательством, Грант постарался убедить девушку:

– Поверь, меньше всего на свете я стремлюсь к скандалу. Я не сделал бы ничего, что могло бы скомпрометировать тебя или меня.

– Именно поэтому нас и не должны видеть вместе.

Его положение в университете и без того было шатким. Зачем же рисковать? Помимо его проблем, Шелли следовало задуматься и о том, чем для нее самой может обернуться неожиданное появление Гранта в ее жизни.

Нет. Нельзя ей попадаться снова В эту ловушку. Надо немедленно нажать на тормоза. Зачем она вообще позволила ему заговорить о том поцелуе десятилетней давности, уму непостижимо, но…

– Мне нужен друг, Шелли.

Она резко вскинула глаза и увидела горестные складки по углам его рта и глубокую морщинку меж бровей. Он немало выстрадал, изведал горя. Если бы он сказал это как-то иначе, она бы отказала. Вероятно… Возможно…

Но на эту бесхитростную мольбу о дружбе нельзя было ответить отказом. Да, он в некотором роде знаменитость. Но в то же время он – жертва собственной известности. Личности, подобные ему, не вызывают дружеских чувств у людей, живущих обычной жизнью. Нечто вроде снобизма наоборот. Очевидно одно: он одинок.

– Хорошо, – тихо произнесла она и продолжила путь.

Он приноровился к ее походке.

– На чем специализируешься?

– На банковском деле.

– На банковском деле? – Он вдруг остановился.

– Ну да. – Она тоже остановилась. – А вы что думали? На домоводстве? – В ее голосе прорвалось нескрываемое раздражение.

К ее удивлению, Грант расхохотался.

– Да нет, я вовсе не страдаю мужским шовинизмом – просто не могу представить тебя грузной банкиршей в сером костюме в мелкую полоску.

– Помилуй Боже! – усмехнулась она. Они снова зашагали рядом. – Признаться, в своем выборе специализации я руководствуюсь чисто женски – ми мотивами. Сейчас во многих банках есть отделы, обслуживающие женщин, особенно тех, кто занимается собственным бизнесом, а также разведенных и вдов, которым впервые приходится распоряжаться своими деньгами. Зачастую они даже не знают, как заполнить чековую книжку, не говоря уже об открытии счета или обеспечении ссуды.

– Всей душой одобряю твой выбор, – сказал Грант, прижав руку к сердцу. – По-моему, отличная идея.

– Спасибо. – Она присела в реверансе.

Улицы опустели. Солнце скрылось, и небо приобрело голубоватый оттенок. Дубы и вязы склонили над аллеей свои густые кроны, даря прохожим уединение, создавая интимную атмосферу для влюбленных. И одна парочка не сумела противостоять столь романтической ауре.

Почти бесшумно ступая по растрескавшемуся, поросшему лишайником тротуару, Грант и Шелли приблизились к влюбленным. Девушка стояла прислонившись спиной к дереву, а молодой человек прижался к ней. Губы их соединились в поцелуе, руки сплелись в крепком объятии.

Пока Шелли смущенно наблюдала за ними, бедра мужчины медленно задвигались по кругу, словно в танце, а ладонь девушки скользнула от его талии ниже, настойчиво прижимая и поощряя. Кровь прилила к лицу Шелли. Набравшись смелости, она украдкой взглянула на Гранта – и пришла в еще большее смятение, увидев, что он пристально следит за ее реакцией. Усмехнувшись, он ускорил шаг – и вскоре потерявшие голову любовники остались позади.

– Ты сейчас работаешь? – спросил Грант, чтобы разрядить возникшее напряжение.

– Нет. Я профессиональная студентка – решила отдать все время и силы образованию. А поскольку мне удалось его финансировать, работать незачем.

– За счет алиментов?

Шелли никогда не обсуждала свой развод, но, как ни странно, вопрос Гранта ее не обидел. Горечь, не отпускавшая долгие месяцы после того, как все бумаги бракоразводного процесса были подписаны, постепенно рассеялась. Остались сожаления, но этого и следовало ожидать.

