Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Обольщение по-королевски - Украденные ночи

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Блейк Дженнифер / Украденные ночи - Чтение (стр. 13)
Автор: Блейк Дженнифер
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Обольщение по-королевски

 

 


И все же в глубине души шевелился червь сомнения: почему он никак не реагирует на расползающиеся по углам слухи и почему так спокоен накануне дуэли с братом? Амалия не могла не задаваться и другим вопросом: хотел ли Роберт, чтобы все знали об их романе, если будет позволительно так назвать их странные отношения? А вдруг ему было выгодно, чтобы их видели вместе у заводи? И не потому ли он спокоен накануне дуэли, что уверен в ее исходе? Вопросы, вопросы, вопросы… Амалии не нравился такой ход мыслей, но отмахнуться от них она не могла, ибо слишком хорошо помнила, как Роберт обманом прокрался в ее постель.

Казалось, музыка никогда не смолкнет. Амалия почувствовала, как начинает раскалываться голова. Она слегка поморщилась.

— Что-то не так? — спросил Роберт заботливо.

— Я бы предпочла вернуться домой.

— Вместе со мной, — добавил Роберт быстро.

— Я серьезно.

— И я не шучу.

— С вами никогда ни в чем нельзя быть уверенной, — сказала она, пытаясь заглянуть ему в глаза.

Но лицо Роберта оставалось непроницаемым. Наконец музыка смолкла. Но не успел он ответить, как на Амалию вихрем налетела Хлоя.

— Мне нужно с тобой срочно поговорить, — выпалила она единым духом, хватая Амалию за руку и таща ее из зала так, что та чуть не попала под ноги прислуге, которая собирала пустые бокалы из-под пунша.

Амалия позволила Хлое увести себя в комнату отдыха, бросив извиняющийся взгляд на Роберта, который не спускал с нее глаз. По дороге она попыталась выяснить, что так взволновало Хлою, но та, обиженно поджав губы, молчала. В конце концов Амалия решила, что речь пойдет о предстоящей дуэли. Правда, она не знала, что знает Хлоя и от кого.

В спальне, превращенной на время бала в комнату отдыха для дам, было сравнительно пусто. Только две пожилые матроны прихорашивались по очереди перед зеркалом, висевшим над туалетным столиком в стиле ампир. При этом они обсуждали две животрепещущие проблемы: как заставить мужей не храпеть во время сна и как безболезненно для себя и окружающих поменять образ жизни. Когда наконец они выплыли из комнаты, энергично обмахиваясь веерами и прижимая к ногам надушенные платочки, Хлоя осмотрела каждый уголок и, убедившись, что они с Амалией одни, посмотрела ей прямо в глаза и сказала:

— Услышав новость о дуэли Жюльена и Роберта, я чуть по-настоящему не грохнулась в обморок. Я понимаю, что это дикая ложь, но правду хочу услышать только от тебя.

Амалия взглянула на возбужденное лицо девушки и отвела в сторону взгляд.

— Разве Мами не рассказала тебе об этом? — спросила она, пытаясь унять волнение.

Хлоя повернулась, чтобы рухнуть в ближайшее кресло.

— Значит, это правда? — прошептала она побелевшими губами.

— Боюсь, что да.

— Почему же мне ничего не сказали? Почему со мной обращаются, как с несмышленым ребенком?

— Не знаю. Возможно, Мами не хотела тебя огорчать, — попыталась она успокоить Хлою.

— Огорчать меня?! А если один из них будет убит? Меня тоже не будут огорчать грустным известием? Вы что, с ума все посходили?

— Пожалуйста, не надо. Успокойся.

— Но, если они будут драться, все кончится именно этим. Неужели ты не понимаешь? Их необходимо остановить! — В голосе Хлои растерянность уступила место жажде деятельности. — Немедленно остановить!

— Кто знает способ остановить двух мужчин, пожелавших драться на дуэли? — спросила Амалия с горечью и сама же ответила: — Я такого способа не знаю.

Она отошла к открытому окну. Сверху доносились звуки музыки и шарканье ног танцующих.

— Ах, Амалия, ты не понимаешь. Они же выросли как братья.

