Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пленница викинга

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Бирн Джулия / Пленница викинга - Чтение (стр. 6)
Автор: Бирн Джулия
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Лицо Гуннхильд было перекошено от ярости, но когда она бросила взгляд на мужа, Ивейна заметила промелькнувшую в ее глазах тревогу. С немалым усилием женщина обуздала свой гнев.

– Как скажешь, Рорик. – Вырвав руку, она повернулась и отошла к неширокой скамье у дальней стены.

– Как скажешь, – с резким смехом передразнил ее Эгиль. – Редкое проявление покорности, жена. Сиди теперь на женской скамье и размышляй о том, почему тебе не следует оскорблять женщину Рорика.

Тяжело опершись о подлокотник, он повернулся к Оттару, и его глаза вспыхнули.

– А ты, мальчик! Так ничему и не научился? Валишься с ног с первого же удара. Клянусь богами, если ты не можешь вести себя, как подобает сыну ярла…

Он умолк, и его лицо покрылось мертвенной бледностью. На лбу выступила испарина. Задыхаясь, он наклонился вперед, прижимая кулак к груди.

К ужасу Ивейны никто не бросился на помощь к Эгилю. Даже Гуннхильд вместо того, чтобы позаботиться о муже, делала какие-то знаки Оттару.

Девушка посмотрела на Рорика. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда он, словно почувствовав ее взгляд, покосился в ее сторону, она заметила в его глазах сострадание. Он действительно любит отца, – подумала Ивейна и, неожиданно для себя, взяла его за руку.

Рорик поднес ее ладонь к губам.

– Что ж, Рорик. – Эгиль откинулся на спинку кресла. Его голос был хриплым, глаза ввалились, но мучившая его боль, похоже, прошла. – Это то, что нас ждет, если ты женишься на своей дикой кошке?

Рорик усмехнулся. Не выпуская руку Ивейны, он ногой пододвинул ближайшую скамью к отцовскому креслу и сел, усадив девушку рядом.

– Похоже на то.

Эгиль фыркнул, но веселье сползло с его лица, когда он взглянул на Ивейну.

– Ты не до конца ее приручил, – проворчал он. – Я понимаю твое желание обладать ею, но жениться для этого необязательно. Если хочешь взять в дом жену, старшая дочь Харальда Сноррисона вошла в возраст и превратилась в рослую женщину, которая родит тебе сильных сыновей, а ее отец готов дать ей в приданое участок земли, граничащий с нашими владениями.

Рорик пожал плечами.

– Я знаю, что делаю.

Эгиль долго глядел на него, а затем вздохнул и погрузился в молчание.

Люди ждали. Словно зрители рождественской пантомимы, – с тревогой подумала Ивейна. Следят за мельчайшим движением, прислушиваются к каждому звуку.

– Это кровь твоей матери заговорила в тебе, – пробормотал старик.

С женской скамьи донеслось презрительное фырканье Гуннхильд. Звук вырвал Эгиля из задумчивости. Он выпрямился и кивнул.

– Да будет так. Человеку не избежать судьбы, уготовленной ему норнами[12], но коль скоро нить моей жизни вот-вот оборвется, будет лучше, если ты женишься сегодня же. – Он помолчал и еще раз кивнул, словно отвечая на незаданный вопрос. – Да, пусть это свершится сейчас, в моем присутствии, а Торольв станет свидетелем.

– Прекрасная мысль, – согласился Рорик. – Я и сам хотел это предложить.

– Что! – Ивейна вернулась к жизни так же внезапно, как и Эгиль. – Я думаю… – Когда Рорик повернулся к ней, она неожиданно поняла, что сама не знает, что думает. Ей некогда было думать. Но теперь…

Теперь все ясно, – с яростью решила она. Рорик нашел способ защитить ее честь, и в то же время получить желаемое.

Не дождется! Она этого не допустит.

– Я не выйду замуж по принуждению, – гневно прошипела Ивейна. – И мне все равно, что скажут люди. Можешь, называть себя моим женихом, если хочешь, пока не отправишь…

– Хотя бы раз упомяни Эдуарда, – прошептал Рорик, – и за последствия я не ручаюсь.

