Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мир Акорны

ModernLib.Net / Маккефри Энн / Мир Акорны - Чтение (стр. 9)
Автор: Маккефри Энн
Жанр:

 

 


      Кхлеви догрыз ствол дерева. Акорна спряталась за другим. Существо медленно следовало за ней, откусывая один за другим куски стволов, оказывавшихся между ними. Оно явно наслаждалось игрой.
      Девушка съежилась, когда мучитель остановился в сантиметре от ее лица. Кхлеви взглянул на нее, снова поднял клешни к ее рогу. Она уклонилась и попыталась проскользнуть мимо его нижних ног.
      И в этот момент она краем глаза заметила белое пятно. Кхлеви перекувырнулся через спину, заваливая и опрокинувшего его линьяри, оказавшегося теперь между его машущими ногами и клешнями.
      – «Кхорнья, беги! – Ари пользовался ментальной связью, и голос его звучал далеко не слабым шепотом. – Приведи Йо. С оружием. Я задержу эту тварь, насколько смогу, но ты должна спасти мою сестру и спастись сама!»
      – «Ты не можешь сражаться с ним в одиночку, Ари».
      – «Нет, но я могу задерживать его. Давай!! !»
      – «Оно убьет тебя!»
      – «Я ужепадаль».
      Она побежала через лес, призывая Беккера, выкрикивая имена своих друзей.
      К ее удивлению, Беккер и Мак, сжимая оружие, уже неслись ей навстречу.
      – Где он? Покажи нам и падай!.. – на бегу крикнул Беккер.
      Она развернулась и побежала назад, к Ари, который, к еще большему удивлению девушки, вставал невредимый из извивающегося клубка клешней и ног кхлеви. Тварь не пыталась остановить его или ранить. Вместо этого она осталась лежать на земле, издавая тот же самый высокий, пронзительный и жалобный звук, как и раненый пленник на корабле. Беккер не обратил на этот вопль никакого внимания. Как только Ари сумел выбраться и отступить в сторону, капитан прижал ружье к панцирю кхлеви и выстрелил. В панцире твари появилась огромная дыра. Кхлеви дернулся и затих.
 
      Еще не смолкло эхо выстрела, когда с холма сбежали две фигуры линьяри, тащившие нечто, напоминавшее металлические ленты.
      – «Мати? Ари? Во имя Предков, они мертвы?..»
      Акорна взяла руку Ари и, коснувшись его, услышала ментальный вопрос.
      – «Мама? Папа?» – потрясение спросил он.
      Мати, которой явно было не по себе, села.
      – «Кто-то звал меня?» – ее мысленный голос звучал тихо и неуверенно.
      Акорна отпустила Ари и встала на колени подле Таринье. Ее старый товарищ никак не отреагировал на ее прикосновение, но девушка видела, что он дышит. Его комбинезон был порван и весь перепачкан кровью, кисть одной руки была буквально оторвана и висела на куске кожи, из правой щеки был вырван кусок плоти, а один глаз опух и закрылся – веко и бровь были глубоко рассечены, по всей видимости, когтем кхлеви. Его рог был примерно на дюйм короче, чем раньше.
      – Таринье! – закричала Мати, опираясь на руки, поднялась и подползла к Таринье с другой стороны. – О нет, посмотрите на его руку!
      – Мати? Девочка, это ты так выросла? – спросил линьяри-мужчина, появившийся рядом с ними во время драки.
      Мати подняла лицо и взглянула на стоявших перед ней высоких незнакомцев-линьяри. Несколько мгновений она разглядывала их, потом сорвалась с места и бросилась к ним, заливаясь слезами:
      – Мама? Папа? Помогите нам! Таринье тяжело ранен. Он заставил кхлеви драться с ним, чтобы этот… этот жук не убил меня, – она настойчиво тянула своих родителей обратно к Таринье.
      – Дорогая, – сказала ее мать. – Молодой человек действительно плох, но эта юная леди прекрасно его излечивает. Мати?..
      Мужчина-линьяри вежливо предложил Акорне немного отодвинуться и положил свой рог на руку Таринье.
