Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Море и звезды

ModernLib.Net / Бирюлия Гавриил / Море и звезды - Чтение (стр. 4)
Автор: Бирюлия Гавриил
Жанр:

 

 


      Порывы ветра становились все слабее, пока не затихли совсем. Всюду, куда ни глянешь, была вода, она покрывала весь остров толстым слоем, на котором образовывались свои маленькие волны. За пределами острова бушевали не волны, а водяные горы, седые от покрывавшей их пены. Стало заметно, что остров все-таки покачивался, но в разных местах по-разному.
      Над Павлом и Таней синело небо. Темно-лиловые тучи, будто сливаясь с горизонтом, уходили на восток.
      - Мы, очевидно, находимся недалеко от центра урагана,-оказала Таня,-как бы cнова не возник ветер; идемте в атомную станцию.
      Действительно, не прошло и двух минут, как порывисто подул ветер, пошел дождь. По колено в воде, держась друг за друга, Таня и Павел добрались до атомной станции. Внутри ее было чисто и сухо, через массивные стены и двери звуки сюда почти не проникали. В небольшом .круглом зале стояли два кресла и диван. Павел уселся в кресло, а Таня устроилась на диване. Взглянув друг на друга, они рассмеялись-в таком беспорядке были их костюмы.
      -Да,-cказал Павел,-свирепа океаническая пустыня, не так-то легко будет к ней приспособиться.
      -Океан совсем не пустыня,-ответила Таня,- скорее это колыбель жизни и, если можно так выразиться, ее главная арена. Только на первый взгляд океан однообразен, а на самом деле он полом жизни. В его глубинах происходят слoжные процессы, пожалуй, даже более сложные и разнообразные, чем на земле.
      - Расскажите мне об этом, Таня, я ведь мало знаю о море.
      - Ну, что ж, слушайте. В океане великая цепь жизни. Ее начало лежит на дне и у берегов материков в виде накопленных природой органических остатков и их производных-биогенных солей, то есть соединения фосфора, азота и некоторых других элементов. Это те кирпичики, из которых природа строит сложные белковые молекулы всего живого. Но их много на дне океана, а чтобы возникла жизнь, нужен свет. В глубинах вод его, конечно, нет. Но природа мудра. Океан всегда и везде в движении. В нем на любых глубинах вечно возникают приливные волны. Они порождают течения, и вода переносится то сюда, то туда. И, натыкаясь на неровности дна, она поднимается. Но в поверхностных слоях существуют мощные океанические течения-теплые и холодные, а это-сложный комплекс, в котором вода движется как бы по бесконечному винту, то уходя в глубину, то вновь появляясь на поверхности. Такими-то путями биогенные соли и попадают наверх, в слои воды, пронизанные светом. Здесь их ждут споры совсем маленьких водорослей. Это их питательная среда. Споры жадно усваивают соли и скоро превращаются в крохотные растеньица. Все знают, как красивы снежинки, но наши маленькие водоросли сложнее и красивее снежинок во много раз. Так появляется первое звено жизни-фитопланктон. Эти бесчисленные миллиарды зеленых малюток свободно парят в поверхностном слое морей и океанов. Особенно много их собирается на так называемом жидком дне.
      - А что это такое?-опросил Павел.
      - Видите ли, солнечные лучи сильно напревают поверхность океана, а ветер, перемешивая воду на глубине до 50-70 метров, создает два слоя: верхний - теплый и легкий и нижний - холодный и тяжелый. Обычно между ними образуется слой резко отличительной плотности. Он-то и есть слой скачка, или жидкое дно. Фитопланктон, приспособившись парить в одной воде, с трудом попадает в другую.
      - И это происходит всегда на одной и той же глубине?
      - О нет, это жидкое дно все время колеблется, потому что на нем возникают внутренние приливные волны, и амплитуда таких колебаний достигает многих десятков метров. Потому-то и фитопланктон движется то вверх, то вниз.
