Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Розы от киллера

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Браун Сандра / Розы от киллера - Чтение (стр. 10)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


– Молодец. – Он снова подергал сосок, на этот раз заставив ее поморщиться. – Знаешь, ты меня здорово разогрела.

– Я уж вижу.

– Поедем куда-нибудь, где мы сможем побыть одни.

– Мы можем и здесь этим заняться.

– Нет, то, что я задумал, здесь не получится.


Ренни взглянула на часы, стоящие на столике у кровати. Четвертый час, а она все никак не может заснуть. А без четверти шесть ей надо быть в больнице Она взбила подушку, поправила простыню, запутавшуюся в ногах, и закрыла глаза, решив ни о чем не думать и заснуть.

Через полчаса она сдалась. Пошла на кухню, налила воды в электрический чайник и включила его. Собрала все, что требуется, чтобы заварить чай, но движения ее были неуклюжи. Она два раза уронила крышку от банки с чаем, прежде чем сумела ее как следует закрыть.

– Черт бы его побрал!

Она не была уверена, кого именно «его» она имела в виду. Вика Треджилла или Лозадо. На выбор. Они занимали первое место в списке ненавидимых ею людей. За ними вплотную шел детектив Уэсли.

Ренни действительно собиралась выполнить свою угрозу – направить в полицию, к начальству Уэсли, своего адвоката. Либо пусть он ее арестовывает, либо оставит в покое. Но она отказывается жить под подозрением в преступлении, которого не только не совершала, но о котором ничего не знала.

Пять дюжин роз были присланы в уплату за оказанное «одолжение», о котором упомянул Лозадо. О чем-то другом даже думать было невозможно.

Он пугал ее. Ведь он преступник. И хитрый преступник. Он был настойчив и, как она подозревала, терпелив. Он будет продолжать звонить, пока она не положит этому конец. Но она не знала, как это сделать.

Разумно было бы сообщить о нем в полицию, но ей не хотелось этого делать. Рассказать обо всем Уэсли теперь, когда уже прошло много времени, нельзя, это только усилит его подозрения. Разумеется, ее перестанут подозревать в соучастии в убийстве Ли, но тем временем…

Именно этого «тем временем» ей и хотелось избежать. Наверняка припомнят случай в Далтоне и…

Засвистел чайник. Она быстро выдернула шнур из розетки и налила кипяток в кружку с пакетиком. Отнесла дымящуюся кружку в гостиную, включила телевизор и села в угол дивана, подобрав под себя ноги. Пробежала по каналам, чтобы выбрать что-нибудь отвлекающее. Мало ей неприятностей с Лозадо, так тут еще этот проклятый Треджилл.

Она соврала, сказав, что не злится. Она злилась, да еще как. По сути, она просто была в ярости. Но больше всего ее расстраивало, что она переживала из-за его обмана. Она-то надеялась, что ее уже ничто не может задеть. Она верила, что уже не сможет к кому-нибудь слишком привязаться. И вот, пожалуйста.

Ренни пыталась, как могла, отбить у него охоту за ней волочиться, но это его не остановило. Ей стала нравиться его настойчивость, льстило упорное преследование. Если честно, она обрадовалась, когда он явился на ферму в своем пикапе, сдвинул шляпу на затылок и протянул: «Вы плохо действуете на мое самоуважение, доктор Ньютон». Она невольно почувствовала возбуждение.

Но выяснилось, что он не упрямый поклонник, а всего лишь старательный полицейский.

Его предательство подействовало на нее, как будильник, она проснулась. Время стерло ненавистные воспоминания. Годы притупили боль глубоких эмоциональных ран. Решения, принятые когда-то, уже не казались столь важными. Двуличность Вика послужила грубым напоминанием о причине, заставившей ее принять эти решения. Теперь ей следует быть еще более решительной. Наверное, его даже можно за это поблагодарить.