      – Позвольте мне, моя дорогая. Этот мальчик только начинал ходить, когда мы покинули нархи-Вилиньяр, а теперь он получил такие тяжкие раны, защищая нашу девочку…
      Акорна охотно уступила мужчине заботу о Таринье. Она невероятно устала от выпавших ей сегодня испытаний, но ей надо было увидеть Ари. Понять, что с ним. Было не похоже, что он серьезно ранен во время схватки с кхлеви, хотя лапы чудища и мелькали, казалось, вокруг него. Но что-то странное было в том, как кхлеви «расстался» со своим противником.
      Беккер и Ари вдвоем стояли, склонившись над трупом кхлеви и внимательно изучая его.
      – Кхлеви умер, когда ты выстрелил, Йо. Это не я сделал. Видишь, как скрючены его ноги?
      – У него случилось свинцовое отравление, – проворчал Беккер.
      – Свинцовое отравление? Где был свинец? – удивленно переспросил Ари. – Ты же стрелял из лазерного ружья.
      – Это фигура речи, – ответил Беккер.
      – Ари, ты не ранен? – спросила Акорна, внимательно и с тревогой разглядывая своих друзей. – Твой комбинезон весь перепачкан чем-то темным…
      Ари оглядел себя и с удовлетворением ответил:
      – В основном это кровь кхлеви. Ты или Таринье – кто-то из вас, должно быть, ранил чудовище перед тем, как я до него добрался. У меня не было оружия.
      – И у нас тоже, – сказала Акорна. – Мы не ожидали здесь проблем.
      Она встала на колени, чтобы хорошенько рассмотреть мертвого кхлеви; осторожно коснулась панциря рядом с краем раны, нанесенной лазерным ружьем Беккера.
      – Что это? Оно другого цвета, чем кровь кхлеви.
      – А… Это с меня, – сказал Ари. – Я упал в жижу в роболифте, когда покидал корабль. Измазал весь комбинезон спереди.
      Акорна постаралась соскоблить жижу пальцем, но она прямо-таки всосалась в панцирь кхлеви. Когда девушке наконец удалось отодрать кусок застывшего вещества, обнаружилось, что непонятная субстанция буквально выела часть защитного панциря твари.
      Она поглядела на двух наклонившихся к ней мужчин.
      – Что стало с другим кхлеви?
      – Он умирал, когда мы покинули корабль, – ответил Ари. – Я шел позвать тебя подлечить его.
      – Вы причиняли ему вред?
      – Нет. Нет, нам это и не понадобилось. Мы до него и пальцем не дотронулись, но казалось… казалось, он верит в то, что мы пытаем его. И мы позволили ему так думать, – ответил Ари.
      – Мы действительно собирались дать тебе вылечить его, честно, – добавил Беккер. – Как только мы получили всю необходимую информацию. Думали, может быть, ученые смогут изучить его… – он старался придать своему голосу невинные интонации. Акорна знала, что про ученых он придумал только что. Капитану совершенно не хотелось, чтобы она исцеляла раны кхлеви; он был с самого начала против этого. – Может быть, при крушении корабля он был ранен тяжелее, чем мы думали. И сказал нам все, что мы хотели знать, а затем, – действительно, очень удобно, – отключился. Ари шел к тебе, чтобы попросить тебя посмотреть – не сможешь ли ты подлечить это существо, или что-то в этом роде.
      Судя по виду, и Беккер, и Ари чувствовали себя весьма неловко. Акорна по очереди оглядела обоих.
      – Я не думаю, что пленника убили раны, полученные при крушении, – и мне кажется, что этот кхлеви был ранен после того, как Ари бросился на него.
      – Ты бросился на эту тварь, приятель? – спросил Беккер, дружески хлопнув Ари по спине. – Какой путь пройден! Я не думал, что ты на это способен. Неплохо для пацифиста.
      – Ты упустил самую суть, Йо. Кхорнья только что сказала, что я убил этого кхлеви. Как же я это сделал, Кхорнья?
      – Жижа на комбинезоне, – ответила ему Акорна.
