Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Коулмены (№2) - Другая заря

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Браун Сандра / Другая заря - Чтение (стр. 9)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Коулмены

 

 


Джейк тоже получил немало призов за родео, но Бэннер никогда не спрашивала про его награды. Нет, не спрашивала.

Она тут же вовлекла мужчин в состязание, и когда Рэнди успешно накинул петлю на столб три раза подряд, Бэннер пришла в восторг и положила руку ему на плечо. Джейк окончательно вышел из себя.

— Праздник окончен! — Швырнув молоток на землю, он воинственно встал перед ними, хотя никто не собирался возражать ему, и угрожающе оглядел всех ледяным взглядом, способным испугать многих крепких ковбоев.

Джим и Пит поблагодарили Бэннер и покорно вернулись к работе. Они понимали: с Джейком лучше не связываться. В общем-то он честный старший рабочий и не требует от них больше, чем делает сам. Но они чувствовали, что когда дело касается девушки, он опасен, как тигр.

Рэнди оказался не столь проницательным.

— Позвольте мне отнести ваши вещи к повозке, Бэннер.

— Конечно, спасибо, Рэнди.

"Когда это они успели перейти на такой фамильярный тон и стали обращаться друг к другу по имени?» — удивился Джейк.

Он не возразил, когда Рэнди предложил помочь Бэннер, но стиснул зубы, как только та, улыбнувшись, сказала:

— Ты хорошо работаешь, Джейк, — как будто он наемный рабочий.

Джейк смотрел, как девушка удаляется, вместе с Рэнди, то и дело кокетливо поглядывая на парня. Челюсть его напряглась. Росс велел ему защищать Бэннер от таких ухаживаний. Но как, черт побери, это предотвратить? Когда девчонка вот такая, как сегодня, и использует все женские хитрости, чтобы зажигать кровь ковбоев?

Бэннер, весело болтая с Рэнди, думала совсем о другом. Она поглядывала на него с улыбкой, но при этом видела только Джейка, его холодные глаза, смотревшие на нее с ненавистью. Неужели он так сильно презирает ее?

Они с Рэнди подошли к повозке. Ковбой поставил корзину и кувшин, и девушка уже собиралась сесть, когда он жестом остановил ее.

— Ой-ой-ой, Бэннер, постойте, дорогая. — Он обхватил ее за талию.

— А что случилось?

— У вас на вороте гусеница. Должно быть, свалилась с дерева.

Услышав, что гусеница ползет по ней, она, как истинная женщина, завопила:

— Где? Убери ее, скорее!

— Погодите, погодите, о черт, она упала прямо за воротник.

Бэннер завопила, бешено завертелась.

— Вынь ее, Рэнди! О, я чувствую! Скорее! Скорее!

— Хорошо, но, пожалуйста, успокойтесь и стойте тихо. — Наконец он засунул руку за воротник. Бэннер выгнула спину.

— О, Рэнди! Нет!

— Тише, перестаньте визжать.

— Рэнди, пожалуйста!

— Отпусти ее!

Слова прозвучали резко и холодно, а стальное дуло револьвера чуть не уперлось в Рэнди. Ковбой и девушка застыли в странной позе, похожей на объятия. Четыре округлившихся глаза обратились на Джейка, прибежавшего на крик Бэннер.

Он стоял в нескольких ярдах от них, держа револьвер в вытянутой руке.

— Я сказал, убери от нее руки. — Он выталкивал слова сквозь стиснутые зубы.

Рэнди облизнул губы, но не двинулся.

— Полегче с оружием, Джейк.

— Отойди от нее! — рявкнул тот.

Рэнди медленно отошел, не желая, чтобы этот человек с холодными глазами по ошибке принял его движение за дурное намерение. Он убрал руку с талии Бэннер, потом вытащил другую из-под рубашки и наконец отступил. Девушка попятилась, глядя на Джейка.

Рэнди разжал кулак, и Джейк увидел мохнатую гусеницу, ползущую по его ладони.

— Я только вытащил вот это у нее со спины. — Рэнди стряхнул гусеницу на землю.