— Близкие люди сами разберутся, как причинить боль друг другу, чтобы прощение принесло радость и покой.

— Какое мне дело до того, простят они друг друга или нет?! Лишь бы живы остались. Я думаю сейчас о Мами. Если любой из них будет даже ранен, она не перенесет этого удара.

— Возможно, ты права. — Амалия потерла кончиками пальцев переносицу, где концентрировалась боль.

— Если бы знать причину, можно было бы что-то предпринять. — Хлоя испытующе взглянула на Амалию.

— Почему же тот, кто рассказал тебе о дуэли, не поделился своими предположениями?

— В том-то и дело, что никто мне не рассказывал, — обиделась Хлоя. Просто я случайно услышала разговор незнакомых мне людей, но, как только они увидели меня, тотчас переменили тему. Хотя, мне кажется, они тоже не знали истинной причины ссоры.

— Думаю, будет лучше, если ты спросишь об этом Мами.

Глаза девушки сузились.

— У меня такое ощущение, Амалия, что и ты могла бы кое-что рассказать, если бы захотела.

— С чего ты взяла?

— Я не уверена, — ответила Хлоя медленно, — но думаю, что ты все знаешь.

Беседу пришлось прервать из-за впорхнувшей стайки девушек, которые, тараторя, хохоча и подсмеиваясь друг над другом, вмиг заполнили комнату своими широкими юбками. Они обрадовались встрече с Хлоей и, к большему облегчению Амалии, увлекли ее за собой в соседнюю комнату. Воспользовавшись тем, что на нее никто не обращал внимания, Амалия выскользнула за дверь.

Все стулья, стоявшие вдоль стен залы, были заняты. Оставались свободными лишь те, что стояли в углах, куда не попадал свежий воздух. Увидев Амалию, которая устраивалась в одном из дальних углов залы, Джордж подошел к ней и предложил бокал охлажденного пунша. Напиток оказался слишком сладким и совсем не помог от головной боли, которая мучила ее вот уже несколько часов кряду. Джордж покинул Амалию, как только на горизонте появилась несравненная Хлоя. Амалия осталась одна с полупустым бокалом в руке. Она сидела и думала о своем, пока подошедшая горничная не забрала ненужный бокал.

Неподалеку от Амалии присели две молодые женщины. Их голоса доносились до нее, перекрывая музыку. Говорили они о кулинарных рецептах, болезнях детей, особых трудностях беременности в летнее время и о том, что женщинам в положении в жаркое время года лучше находиться где-нибудь у воды, тогда меньше опасность выкидыша.

У Амалии был свой интерес к подобным темам, поэтому она со вниманием прислушивалась к разговору соседок, стараясь не пропустить ни слова. Но, к сожалению, очень скоро дамы, имевшие родственников в Новой Иберии, переключились на перемывание косточек ближним. Они рассуждали о том, что можно поехать на все лето на остров Дернир, где собирается отдыхать их общая знакомая Франсис Прюетт, дочь миссис Мур, которая владела несколькими тысячами акров земли и когда-то была замужем за одним из Уиксов, хотя недавно она овдовела во второй раз.

Франсис была всего на год старше Амалии, но уже дважды побывала замужем. Теперь, как следовало из разговора соседок, она жила в родовом поместье «Тенистое» с двумя детьми — мальчиком и девочкой — от первого брака с неким мистером Магиллом. И хотя Франсис все еще носила темные платья, но с окончанием официального траура по второму мужу стала появляться в свете. Молодая привлекательная женщина с положением и деньгами обязательно должна выйти замуж хотя бы для того, чтобы у детей был отец.

Вдовы. Разговор о них — лишнее напоминание о том, что смерть облюбовала эту часть страны и потому может в любую минуту появиться и забрать с собой тех, кого мы любим. Амалии не хотелось думать об этом, особенно накануне дуэли Жюльена и Роберта. Она поднялась, почувствовав очередной приступ нестерпимой головной боли.

— Что с вами? — поддержал ее появившийся очень кстати Роберт.

— Вы не могли бы отвезти меня домой? У меня раскалывается голова, а Жюльена я не видела уже целую вечность.