      – М-да! – задумчиво протянул Ари. – Да, это возможно. Я помню, когда мы увидели эту жижу в первый раз, она действительно уничтожала мелких насекомых, питавшихся растениями…
      – Да, и еще, помнится, те растения считали, что мы – тоже насекомые, – добавил Беккер. – Они обслюнявили весь «Кондор», стараясь проникнуть внутрь корпуса. К счастью, на нас эта жижа не действует.
      – Эта жижа – я имею в виду слизь, выделяемую растениями, – возможно, уничтожает только определенные органические материалы. Судя по имеющимся результатам, я могу предположить, что полисахариды в хитиновых панцирях кхлеви подвержены ее действию, Йо, – сделал вывод Ари.
      – Хорошо. Все, что жрет панцири кхлеви, мне определенно нравится, – подвел итог Беккер.
      Акорна оглянулась и увидела Мати и ее родителей, помогавших Таринье подняться на ноги. Его одежда и сейчас была измазана кровью, но он уже мог шевелить пальцами раненой руки, а все раны и повреждения на его коже затягивались. Рог его, однако, стал явно короче, чем был.
      Ари повернулся спиной к четверке линьяри и вместе с Беккером и Маком стал опутывать металлической сетью мертвого кхлеви. Акорна, все еще пытавшаяся отдышаться, смотрела ему в спину; ей оставалось только качать головой. Было ясно, что Ари вовсе не собирается бросаться на шею своим родителям, с которыми он так давно был разлучен, или каким-либо иным способом выражать радость по поводу того, что они целы и невредимы. Похоже было на то, что он, насколько это возможно, сознательно избегает общения с ними.
 
      Мири, мать Ари и Мати, была первой, кто обнаружил сыпь на руках Ари. Теперь, когда его ладони большей частью были очищены от растительного сока, было видно, что они покраснели, чешутся и местами отекли и распухли. Ари то и дело останавливался, чтобы почесать их о комбинезон, – что и заметила его мать, старавшаяся бежать рядом с ним, чтобы попытаться поговорить.
      Ари пытался игнорировать слова матери, но Акорна остановила его, взяла за руку и осмотрела ладонь.
      – У меня было точно такое же красное пятно на том пальце, которым я коснулась жижи на панцире кхлеви, и оно сильно чесалось, но я коснулась его рогом, и все прошло. Позволь, я попробую помочь и тебе, – сказала она, опуская рог к ладоням Ари и легко дотрагиваясь до них – сначала до одной, потом до другой. По его напряженной позе и остановившемуся взгляду было очевидно, что он испытывает боль. Наконец он вздохнул с облегчением и посмотрел на Акорну. В его взгляде читалась смесь раздражения и благодарности.
      – Этот сок, который проедает панцирь кхлеви и быстро убивает их, похоже, вызывает аллергическую реакцию и у нас, – отметила Акорна. – Раздражение довольно существенно – но, видимо, для нас это не смертельно.
      – Мак, – заговорил Беккер, – как только мы доберемся до корабля, первым делом ты должен будешь соскрести всю жижу из роболифта, собрать ее и поместить в один из грузовых отсеков. Я хочу, чтобы ее образцы были исследованы как можно скорее. Эта штука может оказаться полезной.
      Следующие несколько часов были заполнены активной деятельностью. Родители Мати и Ари мысленно разговаривали с остальными линьяри в процессе работы, успев немного рассказать о том, как они жили на этой планете, находясь в полной изоляции от своего народа. Чтобы выжить здесь, им понадобились недюжинная храбрость и острый ум. Но Мати столько всего хотела сказать своим матери и отцу, что трещала как сорока, используя свои недавно обретенные телепатические способности, так что большей частью разговор вертелся вокруг недавних эскапад Мати: о том, что происходило с ее родителями с тех пор, как они покинули родной мир в поисках своих детей, говорилось гораздо меньше. Кроме того, им слишком многое нужно было сделать линьяри, так же как и остальная команда «Кондора», работали не покладая рук. Они хотели погрузить на корабль оба разломанных «шаттла» кхлеви, обломки «Никаври», а также любой другой груз, который мог позволить им получить дополнительную – и немаловажную для всего народа линьяри, как они подозревали, – информацию. Основной корабль кхлеви разбился вдребезги: большая часть его обломков была слишком мала, чтобы заинтересовать даже Беккера. Тем не менее они собрали все, что смогли.