Но Ренни не испытывала благодарности к нему за то, что он заставил ее вспомнить об ощущениях, в которых она себе отказывала. Она ненавидела его, потому что теперь тосковала по этим ощущениям, ей хотелось испытать их снова. С ним.

Ренни поставила недопитую чашку на журнальный столик и поглубже зарылась в подушки. Стоило ей закрыть глаза, как она вспомнила, насколько здорово было вчера скакать, чувствовать солнце и ветер на коже, приходить в восторг от скорости. Испытывать чувство, что ты можешь обогнать все. Чувство свободы.

Знай она, что за рулем пикапа сидит Вик, она была бы еще счастливее. Он заставлял ее улыбаться, даже смеяться. Этот косенький передний зуб…

Ее разбудил телефонный звонок.

15

Вик быстро сел в свой пикап – ему показалось, что дежурный по стоянке потратил целый час, чтобы получить с него деньги, – и уехал прочь из центра. Вскоре он остановил машину и несколько минут пытался убедить себя, что не умрет в ближайшие пять минут.

Он несколько раз дергал резинку на запястье, но это не могло помешать мозгу посылать сигналы о неизбежной смерти. Вик и не надеялся, что резинка способна сотворить такое чудо. Все равно, что кнутом пытаться остановить товарный поезд. Но доктор посоветовал, и Вик, чтобы посмеяться над ним, начал эту резинку носить.

Пальцы рук и ног сводила судорога, распространялась все дальше. Когда впервые его поразил этот временный паралич, Вик решил, что у него опухоль мозга. Позже он узнал, что это симптомы кислородной недостаточности в конечностях в результате гипервентиляции.

Он открыл «бардачок» и достал оттуда коричневый пакет, в какие обычно кладут бутерброды, и принялся дышать в него. Вскоре судорога начала ослабевать, онемение прошло, и все встало на свои места.

Только сердце билось так, как будто он встретился нос к носу с коброй, готовящейся напасть. Хотя он точно знал, что не умирает, ощущение, черт возьми, было именно таким. В течение пяти проклятых минут его разум и тело воевали. Разум говорил, что у него просто очередной приступ паники. Но тело утверждало, что он умирает. И тело казалось более убедительным.

Вик ужинал с друзьями, когда случился первый такой приступ. Не то чтобы он вдруг почувствовал себя неважно, а потом все хуже и хуже. Нет. Только что он был в полном порядке, а в следующую секунду его охватила волна жара и начало трясти. В глазах все поплыло, он ощутил тошноту. Извинившись, он выскочил из-за стола и ринулся в мужской туалет, где его прохватил дикий понос. Он трясся крупной дрожью, и ему казалось, что скальп сползает с головы. Сердце бешено колотилось, он хватал ртом воздух и все равно не мог отдышаться.

Он всем сердцем верил, что сейчас умрет. Тут же, на месте. Он так и сдохнет на полу в общественном туалете.

Через двадцать минут у него нашлись силы встать, умыться холодной водой, извиниться перед друзьями. Он считал: ему повезло; что он покидает ресторан живым, выжатым как лимон, но живым. Он добрался до дома и проспал двенадцать часов. На следующий день он был в норме, только ощущал небольшую слабость. Он решил, что его поразил какой-то особо злостный вирус гриппа, или же соус, который он ел за ужином, оказался отравленным.

Через двое суток это случилось снова. Он проснулся в собственной постели. Никаких ночных кошмаров. Ничего. Он крепко спал, потом внезапно проснулся и понял, что сейчас умрет. Сердце стучало. Пот стекал ручьями. Он задыхался. Снова начались судороги, все тело чесалось, и Вик испытывал твердую уверенность, что его время на земле подходит к концу.

Все это произошло вскоре после того, как Лозадо выпустили. Убийца показал нос полицейскому управлению в целом и Вику в частности. И теперь Вика поразила смертельная болезнь. Так он оценивал ситуацию, записываясь на прием к терапевту.