Джейк смотрел на руку Рэнди. В другой раз он бы посмеялся, но сейчас был слишком взбешен, увидев, как другой мужчина прикасается к Бэннер. Он спрятал оружие и дернул головой в сторону Джима и Пита. Те стояли у столба и качали головами, размышляя о том, как глупо ведут себя мужчины в присутствии женщины.

— Тебя ждет работа.

Рэнди сразу понял его, быстро коснулся пальцами шляпы, прощаясь с Бэннер, и отошел, радуясь, что уцелел.

— А ты в повозку, немедленно, — сказал Джейк девушке.

Слишком униженная и разозленная, она, не возразив, села на козлы и стегнула лошадь. Джейк свистнул, и Буран тут же прискакал из-за деревьев, где щипал траву.

Догнав Бэннер, Джейк поехал рядом с ней. Она прятала глаза, не желая смотреть на него, а уж тем более разговаривать.

Когда девушка въехала во двор перед домом, спустилась на землю и направилась к крыльцу, Джейк спешился и последовал за ней, поймав перед самой дверью.

— Я хочу поговорить с тобой.

Бэннер повернулась к нему. Такой ярости она не испытывала за все восемнадцать лет жизни.

— Я не желаю с тобой разговаривать. По крайней мере до тех пор, пока не успокоюсь. Иначе скажу такое, чего лучше не говорить.

— Что, например?

— Ты ведешь себя как задира с дурным характером.

— Это у меня дурной характер?

— Да.

— Ну ты тоже не можешь похвастаться своим, мисс Коулмен.

— Да, и у меня были причины злиться много раз за эти две недели. Тебе все не по вкусу: как я одеваюсь, как причесываюсь. Абсолютно все. Ты вечно зол и недоволен, когда приходишь на завтрак и на ужин. Я устала. Ты бесконечно ворчишь над тарелкой, даже избегаешь говорить со мной во время еды.

— Еще что-то? — прорычал он.

— Да. Я бы очень тебя просила не совать нос в мою личную жизнь. Это не твое дело! — Она повернулась и раздраженно направилась в дом.

Джейк следовал по пятам за ней и ногой откинул дверь, которую она пыталась закрыть у него перед носом.

— Я, черт побери, уверен, что это мое дело, когда ковбой вроде Рэнди лапает тебя. Я обещал Россу, что…

— Лапает меня? Он вынимал гусеницу.

— И делал это чертовски долго! — заорал он. — А почему ты тогда визжала?

— Я испугалась.

— Да, и меня испугала до смерти. Я не знал, что он с тобой вытворяет. Что я должен был думать?

— Это мое дело. Ты вообще ни о чем не должен думать.

— Значит, если ты вот так закричишь среди ночи, мне следует перевернуться на другой бок и продолжать спать, да?

Весь ее вид выражал презрение: ну до чего бестолковый осел!

— Так у меня же гусеница ползла по спине.

— Ну и зачем кричать? Я помню, как ты играла с гусеницами, мышами, червями и бог знает с чем.

Она, едва сдерживаясь, помолчала и набрала побольше воздуха. Может, это помогло Бэннер прийти в себя, но не Джейку. Он смотрел на ее вздымающуюся рубашку.

— Я изменилась с тех пор, когда играла с гусеницами. Ему никак не удавалось оторвать глаза от ее груди, поэтому пришлось согласиться, что это правда. Но Джейк был еще слишком взбешен.

— Ну что ж, в следующий раз, когда по тебе будет ползать гусеница, просто позови меня, и я ее выну.

— А чем ты отличаешься от Рэнди или кого-то еще?

— Я не открываю рот, когда ты появляешься в поле зрения, вот чем.

— Да это какое-то безумие, — удивилась Бэннер. — Они же не делают ничего такого.

— Не делают?. — : Джейк ткнул в; нее пальцем. — Я тебя предупреждал насчет этих тесных штанов и того, как ты выставляешься в них перед мужчинами.

— Выставляюсь! — Она отвела его палец в сторону.

— Да, выставляешься. — Джейк снял кожаные рабочие перчатки, швырнул их на пол. Шляпа его полетела следом. — Ты расхаживаешь, как королева, заводя их до…

— Я не расхаживаю. — Бэннер четко выговаривала каждое слово. — И никого, не завожу.

