Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Всадники Перна - Барабаны Перна

ModernLib.Net / Маккефри Энн / Барабаны Перна - Чтение (стр. 7)
Автор: Маккефри Энн
Жанр:
Серия: Всадники Перна

 

 


      — Вовсе он не придуривается. И еще хочу тебе сказать, Дирцан, что вы его совсем загоняли. За последние две недели моего дежурства Клел с приятелями ни разу не оторвали задниц от стульев. — Пьемур — новенький. Ты же знаешь наши порядки…
      — Ладно Дирцан, хватит. Держи его с той стороны — нужно постараться нести горизонтально.
      Под брюзжание Дирцана подмастерья потащили его вниз по лестнице. Пьемур отчаянно сдерживал приступы тошноты. Он смутно слышал, как Рокаяс велел кому-то поскорее сбегать за Сильвиной.
      Потом его понесли по ступеням, ведущим к Главному корпусу, и дальше, к лечебнице, где их уже ожидала Сильвина. Она забросала подмастерьев вопросами, на которые оба отвечали одновременно, но каждый на свой лад.
      — Он упал с лестницы, — сказал Рокаяс.
      — Слегка оступился, — перебил его Дирцан. — Из-за него мастер Олдайв зря ждал на лугу…
      Мальчик почувствовал на своем лице прохладные пальцы Сильвины, вот они уверенно пробежали по голове.
      — Знаешь, Сильвина, его вышибло в Промежуток минут на двадцать, если не больше, — озабоченно произнес Рокаяс, прервав недовольные возражения Дирцана. — И еще он утверждает, что на лестнице был жир!
      — Жир действительно был, — отозвалась Сильвина. — Взгляни на его правый башмак, Дирцан. Пьемур, тебя не тошнит?
      Пьемур промычал что-то нечленораздельное, надеясь сдержать позыв до тех пор, пока не окажется в лечебнице, хотя, с другой стороны, можно было бы неплохо отплатить Дирцану, не опасаясь наказания.
      — Он довольно сильно встряхнул себе голову. Хорошо, Рокаяс, что ты додумался нести его горизонтально. А теперь кладите его на постель. Да нет, не сажайте, дурни вы этакие…
      Как только Пьемура приподняли, его вытошнило на пол. Как он ни переживал по поводу такой несдержанности, предотвратить конфуз он был просто не в силах. Мальчик почувствовал, что Сильвина поддерживает его голову, рядом мгновенно появился тазик. Женщина что-то ласково приговаривала, поглаживая его содрогающиеся плечи, пока тело Пьемура продолжали сотрясать приступы рвоты. Наконец приступ миновал, и он, дрожащий и измученный, откинул раскалывающуюся голову на подушки.
      — Я так понимаю, что мастер Олдайв уже отбыл в Набол? — осведомилась Сильвина.
      — А ты почем знаешь, куда он отбыл? — насторожился бдительный Дирцан.
      — Ты, Дирцан, я вижу, законченный идиот. Неужели, по-твоему, я, всю жизнь прожив в Цехе арфистов, до сих пор не научилась разбирать барабанные сигналы? Вроде, ничего страшного, — продолжала она, сантиметр за сантиметром ощупывая череп Пьемура. — Я не нашла ни трещин, ни переломов. Скорее всего, он отделался сотрясением мозга. Покой, отдых и время помогут ему справиться с этой неприятностью. Что вам, мастер Робинтон?
      Руки Сильвины, укрывающие Пьемура меховым одеялом, на миг замерли.
      — Я слышал, что-то случилось с Пьемуром? — встревоженно спросил Главный арфист.
      Пьемур попытался приподняться, выразив таким образом свое уважение мастеру Робинтону, но Сильвина прижала его голову к подушке.
      — К счастью, ничего серьезного. Давайте только выйдем. Я бы хотела кое-что сказать господам подмастерьям в вашем присутствии, мастер Робинтон.
      Дверь закрылась. Пьемур разрывался между неодолимым желанием уснуть и любопытством: что же Сильвина собирается сказать Дирцану с Рокаясом в присутствии мастера? Но сон победил…
      Как только дверь закрылась, Сильвина дала выход гневу, который бушевал в ней с той самой минуты, когда она увидела посеревшее лицо Пьемура и услышала гнусавые жалобы Дирцана.