– Вы хотите сказать, что у меня просто крыша поехала?

Доктор протащил его через все анализы – неврологические, гастроэнтерологические, кардиологические и все остальные – и выдал заключение: у него острое нервное расстройство.

Он поторопился объяснить Вику, что тот вовсе не сумасшедший, и познакомил его с природой этого заболевания.

Вик обрадовался, узнав, что его болезнь не смертельна, но он не мог прояснить себе ее причины, и это его беспокоило. Ему хотелось, чтобы его быстренько вылечили, и он расстроился, узнав, что так не бывает.

– Возможно, у вас больше не будет ни одного приступа, – сказал врач. – Или вы будете страдать от них периодически всю вашу жизнь.

Вик изучил все, что можно, по поводу этой болезни. От нее, оказывается, страдали тысячи людей. Его несколько утешило, что у него распространенные симптомы.

Некоторое время он ходил к терапевту раз в неделю и пил лекарство в целях профилактики. В конечном итоге он убедил и врача и себя самого, что излечился.

– Я справился с этим, – сказал он терапевту. – То, что вызывало эти приступы, кануло в Лету. Я выздоровел.

И он десять месяцев был здоров. Именно столько времени прошло после последнего приступа. Он был в порядке. До сегодняшнего дня. Слава богу, приступ был коротким и не очень тяжелым. Он понимал, что с ним происходит, и смог себя перебороть. Может, резинка все-таки помогла.

Он подождал минут пять, чтобы убедиться, что действительно все прошло, прежде чем ехать дальше. Он выехал на Западную магистраль и поехал, сам не зная куда. По сути, в голове было пусто. Только думы о Ренни. Хирурге. Всаднице. Убийце.

Возможно, его приступ был вызван известием о том, что в шестнадцать лет у нее была связь с женатым мужчиной. Ни много ни мало, партнером своего отца, который, скорее всего, был намного ее старше. Малолетняя разрушительница семьи.

Это совпадало с тем, что рассказывала о ней Кристел. Девчонка, которая могла ездить в открытой машине, оголив грудь, вполне способна спать с партнером отца, разрушить благополучный брак и, возможно, впоследствии посмеяться над любовником.

Пуританская часть населения Далтона была наверняка возмущена таким поведением. К этому добавилось убийство, так что нечего удивляться, что родители поторопились от нее избавиться и послали в интернат.

Но все это никак не сочеталось с той женщиной, которую знал Вик. Верно, он встречался с ней всего два раза, но из того, что он видел, он мог сделать вполне обоснованные выводы насчет ее характера.

Она не просто не любила тусовок, она вела жизнь монахини. Она не выставляла напоказ свою сексуальность, она боялась прикосновений, едва не сказала: «Не надо», когда он хотел коснуться ее щеки.

Разве это поведение женщины-вамп?

Он не мог привести двух разных Ренни Ньютон к общему знаменателю, и это сводило его с ума. Он не мог быть объективным, и Орен это знал. Именно поэтому он контролировал его действия, следил за ним, как чертова легавая.

Но злиться по-настоящему на Орена Вик не мог. Вернее, он, конечно, злился. Еще бы! Орен врезал ему в челюсть, нес всякую чушь о Ренни. Но с другой стороны, Орен делает свою работу. Он призвал Вика помочь ему, а Вик только все осложняет.

Внезапно Вик осознал, что едет вовсе не бог знает куда. Он находился на улице своего детства. Наверное, его сюда привело подсознание. Может, ему нужно прикоснуться к корням, чтобы снова обрести опору. Он остановил пикап на углу, немного не доехав до родного дома.

После гибели Джо он его продал. Ему казалось кощунством жить в нем без Джо. Даже в темноте он видел, что дом в отличном состоянии.

Трава подстрижена, кустарникам придана нужная форма. Ставни покрашены другим цветом, но он подумал, что мать бы его одобрила. Ее клумба с розами с восточной стороны все еще пышно цвела.