– Но…

– Мой отец ясно выразил свою волю.

– Твой отец! Думаешь, я слепая и глухая? Твой отец желает этой свадьбы не больше, чем остальные твои родственники.

– Они привыкнут. И ты тоже, котенок.

Это было уж слишком. Ивейна и думать забыла о зрителях.

– Правда? – процедила она сквозь зубы. – Что ж, тебе тоже придется кое к чему привыкнуть, наглый, тупоголовый мужлан. Ты можешь силой жениться на мне, но я останусь англичанкой. Я буду считать себя свободной. Я сделаю так, что ты сам пожалеешь…

Окончание пламенной речи застряло в ее горле, когда Рорик обнял ее и привлек к себе.

– Можешь по-прежнему считать себя англичанкой, леди, – произнес он тихим голосом, который, как ни странно, был отчетливо слышен даже в дальних углах зала. – Это твой выбор. Но поверь мне, к утру этот наглый тупоголовый мужлан сделает тебя замужней женщиной.

Не успела Ивейна возразить, как их губы слились. Рорик вложил в поцелуй всю свою ярость. Ей оставалось лишь покориться.

Когда он, наконец, поднял голову, все присутствующие, за исключением Эгиля и Гуннхильд, разразились смехом и радостными возгласами.


Веселье царило и несколько часов спустя. По мнению Ивейны, особенно бурно радовались рабы и кухонная прислуга, на чью долю достались остатки свадебного угощения. Эгиль сразу же после окончания церемонии удалился к себе, Торольв уехал к матери, а лицо Гуннхильд стало еще кислее обычного.

От мысли, что ей придется жить под одной крышей с этим злобным созданием, на глазах девушки выступили слезы. Расстроенная, она отхлебнула эля и в сердцах швырнула рог для питья на стол.

Рорик накрыл ладонью ее руку.

– Не волнуйся так, милая, – пробормотал он. – Я не собираюсь тебя обижать.

Ивейна окинула его гневным взглядом. С тех пор, как Эгиль, Торольв и еще один ярл, срочно приглашенный с соседней фермы, объявили их мужем и женой, Рорик обращался к ней с нежностью и терпением. Наверное, думает, что уже добился своего, – мрачно решила девушка.

– Да хоть бы и собирался, – буркнула она в ответ. – Все равно я тебя к себе не подпущу.

– Ты ничего не забыла? – проворчал Рорик. – Мы женаты.

– Несколько слов над чашей с элем не сделали меня твоей женой.

– Гм. – Он отпустил ее руку и встал. – Думаю, мы продолжим этот спор в другом месте.

Ивейна тут же вскочила на ноги.

– Не знаю, как тут у вас принято, – сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не было мольбы. – Но я хотела бы побыть в одиночестве.

Рорик склонил голову.

– Это в наших обычаях, леди. Женщины отведут тебя на брачное ложе. – Он дал знак женщинам и смущенно умолк, коснувшись ее руки. – Жаль, что так получилось, малышка, но среди них будет Гуннхильд. Если бы я запретил жене моего отца приближаться к тебе, это расценили бы как ужасное оскорбление.

– Я понимаю, – чопорно ответила Ивейна. И опустила глаза.

Рорик глядел ей вслед уверенным взглядом хищника, знающего, что его жертва обречена. Гуннхильд и две другие женщины вывели ее из зала и проводили в маленькую спальню. Ивейна сразу же поняла, что выбраться отсюда можно только через дверь. Единственное окошко, такое же, как в зале, оказалось слишком маленьким.

Девушка взглянула на постель, освещенную масляным светильником. Огромная кровать занимала почти всю комнату, оставляя лишь узкое пространство в ногах и с одной стороны. Ивейна вспомнила видение, которое явилось к ней на корабле, и по ее спине пробежали мурашки.

– Тебе наверняка не терпится занять мою спальню и завладеть ключами от кладовых, – со злостью прошипела Гуннхильд, закрывая за собой дверь. Сморщенная старуха, вошедшая вместе с ней, направилась к Ивейне, чтобы помочь ей раздеться. Еще одна женщина осталась снаружи. – Но вам с Рориком придется подождать.