— Я тоже не видел его. Сейчас я найду Мами, и мы поедем.

Через минуту он вернулся. Тетя не считала, что пришло время покинуть бал, но раз Амалия плохо себя чувствует, она может уехать. Сама мадам Деклуе и Хлоя останутся, чтобы никто не сказал, что всей семье пришлось спасаться бегством.

«Мами вовсе не жестокая, — убеждала себя Амалия, откинувшись на спинку сиденья кареты. — Ей сейчас ох как нелегко, ведь Жюльен — ее единственный сын». И все же Амалия корила себя за малодушие, хотя и понимала, что ее присутствие с головной болью или без нее вряд ли чем-либо могло помочь.

Ночной воздух был до блаженства свеж и прохладен. Присутствие Роберта в едва освещенной карете успокаивало, хотя он и пытался заговорить. Амалия радовалась, что он был паинькой. Казалось, Роберт думал о чем-то далеком, никак не связанном с сегодняшним днем. Неожиданно Ама-лии пришла в голову мысль, что вот так они могли бы ехать долго-долго, если бы их ничто не связывало и если бы Роберт был просто кузеном мужа. Хотя кто знает, что лучше? Головная боль усиливалась, мешая сосредоточиться.

В «Роще» Роберт вышел и помог ей сойти. Чарльз, дожидавшийся хозяев у парадного входа, широко распахнул двери на лестницу, ведущую на галерею. Роберт приказал ему прислать Лали, а потом, держа Амалию под локоть, довел ее до двери в спальню.

— Дальше я не пойду, надо возвращаться за Мами и Хлоей.

— Благодарю вас за помощь, — произнесла Амалия затухающим голосом. — Вы были так добры.

— Добр? — В его голосе послышался смешок. — Да, я счастлив быть рядом с вами, жаль только, что сегодня это связано с вашим плохим самочувствием.

Роберт держал ее пальцы в своей руке, и желтое пламя лампы, висевшей у нее за спиной, отражалось в его глазах, придавая им какое-то странное выражение, смысл которого Амалия не поняла.

— Может быть, можно остановить эту дуэль? — задала она мучивший ее вопрос.

— Нет, если только Жюльен сам не откажется, — сказал Роберт, нахмурившись.

— Но это же глупо!

— Согласен, но инициатор он, а не я.

— Вы могли бы и не отвечать на его вызов.

— Конечно, но я действительно в долгу перед ним.

— Что может быть глупее?!

Роберт тихо засмеялся.

— Ни-че-го! Мы договорились о том, что я пересплю с его женой и только. Если бы этим все кончилось, не было бы и дуэли. Но я посягнул не только на твое тело, но и на твою душу. А это уже запрещенный прием…

— Мне показалось, что это больше от бравады, — перебила его Амалия.

— Не без этого, конечно, но главная его претензия заключалась в другом: я не смог, по его мнению, или не захотел убедить тебя в том, что именно он был твоим мужем и любовником одновременно. Жюльен хотел, чтобы ты думала только так и не иначе.

— Он — человек гордый, — сказала Амалия тихо.

Не услышав ответа, она взглянула на Роберта, прекрасно сознавая, что эти слова в не меньшей степени относятся и к нему.

— Если я не вернусь… — начал он.

— Не говорите так! — остановила его Амалия. — Прощу вас.

— Просто я хочу… я должен сказать, что в любом случае я ни о чем не сожалею.

— О, Роберт!

— Я не надеюсь, что ты мне скажешь нечто подобное, поэтому кое-что на память возьму сам.

Роберт привлек ее к себе, крепко обнял и, глядя прямо в глаза, прильнул теплыми, чуть солоноватыми губами к ее влажному полураскрытому рту. Амалия уступила ему без особого сопротивления, наслаждаясь этим властным и таким нежным объятием, словно оно было последним в ее жизни. Она нуждалась хотя бы в такой близости с ним, чтобы заглушить боль физическую. В горле стоял соленый ком слез, руки вцепились в борта его сюртука.