Он мысленно услышал голос отца:

– Вам, мальчики, должно быть стыдно.

– Да, сэр.

– Да, сэр.

– Вы же знаете, как ваша мама гордится своими розами.

– Это был несчастный случай, – пробормотал Вик.

– Но ведь она просила вас не играть в мяч рядом с ее розами, верно?

Вик пытался поймать мяч, поданный братом. Мяч приземлился в самом центре клумбы с розами, Вик тоже. Пока он там возился, чтобы выпутаться, сломал ветви нескольких кустов у самой земли. Мать расплакалась, увидев, что он натворил. Поправить ничего уже было нельзя. Когда домой вернулся отец, он принялся за них:

– С сегодняшнего дня в футбол будете играть на пустой площадке дальше по улице.

– Там полно красных муравьев, папа, – сказал Вик.

– Слушай, заткнись, – прошипел Джо.

– Нечего затыкать мне рот. Ты мне не босс. Если бы ты не бросил этот проклятый мяч…

– Вик!

Когда отец говорил таким тоном, они с Джо знали, что лучше всего помолчать.

– В выходные вы на пару вымоете гараж и вычистите канаву. Никаких друзей в доме, самим тоже не сметь выходить. И если я услышу жалобы, ссоры и ругань, – сказал он, глядя на Вика, – на следующей неделе будет еще хуже.

Вик улыбнулся воспоминаниям. Даже тогда Джо знал, когда надо держать рот на замке. Вику еще предстояло этому учиться.

Много воспоминаний связано с тем, что происходило в их доме. Мать всегда старалась устроить праздник из их дней рождения и выходных. Среди их любимых питомцев перебывало много разных кошек и собак, два хомяка и пересмешник. Как-то Вик свалился с орехового дерева на заднем дворе и сломал себе руку. Мама плакала и говорила, что он мог сломать себе шею. В тот день, когда у Джо появилась первая машина, он позволил Вику посидеть за рулем, пока рассказывал о ее достоинствах.

Мать устраивала вечеринки в честь окончания ими обоими школы, а затем и полицейской академии. Родители ими гордились. Вик подозревал, что отец утомил своих коллег по работе рассказами о своих мальчиках-полицейских.

Были и печальные воспоминания. Например, тот день, когда родители сообщили им, что у отца рак. К тому времени они с Джо жили уже в отдельных квартирах, но часто заезжали домой на семейные сборища.

Они все сидели за кухонным столом, ели шоколадный торт и развлекали родителей рассказами из полицейской практики, разумеется, всегда немного исправленными, чтобы не заставлять родителей беспокоиться. Вдруг отец стал серьезным. Вик припомнил, что мать так расстроилась, что ей пришлось выйти из кухни.

Вдовой она прожила два года. Как-то подросток проехал на красный свет и сбил ее. В «Скорой помощи» сказали, что она умерла мгновенно. Тогда Вик горевал о потере родителей. Они ушли один за другим. Позднее он радовался, что мать не дожила до того дня, когда убили ее первенца. Она думала, что солнце всходит и заходит вместе с Джо. Она не пережила бы его гибели, и, может быть, хорошо, что она умерла, не узнав о ней.

Самыми страшными были воспоминания о той ночи, когда Джо погиб.

После смерти матери они оба стали жить в родительском доме. В тот вечер у него были гости. Все перепились и бурно веселились, и он едва расслышал звонок в дверь. Открыв ее, он с удивлением увидел на пороге Орена и Грейс.

– Эй, кто звал легавых? Слишком громкая музыка? – Он помнит, что поднял руки, сдаваясь. – Обещаем вести себя примерно, офицер, только не тащите нас в кутузку.

Но Орен не улыбнулся, а в глазах Грейс стояли слезы. Внезапное озарение и вопрос: – Где Джо? Но он уже зная ответ.

Вик вздохнул, еще раз взглянул на дом, снял ногу с тормоза и медленно уехал.

