Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Обольщение по-королевски - Обнимай и властвуй [Черное кружево]

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Блейк Дженнифер / Обнимай и властвуй [Черное кружево] - Чтение (стр. 23)
Автор: Блейк Дженнифер
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Обольщение по-королевски

 

 


— Это точно, — кивнул он и отвернулся, устремив взгляд в сторону моря.

— Может, если ты станешь обращаться с людьми he так строго… — начала Фелиситэ.

— Кто-то должен этим заниматься, если мы не хотим застрять здесь навсегда, и, по-моему, никто другой не желает взять на себя такую обязанность.

Он сказал правду; Фелиситэ сама это понимала, и все же она не могла справиться с охватившей ее тревогой.

Морган взял девушку за руку.

— Нам лучше поторопиться, если мы хотим успеть домой, пока не началась гроза.

Дождь приближался прямо на глазах. Они видели, как его длинные струи хлещут вдалеке морскую поверхность. Раскаты грома напоминали грохот орудий, а из плотных серых туч вырывались молнии, стрелами ударявшие в воду. Воздух наполнился каким-то призрачным желтоватым светом, в нем ощущался сильный запах озона. Усилившийся ветер поднимал соленую пыль и песок, раскачивал вершины пальм, чьи листья напоминали огромные перья, и заставлял их стволы двигаться, изгибаясь, словно в грациозном танце. Морган и Фелиситэ вдыхали влагу, чувствовали, как она покрывает их кожу. Первые капли дождя, тяжелые и холодные, упали на их поднятые к небу лица, когда до хижины оставалось совсем немного.

Задыхаясь, они вбежали внутрь и бросились на постель. Спрятавшись в этом ненадежном убежище, дрожащем от порывов ветра, они наблюдали, как пелена дождя спустилась ниже, окружив их плотной завесой, и мощные струи захлестали по земле и по воде залива с такой силой, что на ее поверхности появилась белая пена.

В сгустившейся темноте, прорезаемой вспышками молний, раздавались похожие на грозный рык раскаты грома. Внезапно Фелиситэ вспомнила, ночь после маскарада, когда Моргану пришлось отбиваться от Валькура и двоих его сообщников, о жестоких событиях, случившихся после той грозы. Повернувшись к сидящему рядом мужчине, она увидела, что он смотрит на нее сквозь полумрак.

— Фелиситэ, — прошептал Морган, дотронувшись теплыми пальцами до ее щеки. — Не смотри на меня так, я этого не вынесу.

Наклонив голову, он прикоснулся губами к ее полураскрытым губам. От этого прикосновения у Фелиситэ закружилась голова, и тяжелые воспоминания мгновенно оставили ее. Морган принялся осыпать нежными жаркими поцелуями точеные изгибы щеки, изящный подбородок, опускаясь все ниже, к тому месту на горле, где чувствовалось учащенное биение ее пульса. Стараясь сдержать непомерную силу, он заставил Фелиситэ опуститься на постель, а потом наклонился над ней, опершись на локоть. Его руки заскользили по телу девушки, вызвав новый прилив возбуждения. Вытащив из бриджей подол ее рубашки, Морган поднял ее вверх, задержавшись, чтобы поцеловать каждый из розовых бугорков груди, прежде чем стащить* рубашку через голову. Потом он медленно снял с Фелиситэ бриджи, одновременно лаская ее живот, постепенно опуская руку все ниже, как делал это всегда.

Когда она лежала уже обнаженной, он быстро разделся и снова повернулся к ней, притянув ее к себе. Морган принялся нежно гладить каждый изгиб, каждую впадину ее тела, не думая до поры о собственном удовольствии, стараясь, чтобы сначала удовольствие испытала она. Эти томные ласки вызывали в его душе прилив чувственного наслаждения.

Прикоснувшись к его густым волосам, показавшимся ей живыми, Фелиситэ ощутила, как само ее естество растворяется в потоке сладостного желания, поднимающегося в ней словно волна прилива. На гребне этой волны Морган вошел в нее, заставив испытать ни с чем не сравнимое наслаждение от соприкосновения с его напряженным могучим телом, ощутить, как дрожат его мускулы от с трудом сдерживаемого нетерпения. Двигаясь вместе, с неистовством окружающей их дикой стихии, так что у них перехватывало дыхание, они достигли вершин оглушающего оргазма, сменившегося забвением и умиротворенным изнеможением — лучшим лекарством от тяжких воспоминаний.