– Да. Я, конечно, не собираюсь сидеть на шее Дэрила всю жизнь, но считаю, что он должен был предоставить мне возможность закончить образование. В конечном счете мы пришли к соглашению, которое устроило обоих.

– Можно спросить, что же произошло?

– Наш брак был ошибкой, и через пять лет мы развелись.

Они пересекли еще одну пустынную улочку, и Грант, помедлив, обронил:

– Подробностей не будет? Она подняла на него глаза:

– Бога ради…

– Извини. Я не хотел лезть в душу. Просто, по-моему, твой бывший муж – круглый дурак, и я бы сказал ему это в лицо, если бы довелось когда-нибудь встретиться.

– Неважно. Он добился всего, чего хотел. Сейчас работает врачом в Оклахома-Сити и весьма преуспел в своей области. Последний раз до меня доходили слухи, что он увивается за дочкой главврача больницы. Дэрил наверняка считает это солидным достижением.

Грант с шумом выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы.

– Полагаю, ты принесла в жертву свою учебу и пошла работать, чтобы он смог закончить медицинский колледж. – Что-то в этом роде. – Ее встревожило свирепое выражение лица Граната. – Ну, вот и мой домик. Следом за ней он поднялся по узенькой кривой дорожке к полукруглой нише, в которой скрывалась парадная дверь. Дом был выложен из темного красно-коричневого кирпича и отделан белыми деревянными панелями. Трава и кустарник аккуратно подстрижены, но двор был усыпан листвой, опавшей с двух ореховых деревьев, что росли по бокам аллеи.

– Шелли, мне здесь нравится.

– Серьезно? Мне тоже он понравился, с первого же взгляда. Ужасно жалко будет расставаться с этим домиком, когда придется уезжать после окончания учебы.

– А куда ты поедешь? Уже есть какие-нибудь планы насчет работы?

– Пока нет, но весной начну рассылать письма с запросами. Наверное, придется перебраться поближе к столице, чтобы отыскать достаточно крупный банк, которому будет по силам открыть специальное женское отделение.

К концу этой фразы голос Шелли стал едва слышен. Ей было не по себе – Грант буквально пожирал ее глазами.

– Спасибо вам за… – начала она.

– Шелли, неужели тебе ни капельки не любопытно? Ты даже не спросила, почему красивая и богатая дочка сенатора покончила с собой из-за меня.

Шелли опешила. Она не ожидала, что он так запросто заговорит о своем изгнании из Вашингтона. Конечно, ей было любопытно. Как, впрочем, и всей стране. Когда газетные заголовки запестрели сообщениями о самоубийстве одной из вашингтонских любимиц, общество содрогнулось от негодования.

За месяц до своей гибели Мисси Ланкастер водила близкую дружбу с Грантом Чепменом. Сенатор Ланкастер от Оклахомы, по-видимому, одобрял этот многообещающий роман. Когда девушка была найдена умершей от передо – зировки снотворного в своей джорджтаунской квартире, окружавший парочку волшебный ореол лопнул. Грант Чепмен попал в серьезный переплет: полагали, что он разбил сердце несчастной, а посему он был немедленно уволен из аппарата сенатора.

Чепмен имел бестактность подать в суд на сенатора Ланкастера за незаконное расторжение контракта. Вот уж порадовались журналисты! Что может быть притягательнее обнаженной девушки, найденной мертвой в собственной постели с запиской в руке? Записка гласила: «Мой самый дорогой на свете человек, прости за то, что слишком сильно тебя любила. Если ты не можешь быть моим, лучше мне умереть». Более того, вскрытие показало, что Мисси Ланкастер была беременна.

Ненасытная публика с жадностью глотала каждую новую подробность этого скандального дела.

Грант выиграл процесс. Однако, едва судья огласил решение, он немедленно подал в отставку со своего поста. Возможно, Грант Чепмен показал себя бесчувственным бревном, но никто и никогда не смог бы обвинить его в глупости. Ему хватило ума понять, что его карьере в Вашингтоне пришел конец.

– Я… мне очень жаль, что вам пришлось столько пережить, – сказала наконец Шелли.