– Хватит тебе на один день воспоминаний, старина Вик, – произнес он успокаивающе.

Город спал. На дорогах почти не видно машин. Он заехал на стоянку мотеля и пошел к себе.

В номере пахло скверно. Слишком много сигарет, слишком много жильцов, слишком много принесенной из ресторана еды. Никакой озонатор не в состоянии ликвидировать эти слои запахов. Он включил кондиционер на полную мощность, чтобы разогнать застоявшийся воздух. Какой бы грустной и продавленной не выглядела постель, она манила, но сначала необходимо было принять душ.

Даже в это время суток горячая вода кончилась, не дав ему как следует намылиться. Но он не спешил. Он долго стоял под холодным душем, смывая последствия приступа паники. Более того, ему начинал нравиться холодный душ, что было неплохо, поскольку у него в Галвестоне постоянно случались перебои с горячей водой.

Выключив воду, он тут же услышал шум в комнате.

– Черт побери, – пробормотал он. – У этой горничной наверняка радар. Но это же смешно. Ведь сейчас… – Он взглянул на часы на руке. – Двадцать три минуты пятого. Придется пожаловаться менеджеру.

Он со злостью схватил полотенце с вешалки, обернул его вокруг талии, рванул дверь и шагнул в комнату.

Она лежала на постели лицом вверх. Серебряные буквы на футболке поблескивали при свете настольной лампы. Свет отражался в ее открытых глазах и освещал две аккуратные дырочки во лбу.

Вик почувствовал движение за своей спиной, но не успел среагировать. Железная рука обхватила его за горло. Он почувствовал резкий удар где-то повыше талии. В ушах зазвенело, и комната покачнулась.

– Ты виноват в ее гибели, Треджилл. Подумай об этом, когда будешь умирать.

Дикая боль включила защитные рефлексы. Он попытался сбросить руку с горла. Одновременно он нанес удар локтем. Попал в ребра, но недостаточно сильно. Тогда он сделал попытку ударить нападающего ногой по колену.

Господи, он и не думал, что настолько потерял форму. Похоже, последний приступ паники оказался тяжелее, чем он думал? Вик был слаб, как новорожденный котенок.

– Мистер Треджилл?

Его имя отозвалось эхом в пространстве. Снова послышался стук в дверь.

– Дьявол!

Рука, держащая его за горло, исчезла. Колени Вика подогнулись, и он тяжело упал лицом на вонючий ковер. Мозг неустанно терзала боль. Господи, до чего же больно!

Как густой туман, накатило забытье. Он встретил его с радостью.


Ренни вбежала с улицы в приемное отделение.

– Номер три, доктор Ньютон.

Она швырнула сумку регистраторше.

– Присмотри за ней, пожалуйста. – И помчалась по коридору. В боксе номер три суетилась масса людей. Все были заняты. Медсестра уже стояла с халатом для нее. Ренни сунула руки в рукава и натянула латексные перчатки. Потом приладила пару защитных очков и велела: – Рассказывайте.

Ординатор приемного отделения сказал:

– Мужчина, сорок два года, колотое ранение в спину справа. Орудие до сих пор в ране по рукоятку.

– Почка?

– Почти наверняка.

– Давление снизилось до восьмидесяти, – сказала сестра.

Потом пошла дополнительная информация. Пациент интубирован. Ему переливается кровь нулевой группы, внутривенно вводится физиологический раствор. Его положили на бок, чтобы можно было осмотреть рану. Из нее торчало нечто, напоминающее отвертку.

– Живот раздут. Очевидно, обильное кровотечение.

Она взглянула сама и поняла, что дополнительного обследования не требуется. У пациента, несомненно, внутреннее кровотечение.

– Доктор, давление падает.

Медсестра повесила телефонную трубку и крикнула, стараясь перекрыть шум:

– Операционная готова.

