Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бесстыдница

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Блейк Дженнифер / Бесстыдница - Чтение (стр. 10)
Автор: Блейк Дженнифер
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Вы предполагаете, что документы где-нибудь затерялись или их украли? — озадаченно спросила Камми, прищурив глаза.

— Нет, нет, ничего подобного, — поспешно ответила девушка. — Мне кажется, что они могли сгореть во время пожара, который уничтожил часть судебного архива в двадцатых годах, но, — Джанет нахмурилась, — даже в этом случае запись об этой сделке должна была сохраниться — регистрационная книга, которая велась с 1895 по 1900 год, находится в отличном состоянии до сих пор. Исходя из этого, мы можем сделать только два вывода.

Девушка замолчала. Камми, пристально взглянув на нее, спросила:

— И какие же?

Джанет Бейлор сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, потом резко выдохнула и расправила плечи.

— Первый вывод: сделку по какой-то причине не регистрировали, и документы, свидетельствующие о ее заключении, спрятаны в чьем-нибудь сейфе или затерялись. Второй вариант: никакой сделки вообще не было.

Никакой сделки не было… Если это так, то земля, на которой стоит фабрика, а может быть, и само здание принадлежат наследникам Гринли — потомкам Лавинии и ее мужа Хораса. Это значит, что…

— Есть еще кое-что.

Напряженный голос девушки оборвал размышления Камми.

— Дело в том, что я решила поднять документы, касавшиеся права наследования семейства Гринли, — я подумала, что интересующее меня дело могло быть подшито не в ту папку по ошибке. К тому же всегда существует вероятность какого-нибудь осложнения, например, оформленной ранее закладной. Я разбирала бумаги и натолкнулась на свидетельство о разводе.

— Чьем разводе? Моем? — удивилась Камми.

Джанет Бейлор отрицательно покачала головой.

— О разводе Хораса и Лавинии Гринли.

— Должно быть, вы что-то перепутали. Они не разводились. Если бы это случилось, был бы ужасный скандал на весь город, и все бы об этом знали.

— И все-таки это произошло в 1890 году — за два года до смерти Хораса Гринли. Я видела документы собственными глазами. Нет никакого сомнения, что они подписаны рукой Хораса — эта подпись абсолютно идентична десятку других его автографов. Но самое интересное то, что все бумаги о расторжении брака находились в запечатанном конверте и не были подписаны Лавинией Гринли. Мне кажется… — девушка сделала небольшую паузу, — вряд ли Лавиния знала об их существовании.

Камми тряхнула головой.

— Такого не может быть. Мне точно известно, что они жили как муж и жена до самой кончины Хораса, за несколько месяцев до которой у них родился ребенок.

— Я знаю, — кивнула Джанет. — Это я тоже выяснила.

— Но ведь это значит, что… — начала Камми и замолчала.

— Это значит, — подхватила Джанет Бейлор, — что в таком случае не имеет никакого значения, была ли заключена сделка о передаче земли под строительство фабрики или нет. Это значит, что у Лавинии Гринли, когда она отдавала землю — если она ее вообще отдавала, — не было на то никакого права. Она не могла распоряжаться собственностью своего бывшего мужа. После его смерти самое большее, на что она могла рассчитывать, — это стать опекуном своего сына, то есть вашего дедушки Джонатана Уайли Гринли, до достижения им совершеннолетия.

Джанет Бейлор выжидательно смотрела на Камми, которая не сводила с нее изумленных глаз, пытаясь осознать сказанное. Джанет решила помочь ей.

— Разве вы не понимаете? У сына Хораса и Лавинии, который являлся их единственным законным наследником, Джонатана Уайли Гринли, было два сына и дочь. Дочь умерла от полиомиелита, будучи ребенком. Старший сын женился во время Второй мировой войны в возрасте двадцати лет, но был убит, так и не успев завести детей. Единственным оставшимся в живых ребенком был ваш отец. А вы его единственный ребенок и единственная законная наследница. Земля, на которой стоит фабрика, принадлежит вам, а срок аренды истекает через два года.