      – «Почему мы возимся с этим мусором именно сейчас? – спросил у Мати Карлье, ее отец. – Разве нам не надо связаться с остальными? Здесь же были кхлеви!»
      Родители, не имевшие времени учиться стандартному галактическому языку у ЛАНЬЕ, поскольку времени на обучение во сне у них не было, не могли понимать те категории, которыми мыслили Беккер и Мак, в противоположность РК, который умудрялся быть понятым всегда.
      – «Я попытаюсь выяснить».
      – Капитан, – на языке линьяри обратилась к Беккеру Мати, молча следовавшая за ним по берегу до тех пор, пока он не наклонился, чтобы поднять очередной «трофей»; остановка была слишком внезапной, и девочка чуть не врезалась в капитана. – Если кхлеви разведывают эту область и их рой недалеко, разве не должны мы оставить все это на потом и вернуться на нархи-Вилиньяр; чтобы предупредить линьяри…
      Беккер попытался ответить сначала на стандартном, затем на ломаном линьяри, которому он научился у Ари. Внимательно слушавший его Карлье явно понимал все меньше и меньше, но прежде чем он окончательно запутался, подоспела Акорна. Девушка поспешно начала переводить ответы Беккера.
      – Ну, – начал Беккер, – за исключением тебя и Таринье, у нас не было никакой связи с вашей планетой с тех пор, как мы послали данные пийи, солнышко. Мы попросили ответить нам, помнишь? Я не уверен, что они слышат нас; если же слышат, то, похоже, намеренно не посылают нам ответных сообщений. Не думаю, что эта ситуация изменится теперь, при всех тех новых фактах, которые мы можем сообщить на нархи-Вилиньяр. Мне не хочется говорить этого, но судя по тому, что мы знаем, кхлеви могут быть уже там. Не исключено также, что они побывали на планете и уже покинули ее. Тот кхлеви, которого мы смогли допросить, знал только координаты флота на момент отправления последней полученной им передачи – а это было уже несколько дней назад. Если тебя это утешит, в то время кхлеви на твоей планете не было. Но мы не знаем, что происходит у тебя дома сейчас, и мы не можем дать им никакой четкой информации, кроме предупреждения о том, что кхлеви могут быть поблизости. В любом случае, это мы уже сделали – и именно это, насколько я понимаю, заставило вас с Таринье броситься сломя голову в космос. Мы передали вашим людям предупреждение одновременно с информацией, записанной в пийи, – хотя, исходя из того, что вы нам рассказали об этой вашей, простите, кобыле визару, это могло и не принести никакой пользы. Все, что мы можем сейчас прибавить к нашему первому сообщению, – это то, что мы нашли здесь твоих родителей. Что бы ни происходило на вашей планете, мы находимся слишком далеко от нее, чтобы хотя бы попытаться оказать линьяри помощь. Мы можем прибыть слишком поздно для того, чтобы изменить что-либо. Поэтому я и не тороплюсь говорить с твоей планетой.
      В данный момент я больше волнуюсь о нас самих. Тот жук, с которым мы разговаривали, сказал, что остальные жуки точно знают и местоположение этой планеты, а равно и то, что она богата пригодной для кхлеви едой. Из всего, что мы знаем, следует, что рой кхлеви уже на пути сюда. Может быть, до их появления у нас еще много времени – а может быть, времени и вовсе нет. Конечно, мои сканеры ничего не показывают, но это не дает нам стопроцентной гарантии безопасности. Поэтому я хочу, чтобы все трофеи, какие мы сможем затащить на борт «Кондора», были погружены на него как можно скорее. Если коммуникационная система в «шаттле» кхлеви не повреждена – а она кажется мне весьма качественной – и если мы сможем включить ее и заставить работать, то, возможно, нам удастся принять сигналы флота кхлеви и понять, где сейчас корабли жуков и, возможно, куда они направляются.