— Морган, — прошептала Фелиситэ через некоторое время, когда их дыхание успокоилось.

Он протянул руку, чтобы освободить прядь ее волос, которую она прижала плечом, и нежно привлек девушку к себе.

— Я здесь, — проговорил он, едва касаясь подбородком ее макушки, — а теперь спи.

Фелиситэ собиралась сказать ему очень многое, ей нужно было это сделать, однако, несмотря на то, что слова рвались у нее из груди, она закрыла глаза и, к собственному удивлению, заснула.

Ночью дождь перестал, словно не в силах совладать с окружающим миром, хотя и промочив его насквозь. Дуновение пассата снова принесло прохладу; попугаи перекликались хриплыми веселыми голосами, как будто стараясь разбудить людей, спавших в мокрых палатках. Берег был испещрен следами птиц, бродивших среди выброшенных штормом водорослей, обломков дерева и осколков ракушек. Из моря показался ярко-золотистый край солнца, и вскоре по воде побежали ослепительные блики, а свет его первых лучей посеребрил крылья чаек, круживших над головой, прежде чем отправиться в сторону моря, где медленно, словно гигантские пауки, двигались три корабля — два фрегата и изящная бригантина. Они приближались к острову, распустив паруса, казавшиеся ослепительно белыми в лучах утреннего солнца…

Глава 19

Как только раздался тревожный крик, предупреждающий об опасности, люди повскакивали на ноги, протирая глаза и проклиная того, кто их разбудил. Однако они тут же замолкли, стоило им бросить взгляд в сторону моря. Даже на таком расстоянии не составляло труда определить, что к острову приближаются испанские корабли, так же как и разглядеть ряды пушек вдоль бортов. Это была береговая охрана, часть грозного испанского флота, в задачи которой входило выслеживать пиратов в их логовах или в открытом море.

Ее появление в это свежее утро вовсе не предвещало веселого пикника или попойки на морском берегу.

Охваченные паникой пираты, громко крича и толкая продолжавших спать товарищей, хватались за сабли и пистолеты, а потом принялись торопливо сваливать в кучу пожитки.

— Бросьте! Нам сейчас не до этого! Бегите живей к шлюпкам. Надо скорей попасть на бригантину, иначе нам всем конец!

Капитан Бономм несомненно был прав. Если они доберутся до «Черного жеребца» и успеют быстро подготовиться к отплытию, им, может быть, еще удастся выскользнуть из бухты, до того как фрегаты приблизятся на расстояние пушечного выстрела. Если им повезет, пиратская бригантина сумеет уйти от тяжелых, менее маневренных судов, оставив преследователей с носом. В противном случае, застряв в неширокой бухте, они окажутся в ловушке подобно мухе, попавшей в бутылку. Тогда им уже ни за что не спастить.

Проснувшись от громких криков, Фелиситэ приподнялась на постели, бросив взгляд на Моргана, который стоял в двери хижины. Его лицо сделалось мрачным, стоило ему оценить положение.

— Морган! — прокричал капитан Бономм, взмахнув рукой. — Ради всего святого, поторопись!

Однако Морган не спешил, словно размышлял и взвешивал шансы, которых, как показалось Фелиситэ, у них не было вовсе. Наконец он обернулся к ней.

— Фелиситэ, возьми что-нибудь поесть, захвати воды и уходи в пещеру.

— Нет! — возразила она. — Я… я не стану прятаться, чтобы сидеть там, не зная, что творится, и ждать, покуда меня не найдут.

— Даже если это самый лучший и безопасный выход для тебя?

— А ты сам тоже решил так поступить?

— Со мной дело обстоит иначе.

— Только мне от этого не легче! Морган сжал кулаки.

— Если мы сумеем уйти, то сможем вернуться за тобой, а если нет, никто на фрегатах не подумает, что здесь остался еще кто-нибудь.