      — Дирцан, как ты, только мог допустить, чтобы дело приняло такой оборот? — набросилась она на оторопевшего подмастерья. — Как можно было позволить ученикам так изводить товарища? Пьемур ходил, как в воду опущенный, но я подумала, что он так тяжело переживает потерю голоса. А то, что случилось сегодня… это… это просто преступление! — Приперев растерянного Дирцана к стене, Сильвина размахивала перед его носом вещественным доказательством — башмаком Пьемура, на подметке которого виделись отчетливые следы жира.
      Она так разошлась, что не обращала внимания ни на повторный вопрос мастера Робинтона о состоянии Пьемура, ни на стремительное появление взволнованной Менолли, ни на восхищенные взгляды онемевшего от изумления Рокаяса.
      — Уймись, Сильвина! — громко и раздельно произнес мастер Робинтон, и этих слов хватило, чтобы сразу успокоить разбушевавшуюся женщину, но она все же не преминула попросить его говорить потише.
      — Я буду нем, как рыба, — вполголоса продолжал Главный арфист, поворачивая Сильвину к себе и увлекая в сторону от загнанного в угол Дирцана, — если ты наконец скажешь мне, что случилось с Пьемуром. Сильвина перевела дух и, в последний раз покосившись на Дирцана, стала отвечать мастеру.
      — Трещин на черепе нет, и я считаю, что ему крупно повезло, — она продемонстрировала блестящую от жира подметку Пьемурова башмака, — ступени-то были смазаны! Хоть он и отделался сотрясением мозга, но расшибся здорово — все тело в синяках и ссадинах…
      — Когда он поправится? — Главный арфист был явно обеспокоен, и Сильвина это прекрасно понимала.
      Она смерила мастера долгим проницательным взглядом.
      — Несколько дней покоя — и все пройдет, могу поручиться. Только полного покоя, прошу это учесть! — Она величественно скрестила руки на груди, желая подчеркнуть свое требование, потом кивнула на дверь, ведущую в лечебницу. — И непременно здесь! Подальше от этих убийц с барабанной вышки!
      — Убийц? — возмущенно вскинулся Дирцан.
      — Он едва не погиб! Тебе ли не знать, как Пьемур носится по лестницам! — обрезала она набычившегося подмастерья.
      — Но ни на ступенях, ни на перилах не было ни капли жира — я сам проверял!
      — Да, они были даже слишком чистые, — не обращая внимания на укоризненный взгляд Дирцана, заметил Рокаяс. — Я бы сказал, подозрительно чистые! Да, Пьемур — странный парень, — обратился он к Сильвине, — Он слишком быстро все усваивает.
      — И болтает направо и налево обо всем, что услышит! — взорвался Дирцан, видимо решив, что Пьемур должен разделить с ним ответственность за этот несчастный случай.
      — Только не Пьемур! — в один голос воскликнули Сильвина с Менолли. Дирцан задохнулся от возмущения.
      — Я точно знаю, что несколько весьма секретных сообщений стали известны всему Цеху! Спросите — каждый скажет, какой Пьемур выдумщик и пустозвон!
      — Выдумщик — не спорю, — сказала Сильвина, пока Менолли набирала побольше воздуха, чтобы броситься на защиту друга, — но вовсе не болтун! А в последнее время от него и вовсе невозможно было добиться ничего, кроме «спасибо» и «пожалуйста». Я это давно заметила. И я заметила кое-что еще, чего никак не должно было случиться! Это вам не просто шуточки, которыми встречают новичков!
      Под пристальным взглядом женщины Дирцан начал неловко переминаться с ноги на ногу, умоляюще косясь на Главного арфиста.
      — Насколько Пьемур продвинулся в изучении барабанных сигналов? — спросил Главный арфист, и посторонний наблюдатель не смог бы заметить ни в его голосе, ни в выражении лица ничего, кроме вежливого интереса. — Похоже, он усвоил все сигналы, которые я ему задавал, у него это неплохо получается, — с явной неохотой признал Дирцан. — Конечно, пока он только тренировался на деревянной колодке и слушал сигналы вместе с дежурным подмастерьем. — Он взглянул на Рокаяса, ожидая поддержки.