Он отступил назад, с трудом сдерживая волнение, и, повернувшись, начал быстро спускаться по лестнице вниз. В это время со стороны гостиной появилась Лали.

— Надеюсь, все в порядке, мамзель Амалия? — спросила она мягко.

— Нет! — ответила она. — Уже давно не в порядке и никогда в порядке не будет.

Если еще вчера вечером Амалия сомневалась, что любит Роберта, то к рассвету следующего дня она знала об этом наверняка. Всю ночь она не сомкнула глаз, думая о том, что произошло с ней с тех самых пор, как она поселилась в «Дивной роще». В памяти всплывали отдельные слова, чьи-то взгляды, улыбки, обрывки разговоров — всего не перечесть, и почти ничего, что имело отношение к Роберту.

Как получилось, что она сблизилась с человеком американского происхождения? Дело, вероятно, не только в том, что однажды ночью соединились их тела. Амалию восхищали забота Роберта о Мами, его постоянное внимание к делам плантации, доброе отношение к тем, кто работал под его началом. Он спас ее от наглых домогательств Патрика Дая и не раз принимал ее сторону в спорах с Жюльеном. Но было и нечто такое, что сразу покорило ее, — это его ярко выраженное мужское начало буквально во всем: в словах, в поступках, во внешнем облике.

После всего случившегося Амалии следовало бы презирать его, а она влюбилась, да еще как! Вот и сейчас его лицо стояло у нее перед глазами: ей показалась бы странной сама мысль о том, что кто-то другой мог стать первым и единственным мужчиной в ее жизни. Горько сознавать, что, независимо от результатов дуэли, их тайным встречам пришел конец. «Если все обойдется малой кровью, никто никого не убьет, а лишь слегка ранит, и поруганная честь таким образом будет отомщена, — думала Амалия, — Жюльен позаботится, чтобы Роберт и подойти ко мне не мог. Если же Роберт убьет Жюльена, у него возникнут сложности с законом, а я не смогу выйти замуж за убийцу своего мужа».

Думать о том, что Жюльен убьет Роберта, она не могла.

Амалия слышала, как вернулись Мами и Хлоя, но из спальни Жюльена не раздавалось ни звука. Голова не болела, как раньше, но и совсем не прошла. Под самое утро Амалия приняла несколько капель снотворного, после чего забылась недолгим беспокойным сном.

Она проснулась внезапно, словно ее кто-то разбудил. Сердце учащенно билось. В комнате не было ни души. За розовыми занавесями на окнах в золотом нимбе из утренних лучей солнца просыпался новый день. «Дуэль! — внезапно пронеслось в голове. — Наверное, она уже закончилась».

Амалия вскочила с постели и начала лихорадочно одеваться, забыв позвонить Лали. Но камеристка, вероятно, стояла под дверью, ожидая какого-нибудь звука изнутри, потому что появилась сразу же, как только Амалия задвигалась по комнате.

— Есть ли какие-нибудь новости? — набросилась на нее Амалия.

— Нет, мамзель. Что вы наденете сегодня? Муслин в горошек или полосатое?

— Что угодно, — ответила Амалия нетерпеливо.

Надев наконец муслиновое платье в горошек, она вышла в холл. Улыбнувшись Айзе, который сидел на корточках у двери спальни с блокнотом и карандашом в руке, она направилась к кушетке, где, запахнувшись в халат, сидела Хлоя. Мами стояла у раскрытой настежь двери на галерею и вглядывалась в гладь реки. С противоположной стороны появился Чарльз с подносом, на котором стоял кофейник и пустые чашки.

Амалия взглянула на Хлою, но та отрицательно покачала головой. Глаза девушки были красными от слез и бессонной ночи, а пряди неубранных волос разметались по спине. Поскольку Хлоя не двинулась к подносу, который дворецкий поставил на комод, Амалия налила чашку бодрящего напитка и молча передала ей. Взглянув на Мами, Амалия решила, что ей тоже не помешает чашечка кофе. Свекровь беззвучно шептала молитвы, перебирая агатовые бусины четок. Через какое-то время она вздохнула, перекрестилась и убрала четки в карман своей просторной юбки. Рассеянно улыбнувшись, Мами взяла кофе. Амалии хотелось успокоить свекровь, сказать ей что-то доброе, но где найти нужные слова? Да и есть ли вообще такие слова, которые могут помочь горю матери, оплакивающей своих сыновей? Амалия молча встала рядом со свекровью, устремив взгляд поверх дубовой рощи и экзотических кустов из Китая на бескрайнюю даль реки, медленно несущей свои воды.