Ее. Земля и сама фабрика по праву принадлежат ей. Эти слова звенели у Камми в мозгу.

Джанет продолжала:

— Если вы заинтересованы в том, чтобы предотвратить сделку со шведами, вам нужно просто отказаться от продажи.

Камми охватило ликование. Теперь она сможет спасти деревья, землю, красноголовых дятлов! Битва закончилась, не успев начаться. Став владелицей фабрики, она сама будет следить за состоянием окружающей среды и принимать те меры по ее охране, которые посчитает нужными. Никто и ничто не сможет помешать ей! Пьянящая радость забурлила в ее венах, как шампанское; восторг засиял в глазах.

Но уже в следующее мгновение ее торжество стало угасать.

Если город умрет, то в ответе за это будет она, и только она. В роли хозяйки фабрики она уже не сможет опереться на людей, которые составили оппозицию сторонникам продажи фабрики. Эта мысль быстро отрезвила Камми.

— Существует и другая сторона дела, — сказала Джа-нет Бейлор. — Я поняла это только сегодня ночью, и это во многом способствовало моему решению прийти к вам. Если вы будете считаться владелицей земли и единственной наследницей, то вы получите деньги за весь срок аренды. Годовая сумма не велика: в договоре, подписанном Джастином Сейерзом, речь идет об одном долларе за один акр. Но если умножить эту сумму на сто лет, да прибавить среднюю процентную ставку, которую начислит суд после разбирательства, то в итоге получится внушительная сумма. Эти деньги в любом случае — решите вы продавать фабрику или нет — вам обязаны будут выплатить теперешние ее владельцы.

Камми внимательно слушала свою гостью, и в душе у нее начинало шевелиться подозрение. После недолгого колебания она спросила:

— Если я не ошибаюсь, вы сказали, что узнали обо всем этом несколько недель назад? Значит ли это, что результаты вашей проверки уже доведены до сведения того, кто их запрашивал?

— Да, безусловно.

— А не могли бы вы сказать мне, кто запрашивал у «Лейн, Эндикотт и Лейн» эту информацию?

Джанет Бейлор утвердительно кивнула.

— Насколько я поняла, это был Гордон Хаттон.

Камми почувствовала, как в ней стало нарастать брезгливое презрение. Если это была инициатива Гордона, то о ней непременно знал еще один человек — ее бывший муж. И теперь причина внезапного желания Кита забрать заявление о разводе и вновь занять место мужа была очевидна. По законам Луизианы половина всех доходов, которые получал один из супругов, автоматически переходила в собственность другого. Таким образом, если Камми признают законной владелицей фабрики и сделка со шведами состоится, Кит будет претендовать на половину всех денег, полученных от продажи. А если сделка сорвется, он разделит с Камми значительную сумму, которую ей должны выплатить за аренду земли. Но если дело о расторжении брака будет закончено раньше, чем Камми вступит во владение фабрикой и получит причитающиеся ей деньги, он останется с носом. А уж она об этом непременно позаботится!

С трудом вернувшись к теме разговора, Камми сказала:

— Я не знаю, как выразить вам свою признательность за то, что вы пришли ко мне. Но не будет ли у вас из-за этого неприятностей?

Джанет Бейлор закусила губу.

— Честно говоря, я не знаю. Я полагаю, вы собираетесь воспользоваться этой информацией, иначе какой в ней толк. Но не смогли бы вы… забыть, откуда вам стало известно все это, когда дело получит огласку?

— Да, конечно, — ответила Камми и взяла девушку за руку.

И они одновременно понимающе улыбнулись друг другу.