      — Я бы добавил, что Пьемур знает больше, чем показывает, — вставил Рокаяс и усмехнулся, когда Дирцан принялся сбивчиво возражать.
      — Это так похоже на Пьемура, — улыбнулась Менолли и, дотронувшись до руки Сильвины, спросила: — Может быть, с ним стоит посидеть?
      — Покой и сон — больше ему пока ничего не нужно, а я буду время от времени к нему заглядывать.
      — С ним может остаться Крепыш, — предложила Менолли. Бронзовый файр не замедлил появиться, тревожным чириканьем выражая свое недоумение по поводу того, что попал в такое странное место.
      — Вот это разумно, ничего не скажешь, — одобрила Сильвина, бросив взгляд на закрытую дверь. — Да, лучше, пожалуй, и не придумаешь.
      Все обратили взгляды на Менолли, а она, ласково поглаживая Крепыша, велела ему побыть с Пьемуром и немедленно сообщить ей, как только он заговорит. Девушка приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы впустить маленького файра и посмотрела, как он устраивается в ногах у Пьемура, не сводя горящих глаз с бледного лица мальчика.
      — Рокаяс, я могу тебя попросить, чтобы ты помог Менолли принести вещи Пьемура с барабанной вышки? — спросил Главный арфист. Голос его звучал мягко и даже вкрадчиво, но, несмотря на это, Дирцан безошибочно понял: он допустил большой промах, не поняв, что за Пьемуром стоят самые влиятельные люди Цеха.
      Он вызвался сходить за вещами Пьемура, но получил отказ. Предложил Менолли свою помощь, но ответом был ее холодный взгляд. Тогда он сдался, но крепко стиснутые зубы и еле сдерживаемый гнев во взгляде яснее слов говорили: вот уж кому не поздоровится, так это ученикам, из-за которых он попал в такое унизительное положение! И когда его вне всякой очередности назначили дежурить на весь праздничный день, он тоже знал, кого благодарить. К счастью, у него все же хватило ума не винить в этом Пьемура.
      Как только Менолли в сопровождении второго подмастерья вышла из комнаты, Робинтон снова повернулся к Сильвине, уже не скрывая озабоченности и тревоги.
      — Полно, Робинтон, не надо так волноваться! — сказала женщина, похлопывая его по плечу. — Он здорово ударился головой, но я не обнаружила ни единой трещины. А ссадины на скуле и на подбородке скоро заживут. Правда, ушибы он будет чувствовать еще довольно долго. Если бы вы только спросили меня, — по тому, как Сильвина это произнесла, чувствовалось, что она решила во что бы то ни стало высказать свое мнение, — я бы вам непременно сказала: для Пьемура можно подыскать дело получше, чем отбивать сигналы. Ведь с тех пор, как бедняга попал к ним на вышку, его словно подменили. Никто не слыхал от него ни словечка жалобы, но это выглядело так, будто он смертельно боялся сказать что-нибудь не то. А этот Дирцан еще имеет наглость уверять, что Пьемур разболтал какие-то барабанные секреты!
      Они уже дошли до комнат Главного арфиста, и Сильвина, выждав, пока дверь за ними закроется, выложила свой последний довод:
      — Будто я не знала, что он никому даже ни словечка не шепнул!
      — О чем же это? — с усмешкой поинтересовался Робинтон.
      — О том, что он привез с прииска сапфиры, и еще о том, что случилось в тот вечер, — из-за чего он и остался там на ночь. Правда, это я пока еще не выяснила, — сокрушенно вздохнув, призналась она.
      Робинтон рассмеялся и ласково потрепал женщину по щеке. Потом обошел стол и, налив себе вина, вопросительно взглянул на Сильвину. Та молча кивнула, и мастер наполнил второй бокал. Она так переволновалась из-за Пьемура, что ей тоже не помешает выпить. Теперь, когда с мальчиком бронзовый, можно на минутку задержаться.