      Объяснения Беккера звучали вполне убедительно, а посему все энергично взялись за дело и работали часами, собирая грузы и транспортируя их на корабль. После того как все было сложено и подготовлено к упаковке, Мак нажал кнопку под кожей на запястье и переключился в скоростной режим работы, в котором его движения стали похожими на движения персонажа трехмерного видеофильма при ускоренной перемотке. Андроид стремительно очистил роболифт от смертоносного для кхлеви сока растений и аккуратно слил эту вонючую субстанцию в один из керамических контейнеров из-под йогурта, принадлежавших капитану Беккеру, – разумеется, предварительно извлекши оттуда йогурт и вымыв контейнер.
      – И что мне делать с этим, капитан? – спросил Мак после того, как эта операция была завершена.
      – Поставь контейнер в один из внешних трюмов без контроля температуры. Эта жижа прекрасно себя чувствовала в вакууме, когда мы летели сюда: думаю, с ней ничего не случится. Кроме того, я не хочу, чтобы эта штука контактировала с рабочими системами. О великие звезды и астероиды, вы только посмотрите на корпус корабля!..
      «Кондор» всегда был серебристого цвета, однако сейчас он был покрыт большими желтыми пятнами, расположенными так причудливо, что, казалось, корабль оплетает гигантский плющ.
      – Подозреваю, что эта штука заморозилась в космосе, а теперь, попав в подходящие условия, оттаяла и разрослась.
      Акорна перевела эти слова для линьяри, не понимавших стандартного, а потом заметила:
      – Капитан, мы должны убедиться, что не оставили здесь ни капли этой жижи: она чужда экологии планеты и может сильно навредить ей.
      – Именно это я и хотел сказать следующим пунктом, – ответил ей Беккер.
      Когда лифт был очищен и ни капли сока не осталось на земле, все стали поднимать грузы в корабль. Мак, закончив с уборкой, присоединился к остальным и принялся перетаскивать самые тяжелые вещи – например, практически неповрежденный «шаттл» кхлеви. Беккер с сожалением посмотрел на разбитый корабль линьяри.
      – Я и правда хотел взять его с собой, но не представляю даже, сколько времени может понадобиться на то, чтобы разобрать его, перенести сюда и уложить в трюмы. Ладно, остается только надеяться, что ничего ценного там не осталось.
      Акорне показалось, что капитан чуть не плачет от сожаления, что приходится оставлять такую ценную вещь. Девушка погладила его руку:
      – Когда кризис закончится, капитан, мы всегда сможем вернуться за ним.
      – Это точно, – отозвался Беккер и мгновенно успокоился.
      Акорна снова перевела его слова для линьяри, и Карлье сказал:
      – Да. Возможно, когда мы вернемся, капитан сможет забрать и нашу спасательную капсулу. Мы очень ее любили. Вы знаете, она ведь спасла нам жизнь…

Глава 11

      – Я полагаю, всем было бы интересно узнать, как вы оказались здесь и что с вами приключалось с тех пор, как вы покинули нархи-Вилиньяр, – много позже сказала Акорна, обращаясь к Карлье и Мири. Беккер, РК и Мак остались на мостике – управлять кораблем, а Ари и Акорна отправились показывать новым гостям гидропонные фермы «Кондора».
      – На самом деле рассказывать особенно нечего, – ответила Мири. – Мы отправились в путь, когда Мати достигла того возраста, что о ней мог заботиться кто-нибудь другой.
      Она погладила гриву Мати:
      – Ты должна понимать, дорогая: мы не думали, что улетаем так надолго, и не хотели подвергать тебя опасности. Была ведь возможность того, что кхлеви все еще находятся неподалеку от нашего старого дома. Мы надеялись, что наши мальчики – Ари и …
      – Ларье умер, мама, когда я был в плену у кхлеви, – прервал ее Ари. – Мне очень жаль. Я не смог спасти его.
      – Да, – просто сказала Мири. – Я чувствовала это.
      –  «А меняты тоже чувствовала, мама? Ты чувствовала мои страдания?»
