Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мэвис Зейдлиц (№11) - Ностальгия по убийству

ModernLib.Net / Иронические детективы / Браун Картер / Ностальгия по убийству - Чтение (стр. 1)
Автор: Браун Картер
Жанр: Иронические детективы
Серия: Мэвис Зейдлиц

 

 


Картер Браун

Ностальгия по убийству

Глава 1

До чего активны эти старики! Я всегда говорю про них: чем старше — тем моложе. Вот и теперь ворвались в офис так, словно юные любовники, которым не терпится откинуть полог кровати. А на самом деле наверняка ищут адвоката по бракоразводным делам и просто спутали дверь — кабинет адвоката чуть дальше по коридору.

Посетителей двое: маленький седой господин с румяными щечками и слегка нервная рыжая дама, у которой от былой красоты осталась только уверенность, что она все еще нравится мужчинам.

— Это детективное агентство «Рио инвестигейшн»? — с порога спросил седой джентльмен.

— Да.

— С кем имеем честь разговаривать?

— Я — Мэвис Зейдлиц, частный детектив. Джонни Рио — мой компаньон — сейчас в отъезде и до конца недели пробудет в Сан-Франциско.

Рыжая смерила меня недоверчивым взглядом и сказала:

— Меня зовут Нина Фарр, и я должна предупредить вас, милочка, что...

— Ну уж нет! Если вы пришли по делу — называйте свои настоящие имена! — вскипела я. — Нине Фарр — двадцать лет. Мне она очень нравится: настоящая девчонка-ковбой. А как она пляшет! Как поет! Я смотрела фильмы с ее участием по многу раз, хоть они и старые! Посетительница вдруг расцвела и одарила меня великолепной улыбкой. Потом повернулась к своему спутнику и проворковала:

— Ты слышал, Уолтер? Вот так-то! Мои фильмы до сих пор пользуются популярностью!

Так это настоящая Нина Фарр?! Черт побери! Я присмотрелась к старушке повнимательнее. Конечно, «старушкой» называть ее еще рано. В рыжих волосах нет ни единой серебристой пряди, впрочем, волосы она наверняка красит. Морщин не так уж много. И фигура еще ничего: стройные ноги, прямая спина. Разумеется, три десятка лет наложили свой отпечаток, но в целом узнать задорную девчонку-ковбоя можно. И все-таки, что годы делают с людьми!.. Неужели и со мной такое может приключиться?

— Моя интуиция не подвела, — гордо сказала Нина Фарр. — Мы пришли туда, куда нужно.

— Ты хочешь сказать, что эта леди справится с ролью детектива? — усомнился тот, кого дама назвала Уолтером.

— Справится! Это просто идеальная кандидатура! — безапелляционно заявила экс-кинозвезда.

— Ну если ты так считаешь... Я согласен, — и седой купидон улыбнулся. — Давайте знакомиться, мисс Зейдлиц. Я — Уолтер Томчик.

Мистеру Томчику было немногим за пятьдесят. Худенький, как мальчишка, проворный, как птичка, с забавными седыми кудряшками и круглыми, слегка отвисшими щечками, он мог бы производить комичное впечатление, если бы не красивые карие печальные глаза. Я бы даже так сказала — библейские глаза. У меня сразу возникло желание по-матерински приласкать этого старичка-ребенка.

— Уолтер! — сухо сказала Нина Фарр, и брови мистера Томчика взлетели трагическими запятыми. — Объясни все мисс Зейдлиц и спроси, сможет ли она нам помочь.

В наше агентство давно уже не забредали клиенты, и я обрадовалась: можно утереть нос Джонни Рио, заполучив эту пожилую парочку. Приветливым тоном я произнесла:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Женщина села, элегантным движением поддернув край юбки, и я еще раз убедилась, что Нине Фарр удалось сохранить фигуру: грудь ее была по-девичьи высока. Впрочем, я знаю, что есть особые бюстгальтеры «на косточках», которые даже из плоской груди могут сотворить «бюст Венеры».

Мистер Томчик тоже устроился в кресле, вздохнул и сказал:

— Мы с Ниной — давние друзья, вместе работали не один год. И вот решили, что называется, тряхнуть стариной...