      — Во всем виноват я, — отпив большой глоток, произнес Главный арфист и тяжело опустился в кресло. — Пьемур смышлен и умеет держать язык за зубами. Как я теперь вижу, даже с ущербом для собственного здоровья. Ведь он никому и звуком не обмолвился о том, что творится на барабанной вышке, — ни Менолли, ни Сибелу…
      — Вот с ними-то как раз он поделился бы в последнюю очередь, разумеется, не считая вас, — фыркнула Сильвина. — Я и сама узнала об этом только после бенденского Запечатления. Эти придурки… — Сильвина сморщила нос, вспоминая о неприятном событии, — изгадили его новую одежду. Я застала его за стиркой, а то бы тоже ничего не узнала.
      Она так злорадно захихикала, что Робинтон без труда проследил ход ее мыслей.
      — Они сотворили эту пакость, когда он был в Айгене, ничего не подозревая о Рождении? — он расхохотался вместе с Сильвиной, и она знала, что Главный арфист восстановил всю картину. — Подумать только — ведь я отправил его на барабанную вышку, чтобы уберечь от неприятностей! Так ты уверена, что у него нет ничего серьезного?
      — Насколько я могу быть уверена в отсутствие доктора Олдайва, — язвительно проговорила Сильвина: ее несказанно возмущало, что Главный лекарь занят никчемным лордом Наболским, когда его присутствие так необходимо здесь, в Цехе.
      — Ах да, он у Мерона! — мастер вздохнул, и уголок его выразительного рта дрогнул от раздражения и скрытого замешательства.
      — Все равно Мерон умирает. Даже искусство мастера Олдайва не способно его спасти. Да и кому он нужен, этот Мерон? Туда ему и дорога после всех его злодеяний! Как подумаю, что Вирент, королева Брекки, могла бы жить и жить…
      — Видишь ли, Сильвина, его смерть вызовет новые осложнения!
      — Это еще почему?
      — Мы не можем допустить, чтобы из-за холда Набол начались раздоры, — как и из-за Руата…
      — Но в Наболе не меньше дюжины кровных наследников…
      — Мерон отказывается назвать преемника!
      — Ну и ну! — изумленно протянула Сильвина, но, быстро оправившись от удивления, дала волю гневу. — А что еще, спрашивается, можно ожидать от такого негодяя? Но я уверена, кое-что все-таки можно предпринять. Не сомневаюсь, что мастер Олдайв без колебаний…
      Мастер Робинтон предостерегающе поднял руку.
      — Наболу всегда не везло: его лорды были либо слишком честолюбивы, либо слишком эгоистичны, либо просто неумелы, чтобы обеспечить своему холду процветание…
      — К тому же это далеко не лучший холд — затерянный в горах, холодный, сырой, неприветливый.
      — Ты права. Так посуди сама, какой смысл затевать борьбу за власть между кровными наследниками, если в итоге мы можем получить очередного малоприятного лорда, с которым совершенно невозможно ладить?
      Сильвина задумчиво прищурилась.
      — Я насчитала девять или десять кровных родственников мужского пола — я имею в виду ближайших. Дочерям Мерона замуж еще рановато, к тому же ни одна из них не обещает стать красавицей: все они, бедняжки, как одна, уродились в папашу. Так кто же из этих девяти…
      — Десяти.
      — Кто из них получит самую сильную поддержку ремесленников и мелких холдеров? И какое место, хотела бы я знать, в вашем плане отводится Пьемуру? Постойте — я уже сама поняла! — улыбка разгладила черты Сильвины, и она подняла бокал за изобретательность Главного арфиста. — Кстати, как он справился в Айгене?
      — Совсем неплохо, хотя айгенцы в любом случае народ верный.
      Уловив легкое ударение на слове «верный», женщина внимательно вгляделась в озабоченное лицо Робинтона.
      — Что значит «верный»? Разве кто-нибудь не верен Бендену?
      Главный арфист коротко мотнул головой.
      — До меня дошли тревожные слухи. И, пожалуй, самый неприятный — что Набол так и кишит файрами…
      — Откуда бы это? Ведь в Наболе нет морских побережий. Навряд ли их снабжают из других холдов. Робинтон согласно кивнул.
      — И еще: в Нерате, Тиллеке и Керуне они заказывают огромные партии тканей, вин, деликатесов, не говоря уже о разнообразных изделиях Цеха кузнецов. И все это покупается или приобретается в обмен в таких неимоверных количествах, что уже давно можно было бы одеть, обуть и накормить всех холдеров и мастеровых в Наболе… Однако ничего подобного!