– Мне ничего от вас не нужно, – искренне ответила Ивейна. Она отпрянула, когда скрюченная, похожая на птичью лапу, рука потянулась к одной из ее фибул. – И я предпочту раздеться сама или с помощью Анны.

– Какое неуважение, – фыркнула Гуннхильд. – Негоже англичанке сопровождать невесту Рорика на брачное ложе, не так ли, Ингрид? Только достойные доверия свидетельницы могут подтвердить, что ты девственница и что никто, кроме Рорика, не входил в эту комнату в брачную ночь. Будем надеяться, что утром он ни о чем не пожалеет.

Старая карга пронзительно рассмеялась.

– Оставайтесь здесь, если хотите, но я разденусь сама.

– Как пожелаешь. У меня нет желания прислуживать твоей светлости. – Как только Ивейна начала освобождаться от одежды, Гуннхильд издала презрительный возглас: – Ты только взгляни на нее, Ингрид. Я всегда говорила, что англичанки костлявые и слишком худые. Эта и сына-то выносить не сможет, даже если Рорик успеет ее обрюхатить.

– Он что, снова уедет? – вырвалось у Ивейны. Сгорая от стыда, но стараясь не выдать своих чувств, она нырнула под медвежью шкуру. Постель оказалась на удивление мягкой.

– Конечно. – Гуннхильд окинула ее насмешливым взглядом. – Как ты думаешь, неужели Рорику понадобилось восемь лет, чтобы отомстить двадцати, пусть даже тридцати мужчинам? Я уверена, что его месть давно свершилась. Просто он уже не может жить без набегов, и теперь потребуется нечто большее, чем твои жалкие чары, чтобы удержать его в Эйнарвике. Вот тогда и посмотрим, кто здесь хозяйка.

Дверь тихо закрылась за двумя женщинами.

Как только ключ повернулся в замке, Ивейна спрыгнула с кровати и выхватила нижнее платье из кучи одежды, оставленной Ингрид на крышке сундука. Тонкая рубашка еле прикрывала колени, но в ней девушка почувствовала себя гораздо менее уязвимой.

Что же ей делать? Сопротивляться? Безмолвно покориться? Дать волю желанию, которое нарастало в ней с каждым прикосновением Рорика? Утверждать, что они не женаты, бессмысленно. Что бы она ни сказала, Рорик считает себя ее мужем. Но как же отсрочка, которую он ей обещал? Как она могла лучше его узнать, если оказалась в брачных покоях через считанные часы после высадки?

Почему это так важно для меня? – размышляла Ивейна, сидя на кровати. – Зачем бороться с собой? Разве у женщины есть выбор? Пять лет назад я готова была исполнить свой долг перед Сьюлином, хотя боялась его до безумия. Почему же теперь меня бросает в дрожь от одной только мысли о брачной ночи?

– Дура! – воскликнула она, вскочив на ноги. Неужели она готова сдаться, уступить своему любопытству и его страсти?

Ивейна принялась расхаживать по узкому проходу в ногах кровати.

– Дело не в этом, – бормотала она. – Важно то, что он видит во мне. Он перевернул вверх тормашками всю мою жизнь, а теперь ждет, что я безропотно ему подчинюсь. Я не позволю ему овладеть моим телом и разбить мое сердце. Я не…

О, Боже!

Ивейна резко остановилась, глядя перед собой невидящими глазами. Ее легкие горели от нехватки воздуха. Она застыла на месте, чуть дыша, не в силах шевельнуться, осмысливая открывшуюся ей истину.

Как она сразу не поняла? Матерь Божья, как сразу не догадалась?

Нащупав кровать, девушка улеглась, так медленно, словно могла рассыпаться от малейшего движения. Она провела ладонями по лицу и прижала пальцы к губам.

Конечно, она знала. Знала и пряталась от этой правды, отрицала ее, убеждала себя, что это признательность, доверие, все что угодно. Пока Рорик не отбросил щит ее чести, женившись на ней и открыв ей истинную причину ее страха: любя его, Ивейна боялась, что он не испытывает к ней ничего, кроме страсти.

Брак – это еще не все. Потому что без любви страсть вскоре выгорит без остатка; без любви долг и честь станут для Рорика оковами, от которых он захочет избавиться. Если только…

Удастся ли ей завоевать его ответную любовь?