– Должно быть, ты одна во всей стране питала сочувствие ко мне, подлому злодею из той пьесы. – Грант грустно рассмеялся. – Неужели ты ни на минутку не поверила, что все сказанное обо мне может быть правдой? Неужели ни капли не поверила в то, что я безжалостный совратитель девственниц, и не задумалась: а не мой ли младенец умер в утробе матери, лишившей себя жизни?

Под напором его словесной бравады Шелли невольно отшатнулась. Грант понял, что его сарказм был излишним. Ему стало стыдно. Нервно проведя рукой по волосам, он тяжело вздохнул. Еще несколько секунд он не мог смотреть ей в лицо и не отрывал своего взгляда от земли.

– Извини меня, Шелли.

– Не извиняйтесь. У вас есть все основания для горечи. Что бы ни произошло между вами и Мисси Ланкастер, жертвой в итоге оказались вы.

– Где ты была, когда я так в тебе нуждался? Поднимала бы мне дух. – Он попытался улыбнуться.

– Все образуется. Люди забудут.

– А ты? – Он сделал шаг к ней.

– Что… что я?

– Забудешь ли ты, что я был замешан в скандальной истории, связанной с молодой девушкой, зная, что десять лет назад я поцеловал девушку гораздо моложе?

Боже, хоть бы какое-нибудь движение! Любой звук разбавил бы это тягостное безмолвие, нависшее над ними! Но отвлечься было не на что – все чувства Шелли сосредоточились на Гранте. Он целиком заполнял ее. Она не видела ничего, кроме него; чувствовала хвойный аромат его одеколона, слышала стук его сердца.

– То, что произошло в Пошман-Вэлли, было случайностью, – выдохнула она.

– Ты уверена? Долгое время я повторял себе, что так оно и было, но, увидев тебя на днях, вынужден был признаться себе, что все было иначе. Возможно, уже тогда я увидел в тебе будущую женщину, такую, как ты сейчас. Шелли…

– Нет, – когда он приблизился еще на шаг, она отступила. – Нет, Грант.

– Почему?

– Почему? Потому что обстоятельства все те же. – Это глупо, Шелли. Сколько тебе лет? Двадцать шесть? Двадцать семь? А мне тридцать пять. Будь я кем-то другим и познакомься мы на вечеринке, ты бы не придала нашей разнице в возрасте никакого значения.

Она сжала ладони, пытаясь унять их дрожь, а может быть, затем, чтобы не позволить себе дотронуться до него, удержаться, чтобы не убрать с его лба эту серебристую прядь, чтобы не положить ладонь на лацкан его пиджака?..

– Дело совсем не в возрасте. Я по-прежнему ваша ученица.

– В средней школе Пошман-Вэлли это имело значение. Но не здесь, и не в наше время. Думаю, мы должны признаться самим себе и друг другу в том, что тот поцелуй десять лет назад был предвестником чего-то большего. – Он подошел к ней и положил сильные ладони на ее плечи.

– Не надо, пожалуйста. Ничего больше не говорите.

– Выслушай меня, – напористо заговорил он, оттесняя ее к стене. – Когда на днях ты вошла ко мне в аудиторию, ты была словно дуновение свежего ветерка. После той трясины, в которую превратилась моя жизнь, ты явилась словно напоминание о более счастливых временах. Я никогда не забывал тот декабрьский вечер, но в моей памяти он будто затянулся дымкой, потускнел. А увидев тебя вновь, я так живо все вспомнил и вновь пережил смятение, которое испытал десять лет назад. Шелли, я хочу еще раз поцеловать тебя. Карьера моя вылетела в трубу. Я познал, сколь мимолетен, быстротечен успех. Так что из того, если кто-нибудь нас осудит? Я до смерти устал оглядываться на людей. Я хочу поцеловать тебя, Шелли. Мне совершенно нечего терять.

Он бережно взял ее за подбородок, Руки ее взметнулись, чтобы оттолкнуть Гранта, но вместо этого вцепились в его плечи. Долгое, бесконечное мгновение он вглядывался в ее большие испуганные глаза, затем склонил голову.