      — За этим стоят Древние! — Сильвина даже прищелкнула пальцами, довольная своей догадливостью. — Т'кул с Мероном всегда были два сапога пара.
      — Одного не могу понять — что, кроме файров, дает этот союз Мерону?
      — Неужели? — недоверчиво прищурилась Сильвина. — А ненависть? А злобу? А возможность отомстить Бендену?
      Робинтон с отсутствующим видом вертел в пальцах ножку бокала, обдумывая услышанное.
      — Хотел бы я знать…
      — Непременно узнаете! — рассмеялась Сильвина, окинув Робинтона взглядом, в котором сквозила нежность и снисходительность к его маленьким слабостям. — В этом вы с Пьемуром просто близнецы! В нем живет такое же неутолимое желание быть в курсе всех событий, к тому же у него хорошее чутье на новости. Вы потому так и заинтересованы, чтобы он поскорее поправился? Хотите послать его в холд Набол, к Кандлеру?
      — Нет… задумчиво протянул мастер и подергал себя за нижнюю губу. — Нет, в холд Набол Пьемуру нельзя — Мерон может его узнать: ведь наш лорд отнюдь не глуп, только в корне испорчен.
      — Ничего себе — только! — возмутилась Сильвина.
      — Мне нужно знать, что там происходит.
      — Я думаю, сегодня не последний день, когда Мерон вызывает мастера Олдайва… — проговорила Сильвина, выразительно приподняв бровь. Робинтон нетерпеливо отмахнулся.
      — У меня есть лучший план. Я слышал, в Наболе устраивают ярмарку — в ту же неделю, что и праздник у лорда Гроха…
      — В этом весь Мерон.
      — Значит, никто не ожидает увидеть там арфистов Цеха, — Робинтон с надеждой посмотрел на Сильвину.
      — К ярмарке мальчуган окончательно оправится. Будет лучше для него самого, если в этот день он будет вдали от Цеха. Тильгин сделал большие успехи.
      — Разве могло быть иначе? — насмешливо заметил Робинтон. — Ведь Домис с Шоганаром возятся с ним с утра до вечера!

Глава 6

      Остаток дня и почти весь следующий Пьемур провел в зыбком полузабытье между сном и бодрствованием. Его очень утешало и ободряло присутствие Крепыша, которого иногда сменяли Лентяй с Кривлякой.
      «Если файры Менолли со мной, — подумал он, в очередной раз выплывая из сна, — значит мастер Робинтон не сердится, что я свалял такого дурака — слетел с лестницы и расшибся как раз в то время, когда я ему нужен». Именно постоянное дежурство файров подсказало мальчику, что мастер заинтересован в его быстром выздоровлении. Он слегка беспокоился о своих вещах — кто знает, что могут с ними сделать Клел с дружками, — но скоро увидел сундучок у стены рядом с постелью.
      Когда Сильвина впервые появилась, неся перед собой поднос, он не почувствовал никакого желания есть.
      — Не бойся, тошнить тебя не будет, — ласково, но достаточно твердо сказала женщина, усаживаясь рядом, и принялась кормить его с ложки бульоном. — Это была реакция на сотрясение. Теперь тебе нужно подкрепиться. Ну-ка открывай рот! Жаль, нельзя намазать холодилкой тебе мозги, право жаль. Не думала, что доживу до дня, когда у тебя не будет аппетита! Вот и умница. Денька через два будешь, как новенький. Не удивляйся, если тебя потянет вздремнуть. Так и должно быть. А вот и Крепыш — снова явился составить тебе компанию.
      — Кто же его кормит?
      — Ну-ка лежи спокойно! — мальчик попытался сесть, но Сильвина прижала его лопатки к подушке. — Бульон прольешь. Я думаю, что Менолли пока помогает Сибел. Так что не беспокойся. А скоро ты сам вернешься к своим обязанностям.
      Женщина хотела встать, но Пьемур поймал ее за край юбки.
      — Сильвина! — мальчик жаждал выяснить этот вопрос до конца: он просто не поверил своим ушам, когда услышал. — Так это правда, что на ступеньках был жир?