Размышления прервал шорох и легкое позвякивание: Айза протягивал ей чашку кофе. Амалия улыбкой поблагодарила мальчика, и он вновь уселся у стены рисовать. Установившуюся тишину нарушали только скрип карандаша, позвякивание ложечки о фарфор и крики птиц в саду.

Неожиданно до них донесся шум приближающихся шагов. Женщины замерли. Возможно, победитель прошел по прямой через поля прямо к главной дороге, поэтому они и не заметили с галереи, как он подъехал к дому. Амалия опустила чашку и подалась вперед, ожидая увидеть макушку головы мужчины, поднимающегося по лестнице.

— Джордж! — вскрикнула, будто выдохнула, она.

Следом за ней вскрикнула Хлоя, отставляя с громким стуком чашку и пытаясь подобрать разметавшиеся волосы. Придерживая полы халата, она пулей вылетела из холла, когда фигура англичанина замаячила в проеме двери.

Джордж огляделся, словно ожидал увидеть хоть одного из дуэлянтов здесь.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил он сумрачно.

Амалия отрицательно покачала головой. Чтобы чем-то заняться и поддержать традицию гостеприимства, она налила Джорджу чашку кофе. Он взял ее и попытался пить стоя, но ничего не получилось. Заметив это, Мами села к столу, чтобы и он смог сделать то же самое. Говорили мало и как-то отрывочно: вопрос — ответ. Появилась Хлоя, которая привела себя в порядок и переоделась. Чарльз принес еще кофе и поднос, полный бриошей с маслом. Никто не хотел есть, один Джордж с удовольствием съел две булочки и потянулся было за третьей, но, увидев укоризненный взгляд Хлои, отдернул руку от подноса.

Все разом притихли, когда у дома раздался затухающий цокот копыт. Они настороженно слушали лошадиный храп после быстрой скачки, легкий соскок, звяканье уздечки. Амалия взглянула на свекровь, которая словно замерла, уставив неподвижный взгляд в одну точку. Лицо ее было белее чепца на голове. Хлоя потянулась к Джорджу и сжала его руку, Амалия стиснула пальцы, уставившись на входную дверь. На лестнице раздались быстрые упругие шаги. В проеме двери показалась фигура мужчины в широкополой шляпе с хлыстом в руке. Был он мрачнее тучи.

Хлоя издала сдавленный крик. Мами закрыла глаза. Амалия вскочила на ноги.

В комнату вошел Роберт.

— Где Жюльен? — спросил он резко.

12.

— Что ты имеешь в виду? — первой нарушила затянувшуюся паузу Мами.

— Я имею в виду только то, что Жюльен на условленном месте не появился, — сказал Роберт раздраженно.

Мами сидела неподвижно в кресле, стиснув руками подлокотники.

— Это невозможно! — воскликнула Хлоя, вскакивая со своего места.

— Что правда, то правда! — согласно кивнул Роберт.

Джордж тоже поднялся, последовав примеру дам, — в любой ситуации он оставался джентльменом.

— Что и следовало доказать, — сказал Джордж в извечной своей манере рассуждать вслух. — Он уступил, потому что признал свою неправоту.

— Да как ты можешь говорить такое?! — набросилась на него Хлоя. — Есть много способов разрешить спор, не заклеймив себя позором. Он мог поговорить с Робертом или выстрелить в воздух.

— Сегодня утром он не смог бы поговорить с Робертом, — заметил Джордж рассудительно. — На месте поединка извинений не приносят. Ты, безусловно, права, Хлоя, утверждая, что у него была возможность выстрелить в воздух, хотя тем самым он дал бы своему противнику дополнительный шанс продырявить себя.