Ведь она любит его. А значит, у нее нет выбора. Если она собирается отдать ему свою свободу и свое сердце, ей придется бороться за его любовь. Даже если ради этого придется бороться с ним и с собственным желанием уступить.

И тут в замке повернулся ключ.

Ивейна вскочила на ноги, как только дверь отворилась. Она слышала, как Рорик перебросился с кем-то парой слов, а затем вошел в спальню. Комната сразу же показалась ей крохотной, как чулан.

Не задумываясь, девушка прыгнула на кровать и отползла в середину застеленного медвежьей шкурой пространства.

Рорик удивленно выгнул брови. Он запер дверь и окинул Ивейну задумчивым взглядом.

– Тебе не кажется, что твоя девичья скромность заходит слишком далеко?

Она подняла голову.

– Наверное, ты ожидал, что я буду покорно ждать тебя в постели, но я не собираюсь лежать здесь, словно жертва на языческом алтаре.

– Мне никогда не нравились жертвы, – улыбнулся Рорик. И начал расстегивать пояс.

Ивейна уставилась на его руки. Как зачарованная, она следила за тем, как викинг снимает пояс и ножны с кинжалом, и бросает их на кровать. Он стянул через голову тунику и рубашку и швырнул их в угол.

– И все же, – продолжил он, – под одеялом тебе было бы теплее.

– Нет, спасибо, – пискнула девушка, глядя на его грудь. Господи, какой же он огромный! Несмотря на волнение, ее пальцы сжались, словно желая обхватить эти широкие плечи, коснуться загорелой кожи. Ивейна опустила взгляд и густо покраснела. Он остался в штанах, но, в отличие от шоссов, которые носили ее соотечественники, этот предмет одежды почти ничего не скрывал. Рорик был уже возбужден.

– Если ты так сильно меня боишься, – произнес он с задумчивой улыбкой, – то как же ты боялась Селси, пока не узнала правду о нем?

– Кого?

Рорик рассмеялся.

– Ты удивляешь меня, котенок. И это женщина, которая попыталась сбежать, когда и на ногах-то стояла с трудом? Которая предпочла подвергнуть себя опасности в датских землях, чем остаться под моей защитой?

– Хороша защита, – выдавила Ивейна. – Ты же меня похитил.

– Верно. – Он помолчал, задумавшись. Затем взглянул ей в глаза. – Но это осталось в прошлом. И я ведь отнял тебя не у любящего и верного мужа.

– Это тебя не оправдывает.

– Нет, оправдывает. Скажи, если бы я не убил Селси, если бы оставил тебя там, что было бы с тобой? Ты сказала, что раньше он тебя не обижал. Тогда почему ты хотела уйти от него?

Неожиданная серьезность его голоса привела Ивейну в еще большее замешательство, но разве не этого она хотела? Поговорить с ним, выгадать время, чтобы принять окончательное решение.

– Сьюлин не бил меня, – сказала она наконец. – Но я чудом пережила эти зимы. Он давал мне на платье самые тонкие ткани. Он не позволял мне разводить огонь в очаге. Еда, которую мне подавали, годилась бы для свиней. В последнюю зиму я несколько раз болела, пока не научилась есть лишь то, что готовилось в общем котле. Разве этого мало?

Рорик кивнул.

– Тебе не повезло с мужем, я согласен, но не все мужчины одинаковы.

– Разве? – возмутилась Ивейна. – Когда вы относитесь к женщинам, как к вещам, которыми можно крутить как угодно ради осуществления ваших желаний и целей? Так было со мной, моими кузинами, – ее голос сорвался, – мамой.

Рорик прищурился.

– Мамой? Что с ней?

– Ее убил один из наших соседей, давнишний враг отца. Для него она была лишь… вещью, которую он мог отнять у своего недруга. Впрочем, отец горевал недолго, – с горечью добавила девушка. – Он даже не отомстил за нее. Ему так хотелось зачать наследника, что он сразу же кинулся искать себе невесту.

– Но ты горевала. – Он пристально взглянул на нее. – У тебя есть отец? Ты когда говорила о выкупе, упоминала лишь Эдуарда.