— Затосковали по прошлому, — перебила его мисс Фарр. — Милочка, вы не знаете, что такое ностальгия... И как порой хочется вернуться в то особое состояние, когда чувства были острее, впечатления — ярче, жизнь — интереснее... Ностальгические воспоминания — это, знаете ли...

— Знаю. Это то, что уходит, чтобы вернуться, — вставила я.

— Вот именно! У кого-то нет ничего за душой, чтобы вспоминать, а у кого-то — целое состояние из блестящих эпизодов, волнующих моментов, потрясающих знакомств... Господи, снова увидеть Руби танцующей и Петси поющей в «Ненетт»!.. Уолтер, ты помнишь «Фоллиз» с бесподобными Альфредом и Дороти?.. А как Ивонна умела преподнести себя! Она и сейчас делает это просто великолепно!..

— Остановись, Нина, — мягко произнес мистер Томчик, — иначе ты совсем запутаешь мисс Зейдлиц. Видите ли, — Томчик посмотрел на меня, — мы решили поставить на Бродвее мюзикл с участием легендарных звезд кино и театра. В главной роли, естественно, должна выступить Нина Фарр, — он улыбнулся своей спутнице. — Я выполняю функции продюсера. Ну, как вам идея?

— Изумительно! — я постаралась вложить в эту реплику как можно больше чувства. — Я полюбила вас, мисс Фарр, в старых кинолентах и буду счастлива вновь увидеть вас девчонкой-ковбоем! Да еще на Бродвее!

— До премьеры на Бродвее далеко, — вздохнул Томчик. — Пока мы только подбираем исполнителей. Ассистенты ищут музыкантов, композитор и драматург дорабатывают сцены...

— Да! Но с Трейси Денбор уже все ясно, — отрезала мисс Фарр. — Трейси будет играть роль второго плана.

— Трейси Денбор?

В ужасе я схватилась за голову, опасаясь только одного: такая опытная актриса, как мисс Фарр, могла распознать фальшь в моем голосе.

— Эта отвратительная белобрысая Трейси будет рядом с вами? — вопила я. — Разве вы забыли, какие гадости говорила она про вас тому красавчику, который готов был признаться вам в любви? Трейси Денбор! Да я ненавижу ее до сих пор, хотя смотрела «Майские денечки в Манхэттене» последний раз два года назад. Разве вы не помните, как она подставила вам подножку на лестнице?!

— Милочка, это было на экране, хотя и в жизни Трейси, конечно, не подарок, — вздохнула Нина Фарр. — Однако именно у мужа Трейси есть деньги — деньги для постановки нашего мюзикла. Так что с Трейси все решено... Правда, потом, когда мюзикл наберет силу, можно будет кое-что изменить. Но пока — мы всецело зависим от Алекса Бланта.

— Алекс Блант?

Я снова заломила руки.

— Этот «поющий ковбой», который шарахался от настоящей коровы, как от тигра? Я хорошо помню его. Огромный рост, пустые глаза и гримаса на лице такая, что кажется: «ковбой» вот-вот заплачет.

— Да, он остался таким, — на лице мистера Томчика появилось мечтательное выражение. — Голливуд... Какие славные годы... И мы, молодые... Я помню, Алекс так боялся животных, что специально для него было изготовлено чучело лошади, на которой он «гарцевал».

— Алекс ничего не умел делать, — заявила мисс Фарр. — Даже петь. Слушай, Уолтер, а что случилось с тем карликом, который пел вместо Бланта? Поговаривали, что он утонул.

— Н-да... У него был прекрасный тенор...

— Значит, эта белобрысая Трейси вышла замуж за плаксивого Алекса? — уточнила я.

— Чего не сделаешь ради денег, — фыркнула актриса. — Поговаривают, — Нина понизила голос, — Трейси держит в своих апартаментах трех телохранителей: брюнета, блондина и шатена...

— Нас это не касается, — остановил ее мистер Томчик. — Ты забыла, для чего мы сюда пришли. А между тем дело серьезное. Частный детектив понадобился ввиду особых обстоятельств. Во-первых...

— ...Алекс Блант положил глаз на Селестину! — закончила фразу мисс Фарр. — Уже сейчас. А что будет потом, когда мы переедем в этот ужасный дом? Когда я думаю про дом, то...