Губы его были теплыми, уверенными, но нежными. Они прикоснулись к ее губам – и Шелли сама не поняла, как уста ее раскрылись, повинуясь легкому напору его языка. Она услышала тихий стон, но даже не осознала, что сама издала этот звук.

Язык Гранта касался ее языка, поглаживал, дотошно исследуя. Кончиком языка Грант провел по нёбу Шелли, по зубам, проникая как можно глубже, не оставляя ничего неизведанным.

Оковы гнетущей тоски, терзавшей Шелли последние десять лет, вдруг пали. Руки ее скользнули к его шее, коснулись темных прядей, задевавших воротник. Десять лет томления и мечтаний растворились в этом поцелуе. От наплыва долго сдерживаемых чувств сердце едва не выскочило из груди.

Грант слизнул влагу, поблескивающую на ее нижней губе.

– Шелли, Шелли, Боже мой… – прошептал он. Язык его снова ринулся в этот сладкий альков, на сей раз смелее, и был встречен с равной горячностью.

Выпустив ее подбородок, Грант обвил Шелли за талию. Другая рука между тем скользнула вдоль ее спины, привлекая все ближе. Тела их соприкоснулись, и Шелли тотчас ощутила неоспоримое свидетельство его мужественности. Она испытала шок.

Это мгновенно привело ее в чувство. Ясное понимание ситуации прорвалось сквозь пелену страсти, лишившей ее здравомыслия. Упершись кулачками в грудь Гранта, Шелли откинула голову назад.

– Пусти меня, пожалуйста! – в ужасе вскрикнула она.

Он тотчас выпустил ее и отступил на шаг. Дрожащей рукой Шелли провела по лбу.

– Спасибо, что проводили меня. бой. Потом она еще долго стояла, прислонившись к двери, пока не услышала, как его медленные тяжелые шаги растаяли вдали.

Слезы, так долго сдерживаемые, наконец прорвались и хлынули водопадом.

3

– Отлично выглядишь, Шелли, – приветствовала она свое опухшее от слез отражение в зеркале, висевшем над раковиной в ванной комнате. Промокнув салфеткой покрасневшие глаза, она нагнулась, чтобы снова ополоснуть лицо холодной водой. Не отрывая глаз от своего зеркального отражения, она стянула махровое полотенце с крючка и сильно прижала его к глазам, в Надежде отогнать прочь неотступно преследующий ее образ Гранта Чепмена.

«Если тебе не удалось сделать это за десять лет, с чего же ты взяла, что сумеешь сейчас?» – спросила она себя. Он стал еще обаятельнее, красивее и, на ее наметанный женский взгляд, еще более мужественным, чем прежде. Со времен ее девичьей влюбленности его образ постоянно будоражил ее благополучие, но опасность та не шла ни. в какое сравнение с нынешней.

Мужчина, которого она так и не смогла забыть, снова вошел в ее жизнь, и Шелли не знала, что делать. Заливая молоком овсяные хлопья, она проклинала себя за то, что записалась к нему на семинар. В университете обучалось семь тысяч студентов, и вероятность ее случайной встречи с Грантом была ничтожной. Однако она намеренно сделала так, что они должны были встречаться по меньшей мере дважды в неделю.

Ужин ее пригорел, но она даже не почувствовала этого. После развода Шелли почти не готовила и в результате сбросила около шести килограммов, которыми обросла за пять лет замужества. Как только завершился бракоразводный процесс, она дала себе клятву никогда больше не готовить еду для мужчины; ибо Дэрил считал, что, когда бы он ни возвращался домой из больницы, на столе его должен ждать горячий ужин.

Презрение к покорной служанке, в которую она превратилась в замужестве, вызвало горький привкус во рту. Со злостью выбросив остатки хлопьев в мусорное ведро, Шелли ополоснула миску под краном.

– Больше – никогда в жизни, – поклялась она.

С Дэрилом Робинсом она познакомилась на студенческой вечеринке в первую же неделю учебы в Оклахомском университете. Она только что выпорхнула из Пошман-Вэлли, и симпатичный слушатель подготовительных курсов при медицинском колледже был для нее пределом романтических мечтаний.