— Черта с два не заводишь!

— Я ношу штаны, потому что в них удобно работать на ранчо.

Он наклонился к ней и прошептал:

— Разве тебе не доставляет удовольствия знать, что все мужчины вокруг хотят тебя?

Бэннер сжалась, как будто Джейк ударил ее, и побледнела. Так вот что, оказывается, он подозревает? Неужели Джейк думает, что с тех пор, как она столь бесстыдно попросила его заняться с ней любовью, она готова сделать это с любым другим?

— Нет! — Девушка чуть не разрыдалась.

— Нет?

— Нет!

— Ну что ж, тогда советую тебе изменить свое поведение и держаться так, как подобает женщине. В следующий раз меня может не оказаться рядом, и я не смогу помешать Рэнди исполнить то, о чем ты попросишь его.

— О чем же, Джейк Лэнгстон? О чем я попрошу?

— Вот об этом.

Он потянулся к ней, прижал к себе так сильно, что почти выдавил воздух из легких. Их тела соединились, и Джейк впился в нее жадным ртом. Все чувства, которые бурлили внутри, прорвались уже не как гнев, а как страсть. Утопив руки в волосах Бэннер, он грубо наклонил ее голову набок, чтобы было удобнее целовать, язык прорвался сквозь губы и погрузился внутрь.

Злость Бэннер сменилась смущением. Что делать? Сопротивляться? И тем самым убедить его, что она вовсе не жаждет мужского прикосновения, в чем Джейк сейчас обвинял ее? Или подчиниться? Подчиниться этому сладкому насилию его языка?

Так вот чего она действительно хотела. Хотела потеряться в этом властном объятии. Вкушать поцелуи, смаковать чувства, захлестнувшие тело, как бурные потоки после весенних дождей.

Но выбора у нее не было. Ни о чем уже не думая, Бэннер отвечала ему. Ее руки обхватили его талию, потом скользнули по широкой спине, и все десять пальцев впились в мускулистое тело под рубашкой и жилетом.

Джейк застонал, его язык все нежнее входил в ее рот. Одной рукой он отвел назад волосы Бэннер, потом рука спустилась вниз по стройной спине до талии и замерла на изгибе бедер, которые так искушали и дразнили его все эти дни. Он стиснул их и притянул к себе.

Бэннер почувствовала, что желание Джейка созрело, и из самых глубин ее вырвался стон. Она не оттолкнула Джейка, а сильнее прильнула к нему. Бэннер уже ничего не стыдилась. Восторг поцелуя как бы смыл стыд, будто она вообще никогда не знала, что это такое. Она обхватила его за шею и притянула ближе к себе.

Джейк тоже не помнил себя. Красная ярость, пылающая и сжигавшая его лишь несколько минут назад, сменилась огнем неукротимого желания.

Ее рот, о Боже, ее рот! Снова и снова его язык погружался в сладкие тайные глубины, Джейк много раз набрасывался на него, но все равно ощущал голод.

А груди Бэннер, полные и зрелые, упирались ему в грудь. Да-да, он помнил то ощущение, когда держал их в руках. Они заполняли ладони целиком, нет, они больше его ладоней! Мягкая ткань ночной рубашки скользила по коже Бэннер, когда Джейк сжимал ее грудь. А большими пальцами он ласкал ее соски, и они отвечали, такие милые, твердые и маленькие.

Но Джейк не посмел тогда снять с Бэннер ночную рубашку. И не видел ее грудь, но так хотел! Только об этом он сейчас и думал, когда его язык крутился у нее во рту и сталкивался с кончиком ее языка. Как она выглядит? Какая на вкус? Что чувствует?

Где-то внизу живота разливалась истома. Он терся бедрами о Бэннер в тщетном усилии оказаться еще ближе. Боже, Джейк отдал бы все, чтобы оказаться в том шелковистом канале, который словно перчатка обхватывал его!

Со стоном он оторвался от губ девушки и уткнулся лицом в ее шею. Джейк молил Бога, чтобы воспоминания оставили его. Тогда он отпустил бы Бэннер и никогда больше не допускал и мысли о том, чего жаждало его тело.