Вечером следующего дня Камми решила поговорить с Ридом. На обдумывание информации Джанет Бейлор ей потребовалось больше суток. Но чем дольше она размышляла, тем больше у нее возникало вопросов и предположений. Она очень устала от бесчисленных сомнений, атаковавших ее мозг. Хотя борьба с Ридом теперь приобретала иной характер, мысли Камми были заняты не только этим: признание Рида в том, что он следил за ней в тот вечер, когда она проводила собрание, и еще раньше, в детстве, никак не выходило у нее из головы. Снова и снова Камми прокручивала в памяти его слова, но не могла припомнить ни малейшего намека на обещание больше не шпионить за ней. И скорее всего Рид намеренно не давал такого обещания. Камми захотелось проверить свою догадку.

Собираться она стала еще до наступления темноты. Она достала темно-серую ветровку, черные спортивные брюки, трикотажную рубашку с длинными рукавами, носки и ботиночки; стянула с себя платье и быстро переоделась во все темное.

Когда на небе угасли последние отблески заката, Камми вышла из дома. Остановившись на секунду в саду, она подняла голову и с наслаждением вдохнула сладкий аромат оливковых цветов и азалий, плывший в ночном воздухе. Ей показалось, что она уловила и слабый запах жимолости, смешанный с едким привкусом бирючины: в тридцатых годах дом был окружен живой изгородью из этих кустов, которые сажала бабушка Камми. Позже эти растения с острым специфическим запахом вырубили, но птицы успели рассеять их семена по округе, и теперь в лесу росли их дикие потомки. Неслышно ступая, Камми пошла на запах.

Для засады она облюбовала огромный старый куст бирючины. Его густые ветки служили хорошим укрытием, и на них не было ни шипов, ни колючей листвы. Камми забралась внутрь куста и уселась на самый нижний сук, который был достаточно прочным, чтобы выдержать ее вес. Но самым большим преимуществом, которое давала бирючина, был сильный запах ее цветов, не позволяющий даже самому острому обонянию обнаружить присутствие Камми. Она не хотела рисковать: демонстрация рефлексов и способностей Рида слишком хорошо сохранилась в ее памяти.

Ждать было нелегко. В лесу раздавались тысячи шо-роХов, скрипов и вздохов. Мелкие нежные листочки бирючины вздрагивали от самого слабого дуновения ветерка и малейшего движения Камми. Они мягко касались ее лица и щекотали, словно тонкие паучьи лапки. Вокруг глаз вилась вездесущая мошкара, а в ушах стоял настойчивый писк комаров, рыскавших в поисках обнаженной кожи.

Камми оставила в доме несколько зажженных ламп, и в сгущавшихся сумерках длинные лучи света, падавшего из окон, вычерчивали на траве ярко-желтые квадраты. Камми перевела взгляд на темную просеку, пытаясь приучить глаза к неверным теням между деревьями, чтобы быть готовой сразу заметить любое подозрительное движение.

Ветка, на которой она сидела, стала больно врезаться в ногу, Камми заерзала, чтобы устроиться поудобнее, но тут же напомнила себе, что надо набраться терпения.

Прошло около получаса, когда Камми заметила какое-то странное живое пятно. Дыхание перехватило, а глаза напряглись до боли, боясь упустить мелькавший между деревьями предмет. Это был какой-то маленький клубок, совершенно бесшумно скользивший по траве. Он быстро и целенаправленно двигался куда-то, держась в тени и с опаской обходя квадраты света на лужайке перед домом.

Это была кошка.

Камми расслабилась и прислонила голову к толстой ветке бирючины, на щеку мгновенно налипла паутина. Сняв ее клейкую сетку с лица, Камми вздохнула.

И вдруг там, между душистым камедным деревом и старым здоровяком-дубом, где секунду назад никого не было, развернулись мужские плечи. Неясная фигура, массивная, широкая, исчезла, слившись с тенью дерева, потом появилась снова.

Рид.

Она едва осмеливалась дышать, наблюдая, как он производит разведку, бесшумно двигаясь вокруг дома, обходя его на довольно значительном расстоянии. По всей видимости, убедившись, что все в порядке, он отошел приблизительно на тридцать ярдов и остановился в том месте, откуда хорошо просматривалось окно ее спальни. Там, присев на корточки, этот человек занял наблюдательный пост. И уже в следующее мгновение после того, как он затаился, Камми пришлось протереть глаза и изо всех сил напрячь зрение, чтобы не упустить его из виду.