— Погодите! Кто такая Селестина? — спросила я.

— Селестина — дочь Нины, — пояснил мистер Томчик. — Ей двадцать лет...

— Не в этом дело!

Определенно, мисс Фарр не давала своему «давнему другу» хоть раз высказаться в полной мере. Впрочем, он не обижался — привык.

— Пятнадцать лет назад я бросила это ничтожество — отца Селестины, имя которого никто, включая меня, уже не помнит. Единственное доброе дело, которое он совершил, — это моя дочь. Я люблю Селестину. Я готова ради нее на все.

— Вашей дочери грозит опасность? — осторожно полюбопытствовала я.

— Все может быть, — вздохнула актриса. — Все может быть в этом ужасном доме.

— Да, мы вынуждены подчиняться, — грустно сказал румяный старичок с печальными глазами. — Когда-то и у нас водились денежки. Но мы были плохими финансистами, и вот теперь ни один из нас, за исключением Алекса, не может сделать постановку на свои кровные. Ну, а раз Алекс вкладывает деньги, то и требует полного повиновения. Вот так обстоят дела, — и он улыбнулся краешками губ.

— А про какой такой ужасный дом вы говорили? Дом Алекса Бланта? — спросила я.

— Первоначально дом принадлежал Олтону Эсквиту, но потом разыгралась трагедия, в результате которой... В общем, дом долго пустовал... Алекс купил его и, говорят, задешево.

— Конечно, дешево! — опять вмешалась мисс Фарр. — Иначе этот скряга и пальцем бы не пошевелил. И плевать ему на то, что дом называют хижиной дьявола! Кошмарное место!

— Расскажите об этом подробнее! — воскликнула я, сгорая от любопытства.

— Вы, разумеется, были тогда совсем ребенком и не можете всего помнить, а может, вас, мисс Зейдлиц, и на свете еще не было... Вам говорит что-нибудь имя Олтона Эсквита?

— Кажется, был такой актер... — сказала я неуверенно.

— Легенда немого кино — вот кто такой Олтон Эсквит! Для молодежи, конечно, все равно, что каменный век, а в свое время женщины с ума сходили по Эсквиту. А какие гонорары у него были! Он выстроил дом по собственному проекту, считаясь только со своими капризами. И жил так, как считал нужным. Устраивал там какие-то празднества... Какой-то день июльской росы... день скошенных трав... Я помню, что однажды ему доставили на дом цветов на тридцать тысяч долларов! Об этом все говорили. А шепотом добавляли, что в доме нечисто.

Она уставилась на мистера Томчика так, что у того загорелись мочки ушей.

— Дальше ты, Уолтер, рассказывай, — приказала мисс Фарр. — Мисс Зейдлиц должна знать все.

— Я буду называть вещи своими именами, — потупился джентльмен. — Празднества скошенных трав быстро ушли в прошлое, и в доме стали происходить совсем другие дела... Олтон стал устраивать оргии.

— Сексуальные? — уточнила я.

— Нет, я имею в виду черную магию. Слухи о том, что вытворяли сатанисты, были омерзительны. Мы не верили им, пока не произошло убийство.

— О, Мэри, Мэри... — тяжело вздохнула актриса. — Мэри Блендинг... Красивая была девушка.

— Ее тело нашли в подвале. Там сатанисты оборудовали нечто, наподобие жертвенника, — добавил мистер Томчик.

— Как была убита Мэри Блендинг?

— Заколота.

— Насколько я помню, ее сильно изрезали, — внесла коррективу мисс Фарр. — На лбу было нарисовано раздвоенное копыто, причем рисунок выполнен кровью! Кровью Мэри.

— И что потом?

Мистер Томчик заерзал в кресле.

— Мэри была в числе гостей Олтона. Закололи, или, как говорит Нина, изрезали ее в воскресенье, а начали искать только в понедельник. Труп обнаружил кто-то из слуг. Тут же примчалась полиция, Олтона долго допрашивали... Понадобилось вмешательство личного врача Олтона, чтобы полицейские отпустили его. Олтон поднялся к себе в спальню...

— И?..