      Мастерская природы не проста. Следующим звеном этой цепи является зоопланктон-мельчайшие и просто мелкие морские животные, главным образом крохотные рачий. Точно так, как на земле без зеленых растений невозможна жизнь животных, так и они не могут жить без фитопланктона.
      - Микроскопические коровы,-засмеялся Павел.
      - Пожалуй,-согласилась Таня.-Сами-то они являются желанной и единственной пищей очень многих рыб, при этом самых многочисленных, например, сельдей и... самых больших на нашей планете животных -китов.
      - Это уже четвертое звено цепи? - опросил Павел.
      - Да, дальше начинаются хищники, имя которым легион.
      - Судя по китам, добыча планктона - очень похожа на пастьбу.
      - О, это как оказать. Зоопланктон в светлое время суток громадными роями опускается в глубины морей, некоторые его виды-до 800-1200 метров, и только ночью поднимается близко к поверхности-туда, где много фитопланктона.
      - О-о, довольно подвижный корм,-засмеялся Павел.
      - Но зато какой ценный! Каждый малюсенький рачок-эта маленькая живая бутылочка с высококалорийным и богато витаминизированным жиром. Правда, такие бутылочки украшены большими ветвистыми усами, имеют ножки, плавники и глазки-бусинки, но для рыб это только реклама-их интересует жир.
      - Что ж, ничего не скажешь, рыбкам и китам живется не так плохо-всюду для них и стол, и дом.
      - Вот этого я бы не сказала,-улыбнулась Таня.- Есть районы в океанах, где воды малоподвижны. Там действительно все напоминает пустыню. Зато в других местах, особенно там, где разные течения и где поверхностные воды стремительно уходят в глубину, а взамен к поверхности устремляются глубинные воды, жизнь кипит, за планктоном сюда приходят колоссальные косяки рыб и усатых китов. За мелкой рыбой приходит крупная и киты-хищники. А сверху над такими зонами в воздухе висят сотни тысяч птиц, которые также живут рыбой и планктоном.
      - Не совсем ясно, почему поверхностные воды опуcкаются,-спросил Павел.-Ведь они легче глубинных вод.
      - Это сложное явление, но суть его вот в чем. Если встречаются две разные водные массы, ну, например, одна холодная и несколько опресненная, а другая-теплая и очень соленая, то, перемешиваясь, они образуют новую воду, более плотную, чем те, из которых они возникли. В результате эта новая вода уходит вниз, а глубинные воды поднимаются. Этому процессу помогает динамика течений. Вот такие штормы, как сейчас, усиливают этот процесс.
      - Значит, такие бури-это благо,-сделал заключение Павел.
      - Конечно,-убежденно отаетила Таня,-жизнь-это форма движения; застой означает гибель не только в океане, но и всюду. В океане, в частности, это приводит к появлению сероводорода и гибели там всего живого.
      - Да,- шутя сказал Павел,- теперь я по-новому понимаю слова Лермонтова: "...Как будто в бурях есть покой". Ведь большие мировые течения океанов Гольфстрим и Лабрадорское в Атлантическом океане, экваториальные и Куросио здесь, в Тихом океане, всегда располагаются в одних и тех же местах глобуса.
      - Это так и не так,- ответила Таня.- На картах действительно они занимают всегда одно и то же Среднее положение, но это среднее. В действительности, в зависимости от деятельности атмосферы, все системы течений сдвигаются то в одну, то в другую сторону, и меняется их интенсивность. Вот поэтому и промысловые районы меняют овои места.
      -Вы говорите, это зависит от атмосферы,-оживленно спросил Павел.-Но ведь деятельность атмосферы...
      - Да, да,-улыбнулась Таня,-как и деятельность океана зависит от нашей звезды-от солнца, именно оно создало океан, жизнь в нем и в конце концов любовь на земле. Поэтому, изучая океан, изучая звезды, мы понимаем самих себя.
      Таня встала и прошлась по залу.
      - И, может быть, наши чувства?-добавил Павел.