Джейк живо вспомнил тот момент, когда вошел в нее. Он сокрушался, что придется причинить ей боль, но даже это не уменьшало восхищения и восторга, охвативших его в тот миг, когда она приняла его в себя.

Бэннер создана для любви — для его любви. Никогда еще ни одна женщина так не подходила ему. Джейк даже сомневался, стоит ли двигаться дальше. Бэннер не почувствовала бы разницы, а ему не пришлось бы жить с чувством вины за содеянное. В то же время какое-то наслаждение и он бы получил. Но никакая сила ни на небе, ни на земле не заставила бы его в тот момент оставить Бэннер. Он начал двигаться медленно, и ее тело вдруг напряглось под ним от боли, но вскоре расслабилось, и ему стало легче. Удар за ударом Джейк пробирался дальше, глубже, а потом внутри его что-то взорвалось и вылилось водопадом. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного.

Потом Джейк оставил ее, совершенно ослабевший и истощенный, но, вспоминая сейчас об этом, мечтал испытать ту краткую смерть еще раз. Пот прошиб его, он скрежетал зубами, стараясь усилием воли победить свое желание. Но желание сосредоточилось болью в чреслах.

Наконец Джейк оттолкнул Бэннер, отвернулся от нее, глубоко дыша, но легче ему не стало. Его трясло как в лихорадке. Бросив на нее быстрый взгляд через плечо и заметив ее бледность — Боже, она теперь, наверное, ужасно боится его, — он рывком открыл дверь и крикнул, обернувшись:

— Я еду в город за продуктами! Не жди меня к ужину!


Бэннер посмотрела вверх на ветки орехового дерева, покрытые листвой. Она всегда лучше всех лазала по деревьям. Ее ноги постоянно были в ссадинах. Бэннер старалась переплюнуть Ли и Мику, и это удавалось ей много раз. Она так и не избавилась от своего детского желания залезть как можно выше и отыскать место для уединения и утешения где-то между небом и землей. Наверху можно спокойно думать, как будто земные проблемы не доходят туда.

День тянулся очень медленно, дом слишком давил, Бэннер была встревожена, и все ее мысли крутились вокруг одного и того же.

Джейк Лэнгстон. Что ей с ним делать?

Он стал неразрешимой проблемой, от которой нельзя избавиться. Та ночь в сарае… Желать, чтобы этого не было, или сожалеть о том, что произошло, бесполезно. После той ночи Бэннер навсегда стала другой. И нет пути назад. С этим придется смириться.

Но как смириться с настоящим? Они с Джейком не могут жить дальше так, как сейчас, в постоянной борьбе друг с другом. Они как изголодавшиеся хищники, которые дерутся над добычей, над тушей убитого животного. Они оба слишком упрямы, слишком своенравны и темпераментны, и оба чувствуют вину за ту ночь. Сейчас они терзают друг друга. В такой ситуации у Плам-Крик нет будущего. Они погубят ранчо.

Бэннер все равно назовет свое ранчо Плам-Крик, даже если ему это не нравится.

Девушка улыбнулась. Подумать только, она даже мысленно спорит с ним, когда его нет рядом. Но улыбка вышла кривой. Тот полуденный поцелуй оживил все воспоминания и возбудил беспокойство, и Бэннер не могла улыбаться, как обычно.

Ей понравился тот поцелуй. Очень. Гораздо больше, чем следовало бы. Гораздо больше, чем позволяют приличия. И это не оставляло надежды, что она скоро сможет забыть его.

А что спровоцировало поцелуй? Джейк орал на нее, и казалось, был готов задушить, а через минуту уже держал в объятиях и поцеловал так, что все нутро Бэннер перевернулось.

Что происходит, когда Джейк прикасается к ней? Что вызывает ощущения, прежде совершенно незнакомые? И почему она так жаждет снова и снова испытать их?

Бэннер поерзала на ветке и прижалась щекой к коре. Сама того не замечая, раскрошила лист, и его частички плавно опускались на землю. Сорвала еще один.

Она думала о том, что, зародившись; в голове, никак не отпускало ее. Это было бы невероятно смело, но Бэннер поступала невероятно смело в недавнем прошлом и знала, что никакие преграды не остановят ее.