      Под потрясенным взглядом матери маска отстраненности с тенью презрения сползла с лица Ари, сейчас он тоже выглядел потрясенным.
      – Я не говорил ничего, – сказал он Акорне, в его голосе слышались просительные нотки. Девушка вздохнула, только сейчас осознав, что с того момента, как Ари заговорил со своей матерью, она сидела, задержав дыхание.
      – «Ты использовал мысленную речь, так же, как и когда кхлеви напал на меня».
      – «Я… я не думал, что кто-нибудь услышит меня. Я не понимал…»
      – Я слышала тебя, – сказала Акорна. – Я слышала тебя сегодня днем, когда эта тварь атаковала меня. И знание того, что ты идешь на помощь, придало мне храбрости».
      – Я тоже слышала тебя, сынок, – откликнулась мать Ари. Свет в гидропонных фермах сейчас был тусклым – имитация ночного времени, дающая растениям время отдохнуть. Здесь воздух был свеж и сладок. В остальном корабле царил резкий и весьма неприятный запах. Несмотря на то что Мак перетащил тела кхлеви во внешний трюм и отчистил лифт и палубу от жижи и крови кхлеви, «Кондор» вонял. Конечно, при помощи своих рогов линьяри очищали воздух – но все равно казалось, что кхлеви способны отравлять вонью воздух в помещениях быстрее, чем линьяри – очищать его.
      Эта часть корабля была чем-то вроде образцово-показательного отсека. Акорна и Ари долго работали, чтобы сделать его таким. Драпировки на потолке напоминали плывущие в небе облака, рассеивавшие и смягчавшие искусственный свет. Все шестеро линьяри сидели, собравшись в круг и глядя друг на друга; свет искусственной «луны» отражался в их мерцающих глазах. Вода в маленьком закрытом прудике, который Акорна создала для того, чтобы это место было еще приятнее, а равно и для поддержания влажности, необходимой для создания оптимальных условий роста трав, отбрасывала на рукотворные облака колышущиеся блики-зайчики.
      – Я слышала тебя сквозь пространство и галактики, сынок. Я слышала смерть твоего брата и слышала твои крики, – проговорила мать. – Как ты думаешь, почему мы оставили Мати с Надиной и вернулись?
      – Чтобы присоединиться ко мне в камере пыток кхлеви? – с горькой насмешкой проговорил Ари, Он не мог скрыть горечи, и Акорна поняла, что это отголосок какой-то глубоко похороненной в его душе боли, которую она не могла обнаружить – и не могла исцелить.
      – Это было бы попросту нелепо. Гораздо разумнее было остаться на нархи-Вилиньяре и стать хорошими родителями для Мати, даже если бы и не плюнули на нас с Ларье.
      – Прочти мои мысли, – проговорила мать. – Я слышала тебя. Мы пришли тогда, когда смогли.
      – Она слышала тебя, – повторил отец; его лицо было сурово, а глаза переполняла печаль. – Она кричала по ночам вместе с тобой. Она потеряла сон и аппетит, перенося вместе с тобой то, что перенес ты. Разве ты не слышал ее, когда наши враги убили не только твоего брата Ларье, но и двойняшек, которых она потеряла до того, как родила Мати?
      Акорна внимательнее посмотрела на Мири. Женщина казалась очень тонкой и стройной – но, с другой стороны, линьяри в основном были достаточно стройными по сложению. Ее глаза имели замечательный медный цвет, но были очень глубоко посажены. Кожа ее была не слишком здорового цвета; женщина не выглядела болезненной – иначе ее спутник, несомненно, вылечил бы ее; но что-то мешало назвать ее здоровой. Душевное напряжение отпечаталось на ее лице глубокими морщинами.
      – А ты, отец? – спросил Ари. – Ты ничего не чувствовал?
      – Ты прекрасно знаешь, что у меня очень слабые способности к эмпатии; а твоя мама – сильный эмпат, и этот дар стал для нее одновременно благословением и проклятием. Я концентрировался на передаче данных. Я посылал тебе указания, как найти наш новый мир, подсказывал пути спасения и молился, чтобы тебе удалось спастись. Чтобы Вилиньяр сам, без помощи со стороны смог отразить нападение захватчиков и сохранить моих сыновей.