— Повесился.

— Вот это да! А убийцу Мэри Блендинг полиция нашла?

— Нет. Все свалили на хозяина дома — мол, потому и покончил с собой, что совесть замучила. Но доказательств его вины не было. Многое до сих пор непонятно...

— Как бы то ни было, но Алекс Блант хочет, чтобы именно в этом доме поселился творческий коллектив и начал работать над мюзиклом под его личным присмотром, — уныло заявила мисс Фарр. — Все бы ничего, но Алекс и Трейси попали под влияние этого страшного места — они всерьез увлеклись оккультизмом! Завели собственную предсказательницу. Самая настоящая ведьма! Пугает всех какими-то мрачными пророчествами, брызжет слюной, вещает... Фу! — актриса скривилась. — И моя Селестина будет с ними рядом! У меня от одной этой мысли сердце болит! Я перестала спать, нервы на пределе... Не знаю, как я в таком состоянии выйду на сцену.

— Но есть простое решение вашей проблемы — вы репетируете, а Селестина едет отдыхать в какое-нибудь курортное местечко, — предложила я. — Зачем ей переселяться в эту «хижину дьявола»?

— Затем, что Селестина тоже участвует в мюзикле! — воскликнула мисс Фарр. — Это ее дебют, после которого, я уверена, на голливудском небосклоне вспыхнет новая звезда!

— Теперь вы понимаете, мисс Зейдлиц, что без вашей помощи нам не обойтись, — тихо сказал мистер Томчик. — Нина участвует в мюзикле, главным образом, потому, что хочет посодействовать артистической карьере дочери. А так как ситуация сложная, мы решили обратиться к частному детективу с тем, чтобы он — то есть вы — глаз не спускали с Селестины. Для такой задачи больше подходит леди-детектив — в этом я готов согласиться с Ниной.

— Вы возьметесь? — с надеждой спросила актриса.

Я неуверенно улыбнулась.

— Предложение очень заманчивое... Но если я приму его, в агентстве никого не останется, и мой компаньон Рио, когда вернется из Сан-Франциско...

Пока я говорила, мистер Томчик быстро выхватил из внутреннего кармана чековую книжку и авторучку. Перо замерло над чистым бланком.

— Скажите, мисс Зейдлиц, сумма в пятьсот долларов может повлиять на ваше решение?

Я, как завороженная, смотрела на блестящее перо и сосредоточилась только на одной мысли: как бы мистер Томчик, одумавшись, не отдернул руку и не спрятал чековую книжку.

— Ну как?

Его голос вывел меня из оцепенения.

— Да! Конечно! Но что от меня потребуется?

— Всего ничего: гарантировать покой и безопасность Селестины, — ответил он, протягивая мне чек. — Главная трудность заключается в том, как провести Алекса и Трейси... Они не должны знать, что в их доме появился сыщик... И что мы скажем другим артистам? Как тут вывернуться?

Мистер Томчик размышлял вслух, поглядывая то на меня, то на мисс Фарр и надеясь на подсказку.

— Мисс Зейдлиц, вы никогда не пели? — спросила вдруг мисс Фарр.

— Я пою, конечно... Когда стою под душем.

— Может быть, вы брали уроки танцев?

— Нет, но я танцую... В темном углу танцзала, где меня никто не видит.

— И на сцене вы никогда не выступали, — скорее, утверждающе, чем вопросительно произнесла актриса.

— Почему же! Когда наш класс участвовал в рождественских спектаклях, меня наряжали медвежонком и ставили в задний ряд. Мисс Пернбол называла меня неуклюжей, но она просто придиралась ко мне!

В комнате повисло молчание. Нина Фарр хмурилась. Наконец мистер Томчик кашлянул и сказал:

— Скажем, что Мэвис Зейдлиц — подруга Селестины.

— Нет, не подходит, — актриса покачала головой. — Я знаю свою дочь: она ревниво относится к другим девушкам. И потом, все заметят разницу в возрасте: мисс Зейдлиц лет на пять старше Селестины.

— Что же делать? — растерялся мистер Томчик.