Что же предпринять? Если бы было можно приблизиться к нему без риска для жизни… Она открыла рот, чтобы дать знать о своем присутствии, но тут же закрыла его.

Было в этой фигуре, смутно вырисовывавшейся на мглисто-сером фоне ночи, что-то такое, что вызывало у нее неясную тревогу. Может быть, потому, что человек этот казался слишком грузным, неповоротливым? Или потому, что он подозрительно неуклюже уселся на корточки?

Но это должен быть Рид, кто же еще?

Если не Кит.

Кит? Вряд ли. Кит никогда не отличался ловкостью охотника, и его плечи были не настолько широки, чтобы отбрасывать такую обширную тень. И все-таки это был кто-то из них двоих. Разве не так?

Мягкий ночной ветерок дул Камми в лицо. Это означало, что она находилась с подветренной стороны от того, кто следил за ее домом. Следовательно, если она захочет пошевелиться, то вызванный движением звук отнесет прочь от него. Нужно попробовать незаметно приблизиться к нему. Хотя бы немного.

С величайшей осторожностью Камми слезла со своего насеста. Отведя в сторону ветки, чтобы они не хлестнули по лицу, она пригнулась и выбралась из куста. На это время она потеряла из виду то место, где сидел человек, и, выйдя из укрытия, снова попыталась отыскать его глазами, но тщетно. Она замерла в нерешительности.

Нельзя же было оставаться здесь всю ночь. Невозможно! В лесу всегда небезопасно, а особенно, если поблизости бродит какой-то неизвестный человек.

Крадучись, стараясь не наступить на сухой сучок, шаг за шагом Камми стала углубляться в лес, удаляясь от своего дома и человека, который следил за ее окнами.


Прошел час, а может быть, два, прежде чем Камми снова увидела из-за стены деревьев слабое мерцание огней «Вечнозеленого». С трудом пробравшись сквозь колкие ветки молоденькой сосны, она остановилась, напряженно вслушиваясь и вглядываясь в тени, поворачивая голову то туда, то сюда.

Все это было глупо, очень глупо. Камми недоумевала, как ей только пришло в голову саму себя посадить в ловушку! Ведь, выслеживая Рида, она рисковала жизнью в полном смысле слова. У нее не было больше сил продолжать эту опасную игру в прятки. Не было сил держать в напряжении каждый мускул, чтобы не выдать себя шорохом. Если бы можно было каким-то образом целой и невредимой добраться до заднего крыльца, она бы стрелой влетела в дом, только ее и видели!

Вокруг не было видно ничего подозрительного, и Камми решилась пробраться к дому. Она робко вышла из своего укрытия.

Сильная рука змеей обвилась вокруг ее талии и прижала спину к такому твердому мощному телу, словно это был не человек, а могучее дерево гикори. В ту же секунду теплая ладонь зажала ей рот, не дав вырваться крику ужаса.

— Твое счастье, что Кит или какой-нибудь другой мужчина не пользуется духами с запахом гардении! — яростно прорычал ей в ухо усталый голос Рида.

Глава 10

— Ты уже давно здесь? — спросила Камми, когда Рид убрал руку с ее лица.

Он замер тут же.

— Ты видела кого-то еще?

— Это я и пытаюсь выяснить.

Его решение было мгновенным.

— Оставайся здесь, — произнес он так тихо, что Камми с трудом разобрала слова. — Прислонись спиной к этой большой сосне и не вздумай пошевелить даже пальцем. Не кашляй, не чихай, ничего не говори. Я скоро вернусь.