      - Ну, что же, будем надеяться, что океан и звезды расскажут нам и об этом.
      - Только жаль,-сказал Павел,-что капиталисты были так жадны, что беспощадно уничтожали все. Я, например, читал, что в свое время, несмотря на запрет, они едва не полностью уничтожили морских исполинов - китов.
      - Так было, но теперь совсем иначе, - ответила Таня.-Вы ведь знаете, что теперь в определенное время года в арктические моря вылетают самолеты и рассеивают там биогенные удобрения. Вскоре там появляется колоссальное количество планктона; в таких количествах сам океан произвести его не может. Затем в эти районы приходят десятки судов. Мощные насосы прокачивают через эти коробки воду, и при этом планктон выделяется из воды и поступает в центрифуги с большим числом оборотов. В них жир отгоняется и стекает в отстойники. Полученный продукт-ценнее жира китов и используется как пищевой жир. Ну, а китам отдали антарктические воды. Теперь численность китов снова увеличилась:
      Павел выглянул в иллюминатор.
      - А ведь уже давно рассвело, выйдем?
      Над островом стояла мирная, спокойная тишина.
      С ясного неба светило нежаркое утреннее солнце. Небольшие покорные волны виновато облизывали пологий берег плстжа.
      "Устоял! Устоял остров!"-обменявшись взглядами, без слов поняли они друг друга.
      - Океан покоряется людям!-.вслух торжественно и серьезно оказала Таня.
      Глава шестая
      ЛУННАЯ СОНАТА
      Герда проснулась рано. С особой ясностью перед ней, как продолжение сновидения, проносились события последнего времени. Себя и свои действия Герда видела как бы издалека. Ей казалось, что кто-то добрый и справедливый говорил ей, где она права и где ошиблась.
      "Что же сейчас представляет собой моя жизнь? - думала Герда.-Я-жена ученого, преданного своей идее и своему делу. Павел сидит там, в Индонезии, над своими зелеными листочками и мучается; через день шлет телеграммы, я отвечаю на каждую пятую или десятую... Он, конечно, добрый, сильный и хороший...
      Но тут Герду словно кто уличил во лжи, она покраснела. Глядя в побелевшее от рассвета окно, она ясно отдала себе отчет в том, зачем приехала сюда, в Подмосковный дом отдыха. Недавно ее московский друг Орлов сказал ей:
      - Пока до свидания, Герда, скоро предстоит очередной полет на Луну. Несколько дней должен отдохнуть в санатории. Будет у вас время -приезжайте.
      И вот вчера вечером она приехала. У нее выдалось несколько свободных дней, и когда ехала сюда, все думала: она едет, чтобы привести B порядок нервы.
      Но внутренний голос говорил ей: зачем лгать?
      В девять часов утра все отдыхающие собрались за общим столом. Кроме Орлова и Герды, здесь отдыхал конструктор кибернетических машин Иван Иванович Егоров-старик с живым лукавым лицом. Густые белые волосы на его круглой голове торчали аккуратной щеточкой, карие глаза весело поблескивали. С ним была его жена Алла Александровна-врач-невропатолог, милая пожилая женщина. Дальний край стола занимали пять сильных, здоровых ребят-студентов Московского университета. Все они обладали атлетическими фигурами, громкими голосами и сверхотличным аппетитом. Они успевали одновременно есть и громко разговаривать о каких-то приливных волнах в глубине земли. На них часто укоризненно посматривал Петр Петрович Игнатов-директор счетного центра Москвы - бледный черноголовый человек в очках. Тут же за столом сидели три девушки, учащиеся Московской консерватории.
      После завтрака все общество, переодевшись, отправилось на лыжную прогулку. Погода была чудесная, пышный снег искрился миллионами звездочек. Лыжня вилась среди золотистых молодых сосен, с веток которых иногда, тихо шелестя, падали хлопья снега. Разноцветная цепочка лыжников потянулась в глубь леса.