— Придумала! — мисс Фарр даже щелкнула пальцами. — Мисс Зейдлиц — это девушка, которая мечтает участвовать в нашем мюзикле. Скажем так: жаждет! И мы возьмем ее в качестве старлетки! Полураздетая... улыбающаяся... появляется в ряде сцен... никаких слов — только мимика... Ну как?

Мне пришлось пожать плечами: за несколько лет работы в детективном агентстве кем я только ни была! «Полураздетая старлетка» — это что-то новое.

— Мисс Зейдлиц, вы могли бы ходить по сцене в одном белье?

— Запросто. Я делаю это, как минимум, дважды в день. Правда, не на сцене, а в своей комнате.

— Если можно, сделайте это сейчас и здесь. Нужно посмотреть на вашу фигуру. Вы не возражаете? Раздеваться не надо. Просто пройдитесь по кабинету.

— Никаких проблем, — улыбнулась я.

Действительно, какие могут быть проблемы у девушки, которая именно сегодня, словно специально, надела новенькие брючки, выделяющие и тем самым подчеркивающие все, что надо? Нейлоновая блузка обтягивала мою грудь, талия была перехвачена тонким кожаным ремешком, на ногах — полусапожки на высоком каблучке. Что может быть лучше для демонстрации! Скажу честно, если бы потребовалось снять кое-что из одежды, я бы не обиделась и не стала корчить монашенку. Дело требует! И нечего краснеть.

Я вышла из-за стола, прогнулась, выставив грудь как бастион, прошлась туда-сюда, развернулась... Ах ты, боже мой! Как заблестели глаза у мистера Томчика! А как он задышал! Вот уж не ожидала от этого старичка такой прыти. Как бы у него не случился сердечный приступ. Объясняй тогда полиции, что это обычная реакция мужчины... Зато мисс Фарр недобро прищурила глаза. А может, ее просто мучили газы из-за расстройства пищеварения?

— Мисс Зейдлиц годится в качестве старлетки! — не выдержал мистер Томчик. — Прекрасная фигурка!

— Хорошо, — согласилась мисс Фарр. — А теперь обговорим детали.

Ее, очевидно, все еще терзали кишечные колики, потому что глаза оставались прищуренными.

— Мы перебираемся в дом Бланта сегодня во второй половине дня, — произнесла она сухо. — Если вы, мисс Зейдлиц, сложите свои вещи за пару часов, то в пять мы сможем забрать вас. В машине, кроме нас троих, будет и Селестина.

— Да-да, понимаю, — кивнула я. — И как долго я буду занята?

— Трудно сказать.

— Скажите хотя бы приблизительно. Я должна знать, сколько одежды прихватить с собой. Вам понадобится неделя? Две?

— Думаю, дней десять...

— Месяц, не менее, — сказал мистер Томчик. — Текст сырой, актеры не подобраны, репетиции даже не начинались...

— Месяц? Вы с ума сошли! — завопила я.

— Вот что, мисс Зейдлиц, — стареющая актриса поднялась из кресла, — собирайтесь на неделю. А там — будет видно. Быть может, все прояснится, и вы освободитесь пораньше. И потом, какие могут быть возражения, когда мы платим вам такие деньги!

Я прикусила губу. Пятьсот долларов — неплохо для нашего агентства. Джонни будет на седьмом небе от счастья. Да за такие деньги он сплавит меня хоть в преисподнюю! Джонни, Джонни... Я иногда так сержусь на него, что готова укусить. Почему небеса послали мне именно такого партнера?! Но ничего не поделаешь, я — фаталистка. Что есть — то есть, и чему быть — того не миновать.

Мило улыбнувшись, я заверила клиентов, что к пяти буду готова.

Мистер Томчик открыл дверь и пропустил вперед Нину Фарр, а когда она вышла, повернулся ко мне.

— Я забыл спросить у вас, мисс Зейдлиц... Вы не боитесь полуразрушенных особняков?

— Вы хотите сказать — привидений? Нет. Я — современная девушка без комплексов.

— Что ж... Очень рад.

Но не ушел. Постоял, потом нерешительно произнес:

— Этого дома все боятся. Все, кроме Алекса Бланта. И привидение там есть... Говорят, призрак Олтона Эсквита бродит по дому... Никак не успокоится... Ищет убийцу Мэри Блендинг... Настоящего убийцу.