      — Правда! — нахмурилась Сильвина и сердито поджала губы. Потом похлопала его по руке. — Эти паршивцы увидели, как ты упал, спустились вниз и стерли жир со ступенек и перил… да только, — добавила она, злорадно усмехнувшись, — они позабыли про твой башмак! Я бы сказала, на этом они и поскользнулись!
      Сначала Пьемур не поверил: Сильвина шутит с ним, как с равным, потом, не удержавшись, хихикнул.
      — Ну вот, Пьемур! Наконец-то ты становишься похож на себя. А теперь отдыхай! Покой и сон быстро поставят тебя на ноги. Сомневаюсь, чтобы тебе в ближайшее время удалось вот так поваляться в постели.
      Больше она ничего не сказала и, пожелав Пьемуру приятных сновидений, выскользнула из комнаты, не дав ему даже намека на то, что ожидает его в ближайшем будущем. Если его вещи здесь, значит, едва ли ему предстоит вернуться на барабанную вышку. Спрашивается, куда еще его могут отправить в Цехе арфистов? Пьемур постарался рассмотреть эту перспективу со всех сторон, но голова отказывалась работать. Похоже, Сильвина, что-то подмешала в бульон. Он бы ничуть не удивился… Разбудило его оживленное чириканье файров. Красотка о чем-то совещалась с Лентяем и Кривлякой, которые восседали на спинке кровати. Больше в комнате никого не было. Вдруг Красотка исчезла. Но не успел Пьемур посетовать про себя, что все о нем забыли, как дверь тихонько отворилась и в комнату с подносом в руках вошла Менолли. Снаружи донеслись шум и крики, запахло жареной рыбой.
      — Если это снова та противная бурда… — капризно протянул Пьемур.
      — Никакая не бурда. Это жареная рыба, клубни и особый пончик, от Альбуны. Она уверяла, что от него у тебя сразу появится аппетит.
      — Появится? Да я просто умираю с голода!
      Менолли усмехнулась такому энтузиазму и, поставив поднос ему на колени, устроилась в ногах постели. Какое счастье, что хоть Менолли не собирается кормить его с ложечки, как младенца. Даже с Сильвиной он чувствовал себя неловко.
      — Вчера вечером мастер Олдайв осмотрел тебя, когда вернулся. И сказал, что твоя голова бесспорно самая прочная во всем Цехе. А на вышку ты больше не вернешься. — Лицо девушки стало таким же суровым, как у Сильвины. — Не беспокойся, — поспешила добавить она, когда увидела, как он покосился на сундучок, — там все в порядке, я сама проверяла. — Она усмехнулась, и глаза ее мстительно сверкнули. — Клел и его придурки сидят на одной воде, к тому же им запрещено появляться на празднике!
      Пьемур застонал.
      — В чем дело? По-твоему, они не заслужили такого наказания? Одно дело — выкинуть глупую шутку, и совсем другое — причинить товарищу увечье. Учти, ты мог погибнуть по их милости! Вот только… — Менолли недоуменно покачала головой, — никак не могу понять: чем ты их так допек?
      — В том-то и дело, что ничем! — Пьемур так вскинулся, что вода из стакана выплеснулась на поднос.
      Крепыш тревожно чирикнул, а Красотка издала удивленную трель.
      — Я тебе верю, Пьемур. — Менолли стиснула его ступни, приподнимающие меховое одеяло. — Правда! Но и ты тоже мне поверь: они все время ждали, что ты начнешь откалывать свои знаменитые фокусы! А ты, вместо этого, изо всех сил старался быть паинькой — наверное, впервые с тех пор, как переступил порог Цеха арфистов! Ну разве мог кто-нибудь в это поверить? Особенно Дирцан, который был отлично наслышан о тебе и твоих повадках! — Она снова сжала его пальцы. — Но и ты тоже хорош — чуть не лопнул, стараясь проявлять осмотрительность. Ну как ты мог скрыть от меня и Сибела то, что мы должны были знать в первую очередь? Ведь никто от тебя не требовал, чтобы ты вообще язык проглотил!
      — Я думал, вы меня испытываете…
      — Но ведь не так жестоко! Когда я узнала что Дирцан… нет-нет, сперва доешь клубни! — она выхватила у него из рук тарелку с еще булькающим пончиком.