— Именно так он бы и поступил! — заявила Хлоя решительно. — Я не всегда и не во всем соглашалась с Жюльеном, но абсолютно уверена, что он не трус.

— Мы все думали, что он встречается с вами, — сказала Амалия, не обращая внимания на препирательства Хлои с англичанином. — Поскольку это не так, он, возможно, проспал встречу или болен и сейчас находится в комнате?

— Резонно! — согласился Роберт.

Он вошел в комнату Амалии, пересек ее, не глядя по сторонам, и подошел к раздвижной двери в спальню Жюльена. Она встретила Роберта сумраком и тишиной. Занавеси на окнах еще не поднимали. Высокая кровать под балдахином, застланная покрывалом, с грудой подушек под вышитой накидкой, ждала своего хозяина.

Все последовали за Робертом и теперь стояли в недоумении: где же он может быть? Одна Мами подошла к изголовью кровати и стала ласково гладить одну из подушек.

— Здесь его нет, — сказала Хлоя удивленно.

— Ценное наблюдение! — съязвил Роберт и, повернувшись к Амалии, спросил: — А где Тиге? Возможно, он что-нибудь знает?

Камердинера отыскали на кухне, и он тотчас предстал пред хозяйские очи. Увидев Роберта, Тиге сразу сник и теперь стоял, ожидая своей участи. На вопрос, где может быть его хозяин, камердинер, запинаясь, промямлил:

— Я… то есть я не знаю, мусье. А вы… разве вы… то есть он не ранен?

— Во всяком случае, не мной, — ответил Роберт мрачно. — Он не говорил тебе вчера, что не вернется ночевать?

— Нет, мусье, — начал приходить в себя Тиге. — Он сказал, чтобы я его не ждал. Он часто говорит так.

— А часто ли он вообще не ночевал дома?

— Иногда, мусье.

— Ты можешь объяснить, почему он не явился на место дуэли? — спросил Роберт, пристально глядя на камердинера.

— Не явился?! — Глаза Тиге полезли на лоб. — Нет, мусье! Это невозможно, мусье. Хозяин бы так не поступил.

— Я согласна с Тиге, — не преминула вставить Хлоя.

— Когда он оставался в городе, куда он обычно ходил? — спросил Роберт.

— С тех пор, как он женился… — Тиге взглянул на Амалию и закончил: — Я не знаю, мусье.

До сих пор Амалия, как, впрочем, и все остальные, не вмешивалась в учиненный Робертом допрос Тиге, но тут не выдержала:

— Правильно ли я поняла, что Жюльен не вернулся вместе со всеми вчера вечером домой?

— Да, именно так, — подтвердил Роберт.

— Вчера я заснула довольно поздно и слышала бы, как он вернулся, — сказала Амалия. — Но если он вернулся домой под самое утро, чтобы потом сразу отправиться на дуэль, то, вероятно, дуэльных пистолетов нет на месте, он должен был забрать их с собой. Тиге, — повернулась она к камердинеру, — посмотри, на месте ли пистолеты?

Через минуту слуга вернулся.

— Да, мамзель, они на месте, — сообщил он растерянно.

Жюльен выехал из дому за несколько часов до бала. Он рано покинул праздник, и с тех пор его никто не видел. Его постель стояла неразобранной. Вся одежда в шкафу, за исключением той, в которой он уехал на бал, находилась в полном порядке. Дуэльные пистолеты лежали в обычном для них месте — в ларце из красного дерева на верхней полке шкафчика. Странным и необъяснимым казалось то, что в назначенное время он не явился на место дуэли и не известил об этом ни противника, ни семью. Зная характер Жюльена, оставалось предположить только одно: с ним что-то случилось.

Тиге отпустили. Оставшиеся в холле не знали, что думать, боясь самого страшного.

— Может, несчастный случай? — Голос Мами дрожал; чувствовалось, что каждое слово дается ей с трудом.

— Думаю, да, — воскликнула Хлоя, округлив глаза. — Наверное, так оно и есть!

— Жюльена здесь хорошо знают, — покачал головой Роберт. — Если бы что-то случилось, нам бы уже сообщили.