— Ну от меня ваш призрак будет улепетывать без оглядки, — пообещала я румяному старичку с печальными глазами.

— Хорошо бы.

Он тяжело вздохнул.

Глава 2

Итак, чемоданы уложены, Джонни предупрежден запиской, к телефону подключен автоответчик. Больше я ничего не забыла?

Я сидела в офисе наготове, предвкушая небольшой отпуск с старом доме с привидениями. Пятьсот долларов! Этот момент делал предстоящее времяпрепровождение среди участников мюзикла приятным и волнующим. Ну-ну, посмотрим, что там за призрак Олтона Эсквита!

Мистер Томчик зашел за мной точно в пять. Подхватил чемоданы, и мы спустились вниз.

У кромки тротуара стоял огромный черный автомобиль, вызвавший у меня похоронные ассоциации. На переднем сиденье находилась рыжая Нина Фарр. Мистер Томчик распахнул передо мной заднюю дверцу, а сам принялся укладывать мои чемоданы в багажник.

Заглянув в машину, я увидела в глубине салона черноволосую девушку, старательно отвернувшуюся от меня и глядящую в окно. Длинные волосы струились по плечам, мини-юбка едва прикрывала коленки. Ну и фифа! Единственное, что несколько примирило меня с гордячкой, так это очень красивые стройные ноги — почти такие же, как и у меня.

Я села рядом с девицей, мистер Томчик занял место за рулем.

— В актерской среде не принято церемониться, — сказала Нина Фарр, повернувшись. — Так что, милочка, зовите меня Ниной.

— Благодарю, Нина, — ответила я. — А вы можете звать меня просто Мэвис.

— Вот и отлично.

— В таком случае, я — Уолтер, — улыбнулся мистер Томчик.

Он завел мотор, и машина тронулась с места.

— Мэвис, познакомьтесь с моей дочерью Селестиной, — бросила через плечо мисс Фарр. — А ты, Селестина, повернись к Мэвис. Считай ее своей телохранительницей. Она будет постоянно находиться рядом с тобой.

Селестина демонстративно повернулась и смерила меня презрительным взглядом.

— Что за чушь ты несешь, мама? — сказала она, передернув плечиком. — Я что, даже спать должна в одной комнате с этой оглоблей?

— Селестина! — прикрикнула мисс Фарр.

— Я уже взрослая и не нуждаюсь в няньках! — отрезала та. — Все будут свободны, и только я — под присмотром, как нашкодившая собачка. Да я уверена: ты сама будешь танцевать с Алексом в первый же вечер, а меня заставишь отправиться в спальню. Это справедливо?

— Селестина, не груби матери, — мягко сказал мистер Томчик.

— Пиноккио! — раздраженно фыркнула Селестина и добавила сквозь зубы: — Деревянный чурбанчик. Только и умеет, что читать мораль. А сам так и смотрит в карман Алекса — чтобы не проглядеть момент, когда оттуда выпадет очередная подачка.

Конечно, мистер Томчик все слышал. Я думаю, он привык к хамству будущей голливудской звезды, но ему было страшно стыдно: Селестина распустила язык в присутствии чужого человека. Бедняга что-то напутал с тормозами, машина резко затормозила, потом так же резко рванула вперед... Я воспользовалась моментом и что есть силы саданула эту чертовку Селестину каблуком по голени. Она заорала и выпучилась на меня. Наконец я как следует смогла рассмотреть ее и, честно говоря, ничего особенного не увидела. Карие глаза с накладными ресницами, аккуратный носик и тонкие, накрашенные фиолетовой помадой губы, которые кривились сейчас от боли, как две змеи. Такой тип вам хорошо знаком: женщина-вамп. Зловещая красота, которая губит мужчин. Однако я бы на месте этих мужчин клюнула на нечто другое — более радостное, приятное, белокурое...

— Извини, Селестина.

— Ты специально это сделала! Специально!

— Как тебе будет угодно. Впрочем, разве ты ждала чего-то другого от «оглобли»?

Она смутилась.

— Больше не буду так тебя называть.

— Считай, что мы квиты, — я улыбнулась.

Селестина попыталась сделать то же самое.