– Мой отец умер от лихорадки, так и не успев жениться. А меня забрал к себе король.

– Чтобы выдать замуж ради своих политических целей. – Не дождавшись ответа, Рорик кивнул. – И ты осталась бы в Англии вдовой, Ивейна? Подумай, если бы ты сбежала от мужа и добилась расторжения брака, что сделал бы с тобой твой кузен?

– Выдал бы меня за…

Девушка умолкла, только сейчас сообразив, к чему он клонит.

– Вероятно, – многозначительно заметила она, – он предоставил бы мне хоть какую-то возможность выбора. – Надо быть круглой дурой, чтобы в это поверить. Конечно, Эдуард выдал бы ее замуж. А если вспомнить о его отчаянном стремлении объединить английские земли, ее вторым мужем мог бы оказаться датчанин.

Судя по взгляду Рорика, он догадывался о ходе ее мыслей.

– Какая разница, что сделал бы Эдуард, – заявила Ивейна. – Мы говорим о тебе. Ты увидел меня, пожелал и увез с собой. А теперь…

– А теперь я защитил тебя, дав тебе достойное положение в Эйнарвике. Разве не об этом ты говорила на корабле?

– Нет! Я думала, ты отвезешь меня в какое-нибудь другое место. Мне и в голову не приходило, что ты на мне женишься.

Он вскинул брови.

– Предпочитаешь быть моей любовницей?

– Да… нет! – Как же ему объяснить? – Разве не понимаешь? Меня убивает то, что у меня нет выбора. Что бы ты чувствовал, если бы не мог распоряжаться собственной жизнью?

Рорик нахмурился.

– Думаю, я злился бы и обижался, как ты. Но, милая, мы вернулись к тому, с чего начали. Это все в прошлом. Я понимаю твои чувства, но…

– Тогда дай мне время, – воскликнула Ивейна. – Чтобы лучше тебя узнать. Чтобы привыкнуть.

Чтобы дождаться, пока ты меня полюбишь.

– Ивейна…

– Ты обещал.

– Но не клялся же, – проворчал Рорик. – И это к лучшему, потому что время, которое я тебя обещал, истекло в день нашей свадьбы.

– Истекло! – Ивейна взглянула на него с яростью. – Истекло?

Она в жизни ни на кого так не злилась. Значит, он понимает ее чувства? Знает, что она сердится. Какая наблюдательность! Сердится? Он еще не видел ее рассерженной!

– А, по-моему, песок еще не начал сыпаться, – воскликнула она. – Более того…

Не успела она продолжить, как Рорик уперся руками в край кровати и наклонился вперед. Его лицо было суровым и очень решительным.

– Ивейна, мы женаты. Смирись с этим. И подумай вот о чем. Если к утру на этой постели не будет доказательства твоей девственности, твоя жизнь в этом доме станет невыносимой. Я не смогу все время быть рядом с тобой, так что…

– Женские козни? Почему я должна их бояться? За пять лет я ко всему привыкла.

– Я знаю, ты рассерженна и расстроена. Но, судя по твоему отклику на мой последний поцелуй, ты прекрасно знаешь, что брачная ночь – не самое худшее, что может быть в жизни. – Он помолчал, и непреклонное выражение его глаз сменилось лукавым блеском. – Я с радостью позабочусь о том, чтобы ты получила не меньше удовольствия, чем я.

До последней минуты Ивейна даже не думала об этом. Ею управлял гнев. Она схватила лежащий на кровати кинжал, вскочила на ноги и пошатнулась, когда мягкий тюфяк неожиданно прогнулся под ее тяжестью.

– Еще не поздно передумать, – объявила она, отбросив в сторону ножны и угрожающе взмахнув обнаженным клинком.

Блеск в глазах Рорика тут же угас. Он выпрямился, не отрывая взгляда от ее лица.

– И что ты собираешься делать с этим кинжалом? – с угрозой поинтересовался он.

Ивейна не ответила: она изо всех сил старалась удержать равновесие. Неудивительно, что постель показалась ей такой мягкой. Какой дурак придумал набить тюфяк перьями? На английском соломенном тюфяке ей было бы гораздо удобнее.