      В этот солнечный день в лесу было так хорошо, что не хотелось ехать в санаторий, и лыжники прокатались до 5 часов вечера. Когда день закончился, уже после ужина все собрались в обширной гостиной санатория.
      - Тут чудесно, не хватает лишь музыки, - сказал Петр Петрович.
      - Это верно,-согласилась Герда,-ничего так не создает настроения, как музыка. Пожалуйста, Нина, сыграйте нам Лунную сонату Бетховена.
      - Да я бы с удовольствием, - немножко покраснела Нина,-но ведь я играю более или менее квалифицированно только на электроксилофоне, а здесь рояль.
      Виктор Орлов, молча стоявший у камина, неторопливо подошел к инструменту, открыл его и заиграл. Могучие звуки заполнили комнату; в них были надежда, глубокая внутренняя страсть, мужество и мудрость. Когда замерли последние звуки, в комнате стало тихо-тихо, только было слышно, как шелестел снег, падавший на стекла огромных окон гостиной.
      Виктор вернулся на свое место.
      - Я никогда не думала, Виктор,-юказала Герда,- что вы так чудесно играете. Я не слышала от вас ни одного слова об этом.
      - О, это старая история,-спокойно оказал Виктор,-я рос и учился в музыкальном пансионате Юности-учебном заведении, всегда полном молодыми голосами и звуками музыки, стоявшем вот в таком же лесу. Это был целый маленький Музыкальный мир.
      К 15 годам уже был неплохим музыкантом. И вот случилось, что всю нашу школу пригласили на новогодний бал в Москву. Уедали решительно все. Малыши, разумеется, еще раньше разъехались, а я остался потому, что мне нездоровилось. Мне было грустно. Юности нужно общество, счастье, праздник. И в этот день его действительно все имели, кроме меня. Около двенадцати часов ночи я оказался в большом двухсветном концертном зале нашей школы. В большие окна ярко светила луна, и в зале был тот особенный жемчужный полусвет, который может создавать одна только луна. На стенках темнели портреты великих композиторов прошлого, и те из них, на .которые падали лучи луны, казались живыми.
      Я открыл большой концертный рояль и стал играть так же, как сегодня, бессмертную Лунную сонату.
      Вот тогда, играя, я понял, что человеческая жизнь вся в стремлении, в борьбе, и только тот может быть счастлив, кто с самого начала жизни пошел по верной дороге, честно служил своей идее. В те времена было всеобщее увлечение космосом, все мечтали о полетах, и в эту ночь я также решил стать космонавтом. И вот уже через неделю я не сходил с лыж, коньков; помногу плавал в бассейне и беспрерывно учил математику, физику, астрономию. Кончилось это тем, что меня вызвали в Совет преподавателей и спросили-в чем дело?
      Я ответил:
      - Хочу быть достоeн Бетховена по духу.
      Меня сначала не поняли. Я очень путано объяснил, что человечество завоевывает космос и что я должен стать космонавтом. В конце концов меня поняли и перевели в политехническую школу. Ну, дальше все обыкновенно. Учился.
      - Расскажите же нам о ваших полетах,-взволнованно попросила Горда.
      - Да, да, расскажите,-поддержали ее.
      - Ну что ж,-согласился Виктор,-расскажу... Не стоит говорить о том, что было в школе, достаточно заметить, что мне пришлось провести только в сурдокамерах в общем более месяца. И вот однажды мне на грудь прикрепили золотой луч в бриллиантовом Млечном пути. Я стал космонавтом. Учение, пробные полеты на земных ракетах-все было позади. Я был зачислен в экипаж ракеты "Луна 13".
      Вместе с друзьями, такими же как я космонавтами, я целые дни проводил на ракете, проверяя каждую деталь машины. И вот вылет. Темная южная ночь. На ракетодроме вспыхивают тысячи огней, теперь видно, что на старте в километре друг от друга стоят десятки ракет, они тоже должны лететь вместе с нами, вернее, они будут вылетать через каждые два с половиной часа. Все ракеты, кроме первой и последней, необитаемы-это грузовые ракеты. Но я сбиваюсь на детали. Я ведь хочу рассказать совсем о другом.