— Понимаешь, Мэвис, мать просто в истерике от одной мысли, что я буду жить в доме Алекса...

Она понизила голос и заговорила почти одними губами:

— На самом деле никакой опасности Алекс не представляет. Он сам меня побаивается. Обыкновенный трусливый муж-подкаблучник. Да и с мужчинами я умею обращаться. Чуть что — коленкой в пах.

И Селестина сделала ногой характерное движение. Потом снова отвернулась и уставилась в окно.

Водитель из мистера Томчика был никудышный. Машину все время трясло и дергало, два раза мы чуть не «поцеловались» с джипом, который был впереди. На третьем перекрестке мистер Томчик не заметил, что едет на красный свет, и прямо на нас выскочил на мотоцикле какой-то краснорожий бородач. Он что-то вопил, перекатываясь через бампер, потом упал; я зажмурила глаза, решив ни за что не открывать их до самого конца поездки. Пришлось зажать и уши, чтобы не слышать криков, свистков и визга тормозов.

Прошло четверть часа. Машина катила вперед, и я рискнула открыть глаза. Мы были уже за городом. Дорогу, по которой мы ехали, обступали высокие деревья. Надо отдать должное мистеру Томчику: он и здесь ухитрился нарушить правила движения — вел машину совсем не по той стороне дороги, по которой следовало.

Неожиданно автомобиль взобрался на вершину холма. Окрестности предстали, как на ладони. Я увидела вдали большой дом причудливой архитектуры и океан за ним. Жилище Алекса Бланта стоило того, чтобы рассмотреть его во всех деталях. Высокая изгородь, озерцо, башенки, арки, двор с садом камней, ромбовидные окошки... Да, фантазией Олтон Эсквит обделен не был. Уж не перенес ли он сюда декоративные причуды того старого фильма, где Марлен Дитрих верхом на верблюде флиртует с Гарри Купером? Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что в стенах этого дома можно было снять дюжину фильмов из разных эпох разных народов.

Когда мы подъехали совсем близко, я увидела, что место довольно запущено. Стены поросли мхом, озерцо покрыто ряской, так что о купании нет и речи, каменные плиты, которыми покрыт двор, потрескались и сквозь них проросла трава.

У парадного крыльца Уолтер Томчик нажал на тормоза в последний раз, машина жалобно заскрипела и, наконец, остановилась. Все сидели молча. Наверное, никто не мог поверить, что кошмарной поездке пришел конец. Первой заговорила Селестина:

— Мэвис, я должна тебя предупредить: если ты ударишь по любой из этих стен так, как по моей ноге, дом рухнет.

Я хмыкнула, но ничего не ответила.

Мы вылезли. Тяжеленную парадную дверь скрепляли какие-то металлические штуковины и множество гвоздей с проржавевшими шляпками. Сама дверь была сделана в виде арки. Все это навело меня на мысль: не пытался ли мистер Эсквит обезопасить себя от набегов арабов-кочевников, появись оные в этих местах.

Нина Фарр подошла к большому бронзовому колоколу и, ухватившись за веревку, ударила в него. Звук, огласивший окрестности, был настолько неприятен, что именно его я выбрала бы для оповещения о конце света.

Правая половина двери-арки открылась, и показался самый настоящий джинн из старых фильмов ужасов. Он глядел на нас не мигая. Я попятилась.

— Что... это?

— Ты имеешь в виду Ахмеда? — Селестина, усмехнувшись, указала подбородком на джинна, чей лысый череп сиял в лучах заходящего солнца.

— Это... человек?

— Сомневаешься? Он из прислуги. Олтон Эсквит привез его откуда-то с Востока, из аравийских земель. Так и живет здесь.

Джинн казался великаном. Скрещенные руки на груди и крючковатый нос делали его настоящим чудовищем. Одет он был в шаровары из черной саржи и сандалии на босу ногу. Плечи прикрывал какой-то грязный балахон.

— Ахмед, чего стоишь? — набросилась на него Нина. — Чемоданы — в багажнике. Неси их в дом. Где Блант?

— Мистер Блант отдыхает, — ответил джинн и пошел к машине.

Его голос поразил меня — это был красивый баритон влюбленного юноши из сказки. Ну и чудеса!