— Что бы ни случилась, я предпочитаю увидеть это собственными глазами. Так что спасибо за заботу, но я лучше буду сражаться сама. — Фелиситэ вполне могла бы добавить, что ей хочется встретить опасность рядом с ним.

— Ладно. Пошли, — неохотно кивнул Морган.

Когда они приблизились к Бономму, он уже не жаловался с трагическим видом на то, что они слишком долго собирались, и не сетовал на медлительность своих людей, а устремил взгляд в сторону баркасов, куда как по команде со всех сторон сбегались люди, стараясь поскорее добраться до бригантины и опасаясь, что им придется остаться на острове.

И вдруг в промежуток, отделяющий вытащенные на берег шлюпки от растущей толпы моряков, ворвалось около тридцати пиратов с пистолетами наготове во главе с Валькуром, который держал пистолет в одной руке и обнаженную шпагу в другой.

— Стойте! — злобно прокричал он пронзительным голосом. — Дальше вам не пройти!

— Что это значит? — грозно спросил капитан Бономм, замерев на месте.

— Я и мои люди сядут в шлюпки первыми! А точнее, первыми и последними.

— Как ты смеешь, подлый пес?! Это же бунт!

— Так оно и есть, мой добрый капитан. Вы очень умны, если сразу догадались. А теперь прошу вас всех бросить оружие.

— Ишь чего захотел! Слушайте, парни, у нас только одна надежда — наш корабль. Испанцы перевешают всех до одного и женщину тоже, если вы бросите нас здесь!

— Верно, только с одним исключением. Я бы с удовольствием полюбовался таким зрелищем, но мне и моим людям пора отправляться в путь.

— Тебе все равно не уйти, — сказал Морган, пробившись вместе с Фелиситэ вперед. — Нас больше и мы возьмем вас в кольцо.

— Кто сделает хоть шаг, — предупредил Валькур, — может считать себя покойником.

В это мгновение стоявший с краю матрос потянулся за пистолетом. Валькур, не раздумывая, выстрелил. Моряк, вскрикнув, упал и забился в конвульсиях. Через несколько секунд он затих.

— Я предупреждал. Мне все равно, когда умирать, сейчас или позже. — Валькур отбросил ненужный теперь пистолет, взгляд его кошачьих глаз казался совершенно пустым. — Но я не зря говорил, что вешать будут только мужчин.

Прежде чем кто-нибудь догадался о его намерениях, Валькур бросился к Фелиситэ и, обхватив ее за талию, потащил через полоску песка, разделявшую две группы моряков. Морган рванулся следом, но Валькур стремительно обернулся, выставив перед собой шпагу. Морган замер как вкопанный, его зеленые глаза горели гневным огнем.

— То-то же, отойди назад, — проговорил Валькур с торжествующим смехом. — Мне сейчас очень хочется проткнуть тебя насквозь, только ты, по-моему, недостоин столь легкой смерти. Я бы предпочел, чтобы тебя судили и вздернули твои испанские хозяева. Это подойдет тебе больше, правда? И к тому же понравится Фелиситэ.

Лицо девушки побледнело от боли, когда Валькур вывернул ей запястье, заломив руку за спину и вплотную притянув к себе. Один из бунтовщиков хрипло произнес какую-то нечленораздельную фразу, и Валькур кивнул в знак согласия.

— Как справедливо заметил мой приятель, мы теряем время. Ваше оружие, господа. Только без глупостей! Будет жаль, если кто-нибудь из вас выстрелит и попадет в мою любимую сестру.

Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что большинство людей, решивших связать судьбу с Валькуром, принадлежали, как и следовало ожидать, к старой команде «Ворона». Отъявленные злодеи, огрубевшие от бесконечных жестокостей, они наверняка стали бы действовать без сожаления, если бы кто-нибудь осмелился не выполнить приказ Валькура. Баст, не сводивший с Фелиситэ взгляда, первым наклонился и осторожно, чтобы он случайно не выстрелил, опустил на землю пистолет со взведенным курком, а потом положил поверх него шпагу.