      Человек всегда счастлив, когда встанет на собственную дорогу. Так было всегда: человек радовался и волновался, садясь на коня, становясь у штурвала судна, к рычагам паровоза или берясь за руль машины.
      Но многим не удавалось оказаться в кресле космического корабля и почувствовать, что он не только человек Земли, но и космоса. Поэтому у меня не было страха в душе, были только радость и гордое сознание, что я добился цели. Экипаж ракеты состоял из пяти человек. На взлете каждый из нас полулежал в своем кресле, мы могли разговаривать друг с другом, выполнял свои обязанности. Фактически, конечно, все делали телеметрические станции Земли - мы могли вмешиваться в управление полетом только в аварийных случаях, да еще в момент прилунения командир корабля брал на себя посадку ракеты. Он решал, куда посадить ракету. А мы пока были обяваны только сообщать о овоем самочувствии. Все остальное делала аппаратура. По совету с Земли на втором часу полета мы позавтракали.
      Не обошлось при этом без курьезов. Из питательного наконечника вылилось несколько капель молока, и сейчас же в воздухе повисли беленькие шарики. Поймать их снова оказалось очень трудно. Но постепенно мы полиостью освоились со своим положением, и я моту утверждать, что лучший отдых для человека-это состояние невесомости. Нужно только быть внимательным.
      К концу десятого часа движения размеры Луны стали очень быстро расти. Появилось ощущение скорости, подобно тому, как это появляется у всех при приземлении самолета или ракетоплана. Весь экран заняла поверхность Луны, и детали с каждой секундой становятся ясней, увеличиваясь в размерах. Момент поворота ракеты основанием вниз мною был пропущен. Экран показывал нижнюю часть ракеты и струи огня, летящие вниз, в другом экране виднелись зазубренные вершины какого-то кратера. Командир, однако, момента поворота не пропустил-это очень важно в нашем деле.
      Он принял управление в свои руки и придал спуску ракеты спиралеобразную форму. Выведя ракету к запланированному месту, командир уменьшил расход топлива и плавно прилунил ракету на ровной площадке.
      Вот здесь и началась настоящая работа.
      Ракета превратилась в командный телеметрический пункт, и мы начали принимать и сажать около себя грузовые ракеты. С Земли это сделать очень трудно. Командный пункт имел особое помещение, оборудованное всем необходимым. Теперь на том месте, где мы прилунились, возник целый лунный город.
      С самого начала я обязался рассказывать о своих чувствах, но сейчас я убеждаюсь в том, что это всего труднее сделать.
      На Луне появилась небольшая сила тяжести, но нам не нравилась уже и эта связанность Как видите, человек может привыкнуть ко всему. Наша ракета стояла на твердом грунте, который был похож на лаву. А некоторые из грузовых ракет ушли на треть и даже на половину корпуса в пылевидную массу. Теперь-то вы знаете, что эта пыль-своеобразная атмосфера Луны, пропитанная газами, и среди пылинок есть даже пары воды. Вездесуща.я жизнь приспособилась и к этим условиям. Первым, кто в этом убедился, был телеметрист Петр Иванович Сорокин.
      Одевшись в скафандры и опустившись в лифте на поверхность Луны, мы почувствовали себя довольно неуютно. Наши костюмы в сущности представляли собой целые фабрики: в них вмонтированы и терморегуляторы, и газоаппаратура, и радиохозяйство. На земле в таком сооружении просто невозможно существовать, даже на Луне двигаться было не очень легко, хотя все романисты прошлого утверждали обратное. Термометры, вмонтированные в шлем-фонари, утверждали, что температура на Луне - минус сто градусов по Цельсию. Внутри костюма поддерживалась температура плюс 17 градусов. Великолепная штука-полупроводники!
      Света было достаточно, нам светила красавица Земля, да, кроме того, мы включили лампы холодного света на всех ракетах.