— А что делает Трейси? — не унималась рыжая стерва.

— Миссис ждет вас в гостиной.

— Как всегда, пьяна? — ехидно спросила Селестина.

— Не вполне, но находится именно на этом пути, мисс, — ответил Ахмед, обнажив в улыбке ровные белоснежные зубы.

Он уже вытащил из машины наши чемоданы и поспешил широко распахнуть дверь в дом.

— Проходите. О багаже не беспокойтесь — я сам разнесу вещи по комнатам.

Нина, Селестина и я вошли в дом. Мистер Томчик остался объяснять Ахмеду, где чей чемодан.

В самой «хижине дьявола» все было так, как и снаружи: запущено и мрачно. В холле я увидела множество комнатных растений, переплевшихся между собой, — картинка, словно из «Тарзана». В гостиной ждала другая картинка — времен инквизиции. Ромбовидные окошки с цветными витражами вместо обычных стекол, каменные плиты вместо паркета, высокие темные потолки... Мне показалось, что сейчас войдут средневековые монахи и начнут нас пытать. Подобные настроения усиливал свет из окошек, который делал все предметы в гостиной фиолетово-красного оттенка.

Ну, если здесь не пытали, то шабаши точно устраивали. Иначе для чего все это?

Мой глаз заметил в углу гостиной высокую стойку бара, покрытую мрамором, а за ней, на полке, — дюжину бутылок на самые разные вкусы. Я — небольшой поклонник виски, но от этой единственной привычной детали интерьера сразу стало теплее.

У бара на стуле из бамбука сидела женщина с бокалом в руке. Когда она увидела нас, то попыталась приподняться. Это удалось ей только со второй попытки. Нетвердым шагом дама двинулась к нам, и я узнала белобрысую Трейси Денбор. Однако вместо соломенных жестких лохм свисали ярко-красные патлы. Годы обезобразили Трейси — она расплылась, ее щеки, подбородок, живот тряслись при ходьбе, глаза были выцветшими, водянистыми, на щеках пылали красные пятна, характерные для алкоголиков... Надо сказать, в целом, это была живописная особа. Как и слуга, она была одета в шаровары, только более шикарные, шелковые. На ее ногах я заметила парчовые туфли с загнутыми носами.

— Ты все-таки привез их! — сказала хозяйка мистеру Томчику. — Эх, Уолтер!..

Голос старой ветряной мельницы показался бы флейтой в сравнении с тем скрипом, который издавала Трейси Денбор.

— Все в порядке, Трейси, — ответил бедный продюсер, вытирая платком вспотевший лоб.

— Ну что, Нина, — хозяйка перевела свои водянистые глаза на мисс Фарр, — как поживаешь? Плохо выглядишь. Трудная была дорога?

И, не дожидаясь ответной реплики, нелепо хохотнув, обратилась к Селестине:

— Как себя чувствует будущая звезда Бродвея? Что-то я хотела тебе сказать?.. Ах, да! Алекс сейчас в своей спальне. Не хочешь присоединиться к нему? Отдохнуть и все такое... Зачем тратить время попусту?

Она качнулась и покрепче сжала бокал в руке, словно это был спасительный трос.

Селестина, широко расставив ноги и уперев руку в бок, медленно произнесла в ответ:

— Что, Трейси, заливаешь тоску? Кроме воспоминаний, ничего нет, а?

Но та уже смотрела на меня. Взгляд Трейси Денбор вдруг стал тревожно-осмысленным.

— Кто это? Кого вы привезли?

— Старлетка, из начинающих... — быстро сказала Нина и добавила, что моя мать когда-то была ее задушевной подругой и просила оказать покровительство дочери. — Я подумала: вдруг в нашем мюзикле найдется роль и для малышки...

— Ничего себе — малышка!

Необъятные шаровары заколыхались: мадам изволила смеяться. Неожиданно смех оборвался, и хозяйка грубо выругалась:

— Чертово племя! Я все поняла! От меня не скроешь: Уолтер притащил свою любовницу!

— Трейси, что ты говоришь! — подпрыгнул мистер Томчик. Трейси Денбор недобро взглянула на Нину Фарр, и та поежилась.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8