Они с Джейком могли бы пожениться.

Бэннер произнесла это вслух, и мир не перевернулся. Ее не убила молния. Земля не разверзлась и не поглотила ее. И она не свалилась с дерева.

В конце концов, чем так уж нелепа эта мысль?

В ней есть смысл. Джейк нужен ей на ранчо, и ранчо нужно ему. Плам-Крик обещал ему солидное будущее. Многие годы Джейк бродил по свету, попусту тратя талант, силы, молодость на бесцельные занятия. Такой возможности, как эта, у него больше не появится. И почему ему не воспользоваться ею?

У Джейка явно нет никого, на ком бы он собирался жениться. Бэннер знала, кого он действительно любит. Но Лидия ему недоступна и никогда не будет доступна. Однако от этого Джейк не переставал быть мужчиной. Ему нужна женщина, и часто, а если вспомнить сегодняшний поцелуй и ночь в сарае, то он вовсе не считает, что Бэннер не подходит для такого занятия.

Поэтому у них не возникнет никаких проблем на брачном ложе. Это уж точно. Кроме того, они оба хотят детей.

Она вспыхнула при мысли о том, что будет спать с Джейком каждую ночь. Хорошо. Да, она страстная. Но что в этом постыдного? Родители научили ее, что этого не надо стыдиться. Но они же убедили дочь, что страсть следует ограничивать рамками брака.

Глупо притворяться, что ей не понравился поцелуй Джейка. Он ей даже больше чем понравился. Бэннер не хотелось, чтобы поцелуй кончался. И если бы Джейк повел ее в спальню, она бы с радостью пошла. Нет смысла лгать себе, что не пошла бы, хотя понятия о морали ей внушали с колыбели.

Инстинктивно Бэннер понимала, что чего-то не узнала в ту первую ночь. Почему Джейк так сильно задрожал, прежде чем ослабел, явно удовлетворенный, и почему даже не мог двигаться? Она же осталась разгоряченная, возбужденная, взволнованная. Да, кроме всего прочего, Бэннер хотела бы узнать, что бывает еще, поэтому пошла бы сегодня за Джейком в спальню.

Она не влюблена в него. Или влюблена? Он не тот, кого с самого начала Бэннер выбрала бы в мужья. Она всегда любила его, но иначе. Переход чувств из одного качества в другое — вот за что ей надо ухватиться.

Из-за этого, ну и еще из-за ее одиночества. Она не привыкла быть одна, и каждую ночь, когда Джейк уходил в сарай, оставляя Бэннер в доме, ее охватывало отчаяние. Девушка представляла себе, как они с Джейком сидят в гостиной: он курит свои сигары, а она штопает ему рубашки. Эта картина казалась очень домашней, просто до смешного, но доказывала, как сильно Бэннер жаждала близости с мужчиной. Джейк ведь не менее одинок, чем она.

Бэннер знала, как она уязвима, когда дело касается других мужчин. Если не Рэнди — а Бэннер понимала, хотя и отрицала перед Джейком, что ковбой флиртовал с ней и прежде, — то появится кто-то другой, И в конце концов, может, из-за одиночества она и подчинилась Джейку. Другой мужчина не станет так заботиться о ее репутации, как Джейк. Другой хвастал бы тем, что произошло, пока отец не услышал бы и не пристрелил его. А Бэннер обвинили бы в том, что она опозорила семью и привела к убийству.

Может, ей повезет, и она встретит того, кого полюбит, и согласится выйти замуж. Но вдруг он обнаружит, что она уже не девушка? Такое разочарование разрушит брак с самого начала. Нет, ни за кого другого Бэннер уже не выйдет замуж.

Кроме того она боялась, что в один прекрасный день они поссорятся с Джейком и он уйдет. Это было бы ужасно. Бэннер хотела избавиться от всех этих мыслей, но не могла. Они смущали и тревожили ее. Она представила себе, что, как в детстве, бежит по дороге, заливается слезами и умоляет Джейка не уезжать.

Эта мысль тоже терзала ее. Итак, если она не хочет выкинуть его из своей жизни, если не может жить с ним дальше так, как сейчас, борясь с чувством вины за случившееся и с желанием повторить это, какой у нее выбор?