      — Ты же знаешь: я люблю, когда они горячие!
      — Я же сказала: сначала доешь обед. Тебе скоро понадобятся и сила, и выносливость, и смекалка. Ты вместе с Сибелом отправляешься в холд Набол, к Мерону на ярмарку. Так что тебе не доведется услышать, как будет петь Тильгин, — надо сказать, он здорово прибавил, — а в Наболе никто не ожидает заезжих арфистов. Правда, им в Наболе сейчас не до песен.
      — Лорд Мерон еще жив?
      — Жив, — Менолли с сожалением вздохнула и склонила голову на бок. А знаешь, твои синяки окажутся очень кстати. Сейчас они такого изумительного багрового цвета, что, надеюсь, не скоро сойдут…
      — Ты хочешь сказать, — жалобно заныл Пьемур, — что я бедный ученик, которого наставник нещадно лупит?
      — Попал в самую точку! — фыркнула Менолли.
      Поздно вечером в дверь бочком протиснулся запорошенный пылью оборванец и, тяжело шаркая, направился к постели, не спуская глаз с Пьемура. Сначала мальчик решил, что это какой-то бродяга заблудился в поисках кабинета мастера Олдайва. И тут в манерах пришельца, который сначала показался ему робким, почти испуганным, прямо на глазах появилось что-то новое.
      — Сибел? — Что-то неуловимое в повадке незнакомца подсказало Пьемуру, кто это. — Неужели ты?
      Запыленный бродяга распрямился и, заливаясь смехом, подошел к постели.
      — Теперь я спокоен: в Наболе меня никто не узнает! Сильвину мне тоже удалось провести. Она сказала, что у тебя остались кое-какие лохмотья, которые как раз сгодятся придурковатому пастушонку.
      — Почему это пастушонку?
      — А почему бы и нет? Ты, парень, небось, в этом деле здорово разбираешься, — загнусавил подмастерье, подражая тягучему выговору горцев, и сразу превратился в невзрачного оборванца, недавно вошедшего в лечебницу.
      Несмотря на некоторое недовольство, — Пьемур вовсе не жаждал играть роль, с которой, как ему казалось, он расстался навсегда, — он был в восторге от перемены, произошедшей с Сибелом. Ничего, он справится ничуть не хуже!
      — А мастер Робинтон не меня не сердится?
      — Ни капельки. — Сибел энергично потряс головой.
      Тут в комнату впорхнула Кими и принялась сердито отчитывать Сибела, который заставил ее ждать за дверью. Сибел посерьезнел и погрозил Пьемуру пальцем.
      — Учти, тебе придется беречь себя, на этом настаивает мастер Олдайв. Мы все дали ему страшную клятву, что тебе предстоит легкая прогулка. Хоть голова у тебя на редкость крепкая, а все же после такого падения осторожность не повредит. Поэтому, вместо того, чтобы трястись вместе со мной от самого Руата, — а именно таков был мой первоначальный план, — Сибел притворно нахмурился, услышав, как мальчик залился смехом, — ты полетишь с Н'тоном, и он на рассвете высадит тебя в долине, прямо у холда Набол. А уж оттуда мы вместе не спеша направимся на ярмарку продавать нашу превосходную скотинку.
      — Зачем? — в упор спросил Пьемур. Излишняя осторожность не принесла ему ничего, кроме неприятностей. Так что на этот раз он предпочитал знать все до мелочей.
      — По двум причинам, — ни на секунду не задумавшись, ответил Сибел. — Если окажется, что в холде Набол действительно больше файров чем…
      — Так вот что он имел в виду!
      — Кто?
      — Лорд Отерел. На Рождении. Я слышал, как он с кем-то разговаривал… с кем — не знаю… Так вот, он сказал: «Мерон получает больше, чем ему причитается, а мы остаемся с носом». Тогда я не понял, но вполне возможно, что лорд Отерел говорил про файров, ведь правда?
      — Очень может быть. Жаль, что ты мне не рассказал об этом раньше.
      — Я не знал, что тебя это заинтересует. Ведь тогда я ничего толком не понял, — жалобно протянул Пьемур, заметив, что Сибел недовольно нахмурился.
      Подмастерье улыбнулся, спеша успокоить мальчика.