Рид исчез прежде, чем она успела открыть рот, чтобы ответить. Некоторое время Камми стояла на том же месте, где он оставил ее, пытаясь унять дрожь в коленях. Боже правый, этот человек мог сделать с ней все что угодно. Больше всего ее раздражало то, что никак не удавалось дать определение своему чувству — либо это был страх, либо сильное желание разнузданной женщины. В любом случае Камми была недовольна собой.

Через несколько секунд она все-таки сделала так, как он сказал, — прислонилась спиной к дереву, но не потому, что боялась ослушаться, а в целях самосохранения. Наверняка он сейчас придет и скажет, что никого не нашел, что это была ошибка.

Камми заметила возвращение Рида только потому, что он сам дал об этом знать. Его темный силуэт совершенно неожиданно появился на фоне света, падавшего из окон дома. Какое-то мгновение он стоял неподвижно, потом — убедившись, что она заметила его — подошел, взял за руку и потащил за собой в глубину леса.

Темп ходьбы, который задал Рид, был скорее четким, чем быстрым, но Камми едва поспевала за ним. Ее рука, зажатая в ладони Рида, горела, словно в огне. От «Вечнозеленого» они удалились на добрых полмили. Дождавшись, когда Рид повернул к ней голову, Камми спросила, стараясь говорить как можно мягче:

— Значит, ты никого не обнаружил возле дома?

— Кое-какие следы были, — ответил он, поведя плечами. — Вполне вероятно, что твои. При таком освещении определить трудно.

— Там был кто-то еще, кроме нас с тобой. Но может быть, ты разыгрываешь меня, и этим «кем-то» был ты?

— Нет, не разыгрываю, — спокойно произнес он, — но хотел бы разыграть.

— А вот мне не до розыгрышей! Я по горло сыта блужданиями по лесу.

— Отлично. Надеюсь, ты сможешь сама найти дорогу обратно?

По спине Камми побежали противные мурашки. Срывающимся голосом она ответила:

— Смогу, можешь не сомневаться. Я бы давно ушла, если бы не хотела поговорить с тобой. Я ведь специально для этого поджидала тебя возле дома.

— А я-то думал, что, как только попадусь тебе на глаза, ты сразу бросишься вызывать полицию.

— В другое время я бы так и сделала, — со злостью отрезала Камми.

— Бесспорно, но только не тогда, когда я нужен тебе для каких-то целей, — холодно заметил Рид. — Странно, что ты выбрала для беседы лес и самое темное время суток. Неужели трудно было набрать мой телефонный номер?

— Я думала, что не застану тебя дома, ведь ты весьма любезно подсказал, где можно тебя найти. Я воспользовалась этим и, как видишь, не ошиблась.

Затаив дыхание, Камми ждала ответа.

— Наверное, — задумчиво произнес Рид, — я сказал тебе слишком много.

— Или слишком мало, — парировала Камми, чтобы повернуть разговор в нужное русло. — Например, ты бы мог упомянуть о том, что нет ни одного документа, подтверждающего, что земля, на которой стоит фабрика, когда-либо принадлежала Джастину Сейерзу.

Рид долго молчал, и Камми не сомневалась, что он ищет подходящие слова для извинения. Но ее ожидания не оправдались.

— Ты снова решила взяться за грехи моего деда?

Не упоминая имени Джанет Бейлор, Камми во всех подробностях рассказала то, что ей стало известно. Закончив свою речь, она выдержала паузу и добавила:

— Я не слишком компетентна в юридических тонкостях, но все сходится к тому, что по закону твоя фабрика принадлежит мне.

— Поздравляю, — с легкой иронией, но без всякого возмущения сказал Рид.

Нахмурившись, Камми спросила:

— Разве ты не собираешься оспаривать это дело?

— Зачем?

— А что, если моя информация неверна?

— В таком случае все решения буду принимать я.

— Я не понимаю тебя, — сказала Камми упавшим голосом.

— Все очень просто, — ответил Рид. — Я буду бороться до смерти, чтобы защитить то, что принадлежит мне, но затевать тяжбу из-за чужой собственности — не в моих правилах.