После первого танца они уже не меняли партнеров до конца вечера. Во время медленных танцев Дэрил чересчур близко прижимал ее к себе, и это заставило Шелли немного понервничать, но, в конце концов, она теперь студентка. Кроме того, он не проявлял чрезмерной активности и невольно подкупал своей бесхитростной открытой улыбкой и трогательно-белокурыми локонами.

По-настоящему ухаживать за ней он начал на вечере встречи выпускников, а к Рождеству их свидания вышли за рамки невинных объятий.

– Бога ради, Шелли, когда же ты повзрослеешь? – шепнул он как-то, устроившись на заднем сиденье своей машины. – Я ведь будущий врач и знаю, как уберечь тебя от беременности, если именно это тебя беспокоит. – Не в этом дело! – со слезами ответила Шелли. – Я считаю, что женщине нельзя… прежде чем… – Она выйдет замуж, – с насмешкой закончил он и негромко выругался, не скрывая своего разочарования. – Где ты жила? В каменном веке?

– Не надо смеяться надо мной! – заявила она, неожиданно проявив характер. – Это сильнее меня, и я не виновата.

Дэрил снова выругался и стал не отрываясь смотреть в окно.

– Черт, – наконец вздохнул он. – Так что, хочешь за меня замуж? Если попрошу отца, он поможет нам деньгами.

Шелли ничуть не расстроилась из-за того, что предложение было сделано без должного романтизма. Метнувшись через все сиденье, она обняла его за шею.

– О Дэрил! Дэрил!

В тот вечер она позволила ему снять с себя бюстгальтер и поцеловать грудь. Дэрил был в восторге, а она – разочарована. Это оказалось вовсе не так замечательно, как она ожидала. Ведь в своих мечтах она представляла рядом совсем другого мужчину…

А сейчас этот мужчина вновь появился в ее жизни, и она поняла, что, как и прежде, совершенно не в состоянии справиться со своими чувствами к нему. Ничего не изменилось, разве что она стала взрослее и мудрее. Но стала ли? Шелли казалось, что разумнее было бы перевестись из семинара Гранта Чепмена к какому-нибудь другому преподавателю, и в то же время она знала, что не уйдет.


Шелли несколько часов просидела, уставившись в пространство, и взвешивала свое решение, бездарно тратя время, которое могла бы провести над книгами. придумывая, каким образом ей следует отказать ему в следующий раз. Какое же острое разочарование она испытала, когда Грант даже не попытался с ней заговорить.

Сердце ее бешено колотилось, когда она открывала дверь аудитории… – но она пришла раньше Гранта. Заняв место на самом последнем ряду, она подскакивала при каждом стуке двери, пока наконец в класс пулей не влетел Грант, с растрепанными волосами и встревоженным лицом.

– Прошу прощения за опоздание, – извинился он и бросил на стол свои книги.

Не заговорил он с ней и после занятий, когда она выходила из аудитории. В душе Шелли боролись облегчение и досада. Она монотонно твердила себе, что должна радоваться тому, что он пришел в себя и внял ее доводам. Почему же тогда она так расстроена?

На следующем занятии он держался с Шелли столь же отчужденно. Лишь когда она проходила мимо его стола, холодно обронил: «Здравствуйте, миссис Робинс». На что она столь же бесстрастно ответила: «Добрый день, мистер Чепмен».

– Черт бы его побрал! – выругалась она, бросая стопку тяжелых учебников на кухонный стол. Скинув туфли, она направилась к холодильнику и распахнула дверцу. – Снова он со мной это вытворяет!

В действительности же он не делал ничего – и именно это терзало Шелли.

– Целый год в предвыпускном классе школы я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме него. Он мне все испортил!

Разумеется, тогда он не был виноват в ее идиотской влюбленности – не виноват и теперь. Шелли с такой силой захлопнула холодильник, что задребезжали стоявшие там немногочисленные банки. – Второй раз ему мою жизнь не разрушить! Не получится! – закричала она, срывая петельку с банки газированной воды, и по неосторожности она зацепила за нее кончик ногтя. Закрыв лицо руками, Шелли разрыдалась от боли и напряжения. – Я вырву его из своего сердца, чего бы мне это ни стоило! Клянусь!