– Положи нож, Ивейна. – Рорик шагнул вдоль кровати.

Ивейна попятилась.

– Когда ты поклянешься дать мне отсрочку, – ответила она.

– А если не поклянусь? – Он сделал еще один шаг. – Ты искромсаешь меня на куски этим кинжалом?

– Нет. – Ей в голову пришла одна мысль. – Я… Не подходи! – Она взмахнула кинжалом, чуть не упав при этом.

– Господи Иисусе! – воскликнул Рорик. – Брось этот проклятый ножик, пока не порезалась.

– Что? – Она изумленно моргнула. – Что ты сказал?

И тут он ринулся к ней.

Ивейна отпрянула, пытаясь увернуться. Ее нога зацепилась за завернувшийся край медвежьей шкуры, и она покачнулась, резко опустив вниз руку, в которой держала кинжал. Колено обожгло пламенем. Со сдавленным криком девушка рухнула на постель.

Девятая глава

– Дура! – процедил Рорик сквозь зубы, вырвав у Ивейны кинжал. – Кого ты хотела убить? Меня или себя?

– Никого, – ответила девушка. – И если ты прекратишь выкручивать мне руки, я объясню, что собиралась сделать. С пальцем, а не с коленкой.

Она ни в чем не раскаивается. Рорик скрипнул зубами от злости. Выходка этой маленькой мерзавки стоила ему десяти лет жизни. Если бы не ее кровь…

Он уставился на темное пятно.

– Проклятье.

– Минуту назад ты сказал кое-то другое.

– Забудь о том, что я говорил минуту назад. Лучше думай о том, что я сейчас с тобой сделаю.

– Я всего лишь хотела порезать палец. – Ее ресницы дрогнули. – Но и это сойдет.

Что еще от нее ожидать? Боги, он сам не знал, то ли накричать на нее, то ли сжать в объятиях. Два противоречивых желания молотом стучали у него в висках, сводили с ума. А Ивейна тем временем истекала кровью на его постели.

Выругавшись, Рорик отпустил руку Ивейны, схватил ее за подол рубашки и как следует дернул.

– Что ты делаешь? – начала она, отталкивая его руки, и возмущенно взвизгнула, когда он прижал к ее колену скомканный кусок ткани. – Ой.

– Сиди, – рявкнул Рорик. – Нужно остановить кровотечение, а не то люди подумают, будто я набросился на тебя, словно бешеный бык.

Ивейна взглянула на тонкую струйку крови, стекающую по ноге.

– Тут всего несколько капель. Теперь ты должен быть доволен. Твои родственники получат доказательство моей невинности.

Он взял в ладони ее лицо и повернул к себе. Это было ошибкой. Когда он почувствовал нежность ее кожи, чуть заметную дрожь ее тела, его пронзила боль неутоленного желания, острая, как лезвие кинжала.

– Не двигайся, – прорычал он. – Молчи. И даже не моргай, если не хочешь ощутить всю силу моего гнева.

Ивейна судорожно сглотнула, решив, что гнев тут не причем. На нее глядел мужчина, которому лишь чудом удавалось держать себя в руках. Ей очень повезет, если он даст ей хоть пять минут передышки.

Она вздрогнула, когда Рорик отодвинулся, снял комок ткани с ее колена и принялся перевязывать ранку. Больно ей не было, но его движения были резкими и какими-то дергаными.

Рорик завязал узел и встал.

– Тебе придется поберечь эту ногу денек-другой, – предупредил он и отвернулся. – Залезай под одеяло.

Ивейна подчинилась, опасаясь, что он может передумать в любое мгновение. Его спина была напряжена, кулаки плотно сжаты. Девушка разрывалась между стремлением поскорее нырнуть под медвежью шкуру и желанием прикоснуться к нему, ослабить это жестокое напряжение, сдавившее его тело.

– Что теперь? – робко спросила она, забившись в дальний угол и натянув одеяло до плеч.

Рорик повернулся, окинул ее взглядом и поднял лежащий на полу кинжал.

– Поговори со мной, леди. Беседа скрасит нам остаток ночи. И кто знает, может, к утру ты уже не станешь бросаться на меня с кинжалом, как будто я собирался разорвать тебя на куски.