– Тогда поехали, – сказала Ренни. Поворачиваясь, она мельком взглянула на лицо пациента. И вскрикнула, заставив всех вокруг замереть.

– Доктор Ньютон?

– Вы в порядке?

Она кивнула и тихо сказала:

– Двигайтесь. – Но никто не пошевелился. – Быстро! – закричала она, и это встряхнуло всех. Каталку вывезли в коридор. Ренни бежала рядом. Лифт уже ждал их.

– Стойте!

Она остановилась и повернулась. К ней бежал детектив Уэсли.

– Не сейчас, детектив. У меня срочная операция.

– Вы не будете оперировать Вика.

– Черта с два.

– Только не вы, – уперся детектив.

– Это моя работа, – возразила Ренни.

– Но не Вика.

Каталку вкатили в лифт. Ренни махнула рукой, чтобы ехали наверх.

– Я прямо за вами. – Потом снова повернулась к Уэсли: – Он в шоке и может умереть. Скоро. Вы поняли?

– Едет доктор Шугармен. Будет через пять минут.

– Простите, но этих пяти минут у нас нет. Кроме того, как хирург, я лучше доктора Шугармена. И у меня больше опыта с травмами. Я нужна пациенту, и будь я проклята, если позволю вам помешать мне спасти ему жизнь.

Она секунд десять не сводила с него взгляда, потом повернулась и кинулась к лифту, который как раз прислали за ней.

– Девочки в порядке? Ты уверена?

– Орен, ты задавал мне этот вопрос десять минут назад. Я звонила. Там все хорошо.

Он взял руку Грейс в свою и тихонько сжал?

– Прости.

– Все нормально. – Она обняла его за плечи. – Та женщина-полицейский, которую ты прислал, готовит им завтрак. Другая присматривает за домом. Не волнуйся. – Она помассировала ему шею. – Я вот в тебе не уверена.

– У меня все нормально. – Он встал с дивана в комнате ожиданий. – Почему так долго? Он уже несколько часов в операционной.

– Так, может, это хороший знак?

– Но что…

– Вы детектив Уэсли?

Он круто повернулся. Увидел сестру в зеленом халате, какие носят в операционной.

– Меня послала доктор Ньютон, чтобы сказать, что она выйдет через несколько минут. Просила вас подождать.

– А как Вик? Как там пациент? Что с ним?

– Доктор Ньютон скоро выйдет.

Она повернулась и ушла. Грейс потянула Орена за руку и усадила рядом с собой. Он закрыл лицо руками:

– Он умер, иначе она нам что-нибудь бы сказала.

– Она ничего не сказала, потому что это не ее работа, – спокойно произнесла Грейс.

– Он умер. Я знаю.

– Он силен как бык, Орен.

– Опять все как с Джо.

– Перестань.

– Единственная разница в том, что, когда я нашел Джо, он был уже мертв.

– Все иначе, и ты сам знаешь это, – убеждала его Грейс.

– Я не был там, когда Джо во мне нуждался, и я не помог Вику.

– Ты не виноват в том, что с ними случилось.

– Если Вик умер… – Орен вдруг замолчал и задумался.

– Он не умер.

– Если он умер, Грейс, получится, что я еще раз подвел Джо. Он наверняка рассчитывал бы, что я присмотрю за его младшим братом. Защищу его от беды.

– Орен, прекрати! Ты не виноват в том, что случилось.

– Именно я и виноват. Если бы не я, Вик бы сейчас жил себе в Галвестоне. В безопасности. А не умирал бы на гребаном полу в мотеле. – Голос его дрогнул. – Он меня спросил: неужели полиция не могла устроить его получше? А я велел ему перестать ныть и напомнил, что он спал в местах и похуже. И что этот мотель куда приличнее той халупы, где он сейчас живет. Господи, Грейс, я этого не переживу. Клянусь, не переживу.

– Вик не умер.

– Откуда ты знаешь? Она мягко ему улыбнулась:

– Потому что он слишком упрям, чтобы умереть.