— Валькур, ты не должен этого делать, — проговорила Фелиситэ, с трудом справившись со сжимающим горло спазмом.

— Не должен? — удивленно процедил Валькур. — Мне казалось, ты будешь благодарить меня за приглашение присоединиться к нам, а не возражать против наших методов. Извини, что мне пришлось использовать тебя как заложницу, чтобы другие вели себя хорошо и в первую очередь — Морган. Но таковы превратности войны.

— Нельзя обрекать стольких людей на смерть!

— Почему же? Поверь, дорогая, мне приходилось делать кое-что и похуже. — Прищурив глаза, Валькур наблюдал за стоящими перед ним людьми.

— Тогда я прошу, оставь и меня здесь тоже. Я заклинаю тебя, Валькур, именем отца.

— Твоего отца? Почему ты решила, что я могу согласиться, услышав от тебя его имя? Я не испытывал никакого почтения к усыновившему меня человеку; более того, я его презирал. Но незадолго до его смерти я отплатил ему за его опеку, за постоянные напоминания о моей зависимости от его милости, о том, что я не оправдал его надежд, став совсем не таким, каким он мечтал меня видеть. Можешь не сомневаться, в день своей смерти он горько пожалел о своем неуважении ко мне.

— Что… О чем ты говоришь? — спросила Фелиситэ, с отчаянием глядя как остальные матросы с мрачным видом побросали свои сабли и пистолеты на землю вслед за Бономмом.

— Почему ты меня спрашиваешь? Неужели ты так и не догадалась? Я думал, тебе давно все известно! Это я сообщил Оливье Лафаргу о том, что ты живешь с бывшим полковником Мак-Кормаком, что ты раздвигаешь перед ним ноги и губишь себя, чтобы твоему отцу сохранили жизнь. Что еще оставалось ему делать, кроме как наложить на себя руки, тем самым смыв позор и избавив тебя от такой низкой угодливости!

Острая боль пронзила сердце Фелиситэ, когда она представила, как отец, один в тюремных стенах, получил столь горестное известие, заставившее его потерять всякое уважение к дочери. Какой стыд и отчаяние испытывал он, каким бессильным чувствовал себя, пока думал, как ей помочь, прежде чем принял окончательное решение!

— Как ты мог, Валькур? Как ты мог? — прошептала Фелиситэ.

— Это не составило труда. Несколько слов на бумажке, одна монета охраннику, и дело сделано. Так что это я на самом деле помог тебе освободиться, и ты должна меня благодарить. Я перерезал пуповину, связывающую тебя с Новым Орлеаном, убрал все преграды, мешающие нам начать новую жизнь. Мы и сейчас можем это сделать, добравшись до Франции, когда у нас будет достаточно денег, чтобы занять достойное место при дворе.

— Ты сошел с ума! — воскликнула Фелиситэ. Теперь и Морган положил на землю оружие, так же как и Баст, расставаясь с ним осторожно. У его рта пролегло белое пятно, хорошо заметное под покрывавшим кожу бронзовым загаром. Когда Морган медленно выпрямился, Фелиситэ увидела, что его пистолет лежит рукояткой в ее сторону. Встретившись с ним взглядом и заметив, как он чуть наклонил голову в ответ, она поняла, что ей остается надеяться только на себя. Другие не осмелятся ей помочь, опасаясь за ее жизнь. Более того, она была единственной из всех, кого Валькур и его сообщники не стали бы убивать сразу.

— Я сошел с ума? — Валькур рассмеялся и взмахнул шпагой, подав знак своим людям, чтобы они собрали брошенное оружие. — Я сумасшедший? Вряд ли. У меня хватило ума, чтобы обменять то, что было мне известно о заговоре и участвующих в нем людях, на собственную свободу. У меня оказалось достаточно здравого смысла, чтобы не попасть в одну сеть вместе с ними, точно так же, как я вырвусь из ловушки сейчас.