— Сомневаюсь, чтобы твои партнеры разделяли твое мнение!

Рид расхохотался.

— Кит знает? А Гордон?

— Да, наверное.

— Вообще-то я не думаю, что Киту нужны только деньги, — сказал Рид немного погодя.

— Не только, — согласилась Камми. — Ему нужна еще и власть. Он будет вне себя от счастья, если сможет командовать тобой и своим братом, пусть даже через меня.

— Ты ведь не сказала Киту, что все знаешь, правда?

Она отрицательно покачала головой, но тут же поняв, что в окружающей тьме вряд ли можно увидеть ее движение, ответила:

— Еще нет.

Рид молчал, а где-то далеко-далеко жалобно и тоскливо кричала сова.

— Хочешь спать?

Этот неожиданный вопрос застал Камми врасплох.

— Нет… не хочу, — ее голос звучал не совсем уверенно.

Рид снял с себя ветровку и расстелил ее на земле. Потом усадил Камми на куртку, а сам устроился рядом.

В окутавшей их тишине Камми слышала шепот ночного ветра в верхушках деревьев, ощущала его влажную свежую прохладу на лице. Сосновые иголки, устилавшие землю, лежали под ними пружинистым матрасом. От этой прошлогодней хвои исходил легкий запах плесени, отдававший смолой, но все же в воздухе чувствовалось победное ликующее зеленое дыхание весны.

Камми подумала, что сегодня Рид заметил, какие у нее были духи. Интересно, не исчез ли их запах?

— Нет, — вдруг резко сказал он и тихонько засмеялся, когда она резко повернулась к нему. — По-моему, он исходит от твоих волос. Ты что, добавляешь духи в шампунь?

Камми отвела взгляд, как будто он мог увидеть, что ее лицо залилось румянцем.

— Я разбрызгиваю их в воздухе, становлюсь под это облако, и оно оседает на меня.

Рид кивнул, словно нашел объяснение какому-то таинственному явлению.

— После того, как выходишь из ванной, и до того, как одеваешься.

— Что?

— Так, ничего. Я хотел… Меня разбирает любопытство — что же произошло все-таки между Лавинией и Джастином? Такая сумасшедшая любовь! В моей семье об этом предпочитали молчать.

— Большой позор?

Какое-то время Рид обдумывал ее слова.

— Думаю, не только это. Жена Джастина, моя прабабка, изо всех сил притворялась, что ничего не знает, делала вид, будто ничего и не было. Насколько я могу судить, она вышла замуж за Джастина через несколько месяцев после окончания этого знаменитого романа. У меня сложилось впечатление, что она просто-напросто воспользовалась ситуацией и поймала его в свои сети. Я пару раз слышал, как моя мама обсуждала эту тему со своими подругами, но как только они замечали, что я проявляю к ней интерес, сразу начинали говорить о другом.

— Я и сама толком ничего не знаю, — медленно произнесла Камми. — Моя бабушка, мать моего отца, стыдилась этой истории. Она была хорошей христианкой и считала подобные поступки омерзительными. Мама относилась к этому более терпимо, но она не была в кровном родстве с Лавинией. Мне кажется, что основной причиной этой связи послужило то, что Лави-ния была несчастлива в браке. Она была десятью или двенадцатью годами моложе Хораса и любила петь и танцевать. Он же был уверен, что человек — мужчина или женщина — рожден лишь для тяжелой работы, а единственной отдушиной для чувств может быть только церковь. У них был маленький сынишка, которого Ла-виния безумно любила и баловала, как могла. Так они и жили, когда сюда приехали бригады лесорубов.

Рид заинтересованно кивнул, и Камми продолжила:

— Компании по заготовке леса появлялись тогда на востоке страны, и они прекрасно знали, чего стоит дерево. Здешние же фермеры были очень рады, что у них появились помощники, готовые расчистить землю: ведь это же был изнурительный труд — спиливать толстенные деревья, а потом выволакивать их на волах. В то время здесь и не пахло гостиницами, а постоялые дворы не вмещали всех желающих, поэтому лесорубы поселились в домах жителей Гринли. Так Джастин Сейерз оказался в «Вечнозеленом».