Бэннер спустилась на нижнюю ветку дерева, спрыгнула на землю, стряхнула грязь со штанов, и ответ пришел сам собой: «Я заставлю Джейка жениться на мне».

Но не ставить же ему ультиматум? Он тогда убежит, и совсем, навсегда. Нет, пусть Джейк считает, что эта мысль принадлежит ему. Если она начнет действовать по-женски, он будет думать о ней по-другому. Она не должна больше выходить из себя. Она станет мягкой, уступчивой, то есть такой женщиной, какие нравятся мужчинам, во всяком случае, такой, как те, на которых они женятся.

Итак, план готов. Бэннер не верила в судьбу, полагая, что человек должен всего добиваться сам. Человек сам строит свое будущее, если чего-то хочет. Справившись с дурным настроением, Бэннер приготовила вкусный ужин, потом сполоснулась в спальне водой из таза, не желая греть воду на целое корыто. Все должно быть готово к его возвращению. Так что у нее есть время до захода солнца. И Джейк не оставит ее одну после того, как ковбои вернутся в Ривер-Бенд.

Когда повозка Джейка въехала во двор, девушка вышла из двери. Свет лампы, проникавший из окна, освещал ее волосы, собранные в пучок на затылке. Непослушные локоны падали на шею и щеки.

— Привет, Джейк, — ласково сказала она.

— Привет.

— Ты купил все, что хотел? Все, что надо?

— Да. Я потратился основательно. — Он соскочил с повозки. Чтобы Джейк не избегал смотреть ей в глаза, Бэннер сделала несколько шагов к краю крыльца. Если он и заметил, что она в платье, а не в штанах, ненавистных ему, то ничего не сказал.

— Но тебе не обязательно сегодня все разгружать, а?

— Лучше разгрузить. — Наконец Джейк взглянул на нее. Бэннер заметила, что глаза его расширились от приятного удивления. Но может, это ей показалось из-за слабого вечернего освещения? Она сложила ладони вместе.

— Тогда разгрузишь позднее, потому что ужин еще теплый. Я ждала тебя.

— Я сказал, не жди меня сегодня к ужину, — злобно бросил он.

Бэннер чуть не взорвалась, но все же сдержалась, загнала раздражение внутрь и прикусила губу. Немного успокоившись, спросила:

— А ты ел в городе? Джейк пожал плечами:

— Да что-то перехватил.

— Поешь еще. Стейк, картошку?

Словно раздумывая, он засунул большие пальцы за пояс.

— Да, может, и поел бы немного.

— Тогда заходи.

Она направилась к двери. И только услышав шаги и позвякиванье шпор, Бэннер с облегчением вздохнула.

Глава 9

Джейк последовал за Бэннер в гостиную. Он шел легкой походкой человека, которому только что отсрочили казнь. Девушка казалась довольно спокойной, но Джейк не доверял ее виду. Он должен заниматься ее ранчо, Бэннер ясно дала ему это понять, а вмешательство в ее личную жизнь она отвергает. Если ей хочется кокетничать с Рэнди, то кто он такой, чтобы мешать этому?

Днем Джейк поцеловал Бэннер. И что на него нашло? Целовать ее днем! Джейка охватила ярость, он придушил бы Бэннер, но нашел другой выход своим чувствам, кстати, более опасный. Джейк не удивился бы, если бы она накинулась на него в ту минуту, когда он появился во дворе. Однако она обращалась с ним как с королем, только что вернувшимся в замок.

— Повесь шляпу на вешалку, Джейк, — сказала Бэннер. — Думаю, тебе не понадобится сегодня и твой оружейный ремень.

— Бэннер, по поводу того, что было днем…

— Не говори об этом.

— Позволь мне извиниться.

— Если ты и должен извиниться, то перед Рэнди. Он не сделал ничего такого, чтобы наставлять на него пушку.

— Я извинюсь перед ним завтра. Не знаю, что на меня нашло. — Джейк беспомощно развел руками. — Наверное, это потому, что Росс велел мне защищать тебя. А когда я услышал твой крик…

— Понимаю.