      Двигаясь осторожно, мы потихоньку шли к ближайшей ракете. Постепенно мы все более и более погружались в пыль, пока не оказались в ней по бедра. При этом наблюдалось странное явление: с каждым шагом, разрывавшим пыль, наружная температура повышалась на 30-40 градусов и затем снова падала. Нас это испугало. Сразу возникла мысль о неисправности костюмов. Первым это заметил Петр.
      - Послушай,-оказал он,-у тебя наружная атмосфера меняется?
      - Да, что за черт!?
      Мы остановились и непонимающе смотрели друг на друга. Когда мы остановились, температура также "остановилась" на 120 градусах.
      -Отлично,-оказал Петр,-я пойду вперед, а ты стой и смотри, что будет.
      Я согласился.
      - Колеблется...-закричал Петр, нелепо взмахнул руками и... опрокинулся на.взничь, провалившись в пыль. Поднялось целое облако, и тут же пыль ушла вниз. Петра не было видно. Только в наушниках орал его голос:
      - Витя, помогай! Провалился. Я - тут.
      Я бросился вперед, зашел в пыль по пояс, наткнулся на шлем Петра и потянул его. С трудом мы выбрались на поверхность.
      Виктор замолчал, задумался.
      - Рассказывайте, рассказывайте, - воскликнула Герда,-это очень интересно!
      - Так вот, Луна оказалась сложенной из рыхлого материала. За те миллионы лет, что она существовала, атмосфера ею была потеряна, а поверхностный слой пород метеоритами превращен в пыль. Но Луна - не мертвое тело, она все время выделяет тепло, газы и даже воду. Толстый слой пыли почти не теплопроводен, и он способен надолго удерживать в србе выделяющиеся газы. В глубине пecчaных масс существовали микроорганизмы, а среди них водоросли. С течением времени они эволюционировали и превратились в древовидные корневые системы. В определенное время, когда не слишком холодно или жарко на поверхности, они выдвигают из пыли отростки, те быстро зеленеют и жадно поглощают солнечный свет. С изменением температуры в неблагоприятную сторону отростки уходят вниз, кстати, они имеют телескопическое строение. Естественно, в этих условиях появились и животные организмы, основой их пищи, как и на земле, служат растения. Среди животных появились и хищники. Интересно отметить, что этот пыльный мир имеет свою структуру. В холодное время вода, поднимаясь наверх, замерзает в определенном слое, образуя как бы ледяные облака, а когда становится теплее, часть воды, более холодная, опускается вниз, а часть испаряется, но уйти ей с Луны не удается; там, где она прорывается наверх, ее ждут кристаллы с удивительными свойствами - иногда они совершенно прозрачны и ярко блестят на солнце, отражая свет, а иногда становятся темными, и флюоресцируют, принимая самую разную окраску, но с преобладанием синих и фиолетовых тонов. Что это такое растение или животное-наука не установила и до сих пор. На земле ничего подобного нет, впрочем, сейчас утверждают, что это кристаллический вирус.
      - А какого они размера?-опросил кто-то.
      - До метра в поперечнике; обычно они располагаются именно вдоль разломов лунной коры. Все эти вещи открыты совсем недавно, так как раньше пребывание ракет на Луне измерялось часами, и люди в основном были заняты подготовкой к отлету, фотографированием и сбором материала.
      Наша экспедиция была первой, в которой люди жили на Луне более одного месяца. Постепенно между ракетами проложили легкие рельсовые пути, ракеты разгрузили, построили соответствующие убежища, склады. Начали строительство шахт-надежных постоянных жилищ. Каждый из нас должен был уметь выполнять работы за десяток специалистов. Вот почему космонавт - это человек множества профессий.
      Во все это время я не думал ни о чем земном. Работали по 16-18 часов в сутки. Земля приходила ко мне только во сне, вот тогда я погружался в ее сверкающую воду и плавал, плавал между зелеными островами, на которых... на которых... - рассказчик замялся.