— Но могло случиться, что его пока не обнаружили, — сказала Амалия обеспокоенно. — Вчера он поехал верхом, как и вы. Вдруг конь сбросил его и он лежит где-нибудь в ожидании помощи?

— В последнее время участились ограбления на дорогах, — добавила Хлоя. — Нападают на людей, рискнувших зайти в незнакомую таверну или трактир.

— Да, пожалуй, — Роберт посмотрел на Мами, которая сидела неподвижно в кресле, потом перевел взгляд на Ама-лию. — Для начала надо внимательно прочесать все вокруг дороги, по которой мы вчера ездили в город, а потом порас-спрашивать в самом городе. Я немедленно этим займусь.

— Если не возражаете, — заговорил Джордж, — я бы хотел поехать с вами.

— Очень хорошо, — согласился Роберт. — Вдвоем мы сможем охватить большую территорию.

Не прошло и часа, как они отправились на поиски Жю-льена. Глядя на удаляющихся всадников, Амалия подумала, что в таких экстремальных ситуациях положение женщины особенно незавидно. Вместо того чтобы действовать, расспрашивать людей, прочесывать местность, она должна была сидеть и томиться в ожидании известий. Если бы Амалии пришла в голову фантазия настоять на своем и поехать вместе с мужчинами на поиски мужа, ее сочли бы потерявшей всякий стыд. Роберт и Джордж не пропустят ни одной таверны, ни одного притона или игорного заведения, где появление леди шокировало бы публику не меньше, чем появление какого-нибудь голодранца на великосветском балу. Ее обвинили бы в отсутствии воспитания и тонкой чувствительности.

Что касается последней, то Амалия не была уверена, что вообще имеет склонность к подобным переживаниям. По сложившейся традиции известие о внезапном исчезновении мужа должно было бы сразить ее наповал. Но, вместо того чтобы лежать в обмороке, Амалия испытывала потребность действовать — искать Жюльена. Ею двигали два чувства: страх за судьбу человека, к которому она начала привязываться, и вина перед ним. Амалия не могла задаваться вопросами: имела ли ее связь с Робертом какое-то отношение к исчезновению мужа? Судя по взгляду, брошенному на нее Робертом перед уходом, его мучил тот же вопрос.

Только часам к одиннадцати ночи мужчины вернулись домой — усталые, пропыленные и злые. Никто спать пока не ложился. Амалия и Хлоя пытались уговорить Мами хоть бы немного отдохнуть, но та наотрез отказалась. Мадам Деклуе сидела в кресле и перебирала агатовые бусины четок, беззвучно шевеля бесцветными губами и уставив невидящий взгляд запавших от горя и бессонницы глаз в одну точку.

Одного взгляда на лица мужчин было достаточно, чтобы догадаться о результатах поисков. Чарльз, встречавший Роберта и Джорджа y входа, забрал у них шляпы и проводил в холл. При появлении мужчин Айза, сидевший у ног Амалии, перестал рисовать и поднял глаза.

— Ни-че-го! — бросил Роберт, проходя в холл и буквально падая от усталости на кушетку.

— Мы думали, что… то есть надеялись, что, возможно, он уже вернулся… пока нас не было, — добавил Джордж, ставя стул подле Хлои.

Он устало улыбнулся, когда девушка прикрыла своей теплой ладошкой его руку.

— А вы смотрели…

— Мы побывали везде, — перебил ее Роберт.

Сан-Мартинвиль — городок небольшой, в нем проживало меньше четырехсот человек взрослого населения. Еще несколько сотен проживали по берегам заводи. Все возможные места пребывания Жюльена были наперечет.

— А в пивных? — продолжала Хлоя.

— Его видели в одной из них на дальнем конце города. Это единственный след, который удалось обнаружить, — буркнул Роберт мрачно.

— Складывается такое впечатление, словно он взял и куда-то исчез, — сказал Джордж.

— А куда девался его конь? — спросила Хлоя, поворачиваясь к англичанину.

— С конем вообще какая-то странная история, — ответил Джордж. — Его нашли около конюшни отеля Бруссара. То ли его привели туда и оставили, то ли он сам нашел дорогу, часто бывая в этой конюшне, — никто толком не знал.