– Судя по тому, что я видела, – проворчала Ивейна, – от тебя всего можно ожидать.

Рорик что-то прошептал, положил кинжал на крышку сундука, а затем повернулся так резко, что Ивейна подпрыгнула. Он уперся кулаками в тюфяк и наклонился к ней.

– Не бойся, – мурлыкнул он. – Когда я возьму тебя, леди, нам будет так же хорошо вместе, как кинжалу и его ножнам.

Ивейна не ответила. Ее взгляд блуждал по маленькой спальне, лихорадочно ища, за что бы зацепиться. Пламя масляного светильника освещало серебристый мех под ее пальцами.

– Я… э… никогда не видела шкур такого цвета. Что это за животное?

Рорик прищурился. Мгновение он смотрел на нее, не мигая, а затем выпрямился.

– Это шкура белого медведя. Они живут дальше к северу.

– Так ты вправду его убил?

– У меня не было выбора. – На его губах вспыхнула усмешка. – Я лучше управился с кинжалом, чем ты, леди.

– Я не собиралась на тебя нападать, – возразила Ивейна. Она взглянула на медвежий клык, висящий на шее Рорика. Неожиданно ей захотелось потрогать вьющиеся светлые волосы на его груди. Зачем он только снял рубаху? Чем дольше он стоял перед ней полуголый, тем сильнее становилось ее желание прикоснуться к нему, погладить его грудь и плечи, прижаться щекой к его теплой коже.

Ее охватило сомнение. Смущение и странная, болезненная тоска, смешанная с тревогой. Правильно ли она поступает?

– Скажи мне, – произнес он и вскинул брови, когда девушка вздрогнула от звука его голоса. – Сколько тебе нужно времени, Ивейна?

– Я… об этом еще не задумывалась.

– Ты надеешься, я буду ждать вечно?

– Нет. Конечно, нет. Просто я должна убедиться… что ты видишь меня такой…

– Думаешь, я тебя не вижу? – спросил он, наклонившись вперед и снова уперевшись кулаками в край кровати. – Думаешь, я в последние дни видел хоть кого-нибудь кроме тебя?

– Я не то хотела сказать.

– Я понятия не имею, что ты хотела сказать. Если только ты не ищешь возможности мне отомстить.

– Нет! – Ивейна ужаснулась от этой мысли. – Просто мне нужно время. Пару недель, или даже…

– Отлично. Ты их получишь. – Рорик выпрямился, повернулся и резким взмахом руки загасил светильник.

Ивейна заморгала от неожиданности. Она поверить не могла в свою победу.

Но победа ли это?

Два глухих звука подсказали ей, что Рорик снял и бросил на пол сапоги. Девушка опустилась на постель и затаила дыхание, дожидаясь, пока он уляжется рядом с ней.

Минуты проходили в молчании. Ивейна упорно размышляла над тем, что бы такое сказать, чтобы растопить лед. Ей ведь требовалась отсрочка, а не эта гнетущая тишина. Да и не мешало бы познакомиться со своим супругом поближе. Тем более что этот викинг при каждом удобном случае вспоминает о христианском боге. «Господи Иисусе», – сказал он сегодня. И это не в первый раз.

Она нахмурилась, вспоминая ночь своего неудачного побега. Рорик не только упомянул Господа, заключая ее в объятия, но и сказал, что ей не удалось бы добраться до Винчестера. Откуда он знал, что королевский двор расположен в Винчестере, так далеко от побережья? Откуда он знал, что над крышей их дома в Селси висело королевское знамя?

Ивейна повернула голову. Теперь, когда ее глаза привыкли к темноте, она различала на краю кровати силуэт лежащего мужчины.

– Рорик?

– Ивейна, у меня впереди чертовски неприятная ночь. Прошу, не испытывай мое терпение.

На нее снова обрушилась тишина. Ивейна боялась пошевелиться. В ее душе возникло смутное подозрение, что она зря отказала Рорику в его супружеских правах. Но как же иначе ей защитить себя? Любя его, разве сможет она отдать ему свое тело, но уберечь сердце?