— Да, и о другом…

— Неужели ты жалеешь, что поцеловал меня, Джейк? На ее лице отразилось напряженное внимание. Оно светилось бледным кремовым светом, золотистым на фоне лампы, окруженное облаком волос; глаза широко раскрылись в ожидании ответа, как будто этот ответ был для нее чрезвычайно важен. Губы Бэннер слегка дрожали и были влажными, словно зацелованные им.

Ответ Джейка был «нет», но, не решившись произнести это слово вслух, он промолчал.

Бэннер сама избавила его от возникшей неловкости.

— Пошли на кухню.

— Я еще не умылся.

— Умойся здесь. Я приготовила тебе теплую воду. Бэннер выплыла из комнаты, придерживая широкую юбку, колышущуюся на бедрах. На ней было простое широкое платье из хлопка, но на Бэннер ничто не выглядело просто. Зеленое, с кружевами кремового цвета, оно очень шло к ее коже. Фартук с рюшами годился скорее для выставки, чем для работы. Кокетливый бантик сзади, на талии, подпрыгивал всякий раз, когда ее каблучки стучали об пол, такой премилый бантик…

Она обернулась и перехватила его взгляд. На миг их глаза встретились.

— Помойся, пока я накрою на стол, — предложила Бэннер.

Джейк кивнул.

В центре стола стояла ваза с полевыми цветами. Стол был уже накрыт. Джейк чаще всего ел из оловянной миски у костра, и этот стол казался ему таким же, как в гостиной отеля Элис в Форт-Уэрте. Он был накрыт льняной скатертью с салфетками, сложенными аккуратными треугольниками. От печи исходил восхитительный аромат. Лампы были притушены, и пламя едва горело.

Если бы Джейк не знал Бэннер Коулмен, он не насторожился бы. Но он-то знал, что ничего хорошего такое начало не предвещает.

— Я готовила этот стейк целый день, чтобы он хорошо пропитался запахом лука, — сказала она от печи.

Стоя у раковины, Джейк расстегнул рукава рубашки и засучил их до локтей, — Пахнет чудесно. — Он намылил руки. — Я перехватил ветчины с яйцами в городе, в кафе Мэбел, но это не слишком вкусно.

Бэннер фыркнула:

— Это не еда для мужчины.

Она улыбнулась ему через плечо, и у него внутри все сжалось. Джейк безжалостно тер руки, будто хотел смыть вместе с грязью свой стыд. Он стряхнул воду с рук, а Бэннер объявила:

— Ну вот, все готово. Садись, Джейк. Он спустил рукава, застегнул манжеты, подошел к столу, сел и оглядел дымящиеся тарелки с едой, кружку с кофе возле своей тарелки, цветы. Все прекрасно, Джейк привык бы к такому королевскому отношению, и довольно скоро. Но подобный ход мыслей опасен. Лучше вернуть все на свое место.

— Ты совершенствуешься с каждым днем. Глаза Бэннер раздраженно вспыхнули. Это не то, что она хотела бы услышать. Но Джейк все равно был рад, что высказался. Если Бэннер затеяла какую-то каверзу, он, черт побери, должен про это знать заранее.

Она быстро справилась с собой и улыбнулась:

— Ну, если не хочешь отведать мою стряпню, я могу и сама все съесть. Я проголодалась.

Кладя еду ему на тарелку, Бэннер поинтересовалась, что Джейк купил в городе. За едой они поговорили о делах на ранчо, еда оказалась очень вкусная-, и Бэннер все время подкладывала ему на тарелку. Девушка была такая оживленная, такая веселая, постоянно шутила. С чего бы это? Джейка заинтриговало, почему она необычно мягка и женственна.

Он поймал себя на том, что любуется ее губами. Руки Бэннер двигались очень грациозно, когда она брала салфетку, подносила ко рту, потом снова расстилала ее у себя на коленях. Зеленые золотистые искорки сверкали в глазах Бэннер при каждом колыхании пламени в лампах. Один очень черный локон спустился на щеку.

Широкая кокетка платья расширялась вниз от плеча к груди. Кружево по краю кокетки вспархивало всякий раз, когда Бэннер двигалась.

Джейк не мог отвести взгляд то ли от этого кружева, то ли от ее губ. Или от глаз. Или от овала лица, или от волос. Она его просто завораживала.