— Ты говоришь так, словно не чувствуешь за собой никакой вины. Но ты виновен не меньше тех, кого казнили, может, даже больше их! — Валькур теперь держал Фелиситэ уже не так крепко. Отступая к шлюпкам, он тянул ее за собой, рассуждая на ходу о собственных умственных способностях. Сейчас ей во что бы то ни стало нужно было заставить его продолжать похваляться, чтобы двигаться как можно медленнее. На земле оставалось лежать несколько пистолетов, которые в замешательстве не успели подобрать бунтовщики.

— Правда? Это не имеет значения. Я оказался не настолько глуп, чтобы остаться. Я обвел испанцев вокруг пальца, сбежал целым и невредимым, несмотря на то что стал одним из главных преступников, за кем охотились по всей колонии. Они не смогли поймать меня тогда, и им не удастся сделать это теперь!

В этот момент Фелиситэ вырвала руку и ударила Валькура локтем в раненый живот с такой силой, что у того перехватило дыхание, и он, вскрикнув от боли, выпустил ее из цепких объятий. Бросившись наземь, Фелиситэ перевернулась и тут же поднялась с пистолетом Моргана в руках. Увидев направленный в грудь ствол, Валькур, рванувшийся было за ней, остановился как вкопанный, широко расставив руки, а потом подался назад. Его глаза горели такой злобой, что будь у него пистолет, он бы не раздумывая убил сестру. Но одной шпаги было явно недостаточно, чтобы покончить с ней.

— А теперь, — проговорила Фелиситэ в наступившей тишине, — брось шпагу.

Губы Валькура скривились в усмешке, однако глаза сохраняли прежнее злобное выражение.

— Я могу это сделать, только ты все равно ничего не добьешься. Моих людей не остановит моя смерть, а у тебя в пистолете всего один заряд. У них нет другого выбора, кроме как довести до конца наш план. В противном случае их все равно повесят испанцы или капитан вздернет их как бунтовщиков.

— Тогда они могут бежать и без тебя.

В ответ на ее слова из толпы сообщников Валькура послышался одобрительный ропот, и они снова начали отступать к шлюпкам. Те, кто находился поближе, побросали туда мешавшее им лишнее оружие и, ухватившись за планшир, поволокли баркасы к воде.

— Ты не станешь в меня стрелять, Фелиситэ, вот так, хладнокровно, когда ты уже успокоилась после схватки. Это, слава Богу, не в твоем вкусе. Брось пистолет и идем со мной. Лучше выбрать жизнь, чем болтаться на виселице. Сказать правду, я никогда не желал твоей смерти. Если хочешь знать, Фелиситэ, дорогая, я по-своему заботился о тебе, как ни о ком и ни о чем другом на свете. Иначе я бы не пытался спасти тебя от Моргана в ту ночь в Новом Орлеане, не подумал о том, чтобы вернуться за тобой. И если я обманом увез тебя с собой и силой заставил помочь провести твоего любовника, чтобы захватить его корабль, я поступил так лишь потому, что иначе ты бы не согласилась это сделать. А если я причинил тебе физическую боль, так по-другому я просто неспособен овладеть женщиной.

Судя по тону, Валькур полагал, что его доводы покажутся сестре убедительными, заставят ее передумать. Однако он ошибался. Фелиситэ уже приняла нелегкое решение, а его слова вызвали у нее только чувство отвращения.

— Если тебе кажется, что я не буду стрелять, попробуй подойти ближе.

— Ради Бога, Фелиситэ, будь разумной! — закричал Валькур. — У нас мало времени. Идем!

— Ни за что!

— Тогда оставайся умирать со своим беглым любовником, будь ты проклята!

Быстро повернувшись, Валькур прыгнул в последний баркас, который бунтовщики сталкивали в воду. Холодная волна гнева охватила Фелиситэ. Сжимая тяжелый пистолет обеими руками, она навела его на Валькура и спустила курок.

Выстрел прозвучал, как мощный взрыв, отдача подбросила пистолет вверх, однако в самое последнее мгновение Морган успел стремительным движением повернуть его дулом в небо. Пуля просвистела у Валькура над головой, не причинив ему вреда. Обернувшись с потемневшим от злобы лицом, он бросил в сторону сестры грязное ругательство.