Мами внимательно слушала Джорджа, боясь пропустить хоть слово.

— Если к утру Жюльен не найдется, — сказал Роберт, — надо обратиться к шерифу.

— Нет! — запротестовала Мами решительно.

Как и большинство плантаторов, она редко прибегала к помощи властей, надеясь во всем на собственные силы. Исключение составляли случаи борьбы со стихийным наплывом нежелательных лиц. Живя слишком далеко от города, чтобы рассчитывать на активную защиту со стороны шерифа, владельцы плантаций стремились хорошо вооружиться. Организовывались ночные дозоры, в которых принимали участие большинство мужчин. Газеты Севера писали чуть ли не в каждом номере о том, что единственной целью дозоров было ловить беглых рабов, пресекать собрания недовольных и предотвращать стихийные бунты, хотя на самом деле их главной задачей было оберегать плантации от разбойных набегов чужаков. Местные жители разделяли мнение, унаследованное от первых поселенцев, что при появлении чего-либо подозрительного сначала надо стрелять, а потом уж задавать вопросы, если будет кому. Стремление кого бы то ни было изменить многолетнюю традицию вызывало яростное сопротивление. Вмешательство властей тоже не поощрялось. В результате — полная самостоятельность и видимость соблюдения аристократической привилегии быть выше закона.

— Тетя Софи, будьте благоразумны! — взывал Роберт к мадам Деклуе. — Нужно прочесать все побережье на десятки километров, задать массу вопросов. Первое не по силам нам двоим, а для второго требуются иные полномочия.

— Можно послать всех работников с плантации, — продолжала возражать Мами. — Что до вопросов, то какой от них толк вообще? Если бы кто-то знал, где Жюльен, нас бы обязательно известили. А если есть причина не сообщать нам, то почему, ты думаешь, сообщат шерифу?

Роберт посмотрел на Амалию. На мгновение их взгляды встретились, после чего она подошла к свекрови и опустилась рядом с ней на колени.

— Пожалуйста, Мами, давайте пригласим шерифа. С каждой минутой тают шансы найти Жюльена живым. Если шериф и его люди могут помочь нам, зачем отказываться?

Она не решилась сказать о том, о чем думал каждый: шериф и его люди могли прочесать не только побережье, но и реку, где порой и находили тела исчезнувших людей.

— Жюльен вернется, — сказала мадам Деклуе дрожащими губами, — поэтому не стоит так суетиться.

— А если не вернется?

— Подумай, cherie, о шуме, который подымется вокруг нас. Сегодня о дуэли говорят шепотом, а с приездом шерифа станут кричать на каждом перекрестке. Разразится страшный скандал. В нашем белье будут рыться все, кому не лень.

Амалия держала в своих ладонях подрагивающие пальцы Мами.

— Возможно, вы правы, — сказала она тихо, — но и замолчать исчезновение Жюльена не удастся. Неужели из-за того, что кто-то что-то скажет, мы должны прекратить поиски?

— Возможно, он уехал, — продолжала успокаивать себя и других Мами. — Просто он не хотел встречаться с Робертом, чтобы сказать ему об этом, не рассердившись опять. Завтра или через день придет письмо, из которого мы узнаем, где он и что с ним. Он напишет, чтобы мы не беспокоились.

— Если бы Жюльен собрался уехать, — сказала Амалия, — он наверняка сообщил бы это вам, мне или тому же Тиге, да и все вещи на месте.

— Я не знаю, ничего не знаю. — Мами с тихим стоном откинулась на спинку кресла, и слезы потекли по ее щекам. — Ах, Жюльен, мой сын, мой мальчик, как мне вынести все это? Как?

Убедить Мами было невозможно. Единственная надежда оставалась на утро, когда она отдохнет, успокоится и станет, возможно, более покладистой.

Наступило утро следующего дня. Мадам Деклуе не вышла к завтраку и никого не пожелала видеть. Полина, ее старая камеристка, сообщила, что мадам нездорова и просит ее извинить. Роберт только выругался вполголоса и тотчас вместе с Джорджем уехал продолжать поиски.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24