— Кажется, я что-то начинаю понимать, — сказал Рид.

— Да, по-моему, все было совершенно естественно, — согласилась Камми. — Лесорубов приняли радушно. На вечеринках закружились веселые кадрили, на озере появились нарядные прогулочные лодки. Музыка, смех, вино… Никто, даже священники, не отказывали себе в удовольствии. Лесозаготовители были так не похожи на фермеров, которые до смерти наскучили местным девушкам. И как это обычно бывает, результат не заставил себя ждать — незапланированные беременности, вынужденные браки. Вскоре во всей округе почти не осталось больших деревьев, и бригады лесорубов поехали дальше. Лавиния не захотела расставаться с Джастином и сбежала вместе с ним.

— Вот, значит, как.

Камми нахмурилась.

— Знаешь, я сомневаюсь, что она уехала с легким сердцем и не чувствовала угрызений совести. Наверняка она переживала и раскаивалась — ведь не прошло и года, как Лавиния снова появилась в Гринли. Хорас принял ее, и все считали, что он совершил благороднейший поступок. Но видишь, он все-таки тайно отомстил ей, оформив «подпольный» развод.

— А потом вернулся Джастин, — добавил Рид.

— Да, — протянула она задумчиво. — Меня всегда удивляло, почему он это сделал.

— Конечно, из-за Лавинии. Однажды ему удалось уговорить ее бежать с ним, должно быть, он хотел попробовать второй раз.

«Интересно, — подумала Камми, — почему Рид говорит с такой уверенностью? Неужели он так бы и поступил, если бы хотел завоевать женщину?»

— Как бы там ни было, Джастин уже не уехал отсюда, — заметила она. — Даже когда женился на другой женщине.

— Просто у него появились основания для того, чтобы обосноваться здесь, — сказал Рид. — Наверное, ему пришелся по душе мягкий климат Луизианы и жизнь, не требовавшая особых усилий. К тому же в окрестностях Гринли оставалось еще много леса, а он был пильщиком и выходцем из рода коммерсантов, который был не прочь делать деньги.

Камми не сводила глаз с его фигуры, неясно вырисовывавшейся в темноте.

— Я никогда не осуждала это его решение и ничего не имею против того, чтобы воспользоваться удобным случаем, когда он сам стучится в дверь.

Немного помолчав, Рид напомнил:

— Так на чем мы остановились?

— На том моменте, когда стали происходить загадочные события. Когда вернулся Джастин, Лавиния была беременной. И люди, разумеется, высчитывали на пальцах, кто был тому виновником. Она не ушла «встать на путь истинный». Так или иначе, но Джастин стал встречаться с другой женщиной и вскоре на ней женился. А через несколько недель у Лавинии родилась девочка.

— И все же, что высчитали те, кто вычислял отца ребенка? — спросил Рид. — Мне интересно, нет ли у нас с тобой общих кузенов и кузин?

— Никто не знает, — сухо ответила Камми. — Вопрос был слишком спорным. Но то, что случилось потом, заставило людей забыть о своих подсчетах. Когда ребенку было несколько недель от роду, Хораса нашли мертвым. Он лежал на хлопковом поле с пулей во лбу. В руке у него был пистолет, но никто не поверил, что такой богобоязненный человек мог покончить жизнь самоубийством. Большинство пришло к выводу, что его застрелила Лавиния.

Рид присвистнул. Помолчав секунду, он сказал:

— Насколько я знаю, официально ее в этом не обвиняли.

Камми подтянула к себе колени и обхватила их руками.

— Нет, — покачала она головой. — Она была убитой горем вдовой с грудным младенцем на руках, ее семья занимала видное общественное положение, да и доказательств-то никаких не нашлось. Мне кажется, в те времена такая женщина, как Лавиния, могла запросто скрыть совершенное убийство. Но редко кто решился бы на такой отчаянный шаг без веской причины.