— Пусть уходит, — проговорил Морган, опускаясь рядом с ней на колени. — Тебе незачем марать руки его кровью.

Наверное, он был прав, а может, и нет. Но все же, покончив с Валькуром Мюратом, Фелиситэ почувствовала бы облегчение, отомстив за все, что ей пришлось пережить по его вине.

Неподалеку от них моряки, подобрав пару оставленных пистолетов, выстрелили вслед пиратам, изо всех сил налегавшим на весла, чтобы скорей отойти от берега. Бросившись в воду, матросы кричали в бессильной злобе, осыпая их проклятиями, швыряли им вслед палки и морские раковины. Захватившие шлюпки бунтовщики уходили все дальше в море, увозя с собой оружие, надежды, последние шансы на спасение, не оставив брошенным на острове людям ничего, кроме грядущей встречи с жестоким испанским законом.

Злобные выкрики, проклятия, отчаянные мольбы и нереальные предложения постепенно стихли. «Пруденс» лежал на мелководье со снятым такелажем. Чтобы подготовить его к отплытию, потребуется не менее шести часов напряженного труда. Бриг превратился в бесполезную коробку, а его шлюпку, также находившуюся на берегу, угнали мятежники. У моряков не было оружия, чтобы защищаться, кроме нескольких ножей и кинжалов, плотницких инструментов и гандшпугов, с которыми они не смогут ничего сделать против хорошо вооруженных солдат. Им оставалось только спрятаться в лесу. Впрочем, на таком маленьком острове их рано или поздно найдут и одного за другим вытащат из укрытий.

Несколько человек избрали именно такой выход. Скользнув под сень пальмового леса, они тут же исчезли в густых зарослях. Однако большинство остались стоять на месте.

Вскоре добродушный капитан «Пруденс» стал о чемто советоваться со своими людьми, отозвав их в сторону.

Он заявил, что они, по большей части англичане, попали к пиратам совсем недавно, поэтому им особенно нечего бояться. Даже испанцы способны понять, что им пришлось присягнуть не по своей воле. Стоит им поведать эту историю, как они получат обратно свое судно вместе с грузом, с соленой треской, которую не доели пираты, потому что Испания и Англия сейчас не воюют друг с другом.

Остальные, наблюдая, как бунтовщики карабкаются на борт «Черного жеребца», не могли рассчитывать, что им удастся отделаться так легко. Появившиеся на горизонте фрегаты неумолимо увеличивались в размерах. С борта бригантины были слышны громкие команды и визг лебедок, а из голубой воды показался поднятый якорь. Потом легкий бриз наполнил распустившиеся на нок-реях белые паруса. Вслед за этим на грот-мачте с громкими хлопками надулись фок и грот, и судно легко, без видимого усилия, заскользило из бухты, оставляя за кормой красивый пенистый бурун.

— Он выберется, — проговорил капитан Бономм, — этот сукин сын уйдет от них.

Морган, нахмурившись так, что густые брови сошлись на переносице, пристально глядел в сторону прибрежных деревьев у выхода из залива.

— По-моему, нет.

Из-за изгиба берега показались два больших линейных корабля с более чем сотней пушек на каждом. Они двигались навстречу друг другу с противоположных направлений, а их мачты пока оставались почти неразличимыми за стволами пальм.

— Силы небесные! — воскликнул Бономм. При этом в его взгляде, устремленном в том же направлении, куда смотрел Морган, печаль смешивалась с радостью. Потом француз снова поглядел на изящные очертания бригантины. Хотя на ее борту сейчас находились бунтовщики, они были моряками из его команды, с которой он преодолел бесчисленные мили за время долгих походов. Судя по поднявшейся на «Черном жеребце» суматохе и по тому, как там поспешно разворачивали орудия, люди заметили идущие им наперерез суда.

Фелиситэ затаила дыхание, глядя на сближающиеся корабли.

— Может, они еще уйдут, — сказал Бономм, — если успеют выбраться из бухты.

— Он решил попробовать это сделать, — спокойно согласился Морган.