Решение это оставалось в силе целых два дня. Когда Шелли, нагруженная заданиями и списком книг, устало поднялась по мраморным ступеням ко входу в библиотеку, полная решимости всецело и безраздельно отдаться учебе, то первый, кого она увидела за порогом этого мрачного здания, был Грант Чепмен.

Он сидел за длинным столом вместе с группой сотрудников кафедры политических наук. Шелли он не видел, поэтому она смогла не смущаясь, открыто его рассмотреть.

Несмотря на седину, пробивающуюся у висков, Грант был похож скорее на студента, чем на преподавателя. Одет он был в коричневые брюки и синий пуловер с треугольным воротом и закатанными до локтей рукавами. Опершись подбородком на сцепленные замком ладони и подавшись вперед, он вслушивался в речь одного из своих коллег; затем высказал какое-то замечание, – и все рассмеялись, а громче всех сидящая рядом с ним женщина. Лет тридцати пяти на вид, она обладала яркой внешностью и была весьма привлекательна. Грант улыбнулся ей.

– Эй, Шелли, привет!

Порывисто обернувшись, Шелли оказалась лицом к лицу с молодым человеком, который вместе с ней посещал лекции по экономике.

– Привет, Грэм! Уже начитался? – Скучища! – скривился Грэм и направился к выходу.

Негромко попрощавшись с ним, Шелли, все еще улыбаясь, повернулась – и улыбка застыла на ее губах, когда взгляд ее встретился с глазами Гранта. Он смотрел на нее из-под сдвинутых бровей, почти не обращая внимания на профессора, который с жаром что-то говорил собравшимся. Грант словно бросал ей вызов, подстрекая проигнорировать себя, но Шелли приветственно кивнула и направилась к лестнице.

В читальном зале на третьем этаже она отыскала свободный столик в углу и разложила книги, которые предстояло прочесть. Да уж, Грэм был прав: материал – скучнее некуда. Через полчаса слова уже расплывались перед глазами, сливаясь в бессмысленные цепочки.

Чтобы как-то отвлечься, она стала прислушиваться к приближающимся, шагам, негромко постукивавшим по плиточному полу. Топ, топ, стоп. Поворот. Шаг назад. Вперед. Стоп. Топ, топ…

Неожиданно Грант возник прямо перед ней из длинного прохода, образованного высокими стеллажами книг. В уголках его рта притаилась довольная улыбка. Неужели он ее искал?

Шелли поспешно опустила глаза на лежавший перед ней текст. Боковым зрением она видела, как Грант приближается, пока не остановился совсем рядом; их разделял только узкий стол. Когда Грант водрузил на него пухлую папку с бумагами, Шелли подняла глаза и многозначительно взглянула на свободный столик по соседству.

– Здесь занято? – подчеркнуто вежливо поинтересовался Грант, чуть наклоняясь к ней.

– Нет. И там тоже. – Кивком головы она указала на другой стол. Он оглянулся через плечо.

– Здесь освещение лучше. – Грант попытался выдвинуть стул, но тот не поддался. Тогда он нагнулся выяснить, что же ему мешает, – и тихонько хмыкнул: – Ага, стул-то занят.

На стуле покоились ноги Шелли. Она опустила их на пол, и Грант сел. Почему она делает вид, что раздосадована его вторжением? На самом деле ее сердце подпрыгивало от радости, что он все-таки ее нашел. А если верить его глазам, то он был не меньше рад возможности побыть с ней наедине. Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга. После чего, поборов желание протянуть руку и коснуться его, Шелли снова опустила глаза и с притворным интересом уставилась в свою книгу.

– Вот сюда, – сказал он, похлопывая себя по коленям.

– Что? – одними губами спросила она, вскидывая голову.

Надо вести себя так, словно она погружена в чтение, а он ее отвлекает. Почему же она не соберет вещи и не уйдет?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8