— Ты думаешь, она действительно убила, зная, что ей удастся выйти сухой из воды? — Рид был озадачен.

— Я не уверена, — медленно сказала Камми, — вряд ли, хотя… Что, если ей стало известно о поступке Хораса? Если она узнала, что была свободна, когда Джастин вернулся за ней, а Хорас скрыл это? Я на ее месте тоже смогла бы убить.

— А может, это Джастин прикончил Хораса из тех же соображений? — предположил Рид. — Лавиния же не смогла переступить через этот грех, и поэтому они больше не возобновляли своих отношений.

— Тебе кажется, что она специально отвела от него все подозрения, потому что была уверена, что ее не станут обвинять?

— Мне не очень-то нравится такая версия, но она вполне реальна, — отозвался Рид.

— Но тогда совсем непонятна история с землей. Почему Лавиния решила сделать такой подарок Джастину?

Он резко повернул к ней голову.

— Ведь ты сомневаешься, что она сделала этот подарок?

— Честно говоря, нет. Джастин, видимо, до конца жизни был уверен, что земля принадлежит ему. Иначе он не стал бы строить на ней свою лесопилку.

— А вдруг она была его компаньоном, но об этом никто не знал? — предположил Рид. — Иногда и не такое случается.

— А вдруг причина этой сделки — чувство вины Ла-винии перед Джастином за то, что толкнула его на убийство?

Рид сразу как-то напрягся.

— Ни один из моих предков никогда бы не принял подобной расплаты.

— Я имею в виду немного другое, — не совсем уверенно продолжала Камми, — что, если они оба, вместе…

— Нет! Я ни за что не поверю, что они совершили убийство из холодного расчета. В запале, в приступе ярости это могло произойти. Но чтобы намеренно избавиться от мужа… Джастин всегда считался добропорядочным отцом семейства, честным, гордым, немного упрямым и неуступчивым…

— Ну просто копия Хораса, правда более молодая и более симпатичная, — весело усмехнулась Камми. — Я видела фотографии Джастина в книжках по истории нашего города. Между прочим, ты очень на него похож.

— Я бы поблагодарил тебя, но не убежден, что это комплимент.

Это действительно был комплимент, но Камми решила не уточнять. Она слегка покачнулась и коснулась Рида плечом. Каждый его мускул напрягся, чтобы поддержать ее. Рид молчал.

Камми снова отодвинулась от него и, проведя языком по неожиданно пересохшим губам, заговорила:

— Во всяком случае, мы никогда не узнаем подробностей этой истории. Возможно, Лавиния таким образом пыталась удержать возле себя Джастина, а может быть, она подарила ему землю с условием, что он вырубит лес на ее участке. Кстати, она могла сделать это исключительно ради Гринли, потому что считала, что в городе нужно развивать промышленность. Не секрет, что ей был присущ альтруизм: она первая пожертвовала Луизиане триста акров своей земли, чтобы положить начало заповеднику. Это случилось через несколько лет после истории с твоим прадедом.

— А «Бумажная Компания Сейерз-Хаттон» с тех пор не переставала расширять владения заповедника. Ты знала об этом?

— Я никогда об этом не задумывалась.

Наступившее молчание усиливало напряжение, которое все это время незримо кружило вокруг них. Камми вдруг почувствовала горячие токи, бегущие по телу и заставляющие дрожать каждую жилку; губы запульсировали от прилива крови, словно она только что оторвалась от поцелуя. Камми поняла, что Рид сейчас в таком же состоянии, и стоит подать малейший знак — он не сможет сдержать себя. Ей нестерпимо захотелось лишить его самообладания, но она сумела взять себя в руки. Когда Рид заговорил снова, глуховатый голос звучал откуда-то издалека, будто их разделяло большое расстояние.

— Я бы хотел попросить тебя об одном одолжении.

— О каком? — осипшим голосом спросила Камми.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21