— Похоже, да. У бригантины не такая глубокая осадка, и она может вернуться в бухту. Фрегаты и другие тяжелые суда не станут ее преследовать. Только пушки у испанцев длиннее, они больше весят и дальше бьют. Они могут остаться в море и разнести бригантину в щепки. Нет, Мюрату надо попробовать прорваться, иначе его ждет петля.

Корабли испанцев подходили к пиратской бригантине все ближе. Фелиситэ, наблюдавшей за ними прищурив глаза от солнца, казалось, что камень, брошенный с палубы одного корабля, легко долетит до другого.

— Может, испанцы не станут в него стрелять, — медленно проговорила она.

Капитан Бономм, до этого рассматривавший из-под руки ближайшие суда, с сомнением поглядел на маячившие вдалеке фрегаты. Потом, когда он снова сосредоточил внимание на удалявшейся бригантине, с его губ сорвалось злобное проклятие.

— Что такое? — спросила Фелиситэ.

— Чтоб я дожил до этого дня! — простонал француз. — Господи, в чем я провинился, чтобы заслужить такую измену? Что такого я сделал?

Фелиситэ поглядела на небольшой корабль, двигавшийся под охраной фрегатов.

— Это же «Ла Палома»! — удивленно воскликнула она.

— Совершенно верно. Это кораблик подлой потаскухи Изабеллы. Она продала нас испанцам.

— Вы наверняка ошибаетесь. — Фелиситэ искоса посмотрела на Моргана, ожидая, что он подтвердит ее слова. Однако он молчал, продолжая вглядываться в морскую гладь с бесстрастным выражением лица.

— Нет, я не ошибся, — послышался голос Бономма, — и наш друг Морган это понимает!

В эту минуту «Черный жеребец» открыл огонь. Все орудия правого борта разом выстрелили, наполнив воздух раскатистым грохотом. На столь близком расстоянии ядра, выпушенные по двигающемуся в западном направлении судну, все до единого достигли цели. Пробитые паруса захлопали на ветру, вверх взметнулись фонтаны щепок, над водной поверхностью далеко разнеслись крики умирающих. Однако испанец некоторое время продолжал двигаться прежним курсом, не отвечая на стрельбу противника. Потом над его палубами показались клубы дыма и вспышки пламени, мощный залп заставил судно резко накрениться на противопоОстальные моряки разделились на группы. Баст, стоя поодаль в окружении нескольких человек из команды «Черного жеребца», пристально смотрел на Фелиситэ. В глубине его темных глаз она прочитала безмолвное прощание, однако Баст не пытался приблизиться. Девушка улыбнулась ему, словно стремясь этим выразить сожаление, идущее из глубины разрывавшегося от боли сердца, а потом, подняв голову, обернулась к Моргану и дотронулась похолодевшими пальцами до его мускулистого предплечья.

Морган посмотрел на нее сверху вниз, губы его искривились в подобии улыбки, зеленые глаза стали совсем темными.

— Да, Фелиситэ?

— Я должна тебе кое-что сказать.

Он ласково дотронулся до ее руки, и это прикосновение почему-то показалось ей испытующим.

— Я тоже, — ответил он тихо. — Но я, наверное, пока подожду.

Фелиситэ покачала головой, отказываясь слушать его доводы в эту решающую минуту.

— Почему? Потом, возможно, будет уже поздно, ты должен знать… Я люблю тебя.

— Фелиситэ, — прошептал Морган с болью в голосе, — это, конечно, хороший подарок для человека, которого ждет смерть, только…

— Поэтому я не признавалась тебе раньше, — сказала она, стараясь заглянуть ему в лицо широко открытыми глазами. — Но теперь мне хочется, чтобы ты обо всем знал. У меня, наверное, больше не будет другого шанса. Я поняла это много недель назад, задолго до того, как Валькур стал просить меня помочь захватить твой корабль. Я знала и не хотела говорить, потому что…

— Потому что боялась мне доверять, — закончил за нее Морган бесстрастным голосом. — Но почему ты решила сделать это сейчас?

— Если у нас нет будущего, доверие больше не имеет значения, как и все остальное кроме этой минуты.

Морган привлек Фелиситэ к себе и нежно обнял.