      Ари был явно ошеломлен услышанным.
      – Но… да, я знал, как добраться до нархи-Вилиньяра; но разве все мы не запрограммированы на это?
      Карлье покачал головой, его грива колыхнулась, плеснула серебром в свете ламп; он тихонько фыркнул:
      – Конечно, нет. Я сильный… передатчик.
      Ари на мгновение смутился, но затем снова принял вызывающий вид. Он коротко кивнул головой в знак признательности.
      – Но у вас была я, – сказала Мати, едва не плача.
      – Да, девочка моя, – сказала мать, погладив ее щеку кончиками пальцев. – У нас была ты. Именно твое рождение задержало нас. Надина не позволяла мне лететь, она держала меня в состоянии покоя с помощью добрых трав, пела по ночам успокоительные песни, а круг женщин возлагал на меня рога в дневные часы, пока ты не появилась на свет. Но затем, о Мати, дитя мое, мы должны были лететь. Теперь, когда ты могла остаться в безопасности с Надиной, когда ты стала наследницей имени нашего клана, мы должны были отправиться на поиски твоего брата. С тех пор, как ты родилась, я больше не слышала его. Однако я не чувствовала и его смерти. Я чувствовала, каким ужасным пыткам он подвергался; но пока это продолжалось, я знала, что Ари жив и чувствует и что я нахожусь в контакте с ним. Но затем эта связь между нами исчезла, и я не знала, что мне думать. Я больше не могла чувствовать его, не могла…
      – Мой рог, – сказал Ари, касаясь неровного рубчатого шва на лбу. – Они отпилили мне рог. Это чуть не убило меня. Несомненно, эта потеря также… уменьшила… мои способности передавать тебе свои мысли, мама.
      – Да, – откликнулся на это отец. Мать не могла говорить: ее душили слезы Акорна тоже плакала. Мати шмыгала и хлюпала носом; Таринье, необычайно тихий, обнял девочку за плечи. Акорна положила одну ладонь на колено Мати, другую – Ари. Он поднял ее руку, на мгновение прижавшись к ней щекой. Его лицо было влажным, но Акорне подумалось, что это скорее была испарина, чем слезы. Для нее очень болезненным было противостояние Ари и его родных, но она надеялась, что это та боль, за которой идет исцеление. В нервных окончаниях Ари снова жарко пульсировала жизнь.
      – Потерять ребенка, – это одно из самых страшных испытаний для родителей. Но знать, что ребенка медленно и ужасно пытают, – еще страшнее. Когда я теряла тебя, когда я не знала, где ты и что с тобой творится, когда я знала, что ты жив, но не чувствовала тебя – это было невыносимо. Если бы не близнецы, а затем Мати, мы бы отправились на поиски тебя намного раньше.
      Мири потянулась к Ари, но он чуть отстранился, избегая ее прикосновения. Женщина отдернула руку и бессильно уронила ее на колено. Стиснув зубы, она продолжила свою повесть:
      – Мы полетели обратно на Вилиньяр, как только смогли. Мы соблюдали радиомолчание, чтобы кхлеви не засекли нас. Но наша родная планета подверглась жестоким изменениям, и казалось, что теперь она за это мстит. С низкой орбиты мы могли видеть, что прекрасная зелень, синь и пурпур нашего мира превратились в серость и черноту с яростными красными разломами и кратерами повсюду. Моря высохли, осталась лишь разломанная и потрескавшаяся земля. Где раньше через горные долины текли реки, теперь по пустынным руслам текла магма с изнасилованных гор. Многие горы расстреливали небо сгустками лавы и обломками камня, содрогаясь в жестоких извержениях. Одно из таких извержений уничтожило наш корабль прежде, чем мы успели включить защитное поле. Все произошло слишком внезапно. Мы получили тяжелые повреждения. Зная, что корабль может развалиться в любой момент, мы направились к ближайшей пригодной для жизни планете. Когда мы приближались к границе атмосферы этого мира, нам едва хватило времени проскользнуть в спасательную капсулу и отстрелить ее, покидая разваливающийся корабль. Мы приземлились практически так же, как Мати и Таринье, сенсоры модуля обеспечили безопасную посадку. Здесь была вода, пища и пригодный для дыхания воздух. Мы выжили и ждали помощи, чтобы потом продолжить поиски потерянного сына, – голос Мири становился все слабее и тише. Наконец, она умолкла и отвела глаза от Ари, сплетая и расплетая пальцы рук, лежавших на коленях.