Так и не найдя ответа, она забылась в тревожном сне.


Проснулась Ивейна так же, как просыпалась каждое утро своего пятилетнего брака. В тревоге, страхе, настороженности.

И не зря. Первым, кого она увидела, был Рорик. Они лежали лицом друг к другу. В лучах света, падающих из окна, его глаза блестели, словно вплавленные в лед бриллианты.

Он протянул руку и отбросил с ее щеки прядь волос.

– Разве я чудовище, Ивейна, что ты просыпаешься в таком ужасе? Ты вся сжалась, как будто ждешь удара.

После вчерашнего каменного молчания его сочувственный голос проник в самую душу девушки.

– Нет, – прошептала она. – Дело не в тебе. Я привыкла так просыпаться в Селси.

– Значит, ты меня не боишься?

– Нет. По крайней мере… Нет.

– Хорошо. – На его лице возникла улыбка. Приподнявшись на локте, Рорик пропустил между пальцами прядь ее волос.

Ивейна попыталась отодвинуться, но Рорик неожиданно склонился над ней. К счастью, его злость улетучилась, но для человека, чья брачная ночь прошла совсем не так, как ожидалось, он казался на удивление довольным собой.

Девушка вскинула брови.

– Что значит «хорошо»?

– Ну, чтобы ты могла лучше меня узнать, нам придется быть ближе друг к другу. А это было бы не так уж просто, если бы ты меня боялась.

– Ближе, – пискнула Ивейна. – Но… – Продолжить она не смогла: у нее пересохло во рту.

Когда это случилось? Когда она утратила свое маленькое преимущество, завоеванное прошлой ночью? Теперь ей казалось, что Рорик собирается обратить против нее ее собственное оружие.

– Прекрати! – приказала она, когда Рорик придвинулся еще ближе, словно намереваясь ее поцеловать. Она уперлась рукой ему в грудь и ахнула, ощутив тепло его кожи. Ее бросило в жар. Ей хотелось прижаться к нему, насладиться этим манящим теплом. – Тебе не удастся меня соблазнить, – заявила девушка, не зная, кого именно пытается убедить.

– Я и не мечтаю об этом, – пробормотал Рорик с лукавым блеском в глазах. – Но если бы попытался, ты всегда можешь сказать: «нет».

Она взглянула на него с подозрением.

– И тебя это остановит?

– Остановит. – Он склонился над ней и прижался губами к ее рту.

О, эта сладость. Эта дрожь наслаждения. Его поцелуй был сплошным искушением, призывом уступить, неотвратимым, словно пение сирен. Ей хотелось глубже зарыться в тюфяк, почувствовать на себе вес его тела, хотелось, чтобы он раздвинул языком ее губы. Не с яростной настойчивостью, как перед штормом, а как тогда, на пляже, с бесконечной нежностью.

Робко, неуверенно, Ивейна ответила на его поцелуй. Ее пальцы скользили по его мускулистой груди. Она утратила всякое представление о времени; забыла обо всем, кроме удовольствия, которое дарили ей его губы.

Он поднял голову и взглянул на нее прищуренными, блестящими глазами.

Ивейна сглотнула и попыталась заговорить. Только после нескольких неудачных попыток она поняла, что ей нечего сказать. Тяжелое биение его сердца под ее ладонью не давало ей сосредоточиться.

Но именно этот ускоренный ритм напомнил ей об осторожности. Между ними снова возникло напряжение. Мышцы под ее рукой казались стальными.

– Уже утро, – выдавила она. – Сейчас не… То есть, нам пора вставать и…

– Никто не ждет, что мы встанем вместе с рабами.

– Нет, но… – Ивейна убрала руку. – Это напомнило мне.… Чем я буду здесь заниматься?

Рорик посмотрел на нее, словно оценивая ее способность к сопротивлению, а затем перевел взгляд на ее локон, который по-прежнему сжимал в руке.

– Пока здесь хозяйничает Гуннхильд, можешь отдыхать. А когда она уедет, будешь делать все, что заблагорассудится. В пределах разумного, конечно.

– Ты хочешь ее отослать?

– Я знаю, что она будет возражать, но не хочу, чтобы она жила с тобой под одной крышей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13