— Неважно, сколько мне осталось жить, и что произойдет потом, — проговорил он согревая дыханием ее висок, — но я никогда не забуду этот день и всегда буду помнить тебя, Фелиситэ, в рубашке и бриджах, с развевающимися на ветру волосами. А слова, которые я только что услышал, останутся у меня в сердце до моих последних дней.

Он прижался губами к ее губам, словно приветствуя ее этим теплым и ласковым жестом, который можно было принять за знак прощания.

За спиной Фелиситэ послышался скрежет гальки и глухой плеск волн о днища подошедших к берегу баркасов. Времени больше не оставалось. Не услышав от Моргана Мак-Кормака признания в любви сейчас, она уже никогда его не услышит.

Глава 20

Изабелла де Эррара первой выбралась на берег из шлюпки с испанцами. Капитан Бономм протянул ей руку, помогая ступить на песок. Она приветствовала его теплой улыбкой, надолго задержав руку француза в своей. Потом, тихо проговорив несколько слов, внимательно посмотрела ему в лицо, прежде чем отвернуться. Капитан Жак Бономм с поклоном отступил на несколько шагов, по-прежнему не сводя глаз с испанской аристократки.

Следом на берег сошли два испанских офицера, в их движениях чувствовалась уверенность и отсутствие спешки. За ними высадились солдаты в красных мундирах. Выстроившись в две шеренги и взяв мушкеты на плечо, они с бесстрастным видом стояли в ожидании приказов.

— Морган! — воскликнула Изабелла, оглядевшись и увидев его рядом с Фелиситэ. Ее лицо озарилось улыбкой, когда она подошла ближе. — У меня нет слов, чтобы выразить, как я рада видеть тебя целым и невредимым. Я очень опасалась, что ты можешь совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Например, попробуешь сбежать вместе с Фелиситэ.

— Такая мысль приходила мне в голову, — ответил Морган, подавая женщине руку.

Кивнув Фелиситэ, Изабелла снова обратилась к нему:

— В подзорную трубу я не смогла разглядеть тебя на корабле, так же как и никто другой. Однако это было невозможно определить точно. Конечно, когда с «Черного жеребца» открыли по нам огонь, наши капитаны подумали, что тебя или нет на борту, или ты просто сошел с ума! У них не оставалось выбора, кроме как потопить судно.

— Я их вполне понимаю, — кивнул Морган. Этого, однако, нельзя было сказать о Фелиситэ. Тем не менее к ней в душу закралось подозрение, столь неожиданное, что она испытала ощущение неприятной пустоты в желудке.

— Ты в безопасности, и это самое главное, а остальное можно… уладить, — поспешно проговорила Изабелла и отступила в сторону, увидев приближающихся офицеров.

— Полковник Мак-Кормак, — сказал один из них с легким поклоном, придерживая шпагу, — маркиза, наверное, уже сказала вам, какое облегчение мы испытали, обнаружив вас на острове. Мы сожалеем о гибели вашего корабля. Мне остается только поздравить вас с успешным завершением исключительно сложного задания.

Морган поклонился в ответ.

— Благодарю вас, капитан Ортега. Все могло кончиться совсем иначе, если бы вы Не подоспели вовремя.

Негромко извинившись, Палома удалилась с задумчивым выражением лица. Бросив ей вслед восхищенный взгляд, капитан вновь повернулся к Моргану.

— Что касается нашего своевременного прибытия, — сказал он, — за это в первую очередь следует благодарить маркизу де Талабера. Это она сообщила нам о вашем местонахождении. Если учесть тот факт, что ваш корабль захватили пираты и вам пришлось играть другую роль, нам понадобилось бы обшарить все Карибское море, чтобы отыскать вас. Маркиза со своим необычным судном здорово облегчила нам задачу. Признаюсь, я сам поначалу отнесся скептически к ее предложению помочь нам, пока мы будем курсировать в этом районе, но потом, после ее успехов, мне пришлось пожалеть о своих словах. Как она объяснила сама, «Ла Палома», я имею в виду судно, может проникнуть во многие места, не поднимая там тревоги, в отличие от эскадры линейных кораблей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24