Ему хотелось в это верить. Но Грейс была профессиональным утешителем. Она занималась этим ежедневно. Зарабатывала свои деньги тем, что знала, что хорошего можно сказать в плохой ситуации. Но в любом случае он был рад, что она рядом и говорит то, что ему хочется услышать.

Через двенадцать минут вышла доктор Ньютон. Вид ее не обнадеживал. Она напоминала израненного солдата, чье войско потерпело поражение.

Она натянула белый халат, но он не мог скрыть кровавых пятен на ее хирургическом одеянии. Мокрые от пота пряди волос свисали из-под шапочки. Под глазами – темные круги. К тому же казалось, что ей не помешало бы плотно пообедать.

Она не стала их мучить.

– Он перенес операцию, – сказала она, подойдя ближе.

Орен с шумом выдохнул и обнял Грейс. Она спрятала лицо у него на груди и прошептала благодарственную молитву. Несколько секунд они стояли обнявшись. Наконец он выпустил Грейс и утер слезы.

Грейс протянула руку хирургу:

– Я Грейс Уэсли.

– Ренни Ньютон.

– Спасибо вам, доктор Ньютон.

После того как женщины пожали друг другу руки, Ренни протянула Орену пакет с окровавленной отверткой:

– Кроме меня, ее никто не касался.

Затем она сунула руки в карманы халата и перешла к делу:

– Рана глубокая. Поражена правая почка. Я ее подштопала, надеюсь, что она заживет без плохих последствий для пациента.

– Он потерял много крови? – спросил Орен. Ренни кивнула.

– Как только я нашла источник кровотечения – перерезанную артерию, я смогла направить поток крови опять к почке. В противном случае он мог этой почки лишиться или умереть от потери крови.

Если бы они ждали Шугармена, Вик мог и не выжить – вот что она им говорила. Орен спросил, когда они смогут увидеть Вика.

– Если хотите, прямо сейчас. Следуйте за мной. Они пошли за ней. Грейс, вероятно, почувствовала скрытую враждебность в их отношениях. Она вопросительно взглянула на него и одними губами спросила:

– Что происходит?

Орен покачал головой. Позднее он объяснит ей все тонкости ситуации. Тогда она поймет, почему он разговаривал с докторшей вежливо, но холодно.

Ренни провела их в реанимационное отделение.

– Он все еще под наркозом, и должна предупредить, выглядит он неважно. Что-то случилось с его лицом.

– Он упал плашмя. – Доктор Ньютон остановилась и взглянула на Орена расширенными глазами, в которых было больше чувства, чем она позволяла себе выказать до сих пор. – На него напали сзади, – объяснил он. – Вероятно, когда нападавший его отпустил, Вик потерял сознание и тяжело грохнулся лицом об пол. Так его и нашли санитары. – Ему стыдно было признаться, что рана на подбородке Вика – его работа.

– Ортопед сделал рентген его лица, – сказала она. – Там ничего не поломано, но… увидите сами.

Она жестом пригласила его в одну из палат. Грейс, более смелая, чем Орен, направилась прямо к постели, взглянула на Вика и расплакалась. Орен держался сзади, но и он увидел достаточно и, не сдержавшись, выругался вполголоса.

Вик лежал на левом боку. Правая сторона его лица, та, которая была видна, страшно распухла, вся в кровоподтеках. Его было практически невозможно узнать. Оба глаза закрыты. Правый глаз он бы открыть и не смог, так все вокруг затекло. К губе приклеена дыхательная трубка. Ранка на подбородке казалась пустяком в сравнении с остальным, но именно при виде ее Орен поморщился.

– Мы даем ему антибиотики через капельницу, чтобы избежать инфекции, но пока нет никаких признаков поражения кишечника, что очень осложнило бы ситуацию, – объяснила доктор Ньютон, снова перейдя на отстраненный тон. – У него катетер. Сначала в моче была кровь, но сейчас моча очистилась.