      — Откуда же тебе было знать? Зато теперь тебе известно все. Мы знаем, что лорд Мерон получил своих первых файров от Килары почти четыре Оборота назад, так что они могли успеть отложить яйца всего раз, ну, самое большее — два. И он уж наверняка постарался лично распределить эти новые яйца. Однако он раздал их гораздо больше, чем по нашим расчетам у него могло оказаться. И вторая, не менее важная вещь: в холд поступает великое множество товаров, которые потом… бесследно исчезают.
      — Мерон торгует с Древними?
      — Лорд Мерон — ты не должен даже в мыслях забывать его титул, мой дорогой!.. Что касается твоего предположения, то оно вполне правдоподобно.
      И за свой товар он получает файров целыми кладками? Да еще яйца от своих собственных пар! Пьемура раздирали противоречивые чувства: злость — подумать только, лорд Мерон Наболский загребает не причитающуюся ему долю яиц, когда более достойные люди — к ним Пьемур относил и самого себя — должны Оборотами ждать своей очереди, чтобы запечатлеть это редкое существо; праведное негодование — лорд Мерон — мысленно он превращал этот титул в малопристойное ругательство — намеренно бросает вызов Бендену, якшаясь с отправленными в ссылку Древними; и, наконец, волнующее предвкушение того, что ему, Пьемуру, судьба может подарить случай уличить подлого обманщика.
      — Вот две главные вещи, которые я хотел тебе сказать. Теперь третья, в некотором смысле еще более важная: нас интересует, кто из кровных наследников Мерона наиболее угоден простому люду.
      — Так, значит, он все-таки умирает? — до сих пор Пьемур был уверен, что вызов мастера Олдайва был ложной тревогой.
      — Да, от изнурительной болезни, — загадочно усмехнулся Сибел. Встретившись с ним взглядом, Пьемур с изумлением заметил в глазах подмастерья неприкрытое злорадство. — Можно даже сказать, что лорд Мерон получил по заслугам, учитывая его… особые наклонности.
      Пьемуру очень хотелось узнать подробности, но Сибел поднялся.
      — Мне пора. А ты, Пьемур, отдыхай и постарайся, чтобы с тобой больше ничего не случилось.
      — Отдыхать? Я уже наотдыхался…
      — Что, надоело? Так уж и быть, попрошу Рокаяса, чтобы задал тебе побольше барабанных сигналов — позубри на досуге. Сразу станет веселее, и устать не устанешь! — Пьемур сердито фыркнул, чем вызвал веселый смех подмастерья.
      — Только если это будет Рокаяс.
      — Обещаю. Кстати, он уверен, что ты усвоил куда больше, чем предполагает Дирцан.
      Пьемур ухмыльнулся, прочитав во взгляде Сибела невысказанный вопрос, но ответить не успел: дверь за подмастерьем закрылась.
      Подтянув колени к груди, Пьемур медленно покачивался в постели, размышляя обо всем, что поведал ему Сибел. И старался угадать: что же Сибел от него скрыл?
      Кое о чем Сибел действительно умолчал — например, о том, как холодно и темно окажется в тот предрассветный час, когда Пьемур будет отправляться в путь. Менолли в сопровождении Красотки и Крепыша пробудила его от беспокойного сна: паренек так боялся проспать, что забылся только под утро. Он ощущал дружескую поддержку Менолли, когда они вдвоем, подгоняемые нетерпеливым чириканьем файров, спотыкаясь в темноте, пробирались через двор к ярмарочному лугу. Вот Лиот повернул голову, и они уже увереннее зашагали на свет его переливающихся, как алмазы, глаз.
      Менолли, посмеиваясь, подсадила Пьемура, чтобы он смог дотянуться до ремней упряжки. Н'тон поймал мальчика за руку и помог взобраться дракону на шею. Негромко пожелав ему удачи, девушка растворилась в темноте. О ее местоположении можно было судить только по четырем светящимся точкам — это были глаза файров. — Привязываться будешь, Пьемур? Ночные полеты многих пугают.
      Пьемур уже хотел было согласиться, но потом покрепче ухватился за кожаные ремни, обвивающие шею дракона, и ответил, что это лишнее — перелет будет недолгим.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14