      - Ну, что ж там было, на этих островах?-нетерпеливо опросила Герда.
      - Там было все, что жило, как мечта, где-то в самой глубине моего подсознания,-ответил Виктор.
      - А что же конкретно вы хотели? - не унималась Герда.
      - Вот этого я не могу сформулировать и сейчас,- мягко ответил Виктор. - Через месяц мы получили приказ о возвращении.
      Все было почти так, как в первый раз, но только в командную кабину пришлось сесть мне-наш командир заболел какой-то неизвестной болезнью, видимо, в этом виноваты микробы Луны. Полет прошел благополучно; приземляться гораздо легче, чем прилуняться, так как посадкой командуют земные телеметрические станции.
      Герда задумчиво смотрела на рассказчика.. "Что... кого он видел на приснившихся ему островах?.."
      Гла в а седьмая
      ПОСЛЕ ШТОРМА
      Павел и Таня так измучились, что проспали до вечера. Босиком, еле прикрытые остатками одежды, они направились к коттеджам, вернее к тому месту, где они были до шторма. Таня, шлепая босыми ногами по оставшимся лужицам воды, говорила:
      - В общем-то наш плот прошел замечательную проверку. Он оказался неуязвимым даже для такого урагана.
      - Не очень-то неуязвимым,-ответил Павел.- Вы видите?
      Вокруг было пустынно. Вскоре выяснилось, что не только коттеджи, элеватор, подсобные помещения, но и шлюзовые ворота исчезли: они были вырваны вместе с полимером, в который были вделаны. Плот был как будто промыт и очищен громадной стальной щеткой. Но к радости Тани и Павла, многие деревца уцелели, их не вырвало из искусственного грунта, а только прижало к нему. Им необходимо было лишь время, чтобы подняться и укрепиться. Они могли расти.
      Не оправдала себя и облицовка бортов плота. Все борта оказались как бы изгрызенными. Но в целом можно было признать, что плот выдержал шторм.
      В одном месте плота Таня и Павел обнаружили огромного тунца. Бедняга был заброшен почти на середину острова. Встречалось множество летучих рыб. Во время осмотра острова они наткнулись на какой-то круглый полумягкий предмет.
      - Это кокосовый орех,-сказал Павел.-Ну, что ж, пусть сама природа заселяет наш остров. Это ж отлично,-и Павел помог ореху утвердиться на новом месте...
      Вскоре к острову подошли оба атомохода-буксировщика. Начальник экспедиции немедленно направил Павла и Таню к врачу.
      К концу дня собрали совещание, на котором было решено продолжать буксировку к месту постановки на якорь и там провести все вспомогательные работы.
      Но теперь остров буксировался без людей.
      После возобновления плавания в одном из обширных салонов атомохода "Полярная звезда" собралось расширенное совещание. На него прибыл профессор Поллинг, инженер-химик института новых полимеров из Сибири Наташа Эрастова, инженер по морским сооружениям Ван Донг из Джакарты, директор института акклиматизации растений Джу Шу-пин из Циндао, инженер-судостроитель Питер Блок из Владивостока и многие другие. Среди них находился и Штамм.
      Председательствовал Санчес Монтегью - главный производитель работ.
      Началось с того, что Таня коротко рассказала о случившемся, затем выступил Штамм.
      - Вот,-сказал он, приятно улыбнувшись,-в свое время я возражал против проекта потому, что считал невозможным получение в океане достаточно устойчивых урожаев, а сейчас мы убедились в том, что и сами эти острова-сооружение ненадежное. В самом деле-где цитрусовая роща, где поселок, где элеватор? Ничего этого нет. Поэтому я вношу предложение эиаперимент признать неудавшимся.