– Это хороший признак? – спросила Грейс.

– Определенно. Сердце у него сильное, пульс ровный. Мы внимательно следим за давлением. Уберем респиратор, как только больной придет в сознание. Разумеется, мы дадим ему болеутоляющее. Он в хорошей физической форме, это помогло ему выжить, поможет и поправиться. Еще несколько дней он пролежит в реанимации, под моим неусыпным контролем, но прогноз благоприятный.

Все трое молча смотрели на Вика еще пару минут, потом доктор Ньютон попросила их выйти.

– Не надо ли кого известить? У него есть семья? Мы не знали, надо ли кому-нибудь позвонить.

– Вик не женат, – сказала Грейс, опередив мужа. – И семьи у него нет.

Руки доктора Ньютон снова исчезли в карманах халата, причем так глубоко, будто она пыталась кулаками порвать швы.

– Понятно.

– Мы можем чем-то ему помочь? Ренни грустно улыбнулась Грейс:

– На данный момент нет. Когда его выпишут, ему понадобится кто-то, чтобы присмотреть за ним недельку. Ему потребуется много отдыхать. А пока, у нас хороший медперсонал, они сделают все, что нужно. Завтра к концу дня я разрешу посещения, но только на короткое время.

– К сожалению, – сказал Орен, – я не могу допустить к нему посетителей. Он стал жертвой преступления. И он также основной свидетель.

– Свидетель чего?

– Убийства.

16

– В той комнате, где напали на Вика, была еще молодая женщина, – сказал Уэсли. – Мертвая.

Ренни постаралась остаться равнодушной. Это было нелегко. Не доверяя голосу, она просто кивнула.

– Там сейчас эксперты работают. Горничная мотеля, которая всегда его раздражала, спасла ему жизнь. Вошла в номер Вика, открыв дверь своим ключом. Если бы она не появилась, он был бы мертв.

– Она видела, кто это сделал? Орен покачал головой:

– Окно в ванной комнате оказалось открытым. Полагаем, убийца выбрался через него как раз перед тем, как горничная вошла. Она сначала постучала и спугнула его.

– Значит, она не может его описать.

– К сожалению, нет. К тому же в номерах мотеля чертовски трудно собирать улики, потому что через них проходят сотни людей.

– А следы под окном?

– Там асфальт. Так что пока у нас ничего нет. Надеемся, что наши ребята что-нибудь накопают.

– А это? – спросила она, указывая на отвертку в пакете.

– Постараемся что-нибудь найти.

Ренни хотелось спросить, есть ли у него подозреваемые, но побоялась услышать ответ.

– Как только Вик очнется, мне надо будет задать ему несколько вопросов, вдруг он что-то знает, – сказал Орен.

– Я понимаю, но не забывайте, что он нуждается в отдыхе. Я не хочу, чтобы вы волновали моего пациента.

– Я не сделаю ничего такого, что может помешать его выздоровлению, – раздраженно заметил он.

– Надеюсь. А теперь извините меня. У меня через полчаса еще одна операция.

– Но вы выглядите такой усталой! – воскликнула Грейс.

– Мне просто необходимо позавтракать. – Ренни улыбнулась Грейс Уэсли, которая понравилась ей с первого взгляда, и снова повернулась к детективу: – Судя по всему, вы с мистером Треджиллом больше чем товарищи по работе.

– По сути дела, мы одна семья.

– Тогда я скажу сестрам, что, когда вы будете звонить, они могут сообщать вам все последние новости относительно состояния больного.

– Буду очень признателен. Спасибо.

– Пожалуйста.

Грейс Уэсли еще раз поблагодарила ее за спасение жизни Вика.

Детектив коротко бросил: «Я с вами свяжусь» – и нажал кнопку первого этажа в лифте.

Ренни снова вернулась к Вику и спросила у сестры, не заметила ли она каких-нибудь признаков, что он приходит в себя.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21