      Ари все еще держал Акорну за руку; свободной рукой девушка взяла за руку Мири и заставила соприкоснуться руки этих двоих: ее и ее сына. Мири снова подняла глаза, ища взглядом глаза Ари.
      Карлье подвел итог рассказу:
      – Мы мало что могли здесь, кроме как стараться выжить, и ждать, и надеяться, что ты как-нибудь освободишься из плена. И вот ты здесь.
      Он потрепал гриву Мати:
      – И ты тоже здесь, наша замечательная дочка. И ты так повзрослела…
      Теперь Ари сжимал руку матери в своей, и Акорна незаметно удалилась, оставив воссоединившуюся семью. Таринье сидел и смотрел на них непривычно тихо: Акорна никогда бы не подумала, что заносчивый и шумный Таринье способен вести себя так.
      Акорна присоединилась к Беккеру на вахте. Мак выключил себя для экономии батарей; РК тщательно и вдумчиво вылизывался. Пийи, чье сообщение постоянно проигрывалось на коммуникационном экране, был, к счастью, временно выключен.
      Когда Акорна села в кресло позади него, Беккер оглянулся.
      – Воссоединение семьи и все такое, а?
      Акорна кивнула. Она ощущала себя счастливой, но одновременно подавленной и утомленной. Пустота в душе Ари заполнялась, как заполняется сухое русло реки после того, как вода разрушит дамбу. То же самое, только в меньшей степени, происходило и с Мати. Наблюдавшая за этим Акорна также невольно начинала тосковать и мечтать о том, чтобы и ее родители оказались живы, чтобы они сумели спастись и когда-нибудь воссоединились с ней Но нет: она не чувствовала, что это может случиться на самом деле. Она не знала своих родителей, потеряв их, еще будучи ребенком, настолько давно, что даже не помнила своего детского имени. Ее новыми родителями стали дорогие Гилл, Калум и Рафик; она была окружена заботой и любовью трех людей, которые стали ей настоящими отцами, любовью всех ее новых друзей, которые стали для нее настоящей семьей. Теперь у нее была тетя, и своя планета, и много чего еще, поэтому она не завидовала тому, что Ари нашел своих родителей и узнал об их непреходящей любви к нему и Мати. И все же…
      Беккер перегнулся к ней и похлопал ее по плечу:
      – Задумалась о своих, а, принцесса?
      – Что? – переспросила Акорна. Беккер, оказывается, читал мысли гораздо лучше, чем она полагала.
      – Каковы были твои собственные родные, как оно было бы вместе с ними – ну, ты понимаешь… Я очень плохо знал свою мать – она была ученой, я не помню где. Мне было около трех, когда там случилась куча взрывов и пальбы. Она погибла, а я стал рабом на ферме. На Кездете. Может быть, потому, что мне было только три года, самым ярким моим воспоминанием о матери было то, что с мамой было ужасно скучно. А об отце – о папе Беккере, я имею в виду, – я лучше всего запомнил то, что с ним никогда не было скучно. Мне не кажется, что в моей жизни чего-то не хватало из-за того, что я так плохо знал их в детстве. Подумай и ты об этом.
      Но она видела, что, хотя Беккер и верит в свои слова, в его сердце остается не заполненная ничем пустота. И еще она знала, что, несмотря на всех ее друзей, и приемных родителей, и настоящих родственников-линьяри, в ее душе есть такой же пустой, не заполненный ничем уголок.
      Однако жить такими вещами не имеет смысла. А потому Акорна посмотрела на звезды и спросила:
      – Куда теперь, капитан?

Глава 12


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17