      - Ну, что ж,-спокойно начал корректный и стройный Поллинг,-если бы люди прошлого следовали логике уважаемого Штамма, то очень большие пространства земли сейчас бы пустовали. Не было еще ни одной осени, чтобы через Японию в прошлом не проходил хотя бы один тайфун. Обычно такой гость оставлял после себя опустошенную землю, где не оставалось ни жилищ, ни посевов. Однако проходило время, и там снова расцветала жизнь. Страшный тайфун принес нашему первому искусственному острову много бед, но он не смог его разрушить. Мы должны найти новые методы защиты острова, а не помышлять о прекращении эксперимента.
      Затем выступила Таня, которая откровенно призналась, что млогое они недодумали. Строители предусмотрели все: плот состоит из полимерных пустотных форм, внутри его связывают гибкие металлические троссы, подбор материалов удачный. И все же прямых ударов воля высокие борта "острова" не выдержали.
      - Как же нам быть?-спросила она.-Поучимся у природы. В самом деле, посмотрите, там, где имеются водоросли, сильное волнение не достает берегов. Доходит только зыбь, да и то слабая. Заставим и мы стихию смириться. Построим на бортах плота подводные фермы, а от них отведем легкие ленты, которые будут действовать как водоросли.
      - Правильно,-одобрил Монтегью,-а через некоторые ленты мы будем подавать в воду воздух, это также будет разрушать структуру волны.
      - Но, позвольте,-заметил климатолог Виктор Филиппов, старый приятель Павла,- мы устанавливаем плот на таком месте океана, где редко бывают сильные штормы и никогда не отмечалось тайфунов. Следовательно, эти дополнительные меры излишни.
      - Извините,-негромко оказал один из участников совещания, все время молчавший,- я провел в этих водах почти сорок лет, и мне приходилось наблюдать, десятибалльные штормы и около Гавайских островов. Помните, что иногда в климатических таблицах исчезают экстремные величины. Поэтому будем осторожны и вооружим остров такой оригинальной защитой.
      Это был известный знаток океана Витинг. Его мнение оказалось решающим.
      В то самое время, когда атомоходы с искусственным островом на буксирах медленно приближались к цели, в том же районе океана на сближение с караваном шла красавица яхта "Флорида". Яхта имела прямое парусное вооружение, давно забытое на морских дорогах.
      Она принадлежала группе дельцов с Восточного архипелага и сейчас находилась в "увеселительном" плавании. Как бы там ни было, все, кто встречал ее в море, подолгу смотрели на ее свободный бег среди волн, как на видение, пришедшее к нам из мглы веков.
      В богато обставленной кают-компании "Флориды" за большим овальным столом из черного дерева сидело пятнадцать человек. Все они были одеты в безупречно белые костюмы, курили сладко пахнущие ситары, пили минеральную воду и внимательно слушали старого, но хорошо сохранившегося человека с тяжелой челюстью и скошенным затылком.
      Все знали Джошуа Эбба (так звали оратора) как ученого-атомника, и только трое из присутствующих помнили его как адмирала - одного из членов мозгового треста большой страны и признанного идеолога империализма.
      Джошуа Эбб говорил уверенно и суховато:
      - Я буду краток. На этой яхте собрались люди, не так давно командовавшие миром. В этой кают-компании нет ни одного, кто не распоряжался бы в прошлом колоссальными ресурсами человечества. Это мы построили величественную цивилизацию, это мы создали общество, угодное богу. Все, что есть на земле,-это плод нашего ума и нашего руководства. Проклятые красные разрушили все. Мы, некогда владевшие миром, сегодня довольствуемся жалким клочком земли, затерянным в океане.
      Но и это для нас, оказывается, слишком много. Республика Восточного архипелага находится накануне краха-у нас не хотят брать золото, оно, видите ли, им не нужно, а жить без обмена мы долго не сможем. Поэтому у нас остается одно: или вернуться к роли руководителей мира, или погибнуть. Взять руководство можно только силой. Вот об этом и должны поговорить сегодня. Кто имеет что-либо оказать?
      Слово взял Тони Кокрофт-невысокий худой человек, с бледным, немного усталым лицом. От скуки он занимался радиобиологией, а вообще-то был последним отпрыском радиотелефонных магнатов.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14