Это было самое приятное время — ужин вдвоем, и вообще самое приятное за всю жизнь Джейка. Он жалел, что скоро это кончится. Бэннер слишком хороша, чертовски хороша, ему нравится смотреть на нее, наблюдать за ней, потому что она напоминает ему Лидию. И все-таки…

— Ты закончил, Джейк? Он похлопал себя по животу.

— Больше ни кусочка не войдет.

— Может, еще кофе?

Он ухмыльнулся:

— Пожалуй.

Бэннер унесла тарелки в раковину, потом вернулась с кофейником. Наполнила его кружку и улыбнулась.

— Тебя, должно быть, сильнее мучит жажда, чем ты думаешь.

Джейк нарушил свое главное правило и поднял на нее глаза. Бэннер смотрела на него сверху вниз. Ему показалось, что она специально задержала руки, наливая дольше, чем обычно. И тем самым позволила ему свободно осмотреть ее груди. Они заполняли лиф платья.

Проклятие! Его плоть сразу толкнулась, набухнув. Он быстро опустил глаза.

Когда Бэннер снова села напротив него и стала пить кофе, Джейк решительно отвел от нее взгляд. Они молчали. Бэннер поставила локти на стол и оперлась подбородком на руки. Ее лицо оказалось в рамке ладоней, словно она предлагала любоваться им.

— Джейк, тебе повезло, у тебя такая большая семья. Он удивился неожиданной теме разговора, но испытал облегчение. Тягостное молчание угнетало его, но Джейк не хотел выяснять отношения или спорить о чем-то.

— Да, большая. Но ты ведь знаешь, несколько братьев и сестер я уже потерял и отца тоже.

— Знаю, — печально вздохнув, она улыбнулась. — Ма рассказывала мне про каждого из них, о разных проделках в обозе, Там-то ты впервые и встретил моих родителей.

— Да. — Джейк отпил кофе.

— Расскажи мне о том времени. Он поставил чашку на стол.

— Что именно?

— Ну, как ты подружился с мамой и папой.

— Росс нанял меня ухаживать за лошадьми. У него было пять кобыл и один жеребец Счастливчик. Это самая лучшая лошадь, какую я когда-либо видел.

— Я его помню. Счастливчика пришлось пристрелить, когда мне было лет пять. Я плакала несколько дней, не просыхая. Большинство лошадей в Ривер-Бенде — потомки Счастливчика. — Бэннер складывала и раскладывала салфетку на краю стола. — А мама? Когда ты ее встретил?

"Чего она хочет? — размышлял Джейк. — Почему вдруг такой внезапный интерес к прошлому?» Он знал, Росс и Лидия хранят некоторые тайны своего прошлого от детей, и он уж точно не выдаст эти тайны.

— Мы с братом Люком нашли Лидию в лесу. Она заблудилась. И привели ее к Ма. Примерно в то время жена Росса умерла при родах Ли. Ма взяла Лидию к себе в повозку, чтобы…

Знает ли Бэннер, что Лидия кормила Ли? Знает ли, что мать ее родила мертвого ребенка, когда они с Люком нашли ее? Джейк думал, что нет, и не собирался рассказывать об этом.

— ..чтобы помочь ей нянчиться с Ли, — закончил он.

— А что она делала, почему заблудилась в лесу? Откуда пришла? Была ли у нее семья?

"Клэнси Рассел», — подумал Джейк. Лицо его потяжелело, и руки сжались в кулаки, едва он вспомнил о человеке, убившем его брата без причины, просто из злобы.

— Нет, — ответил он. — Я не знаю ни о какой семье. Бэннер настороженно посмотрела на Джейка, словно догадываясь, что он лжет.

— Я всегда хотела, чтобы у нас была семья побольше, с бабушками, дедушками, с кузинами, с которыми можно поиграть. И с кузенами.

— Так у тебя есть Лэнгстоны, — весело ответил Джейк, желая закрыть тему.

— Да, я очень рада. Но это не совсем то, что родственники по крови. Никто никогда мне не говорил, например: «Бэннер похожа на тетю». Не спрашивал: «Как дела, кузина?"


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25